Кёджуро!

      Через несколько дней Аказе надоело отдыхать и он решил частично вернуться к рабочим проектам. Правда, всего через несколько часов работы у него загудела голова и он с сожалением закончил, свернув рабочие программы.       Доктор Цубаки говорила, что ему рано возвращаться к рабочему режиму.       На кухне он проверил запасы еды и со вздохом стал собираться в ближайший магазин. Хотелось хоть немного размяться после лежания в больнице, а ещё — купить для Ренгоку-сана чего-нибудь сладенького. Раз уж они оба сейчас на «диете», то Аказа хотел хотя бы вкусной едой отблагодарить своего мужа, который столько переживал о нём и так хорошо заботится. Позавчера Аказа приготовил на ужин собу, а вчера запёк рыбу. Это всё ему определённо нравилось, потому что Ренгоку-сан с блестящими глазами уплетал еду, громко приговаривая своё неизменное «Вкусно!»       В эти моменты Аказе чудилось, будто он ощущает движение планеты в космосе. Хотелось сказать «Стой!» и просто остановить этот момент, посмотреть получше, подольше. Насладиться.       Кто бы мог подумать! На протяжении вот уже семи лет, Аказа — заботливый, влюблённый, сам возлюбленный парень, а теперь ещё и муж. Не верилось, он думал иногда, что забыл, быть может, что-то ужасное и сердце ныло, но ныло сладко.       И апельсины эти — сладкие, из небольшого магазинчика по пути в супермаркет, которые понравились им с Ренгоку, можно купить ещё. Закинув в рот пару долек, Аказа начал обуваться, когда его телефон зазвонил.       «Сын»       Увидев это на экране, Аказа подавился и ему пришлось сначала откашляться, прежде чем он принял звонок, поставив его на громкую связь.       — Да? — с интересом и лёгким шоком спросил он.       — Семпай! — раздался радостный голос, — Родители сказали, что ты уже дома, поэтому я звоню! Как ты? Идём на острую пиццу? Как раз сегодня!       Аказу вдруг зашатало и он поймал рукой ручку двери.       — Семпай? — голос совершенно точно принадлежал подростку.       Они что, усыновили парня?! Они вдвоём, с Ренгоку-саном?! И тот молчал?!       — Да! Идём, — ответил Аказа, — а куда идти и во сколько?       — Куда идти…? Ох, семп… Аказа-сан, — растерялся тот, сразу же начав немного заикаться, — я, наверное, неправильно понял слова матушки, она сказала, что вас выписали и я решил, что ваша память в порядке, вот и… Простите, мне так неловко. Вы в порядке?       — Погоди, погоди. Матушка? Чья? — Аказа сполз на пол, отпустив ручку двери.       Что за черт? Что происходит? Может быть, тот случай в его детстве… Может, это неправда? Может, его родители и Коюки на самом деле живы? Может, его мозг всё это выдумал? Может, он своего мужа забыл, а семью — похоронил выдуманной аварией? И может, они могут так просто взять и позвонить ему? Взять и встретиться с ним?       — Наша, — осторожно сказал незнакомец, ничуть не объясняя ситуацию.       Некоторое время они оба молчали — и Аказа в коридоре квартиры и его собеседник в трубке, явно не знающий, что делать. Через несколько минут Аказа вытер мокрое лицо руковом толстовки и сказал:       — Слушай, я бы встретился. У меня каша в голове и я многое позабывал. Поможешь мне вспомнить?       — Конечно! — добродушно обрадовался незнакомец, — Я сейчас пришлю тебе адрес!       После того, как звонок завершился, Аказа не сразу смог взять телефон в руки. Свет начал мигать и погас, очевидно, из-за сбоя электричества, но Аказа даже не увидел этого. Он так и сидел на полу, закрыв лицо руками. Страх накатил душной волной. Он хотел взять телефон и отыскать имя Коюки среди контактов — конечно, его там нет и никогда не было.       Когда она погибла, у неё ещё не было своего. Так он помнил. Но правда ли это? А вдруг нет?       Чушь. Если бы они были живы, они бы точно приехали к нему в больницу. Точно. Так ведь? Телефон прожужжал сообщением, прогоняя иррациональный страх. Аказа взял его и сквозь пелену слез увидел новое сообщение с адресом не то магазинчика, не то какой-то пиццерии.       Но куда больше его интересовал сам «Сын». Поскорее открыв его фото, он обомлел. Парень был настолько похож на Ренгоку-сана, что казалось — это его младшая копия! Аказа нервно улыбнулся. Он начинал понимать, почему так записал его. Очевидно, что это — младший брат Ренгоку.       Или ребёнок от первого брака?! Ну нет, нет, нет, нет. Это его брат. Точка. Иначе Аказа этого не вынесет.       