Птицы

Первое сентября встретило Даню ярким солнечным светом, однако, когда он вышел на улицу, то даже порадовался, что надел жилет, потому что ветер, долетавший с моря, был довольно прохладным — скорее октябрьским, чем свойственным самому началу осени. Когда Скворцов пришёл в школу, часы в холле показывали пять минут седьмого. Торжественная линейка была назначена на восемь тридцать, но многие коллеги Дани, изменяя своей привычке, уже были на работе. Некоторые даже пришли со своими детьми школьного возраста, объясняя это тем, что «без меня же не встанет, нормально не поест, не оденется и волосы не заплетёт». Учительская была наполнена гулом голосов, женщины спешно допивали чай и кофе, разбирали журналы своих классов, чтобы проверить посещаемость — уроков сегодня ни у кого не было. Денис тоже был тут, подойдя к Дане, кивнул ему и, поздоровавшись, спросил: — Готов к труду и обороне с понедельника? — У меня дети мелкие, обороняться не понадобится. — У пираний зубы самые острые, — улыбнулся Денис. — Мои меня просто погрызут и с миром отпустят. Зато твои пубертатные акулы тебя в один присест — ам, и слопают. — Так я даже боли не почувствую, а вот вам, Данил Евгеньевич, мучиться и мучиться… — Ну-ка, что за настрой, коллеги? — подошедшая сзади Яна заставила Даню нервно повести плечами. — Отставить панику и негатив. — Она легонько, вполне по-дружески хлопнула их обоих по спинам, а затем обратилась к Денису. — Денис Денисович, не волнуйтесь, никаких акул… — Одни кошки мартовские, и их ухажёры — злобно урчащие коты перед прыжком, — услужливо вклинилась в разговор Татьяна Павловна — учительница по биологии, химии, а с прошлого года и по географии. — Берегите самое ценное, Денис Денисович. Данька прыснул, да и большая часть коллег засмеялась. Но громче всех — сам Денис. Он даже снял очки и вытер выступившие слезинки. — Что вы, Татьяна Павловна, куда мне — старику, тягаться с Васей из одиннадцатого «А», который подтягивается на турниках по сто раз? — Не скажите! Вы для них — мужчина в самом расцвете сил, — упорно доказывала Татьяна Павловна. — Кстати, Денис, о расцвете, помните тот цветок… Дальше Даня уже не слушал, потому что его в сторону отвела Яна. — Данил Евгеньевич, что там у нас с юбилеем школьным? — спросила она. — Есть идеи? Даня стушевался. Идеи у него, конечно, были, но… это были просто идеи с номерами, куда бы он привлёк свой гитарный кружок, не более. А нужно было придумать целый концерт, мероприятие, которое, по словам Яны, должно было длиться часа два — не меньше, а лучше больше. «Сорокаминутный концерт с одними детскими танцульками их видите ли, не устроит, — кипела она в прошлый раз. — А ничего, что у нас даже этих детских танцулек нет, каждый праздник — вой классруков, а в итоге дети как деревянные? Кружков и секций в школе почти не ведётся никаких, и они это знают! Ольга свой творческий для мелкотни ведёт, да дядя Вася по вечерам с пацанами и девчонками в футбол-волейбол гоняет! Ты же у нас, Даня, не подходишь, высшего образования у тебя музыкального нет, я тебя даже посчитать не могу…» «Ну посчитала бы ты меня, — резонно заметил Скворцов. — Разве от этого ситуация с танцульками бы улучшилась?» «Это да… — Яна вздохнула. — Я им говорила, нам нужны допы, а они — задействуйте классных руководителей для разовых мероприятий! Такое чувство, что эти люди сами никогда классными руководителями и учителями не работали, Дань! Да у меня тут скоро половина коллектива ночевать будет, а я им щас ещё в нагрузку скажу, чтоб они номера детям ставили для «разовых» мероприятий, которых в год, и раз, и ещё раз, и ещё много-много раз…» — Кое-какие идеи есть, — признался он. — Но их мало, Яна Юрьевна. — Понимаю. — Она потёрла лоб над правой бровью. — Ничего, Данил Евгеньевич, у нас сегодня педсовет не очень официальный после того, как детей отпустим, я попрошу подумать всех — в конце концов, мероприятие общее. Я сама посмотрела что-то в интернете, но… — Она махнула рукой. — Дорого? — спросил он, понизив голос. — Пиздец, — одними губами произнесла Яна. — А с родителей трясти, чтобы комиссии угодить? Да я себе язык откушу. Даня понимающе кивнул. Школе частенько отказывали в финансировании, а на все возмущения Яны просили собирать деньги на нужды школы с родителей. Она не сдавалась, ходила к специалистам разных отделов и не гнушалась в самых тяжёлых случаях действовать «через голову», за что ей не раз влетало от более мелкого начальства. Но Лихоманова только руками разводила, хлопала глазами, как глупая блондинка из анекдотов и говорила: «Ну вы же денег не дали на кондиционеры, а у меня дети на третьем этаже задыхаются с марта по октябрь». То, что дети задыхались, по сути, только в мае и чуть-чуть в июне, начальству, по мнению Яны, знать было необязательно. Ей пока грозили пальцем, пару раз в год обещали рассмотреть другую кандидатуру на место директора, на что Яна только спрашивала, когда, мол, заявление писать? И можно ли преподавателем русского и литературы в школу обратно устроиться, раз она изначально работала на этой должности? Начальство, видимо, ожидавшее челобития и раскаяния, разводило руками, снова грозило пальцем, и отпускало Лихоманову с миром. И с деньгами. Которых всё равно катастрофически не хватало. — Ты сегодня как своих родителям отдашь, зайди ко мне, — попросила Яна. — Опять на тебя минобраз наехал? — Нет. Хочу узнать, что на тебя наехало. — Лихоманова как-то странно улыбнулась, а затем подошла поздороваться к чуть прихрамывающей Деревецкой, только что зашедшей в учительскую.

