Солнечные блики в твоих медовых глазах

Наступила зима, и к тому времени я, что удивительно, влился в компанию Амано основательно. Говоря компания, я, конечно, имею ввиду самого Амано, Курамору, Сакамото и Имаи, так как с Тачибаной отношения оставались напряжёнными. По правде, мы ничем особенным не занимались, тратили время на бессмысленное шатание по окрестностям и не менее бессмысленные разговоры ни о чем. На мосту Синбаси мы тусовались до поздней ночи, перегибаясь через ограждение, бессовестно бросали окурки прямо на автомагистраль. Ходили в кино на все, что попадется — в кайтовском кинотеатре по вторникам билет стоил всего триста йен. А в конце ноября Тачибана узнал, что один из друзей его старшего брата работает в кинотеатре контролером. Благодаря этому совпадению, нас пускали на сеансы просто так, и мы так обнаглели, что стали ходить в кино чуть ли не каждый день после школы. Конечно, я получал удовольствие от такого времяпрепровождения, хоть и понимал, что оно лишь отнимает время. Домой я возвращался крайне поздно, почти не спал в попытках успеть сделать все домашнее задание, все время чувствовал себя измотанным. Все это ради того, чтобы быть рядом с Рином. Когда мы с ним оставались наедине, я был особенно счастлив. Иногда нам обоим нужен был отдых от вечных препирательств Тачибаны и Имаи. Тогда мы проводили время у Рина в комнате. Слушали музыку, иногда Рин читал, пока я рисовал, временами просто бесцельно валялись. Раньше я не очень интересовался тем, что Рин постоянно делает в своем ноутбуке, но, узнав о его планах от госпожи Амано, стал ненароком задумываться: а не связано ли это с поступлением в американский университет? Может, Рин учит английский? Или работает над мотивационным эссе? Тревога во мне росла с каждым днём. Каждый раз, когда мы с Амано оказывались наедине, меня терзало мучительное желание спросить его напрямую о планах на будущее, о его стремлении уехать в Америку. Время ускользало. Не успею я моргнуть — и завершится учебный год. Так же пролетят и каникулы. И что мне останется? Лишь один год рядом с Рином. Я был слабым и трусливым, и поэтому не задавал этот вопрос, боясь услышать ответ, который мне не понравится. Ведь…я к Рину привязался, словно собачонка. Сколько бы времени мы не проводили вместе, мне этого не хватало. Думать о будущем, в котором Рина нет, мне было просто невыразимо больно. Рин для меня стал солнцем. А солнце для замёрзшего до онемения бедняги, вроде меня, спасительно. Погревшись под его лучами, дальше идти не можешь. Вот я и не мог. Я хотел остаться навсегда рядом, перебраться к Рину домой и не отходить ни на шаг. Иногда дом Рина являлся мне во снах. Рина не было, но я чувствовал его присутствие во всём — я просыпался в его постели, я носил его одежду, я пах, как Рин, и говорил его голосом. Я спускался вниз, завтракал, глядя из панорамного окна на лужайку. В доме была домработница, но не Канья, а незнакомая женщина. Картина менялась, и я сидел на полу в пустой гостиной, залитой солнечным светом, наслаждаясь тем, как тело моё прогревается до кончиков пальцев. Никогда и никому я не рассказывал об этих снах, даже Рину, когда мы стали близки. Смятение, в которое они повергали меня, я чувствую до сих пор.

