Hundred Thousand Hearts/Сто тысяч сердец

      «Итак, Гию, как долго ты спишь с Санеми?»       Гию давится чаем. Безмятежное лицо Шинобу нисколько не меняется, когда она протягивает ему салфетку, терпеливо ожидая, пока он вытрет рот.       Когда сегодня днем ​​она пригласила его на чай в соседнее кафе, он ожидал совсем другого.       «Что?» — спрашивает Гию, надеясь, что это какая-то шутка.       Она не утруждает себя повторением своего вопроса. Она прекрасно понимает, что он ясно ее услышал. Гию ставит чай на стол и закрывает глаза. Черт.       «Как давно ты знаешь?» — спрашивает Гию, принимая неизбежное.       Он не знает, почему он так удивлен, что она знает, ведь Шинобу — самая проницательная женщина, которую он когда-либо встречал. Гию подозревал, просто он не хотел принять это, пока она сама не подтвердила. После недель молчания он надеялся, что ошибается. Но нет.       «Достаточно долго», — говорит Шинобу. Гию хочет, чтобы она перестала улыбаться. «Ты собираешься ответить на мой вопрос?»       Сколько они спят вместе? Вечеринка была около трех недель назад — с тех пор они занимались сексом почти полдюжины раз. Это всегда было по просьбе Санеми, и после его практически сразу высаживали на обочине, но Гию не может отказать этому мужчине ни в чем, о чем бы он ни попросил.       (Как оказалось, когда вы испытываете романтические чувства к кому-то, кто, очевидно, не отвечает вам взаимностью, вам трудно не принимать те крохи привязанности, которые он вам дарит. Гию узнает это на собственном горьком опыте)       «Чуть больше месяца», — отвечает Гию, предпочитая не думать о том, как сдавливает его грудь.       Шинобу поджимает губы, глядя на него очень осторожно, словно решая, что сказать дальше. «Как ты к нему относишься?»       Гию вздыхает. Вот это он и ожидал. «Это неважно. Мы друг для друга никто. Это просто так».       «Он для тебя никто? Или ты для него никто?»       «Это не имеет значения».       «Но ты признаешь, что есть чувства, да?» Шинобу делает глоток своего баблти. Он бледно-фиолетовый. «Я никогда не считала тебя тем типом, который причинит себе боль таким образом, Гию. Ты должен сказать ему, что ты чувствуешь. Если он не ответит взаимностью — а ты, похоже, считаешь, что он не ответит — лучше сократить свои потери. Нет смысла продлевать душевную боль».       «У меня нет к нему чувств», — говорит Гию, но слова застревают у него в горле. Он ненавидит ложь.       Шинобу вздыхает и ставит чашку с немного большей силой, чем следовало бы, выдавая свое разочарование в нем. «Так что покончи с этим. Если у тебя нет чувств к нему, покончи с этим сейчас. Поверь мне, это рано или поздно выплеснется тебе в лицо».       Гию хочет защитить себя, хочет сказать ей, что он знает, во что ввязался, что он справится с этим. Но дело в том, что он не знает, что, черт возьми, он делает. У него никогда не было романтического опыта, кроме пары поцелуев в подростковом возрасте, а это уже за целую вечность за робкими поцелуями.       Санеми — вихрь. Не было никаких шансов, что Гию не влюбится в него.       «Я могу постоять за себя, Шинобу. Мне не нужна твоя защита», — говорит Гию, но в его голосе нет злости.       «Ну, в таком случае ты не будешь возражать, что я пригласила Санеми присоединиться к нам?» — говорит Шинобу, глядя на свой телефон. «Но как оказалось, у меня есть одно мероприятие, о котором я забыла. Так что могу ли я доверить тебе Санеми на полдня? Только, пожалуйста, не занимайся сексом в ванной. Это ведь общественное заведение».       То, как она это говорит, похоже на…       Гию сглатывает. Не может быть, чтобы она не знала, что они делали в одной из ее ванных комнат. Черт. Он будет расплачиваться за это всю оставшуюся жизнь, не так ли…       Подождите.       «Что ты имеешь в виду, когда говоришь, что пригласила Санеми?» — спрашивает Гию, нахмурившись.       Улыбка Шинобу становится еще острее, если это вообще возможно. «Я просто подумала, что ты можешь сказать ему, что чувствуешь, пока вы на свидании».       «На свидании?»       «А, как раз вовремя», — говорит Шинобу, хлопая в ладоши. Она даже не смотрит на Гию, ее глаза прикованы к кому-то прямо за пределами кафе. Гию прослеживает ее взгляд, пока не видит Санеми, идущего по улице, засунув руки в карманы. Его губы мило хмурятся. «Ладно! Ну, тогда мне лучше идти».       «Ты уходишь?» — спрашивает Гию, в панике хватаясь за длинный рукав ее платья. За последний месяц он видел Санеми только ради секса. Он даже не знает, как находиться с ним в нормальной обстановке. Он никогда не знал этого с самого начала. «Шинобу…»       Она кладет свою руку поверх его. «Скажи ему, что ты чувствуешь. Или отведи его домой и займись с ним сексом, если ты уверен, что это ничего не значит, и ты способен справиться сам. Просто сделай что-нибудь с этим, Гию».       Шинобу собирает свои вещи и уходит. Она встречает Санеми у входа, и Гию может только наблюдать, как мужчина хмурится на нее. Она объясняет ему что-то, что Гию не может услышать с такого расстояния, но он определенно может видеть, когда она заправляет прядь волос за ухо и указывает туда, где сидит Гию.       Глаза Санеми щелкают по нему, как резинка, взгляд нечитаемый. Гию успевает только неловко помахать рукой. Санеми отворачивается и, кажется, шипит на Синобу. Она только снисходительно похлопывает его по плечу, а затем наклоняется, чтобы что-то прошептать ему на ухо. Гию наблюдает, как плечи мужчины напрягаются, а затем она отстраняется и похлопывает его по щеке, прежде чем просто уйти.       Санеми смотрит ей вслед, и Гию видит вену на его шее, насколько сильно он сжимает челюсти. Затем он оборачивается и смотрит на Гию, взгляд острый и ледяной. Он собирается уйти. Гию знает, что он собирается уйти. Он не обязан тусоваться с Гию только потому, что они занимаются сексом, и поэтому он более чем рад уйти. Очевидно, что он в любом случае не хочет ничего, кроме секса.       (Гию действительно жалок. Он как собака, выпрашивающая объедки. Он думал, что у него больше самоуважения. Очевидно, нет)       Санеми, кажется, удивляет их обоих, сгорбившись и подойдя к его маленькому столику. Он садится на освободившееся место и берет пластиковое меню, которое есть у каждого стола. Он окидывает его беглым взглядом, а затем смотрит на Гию поверх меню.       В конце концов он говорит: «Ты платишь».       Это глупо, как счастлив от этого Гию. «Конечно».       Санеми берет себе охаги и сладкий чай, чего Гию, честно говоря, не ожидал. Видимо, Санеми немного сладкоежка.       Это заставляет тень улыбки появиться на лице Гию, пока он не осознает, что все это время его убеждали в том, что он испытывает романтические чувства к Санеми, хотя он даже не знает, какие закуски ему нравятся, какой у него любимый цвет, чем он занимается в свободное время, помимо их интрижки.       Они ведь даже не друзья, да?       «Что у тебя за выражение лица?» — спрашивает Санеми, прищурившись через стол. «Ты выглядишь так, будто предпочел бы быть где угодно, чем здесь. Я могу уйти, черт возьми, если ты этого хочешь. Никто не заставляет тебя быть здесь».       «А что насчет тебя?» — выпаливает Гию. «Зачем ты здесь? Что тебе сказала Шинобу?»       Санеми раздраженно цокнул языком. «Ничего. Просто сказала мне, что ей нужно уйти. Что-то про ее сестру, наверное».       «Она не сказала тебе, что ты должен остаться здесь со мной?»       «Нет, не сказала. Слушай, какого черта ты себя так ведешь?» — рявкнул Санеми, проводя рукой по волосам. Он встал, и сердце Гию ревело в ушах. «Я просто пойду…»       «Нет!» Гию замирает, удивленный громкостью собственного голоса. Как и Санеми, который просто останавливается и смотрит на Гию с открытым ртом, что, вероятно, является шоком. «Нет», — повторяет он тише. «Останься. Извините, у меня была тяжелая неделя. Я просто немного напряжен».       Каким-то чудом Санеми снова садится.       «Да, я это понимаю».       Гию уклончиво мычит, а затем стучит пальцами по столу. Он не знает, что сказать. Санеми, кажется, принимает решение за него.       «Ты, э-э, — говорит Санеми неуверенно. — Ты в порядке?»       «Со мной все в порядке», — уверяет его Гию. Затем он выпаливает: «Какой твой любимый цвет?»       Санеми смотрит на него так, словно у него выросла вторая голова, но, как ни странно, отвечает: «Фиолетовый».       