Голова загудела. Ну конечно, если он семь лет встречался с Ренгоку-саном и каким-то образом они состояли в одном семейном реестре, значит, родители Ренгоку и его младший брат были как минимум осведомлены об Аказе. И как же они к нему относились? Это ничего, что Аказа забрал их старшего сына в бездетный мир однополой любви? Они хотя бы не слишком сильно ненавидят его?       С младшим Ренгоку они, судя по всему, в хороших отношениях. Парень назвал его "семпай" и говорил не официально. Уже кое-что. Но вот чтобы выяснить всё остальное, Аказа должен поехать сейчас… Куда? Он присмотрелся и понял, что знает это место. Знает, как туда доехать, знает, что супер острая пицца стоит 7,99 по пятницам и что она огромная и просто лучшая в мире. Сегодня как раз пятница. Вот оно что.       Вот оно что, у него есть не только муж, но и традиции с членами его семьи. Как долго? Что ещё?..       Сумбурные обрывки воспоминаний душили его за горло, пока он добирался до места. Телефон ни разу не доставался за время пути: навигация ему не понадобилась, он просто знал, куда ехать и куда идти, только один раз прикладывал проездную карту в метро.       Их отец точно был третьим светловолосым и карамель… Тьфу, нет. Короче, все мужчины Ренгоку точно похожи между собой. А их мать? На ум приходил её голос. Чёрные волосы. Непредсказуемо лёгкий характер… Тонкие пальцы. Персиковый мусс прошлым летом. Онигири с солёным лососем. Озеро, женская соломенная шляпка, громкий смех Ренгоку-сана…       Почему? Почему, по какой причине он вместо того, чтобы скорбеть по своей семье, бегает по пятницам в пиццерию с младшим братом Ренгоку? Почему тот говорит о своей матери «Наша»? Что такого случилось, что Аказа отверг память и всю эту боль, которая стала его частью уже так давно?       Его мама, его папа, его сестра. Вот кто должен занимать все самое главные места в его душе! Вот о ком должны быть все воспоминания! Что, чёрт возьми, устроила с ним эта семья карамельных?!       Он спустился по улице почти бегом, пока не отыскал между частными домами заведение, оформленное в стиле старых ларьков-раменных. Вывеска краснела пиццей и острыми перцами, а возле двери стоял его муж на добрый десяток лет младше в форме старшей школы! С ума сойти!       Через минуту Аказа уже изо всех сил обнимал этого парня, прижимал к сердцу того, кого только что собирался трясти за плечи и спрашивать, какого чёрта их солнечная семейка натворила в его жизни. Парень хлопал его по плечу так же аккуратно, как Ренгоку-сан касался Аказы.       Буквально все знают, что Аказу нельзя сжимать и обнимать? Чёрт! Его семья знает. Они все знают. Они наверное часто спрашивают, как дела? Или что?       — Сояма-сан! — радостно поприветствовал его парень, — Я — Сенджуро Ренгоку! Младший брат Кёджуро Ренгоку! Третий класс старшей школы!       — Привет, — растерянно отозвался Аказа, не в силах унять волнение и шум в голове, — Эй, привет, Сенджуро.       — Как вы? — серьёзно взглянул парень в его глаза. Они с Аказой почти одного роста.       — Я… Прости, я многое не помню, — признался Аказа.       — Самое главное, что вы целы! — просиял Сенджуро.       — Ты и раньше ко мне по уважительной форме обращался? — спросил Аказа.       — Нет, — признался парень, — Вам, должно быть, будет неловко, если незнакомец будет тыкать и по имени называть?       — Нормально будет. Я так быстрее всё вспомню, — заверил Аказа, — И кстати, наша пицца 7.99 стоит?       — Ой, да! — едва ли не подпрыгнул Сенджуро, — вы помните!       — Как я и сказал, в голове каша. Ну, идём. Ты знаешь, как ты у меня в телефоне записан?       — Знаю, — покраснел Сенджуро.       — Гхм! — осмелел Аказа, — Тогда, сын мой, пойдём и сожрём тут всё!       — Идём, семпай! — поддержал его Сенджуро.       * * *       Аказа признал, что идея с пиццей по пятницам раз в две недели просто роскошная. Дикая острота соусов ручной работы с приличным количеством мяса успокаивали душу, выжигая все проблемы и, возможно, часть желудка заодно. А малыш Сенджуро на самом деле дополнял всю красоту момента. Как и его старший брат, он воспринимался в личном пространстве Аказы как нечто само собой разумеещееся и привычное.       Родное.       Выяснилось, что Сенджуро на самом деле неправильно понял слова своего отца о том, что Аказу уже выписали из больницы. Да, его выписали, но память к нему пока что не вернулась и этот момент ему никто не уточнил. Парень поспешил позвонить Аказе и вот они здесь.       — Брат расстроится, — огорчённо вздохнул Сенджуро, — ни слова не скажет, но точно расстроится. Я не видел его таким с тех пор, как матушка болела.       — Да это я виноват, — отозвался Аказа, — создал вам всем проблем. Не переживай, я сам поговорю с Ренгоку-саном. Ничего страшного ведь не случилось.       Оба сидели со счастливыми слезами на глазах от острой еды, отчего со стороны их разговор порой казался куда драматичнее, чем был на самом деле.       — Как давно мы едим эту пиццу? — спросил Аказа.       — Именно эту почти год, — охотно отозвался Сенджуро, — До этого у нас был рамен, в другом месте. Мы ели его несколько месяцев, а потом ты нашёл это место.       — А с чего это всё началось? То есть, мне нравится, ты не думай. Но тут как будто бы есть традиция.       Сенджуро помолчал, после чего отпил свой лимонад и сказал, собравшись с мыслями.       — Ты чуть не подрался с нашим отцом.       Если бы Аказа ел, он бы точно подавился.       — В тот раз брат уехал по работе на неделю. Матушка позвала тебя на ужин и отец сказал… Сказал, что если старший сын подвёл с внуками, то я не должен разочаровать его хотя бы в этом вопросе. Ты поначалу слушал молча, но отец продолжил о том, что на меня в общем-то надежд мало из-за того, что я пойду учиться на ветеринара, а не на нормального врача и…       — И тут я его нахер послал, видимо, — яростно заключил Аказа.       К его изумлению, Сенджуро весело рассмеялся.       — Ты сказал, что раз отца не устраивают его сыновья, то ты заберёшь себе их обоих, одного в мужья, другого в сыновья, потому что тебе как раз всё очень нравится. Сказал, что как раз полный комплект одним махом — к большой удаче лично для тебя.       Аказа открыл рот, но потом хмыкнул и с интересом продолжил слушать.       — Мама просто расхохоталась. Ты кивнул на отца, сказал ей: «Оставляю этого на вас», взял меня за руку и мы просто сбежали, пока отец возмущался.       — Орал?       — Орал, — честно кивнул Сенджуро, — мой рюкзак был ещё собран после школы и я успел схватить его. Всю неделю я прожил у вас с братом, пока он не вернулся и не поговорил с отцом.       — И как? — с интересом спросил Аказа.       — Было весело! Мы гуляли после школы, ходили в кино и по магазинам. Ах, точно! — встрепенулся Сенджуро, — Я тогда уже довольно долго переживал о том, что отец не одобрит мой выбор профессии. У меня полностью пропал аппетит и ты сказал, что острая еда поможет.       — И помогла? — улыбнулся Аказа.       — Не сразу, но помогла, — улыбнулся Сенджуро, — Ты сказал, чтобы я в себе не сомневался. И повторял это всю неделю.       Аказа одобрительно вздохнул. Переживая всю эту историю заново сейчас, он понял, что тогда поступил правильно. Ох и заноза в заднице этот Шинджуро.       — Интересно, что именно Ренгоку-сан сказал отцу, — сказал Аказа, — Ну что, вторую пиццу?       — Я готов! — кивнул Сенджуро.       — Я тоже!       — Об этом знаете только вы с братом и отцом, — добавил Сенджуро, вставая, чтобы подойти и сделать заказ.       Вернувшись, он продолжил:       — Через неделю после того, как брат вернулся, вы проводили меня домой, а отца забрали и ушли втроём. Вернулись пьяные все трое! — Сенджуро едва сдерживал смех, — Вы все были разрисованы маркером. Тебе нарисовали брови как у нас, так что я думаю, вы более-менее договорились.       — Чёрт, — хохотнул Аказа, — А фотка есть?       — Конечно, и не одна, — кивнул Сенджуро и, отыскав фото в своём телефоне, показал их Аказе.       Отличительные брови семьи Ренгоку, нарисованные маркером, Аказе не шли абсолютно. А вот кошачьи усы на щеках Кёджуро смотрелись очень мило. На лице старшего Ренгоку красовалась улыбка не хуже чем у Джокера.       — Мы играли в дартс, — вдруг сказал Аказа, — кто меньше всех наберёт очков, тот пьёт, второму рисуют маркером на лице, победитель чист. Похоже, что все промахивались…       Сенджуро с интересом слушал, пока Аказа листал фото. На одном из них Рука Ренгоку уже дома рисовала на руке спящего пьяным сном Аказы сердечко красным маркером. Рядом с сердечком было слово «Спасибо»       И сейчас Аказа ощутил, что его сердце переполнилось.       — Я должен всё вспомнить, — тихо сказал он, на минуту закрывая лицо ладонями.       — Аказа, я тебе помогу! — твёрдо пообещал Сенджуро, — У меня отличная память, так что я расскажу всё, что только знаю!       — Спасибо! — улыбнулся Аказа, взбодрившись, — Какой у меня хороший сын!       К их весёлому смеху принесли вторую острую пиццу с кувшином домашнего лимонада.