***

Вскоре Рин и Киритани начали встречаться. В очередной раз, когда Тачибана начал подтрунивать над избыточным вниманием со стороны Киритани, Амано не стал ничего отрицать, а просто, даже с оттенком некоторой безразличности, признал, что так и есть. Я испытывал уколы ревности, хоть и не желал признаваться в этом даже самому себе. Каждый раз, когда во время наших посиделок у Рина ему на мобильник приходили многочисленные смс, я понимал, кто их отправляет, и делал вид, что мне все равно, хоть и злился. Казалось, что Киритани каким-то необъяснимым образом чувствует, когда я с ним, и всеми силами пытается встать между нами. Хотя, если уж начистоту, то это я вставал между ними. По крайней мере, пытался. Когда Амано встречался с ней, я пытался отвлечься от грызущих меня мыслей, гуляя с Аяно. Так произошел мой первый поцелуй. Аяно не утратила интерес ко мне после того провального свидания в книжном. Более того, она не считала его провальным. В школе мы почти не пересекались, зато часто переписывались. Постепенно я привык к тому, что Аяно в каком-то смысле стала частью моей жизни. Переписки переросли в частые встречи. И я солгу, если скажу, что не задумывался хоть раз о том, что если с Аяно все сложится, то я…как бы сказать, стану нормальным. Как я говорил, в школе с ней мы почти не виделись. Но однажды на перемене она внезапно появилась рядом. Закрыв свой шкафчик, я чуть не подпрыгнул на месте, увидев ее. От неожиданности даже телефон выронил. Аяно засуетилась, подняла телефон, осмотрела его и вручила мне — переживала, не сломался ли. Но с ним все было в порядке. Больше меня волновало то, зачем вдруг она подошла ко мне. А еще то, что из-за поворота в конце коридора появилось несколько знакомых фигур — Амано, Тачибаны и, как ни странно, Мабучи. Увидев меня, они вдруг остановились, Тачи стал что-то шептать Амано. Мабучи мялся где-то позади, с пристыженным видом — теперь он выглядел так всегда, стоило нашим взглядам пересечься. Я не сомневался — шепчутся обо мне. Отвлекшись на это, я не сразу понял, что мне говорит Аяно. Пришлось переспросить. — Свободен сегодня вечером? — повторила Аяно, лучезарно улыбаясь. Она явно не заметила мою отрешенность. — Давай сходим в кино. Каждой клеточкой своего тела я ощущал на себе взгляды. Особенно долгий пристальный и изучающий взгляд Амано. Почему-то мне стало крайне неловко. О чем он думал, увидев нас вместе? Почему так смотрел? И что говорил ему Тачибана? Аяно рассказывала о каком-то новом фильме, на который хочет сходить, слушал я вполуха. Согласился машинально. Наверное, по большей части потому что не хотел обижать ее и серьезных причин отказывать у меня не имелось. То был вечер пятницы. Я знал, что у Амано планы, с Киритани. — Герой-любовник, — насмешливо фыркнул Тачибана, когда мы с Аяно, договорившись о времени и месте, распрощались, а я наконец подошел к ребятам. — Колись, что она хотела? — Да так, — уклончиво ответил я, фальшиво посмеявшись. — В кино идем. За все это время я привык к подколам Тачибаны. Даже как-то не заострял внимание. Даже мои подозрения по отношению к нему поутихли. Он больше не отпускал в мой адрес странных шуток, связанных с Рином, и я по глупости ослабил бдительность. Почему-то поднять глаза на Амано в тот момент мне было неимоверно сложно. — Ох уж эти свиданки, — проворчал Тачибана, театрально разводя руки в стороны. И, если я думал, что на этом разговор окончен, то сильно ошибся. Поскольку Тачи в следующий миг сгреб меня в объятия. Вернее, одну руку положил мне на плечо, а вторую — на плечо Рина. — Погодите-ка, — сказал он, и что-то подсказывало мне, что придурок этот снова что-то задумал. — У тебя свиданка, и у Рина. Может, устроите двойное свидание, а? У меня вырвался нервный смешок. Случайно метнув в Рина взгляд, я ощутил, как сердце ухнуло вниз. Его выражение лица было серьезным, только в глубине глаз виднелась какая-то несвойственная ему взволнованность. Он слегка прикусил губу — тогда я уже выучил этот жест, Рин делал так, когда нервничал. И тогда расстояние между нами резко сократилось. Все потому что Тачибана, черт бы его побрал, буквально подтолкнул нас ближе друг к другу, да так, что мы чуть не столкнулись лбами. Лишь вовремя выставленная вперед рука Амано, что уперлась мне в грудь, сохранила между нами расстояние, пусть и совсем мизерное. Голос Тачибаны, что прозвучал в следующий миг, звучал вкрадчиво и тихо, словно он хотел, чтобы услышали только мы вдвоем: — Только не забывайте, парни, о своих спутницах. Время, казалось, остановилось. Я смотрел Амано прямо в глаза, впервые наши лица были так близко друг к другу. В глазах — готов поклясться — промелькнул страх. Подступала паника: нельзя молчать, нужно что-то сказать, нужно отодвинуться, нужно вырваться из захвата Тачибаны, все это жуть как странно и стыдно! — Че ты несешь? — начал было я, обращаясь к Тачи и чувствуя, что начинаю закипать. — Отпусти, придурок… Но Рин поступил иначе. Звонко рассмеявшись, он ловко вывернулся из хватки друга и шутливо, но довольно сильно и ощутимо ударил того в предплечье. — Отвали, дурачьё, — протянул он невозмутимо, отталкивая Тачибану от себя подальше, не обращая внимания на то, как тот ойкнул от боли. — У тебя проблемы с контролем гнева, — пожаловался Тачи, и ребята принялись колотить друг друга — естественно, играючи. Тогда я понял пару вещей. Первое — напрасно я расслабился в отношении Тачибаны. Второе — мне стоило поучиться у Рина легко выкручиваться из таких ситуаций. Ведь все, что я испытал в момент провокации Тачибаны — дичайшую панику. После произошедшего я опоздал на урок. Всю оставшуюся перемену я провел в туалете — умывал горящее лицо холодной водой.

