Незамужняя сваха

      В Майами в середине лета было жарко и влажно даже ночью. Когда Риган шла от высотки Либби к своему пикапу, мягкая льняная рубашка на пуговицах липла к ее спине. Если бы ее не окружали высокомерные зеваки, спешащие за дорогими напитками и ужином, она бы сняла ее и позволила соленому воздуху, доносящемуся с залива, охладить ее кожу.       Выезжая из роскошного Брикелла в знакомый квадратный бетонный рай Хайалии, Риган опустила стекло и позволила ветерку снять липкость с ее кожи. Запах дождя, который точно пойдет, но пока еще не начался, вызвал у нее легкую улыбку. Приятный момент для такого необычного вечера.       Когда Дженис позвонила ей ранее тем вечером, она совсем не была уверена, чего ожидать. Она попала к ней в агентство случайно, после того как подруга упросила ее пойти с ней для моральной поддержки. Оказавшись там, Дженис убедила ее, что ее вычурная, женственно-мужеподобная эстетика достаточно уникальна, чтобы быть востребованной на рынке. Риган отвергла идею стать моделью для чего бы то ни было, но возможность подзаработать была слишком привлекательной, чтобы от нее отказаться. Не то чтобы она много имела с того, что проводила уроки гончарного дела и продавала керамику.       Риган было наплевать на деньги, но ей были не безразличны некоторые проблемы, которые могли решить только деньги. Свернув с главной дороги, забитой машинами в любое время суток, она оказалась на пустынной извилистой дороге, идущей вдоль канала, заваленного мусором и пластиком. Это была пыльная, неровная артерия, ведущая в атрофированное промышленное сердце города.       Ведя машину по знакомой дороге, объезжая выбоины с помощью мышечной памяти, Риган усмехнулась. Притворяться чьей-то девушкой было не совсем той работой, на которую она рассчитывала, но упустить такую возможность было нельзя. Через несколько месяцев она заработает больше, чем за весь прошлый год.       Она была уверена, что проводить время с Либби не составит большого труда. Если не считать некоторой замкнутости в поведении и очевидного чрезмерного беспокойства, в основе ее энергетики лежала легкость. Вокруг нее царила непринужденность, которая интриговала Риган почти так же сильно, как надежда на финансовую свободу.       Ей не мешало то, что Либби была довольно привлекательной, в лучших традициях голливудской инженю. У нее не было четкого представления о том, какой будет ее необычная новая работа, но она не могла отрицать, что была взволнована.       Риган все еще ухмылялась, когда подъехала к старому керамическому заводу, который почти сто лет стоял в центре промышленного района. От былого великолепия не осталось и следа. С обветшалым фасадом и вечно пустой парковкой, рассчитанной на сотню машин, это было последнее здание в квартале, подающее какие-либо признаки жизни.       Когда Риган особенно одолевала ностальгия, она лежала на капоте своего пикапа, смотрела на звездное небо и задавалась вопросом, каким было это место в 1960-х. Вместо горстки громоздких фабрик, похожих на зомби, были тысячи новых, процветающих предприятий, производящих все, от одежды до деталей самолетов. Ее бабушка и дедушка были одними из многих искателей мечты, заполонивших Город Прогресса в поисках шанса на новую жизнь в новой стране. Риган не была наивной; надежды на возврат к какой-то великой, давно ушедшей эпохе не было, но она все равно работала над тем, чтобы вдохнуть жизнь в некогда плодородную почву.       Эти мысли наполнили ее гордостью и утешили, когда она, не обращая внимания на выцветший знак "В ночное время парковка запрещена", открыла массивную металлическую дверь, которая скрипела так громко, что казалось, будто живое существо кричит от боли.       Как только она вошла в обширное помещение, которое теперь служило ей студией, она поскользнулась на листе бумаги, просунутом в щель под дверью. Риган не нужно было поднимать его, чтобы понять, что это было. Ее арендодатель всегда пользовался одной и той же ярко-розовой бумагой, когда угрожал ей выселением за то или иное нарушение.       Не читая, Риган обошла дюжину рабочих столов, за которыми ее ученики учились набрасывать глину на гончарные круги, и прошла в заднюю часть помещения, где находились массивные печи для обжига. Когда она бросила бумагу в обычную печь, которой пользовалась лишь изредка, в ее заднем кармане зазвонил телефон.       Кэш, женщина, с которой она несколько раз встречалась до того, как несколько месяцев назад та уехала в Микронезию работать фотожурналисткой, вернулась в город. Риган с сожалением отклонила ее предложение поужинать у нее дома, прекрасно понимая, к чему это приведет. Она не собиралась нарушать договор всего через час после его заключения, несмотря на искушение.       Из студии через обширные сушильные помещения, соединенные с огромным складским помещением, Риган добралась до старой деревянной лестницы. Взяв себя в руки и поднимаясь по шатким ступенькам, которые раскачивались так, что ее сердце бешено колотилось, Риган пришла домой. Чердак для хранения вещей, который она превратила в квартирку с душем и мини-кухней, был ее убежищем и самым любимым местом в мире. Тот факт, что все они находились, по сути, в одной огромной комнате, ее не беспокоил.       Упав на большую кровать, отгороженную от остального пространства деревянной перегородкой, расписанной вручную, Риган закрыла глаза и представила себе все улучшения, которые она сделает, получив первую зарплату. Чтобы не забегать вперед, она вскочила на ноги и достала свой чемодан. Завтра Либби получит столько фотографий фальшивых отношений, сколько та захочет.