***

Даня с беспокойством поглядывал на Варю — её на линейку привёл понурый Лёша, и они появились у меловой надписи на асфальте, обозначающей, где именно должен собираться его класс, первыми, без двадцати семь. Честно говоря, Даня ещё даже не собирался выходить, но заметил брата с сестрой в окошко и поспешил во двор. — Здрасьте, — сдержанно поприветствовал Лёша и протянул Дане коробку «Родных простор». — С праздником. — Доброе утро, спасибо, Лёша. Варя, доброе утро. Девочка, смотрящая на него, потёрла кулачком глаз, зевнула. — Здравствуйте, Данил Евгеньевич, — нечётко произнесла она, прикрыв рот ладошкой. Весь её вид говорил о том, что поднять её подняли, а разбудить точно забыли. Бантик на не слишком аккуратно заплетённой косе уже успел сползти вниз. — А вы чего так рано? Линейка почти через час. — Да… — Лёша посмотрел на сестру. — Так получилось. Опоздать боялись. Варька, стой на месте, дай колготы подтяну. — Он присел на корточки и принялся подтягивать сестре колготки, которые, видимо, были отданы кем-то из сердобольных соседей — потому что выглядели уже не новыми и собирались на тонких ножках в гармошку. Данька покачал головой, в сердце закралось беспокойство. Опоздать в школу в Ахтарске нужно было очень постараться, можно было, разве что действительно проспать. Но уж если ты вставал вовремя, то «пропустить маршрутку», «застрять в пробке», «не успеть на автобус» или что-то подобное — было невозможно. Городок был маленький, население уменьшалось с каждым годом, и большая часть учеников жила в пешей доступности от школы. Остальные приезжали на велосипедах, либо их подвозили родители, едущие на машинах на работу. Но даже им зачастую требовалось просто чуть дольше времени, чтобы дойти до школы пешком. Потому «побоялись опоздать» из уст Кречетова звучало слишком неправдоподобно, тем более, что жили они недалеко. — А Максим где? — спросил он. — Макс попозже будет, — ответил Лёша. — Он спит, — сказала Варя, и от Данькиных глаз не укрылось, как Лёша чуть сильнее сжал её руку, словно о чём-то предупреждая. — Что же он с вами не пошёл? — Он плохо спал, — игнорируя предупреждение брата, ответила Варя. Она, прикрыв глаза, покачивалась туда-сюда на носочках, из-за чего колготки на ногах снова сморщились. — Варь, — с отчаянием протянул Лёша. — Да можешь ты постоять спокойно? Он снова присел на корточки, принялся приводить сестру в божеский вид. — Знаешь, — предложил Даня. — До линейки ещё долго, идёмте в школу? Столовая закрыта сегодня, правда, на чай я могу налить… — Мы не голодные, — сказал Лёша. — Мы позавтракали, спасибо. — Тогда просто переплети Варе косу перед зеркалом, — попросил его Даня. — У неё бант сейчас совсем свалится. Словно услышав его слова, незамысловатое украшение ещё сильнее съехало набок, когда Варя, отгоняя какую-то мошку, взмахнула рукой и задела его. Лёша, с секунду подумав, всё же кивнул и они направились в Данин кабинет. Пока Лёша пальцами прибирал пряди Вариных волос и пытался заплести её без «петухов», Скворцов украдкой поглядывал на них и с горечью отмечал, насколько Варя непохожа на других его подопечных. За это лето некоторые отцы и абсолютно все мамочки пообщались и увиделись с Даней, а также полным составом явились на сборы. Только отец и мать Вари ни разу не позвонили ему и не пришли в школу, с ним беседовал исключительно Макс. Даня не сомневался, что сегодня его ученики и ученицы будут одеты с иголочки и под руку приведены в школу родителями или, как минимум, бабушками-дедушками, а то и вовсе целыми семьями. Первый класс, первый звонок — такое в жизни каждого ребёнка бывает единожды, и