***

Амано нашел меня после уроков, когда закончилось очередное занятие в художественном клубе. Хайтани ушел, а я остался, пообещав ему закрыть кабинет. До встречи с Аяно оставалось время. Я хотел использовать его для того, чтобы порисовать. Когда я наводил последние штрихи, на пороге появился он. Легким постукиванием по дверному косяку оповестил о своем присутствии. — Ты тут? Я промычал что-то нечленораздельное, машинально освободил ближайший стул от своих вещей, но Амано не сел рядом, вместо этого сел на соседнюю парту. — Будешь? В руке у Рина была нераспакованная пачка Pocky. — Не-а. — Ладно, мне больше достанется, — сказал он, но пачку так и не открыл. Я поймал себя на мысли, что слишком увлеченно рисую. Все потому что старался лишний раз не смотреть на него. Краем глаза я видел, что он все так же сидит на парте и заинтересованно оглядывается. Мельком я взглянул на настенные часы — без двадцати семь. А уроки закончились еще в три часа дня. Амано не посещал ни один клуб. — Ты не собираешься домой? — Киритани жду. Я кивнул: ну, конечно. — У тебя голова не кружится от запаха краски? — спросил Рин, чуть поморщившись. — Да нет, я как-то привык. — Понятно. Появилось смутное ощущение, что он спрашивал вовсе не то, что хотел спросить на самом деле. Но я мог ошибаться. Я ерзал на месте от нарастающего беспокойства и пытался убедить себя, что накручиваю. Выходка Тачибаны тут вообще не при чем. Не стоит даже заводить об этом разговор. Амано просто посмеется и переведет тему. Однако покоя не давало выражение лица Рина в тот момент, когда мы чуть не столкнулись — едва уловимое. — Тачи все-таки сходил в медпункт? — не удержавшись, спросил я. Вот так. Главное — звучать непринужденно. Все это — шутка. Тачибана весь день жаловался на то, что у него ноет предплечье. — Ха, — усмехнулся Амано. — Конечно, нет. Он симулянт и полный придурок. — Немного помолчав, он вдруг начал рассказывать: — В начальной школе у Тачи появился скейт, старший брат отдал. Этот дурак решил, что будет просто гениальной идеей прокатиться по перилам. В итоге он упал и разбил себе подбородок. — Черт, жуть как больно было, наверное, — пробормотал я. — Да уж. Рин принялся расхаживать по кабинету, рассматривая изрисованные холсты. Я окончательно утратил интерес к своему. Наблюдал за Рином и думал, чего он вдруг стал рассказывать байки из начальной школы. Неужели таким способом решил доказать мне, какой Тачибана придурок и что на выходки его внимания обращать не стоит? — К чему ты это? Рин пожал плечами. — Да так, просто вспомнил… Я стал собираться. В кабинете зависла странно уютная тишина. В голове лениво промелькнула глуповатая мысль — вот бы кто нас тут запер, тогда Рину не придется идти к Киритани, а мне к Аяно. Захотелось за такое самому себе врезать. — Не люблю я пятницы, — вдруг устало выдохнул Амано, когда мы выходили из кабинета. — Почему? — спросил я, проворачивая ключ в замочной скважине. — Не знаю. Пятницы тоскливые какие-то. Просто есть такое ощущение. Я подумал, что примерно понимаю, о чем говорит Амано. — У меня так с воскресеньями, — подхватил я, вспомнив об удручающих выходных в четырех стенах с родственничками. В коридоре мы столкнулись со взмыленным Хайтани. — Ого, еще не ушел? — спросил он с удивлением и взглянул на Рина, чуть задержав взгляд. — А дай-ка ключи, я телефон свой забыл. Вручив куратору ключ, я хотел было распрощаться, но мы с Амано не успели уйти. — Хочешь вступить в клуб? — не церемонясь, спросил куратор, обращаясь к Рину. Я поспешно представил Хайтани Рина, и наоборот. — Не-а, — просто ответил Амано, нацепив снова свою фирменную улыбку. — Мимо проходил. — Понятно, — протянул Хайтани, но, судя по выражению лица, разговор не планировал заканчивать. — Ну, если что, мы все еще принимаем новых ребят. Никто в этой школе не хочет рисовать, черт возьми! Мы с Рином переглянулись, я улыбнулся виновато — я, конечно, рассказывал ему о кураторе, вот только, кажется, не упоминал, что тот