Они сидят там больше часа, просто разговаривая. Их чашки пусты, а еда съедена, но Санеми выглядит так, будто не собирается вставать в ближайшее время. Гию наблюдает как напряжение спадает с тела Санеми, и он отвечает на вопросы Гию с почти небрежным видом. Это кажется… нормальным. И Гию пугается того, насколько ему это нравится.       Потому что это так. Это то, чего он хочет. Быть не только любовником Санеми, но и его настоящим другом. Шинобу права. Наверное, ему стоит рассказать другому мужчине, что он к нему чувствует. Что может случиться в худшем случае?       Это первый раз, когда Санеми уделил ему время, на самом деле проявил какой-то интерес к Гию, помимо секса. Может быть, все беспокойство о том, что его чувства безответны, было у него в голове. Есть только один способ это выяснить.       Гию сжимает руки. Они погрузились в дружеское молчание, пока Санеми прокручивает свой телефон. Гию прочищает горло, чтобы привлечь его внимание.       «Ты…» — начинает он, останавливаясь. Это глупо, как он напуган. «Может, ты хочешь пойти со мной...»       «В твою квартиру?»       Гию кивает. «Я надеялся, что мы сможем… ну, ты знаешь».       Санеми моргает, и Гию волнуется, что тот скажет ему «нет». Но затем его губы изгибаются в ухмылке. «Конечно, показывай дорогу».       Гию вздрагивает, лицо горит. Все в порядке. Он может рассказать Санеми, что он чувствует после того, как его трахнут.       Гию отпирает дверь своей квартиры и проскальзывает внутрь, снимая обувь у входа. Он вешает куртку на вешалку у двери, а затем поворачивается к Санеми, который тоже снимает обувь и ставит ее рядом с обувью Гию.       Дело в том, что Гию, вероятно, не должен был чувствовать себя таким взволнованным, увидев их обувь вместе у двери, как будто они были настоящей парой, которая жила вместе, и это было просто частью их повседневной рутины. Но он чувствует.       Странно видеть Санеми в его квартире. Он уже был здесь однажды, чтобы забрать Генью когда квартиру Танджиро затопило, и все толпились у Гию весь день. Он вошел и вышел за считанные минуты, и даже едва отошел от входа. Он определенно ни разу не взглянул в сторону Гию.       «Э-э, чувствуй себя как дома», — говорит ему Гию, проводя рукой по своим распущенным волосам. Наверное, ему стоит их собрать, прежде чем они что-то сделают. Это раздражает, когда его волосы прилипают к лицу и шее, и он ничего не видит. «Я сейчас вернусь».       Гию бежит в ванную, где, как он знает, у него есть куча запасных резинок для волос. Он хватает одну и возвращается в гостиную, где Санеми в настоящее время удобно устраивается на диване. Гию ожидает, что он будет выглядеть закрытым и неловким в чужом пространстве, но по какой-то причине он выглядит совершенно непринужденно, положив руку на спинку дивана. Его голова откинута назад, опираясь на подголовник.       Гию садится на другой конец дивана и собирает волосы в высокий хвост, обматывая их резинкой для волос, пока они не становятся достаточно тугими. Санеми поворачивает голову, чтобы посмотреть на него, и фыркает.       «Что?» — спрашивает Гию, проводя пальцами по волосам вместо того, чтобы расчесывать их. Пряди спутаны в узлы, но он не обращает внимания на болезненное дерганье у основания черепа, просто пытается распутать волосы.       «Твои волосы выглядят чертовски растрепанными, в плохом смысле», — говорит ему Санеми.       «Я не знал, что есть хорошая растрепанность».       Санеми раздраженно цокает языком и снова отворачивается от него. «Ты так и будешь нести чушь или позволишь мне поправить это крысиное гнездо у тебя на голове?»       Гию удивленно моргает. «Я не понял, что ты это предлагаешь».       Прежде, чем Санеми успевает отменить предложение, Гию вытаскивает резинку из волос и передает ее Санеми, который берет ее и надевает на запястье для сохранности. Он оборачивается спиной к Санеми и затаивает дыхание в предвкушении.       Мгновение спустя Гию чувствует, как пальцы Санеми скользят по его волосам. Он начинает осторожно распутывать там узлы, проводя пальцами по коже головы. Это приятно, почти как массаж. Гию издает тихий рокот.       «Чувствуешь себя хорошо?»       «Ммм», — признается Гию, откидываясь назад, чтобы прижаться к нему.       