обычно к этому дню готовятся как к торжественному событию, но Варю привёл в школу Лёша, которому самому надо было на линейку, одета она была в вещи с чужого плеча, да и вообще собрана наспех. — Блин. — Лёша с отчаянием опустил руки, а волосы Вари так и остались незаплетёнными. — Данил Евгеньевич, извините, но у вас нет расчёски? Не могу заплести. Вы не бойтесь, у нас нет никаких вшей, и расчёску я потом вымою и почищу, но… — Тихо, Лёш, ну что за глупости. — Даня открыл свой портфель, достал оттуда требуемое, но беда была в том, что его расчёска тонкая, с частыми зубьями, а Варе явно требовалось «приспособление» посерьёзнее. Увидев, что в руках у Скворцова, Лёша тоже сник. — Подожди, — приободрил его Даня. Он вытащил мобильный из кармана и набрал номер Ники. Та ответила сразу. — Дань, привет. — Ник, доброе утро. Скажи, вы с Женькой ещё из дома не вышли? — Да уже к школе подходим, — отозвалась подруга. — Одно плохо, Ванька с ночи на объект уехал, но к концу линейки обещал вырваться, а что такое? — У тебя расчёски с собой нет? — Ты меня за кого принимаешь? Конечно, есть? А что такое? — Слава богу. Как придёте, зайдёшь сразу ко мне в класс, хорошо? У одной девочки… коса растрепалась чуть-чуть. Надо помочь. — Без проблем. Минут через пять будем. — Проблема с расчёской решена, — доложил Даня, с улыбкой отложив телефон. — Спасибо. — Лёша переминался с ноги на ноги. — Данил Евгеньевич, я боюсь, что Максим опоздает, ну, то есть проспит, можно я домой схожу, разбужу его? Ничего, если Варя с вами побудет, она не помешает? — Не помешает, иди. — Даня понял, что от этого мальчишки не добьётся ничего. — Я как раз её с соседкой по парте познакомлю. Лёша благодарно кивнул и, наказав Варе вести себя хорошо, слушаться, дождаться кого-то из них — его или Макса после линейки, чтобы пойти к бабе Тоне, убежал. Варя, видимо, всё-таки согнав остатки сонливости, раскачивалась и пританцовывала перед зеркалом, и Даня решил осторожно расспросить её. — Варя, учиться готова? — Да. — А чего тогда зевала с утра? — подобрался Данька ближе к теме. — Спала плохо. — Что же ты так? — спокойно спросил Скворцов. — Знала, что утром рано в школу, а сама, наверное, мультики допоздна смотрела? — Нет. — Варя приостановилась на секунду, а потом продолжила танцевать. — Просто мама с папой были очень рады, что я в первый класс пошла, потому слушали музыку громко и позвали там… других, с ними попеть… Максим меня уложил, он сказал, чтобы я спала. И Лёше сказал, что ему надо спать. А я не могла! Громко было, кричали! — А Максим тоже спать лёг? — осторожно спросил Даня. — Нет. Максим в магазин уходил несколько раз. И кричал тоже на папу с мамой, — бесхитростно докладывала Варя. — И спать не клался. Я несколько раз говорила, чтобы ему байки надо, а он не клался… и сказал, что по попе даст, если я сама не усну. Но он врёт, Данил Евгеньевич, он мне никогда по попе не давал! — Так что же он, поздно спать лёг? — Не знаю, — Варя пожала худыми плечиками. — Когда Лёша уснул, я тоже уснула. А утром смотрю, Максим спит. А Лёша встал, сказал, что мы сами в школу с ним пойдём … — А мама с папой где? — Спят на кухне, — ответила она, ничуть не смутившись. Дверь в кабинет приоткрылась, и в класс с визгом влетела Женька. Игнорируя Никино: «О чём мы только что говорили?», она бросилась к Даньке, и тот по привычке расставил руки, ловя девчушку в них. Ника, войдя в кабинет, закрыла дверь и, улыбнувшись, произнесла: — Прости, Дань, она обещала, что на уроках так себя вести не будет. — И, оглядевшись, заметила притихшую Варю. — Привет. Ну, что, красавица, иди сюда, будем тебя спасать?