странноватый. — Видите ли, парни, если я не наберу к следующему триместру хотя бы пять человек, у меня отберут этот кабинет, — объяснил Хайтани, указав большим пальцем через плечо на дверь. — Якобы научному клубу не хватает места, хотят мне отдать их каморку, а их самих переселить сюда. — Спасибо за приглашение, но я и рисовать-то не умею, — вежливо отказался Амано. — Да и клубы — не мое. — Не твое? — Хайтани недоверчиво выгнул бровь. — В универах так не считают. При поступлении поймешь, как эта вся внеклассная шелуха важна. — Ну, в японских может и не считают, — усмехнулся Амано, сунув руки в карманы. — А в американских — нет. Невольно я крепче сжал лямку рюкзака — впервые Рин при мне сам заговорил об Америке. Хайтани прислонился к дверному косяку. — Уверен? В мое время было по-другому. Рин слегка оживился. — Вы учились в Америке? — Я учился в Университете Тохоку, — ответил Хайтани с показным безразличием. — В Штатах был по обмену, в Школе Института Искусств в Чикаго. — Правда? — Рин округлил глаза, но, вглядываясь в его лицо, я почувствовал, что реакция была несколько наигранной. Хайтани утвердительно кивнул. Легкая улыбка на его лице показалась мне горделивой, даже слегка надменной. — У вас прекрасное образование, сэнсэй, — сказал Рин, едва заметно усмехнувшись и даже поклонился — слегка, не совсем искренне. — Но что же привело вас в Кайто? Улыбка Хайтани дрогнула. Он хохотнул, скрестил руки на груди — вопрос ему не понравился. — Преподавание, конечно, что же еще. — Да, но… — Рин нахмурился, но все же выдерживал вежливый, даже чересчур вежливый, тон. — С таким образованием вы и сами могли бы преподавать в университете. Повисла тишина. Стало до жути неуютно. Странно было видеть такого Хайтани — не нашедшего ответ на простой вопрос. Я легонько подтолкнул Амано, намекая на то, что нам пора. — Меня сюда пригласил…один хороший знакомый, — наконец, будто бы собравшись с мыслями, сказал Хайтани. — А я за престижем не гонюсь. Без разницы мне, где преподавать. Главное, чтобы интересно было, понимаешь? Рин снова слабо поклонился. — Понял. Благородно с вашей стороны. Хайтани открыл дверь кабинета. Чуть задержал взгляд внимательных глаз на Рине. — В общем, парни, поспрашивайте знакомых, вдруг кто захочет записаться, лады? Пообещав, что будем трубить о художественном клубе направо и налево, мы с Амано попрощались с Хайтани и вышли из школы. На улице к тому времени уже стемнело. Рин молчал. — Как тебе Хайтани? — поинтересовался я. — А? Выражение лица Рина показалось отстраненным. Да и в целом весь тот день он был какой-то сам не свой. Я подумал, что дело в том, что то была пятница, ведь он их не любил. Он потер шею, небрежно отогнув ворот рубашки. — Хайтани? — переспросил он, задумчиво глядя куда-то перед собой. — Обычный болтун. — Хм, есть такое… Рин усмехнулся: — Тебе ничего не показалось странным? Я призадумался и хотел было ответить, что мало что в Хайтани можно назвать не странным, но Амано пояснил, не дождавшись ответа. — Его слова о приглашении сюда звучат как отмазка. — Но он сказал, что его пригласил знакомый, — возразил я. — Может, он ему чем-то обязан, вот и согласился? — Может быть, — глубокомысленно произнес Амано. — Ладно. Просто, знаешь, не стоит верить всему. С этими словами Рин улыбнулся и хлопнул меня по плечу. Появилась Киритани, и они вместе ушли. Я смотрел им вслед, задумавшись над его словами. Значило ли сказанное, что он подозревает Хайтани во лжи? До того момента я и подумать не мог, что куратор мог лгать о себе, но, если так подумать, я его прошлым доселе не интересовался. Я попытался представить, что могло бы заставить меня самого жить в такой глуши и преподавать в местной школе, будь я образованным, опытным и повидавшим мир, но поставить себя на место Хайтани не получалось — я бы ни за что не приехал обратно в Кайто. Да и в любой другой мелкий городок. Тогда я забросил размышления об этом в долгий ящик, не счел важным. Хотя, наверное, стоило бы.