***

После линейки и классного часа в кабинете, конечно, осталась только Варя, которая огромными восхищёнными глазами смотрела вслед удаляющейся и машущей ей рукой Женьке. Кажется, если бы не строгий наказ Лёши, она уже бы убежала гулять с новой подругой, у которой такая классная мама. Ника вызвала в Дане молчаливое, но очень сильное восхищение. Она не просто заплела Варе косу, она повела себя так, как, наверное, и должна была нормальная мать. Для начала Ника отвела девочку в туалет, нормально подтянула ей колготки и завязала их на поясе как-то так, что они не сползали, поправила ей рубашку и юбку. Она чуть намочила Варе волосы и хорошенько расчесав их, заплела той не косу, а, как и своей дочери, колосок, закрепила бант так, чтобы он не съезжал. Женя, отлепившись от Даньки, подошла познакомиться с Варей и так завлекла её своей болтовнёй, что Варя, поначалу настороженная, как дикий волчонок, поневоле включилась в разговор. Он не знал, чья это была заслуга — Вани, Ники, их обеих, а может, Женька сама по себе выросла такой, но узнав, что её знакомая понятия не имеет, кто такая Эпплджек и Флаттершай, Женя не стала смеяться над ней, а как ни в чём ни бывало принялась взахлёб рассказывать о мультике про поняшек, который был на устах у всех детей, с удовольствием просвещая Варю в новой для неё теме. Кажется, они и вовсе забыли про линейку, и если бы Ника, негласно взяв и Варю под крыло, не повела их обеих во двор, наверное, так и продолжили бы болтать. Но дальше новые впечатления захватили девочек с головой, и Даня смог отвлечься и заняться остальными первоклассниками и их родителями. Максима он увидел мельком: тот пришёл к самому началу линейки, подбежал к своему классу, а точнее к Денису, и что-то ему сказал. Тот кивнул и показал Кречетову, что тот может становится в строй. Даня метнулся взглядом и к седьмому «А» — Лёша тоже был на месте. После этого Скворцов уделял внимание уже только своему классу. Варя успела разрисовать два альбомных листа, прежде чем в дверь Даниного кабинета постучали, и на пороге появился Макс. — Всё, давай бегом, тебе к бабе Тоне нужно, а мне на работу, — велел он сестре и, зайдя в класс, поздоровался с Даней. — Доброе утро, Максим. Дома всё нормально? — Нормально. — Тон Макса не изменился, но он мигом отвёл глаза и теперь смотрел только на Варю, укладывавшую в рюкзак альбом с карандашами. — Что, праздник вчера отмечали? — Угу. — И как… — Правда, нормально всё. — Макс посмотрел на него и криво улыбнулся. — Ничего необычного. Даня внимательно его оглядел. Да, выглядел Макс неважно — невыспавшимся, несобранным, — но таким Даня видел старшего из детей Кречетовых и раньше. Скворцов перевёл дыхание. И открыл рот, чтобы задать последний вопрос. Он намеревался задать его с тех пор, как узнал, кто будет руководить девятым «А». Просто спросить, невзначай, будто от нечего делать. Но сейчас вроде и момент был не совсем подходящий, и Варя уже подошла к брату и вложила свою руку в его ладонь, а вопрос всё равно сорвался с губ Дани, как рыба с крючка. — Ну как тебе ваш новый математик и классный руководитель в одном лице? Дурацкий вопрос, даже откровенно тупой и очень-очень некомпетентный. Разве может учитель спрашивать мнение ученика о своём коллеге? Разве может ученик ответить что-то кроме «нормально» на такой вопрос? Нет, конечно. — Нормальный, вроде, — Макс пожал плечами и, видимо, разглядев что-то в Даниных глазах, продолжил объяснять. — Нет, правда, нормальный, Данил Евгеньевич! Прикольно провёл классный час, не грузил, спросил, как лето прошло. А ещё у него фамилия как у вас, прикиньте? И стены в нашем кабинете… вы видели? Это же улёт! Шпора, и можно смотреть на неё! Он сказал, что не запрещает даже во время контрольных! Раиса Прохоровна если со шпаргалкой ловила, сразу двойку ставила. — Здорово. — Данино сердце дёрнулось. Он ведь даже не совсем понимал, что ожидал или хотел услышать. Что Денис Максу не нравится, и пусть он в свой Питер валит? Или что «Денис Денисович такой классный, и лучше него нет никого»? Но дети про учителей такого практически никогда не говорят. — Ладно, бегите. — Даня махнул рукой, улыбнулся Варе. — До свидания, Данил Евгеньевич. — До свидания. Не опаздывайте в понедельник, — напомнил он детям. — А Женя в понедельник в школу придёт? — спросила Варя. — Обязательно, — пообещал Даня, мысленно напомнив себе зайти на выходных к Богатырёвым и купить Нике букет цветов, а Женьке — какой-нибудь вкусный торт.