Санеми тихонько смеется себе под нос. От этого бабочки в животе Гию порхают как бешеные. Он нечасто слышит такой смех. Он приятный, немного хриплый. «Ты как гребаный кот. У тебя есть расческа или что-то в этом роде? С расческой эта херня прошла бы гораздо быстрее».       У Гию на самом деле была расческа в ящике в ванной, но мысль о том, что это скоро закончится, его не прельщала. Поэтому он лжет. «Она сломалась».       «Ясно».       Санеми продолжает расчесывать волосы пальцами, кажется, намного дольше, чем необходимо, но Гию не жалуется. Он мог бы привыкнуть к этому. Это почти как будто они настоящая пара, наслаждающаяся небольшими проявлениями привязанности. В конце концов Санеми собирает все его волосы в более аккуратный хвост на затылке. Он удерживает их на месте с помощью резинки для волос, а затем тянет, чтобы затянуть хвост.       «Вот, — говорит Санеми, проводя пальцем по волосам. — Намного лучше».       Гию подпрыгивает от удивления, когда Санеми наклоняется, зарываясь лицом в затылок Гию. Санеми остается там, вдыхая его запах, а Гию закрывает глаза, выдох грохочет в груди. Он гораздо меньше удивляется, когда чувствует царапанье зубов Санеми по своей коже.       Гию ожидал, что они пойдут в спальню, но, очевидно, Санеми хочет сделать это здесь. Его руки обвивают талию Гию и притягивают его к себе. Он убирает одну руку с талии Гию, чтобы откинуть хвост, который он сделал, через плечо, а затем он змеей возвращается туда, где был раньше.       Первый укус в шею был прямо над старым, почти выцветшим засосом, который Санеми поставил там раньше. У него была какая-то зацикленность на том, чтобы помечать Гию, это стало очевидным. Гию не возражал, за исключением того, что его осуждали в спортзале каждый раз, когда он ходил плавать.       «Ах»,— стонет Гию, прижимаясь к губам Санеми. Он привык любить боль от укусов и засосов. Раньше он не ожидал, что ему понравится, но теперь он чувствует, как вся его кровь устремляется к члену.       Рука Санеми движется вниз, пока не охватывает растущий член Гию поверх его штанов, нежно потирая его. Гию обвисает на Санеми, наслаждаясь ощущением того, что другой мужчина прижат к его спине, касаясь контура его члена.       «Итак, — говорит Санеми, и его голос звучит слишком небрежно для того, чем они занимаются. — Какое у тебя сегодня настроение?»       Гию знает, какое у него настроение. Это не то, что они когда-либо делали раньше, но Гию рассмотрел это и он действительно видит привлекательность. Это то, что было у него в голове в течение нескольких недель.       Он решает показывать, а не рассказывать.       Гию внезапно оборачивается и Санеми отстраняется. Но ему не удается уйти далеко, потому что Гию отталкивает его плечом от дивана, пока он полностью не опирается на него. Затем, не говоря ни слова, Гию закидывает ногу на талию Санеми и садится на него верхом. Его руки покоятся на груди Санеми, и он выжидающе смотрит на него. Он хватает руки Санеми, кладет их на свою талию и с намеренной медлительностью трётся о его член.       «Вот так», — говорит Гию.       «Хочешь прокатиться на мне?» — спрашивает Санеми, и Гию видит блеск в его глазах. Ему эта идея нравится так же, как и Гию. Хорошо.       «Да», — подтверждает Гию. «Можно?»       «Располагайся», — говорит Санеми, просовывая руку под рубашку Гию, чтобы коснуться его голой плоти. Его большой палец трёт талию. «Смазка?»       «Я принесу», — говорит Гию, слезая с Санеми, хотя ему этого совсем не хочется. «Подожди, дай мне секунду».       Санеми уклончиво хмыкает, стягивает с себя рубашку, пока Гию уходит, и бросает ее на пол.       Гию идет в свою комнату и достает смазку из ящика. Когда он поворачивается, чтобы уйти, он мельком видит себя в зеркале. Его рубашка спущена на одну сторону, воротник растянут Санеми, пока он размечал его шею. Засосы темно-фиолетовые, выделяющиеся на его бледной коже. Он касается одного из них осторожно.       Затем он поднимает взгляд на свои волосы. Его челка в беспорядке, но хвостик, который сделала Санеми, на самом деле довольно аккуратный. Он касается его, и на его лице играет легкая улыбка. Это физические напоминания о привязанности Санеми, и Гию будет беречь их до тех пор, пока они не исчезнут.       «Что так долго?» — разносится по квартире голос Санеми.       «Извини», — кричит Гию и быстро возвращается в гостиную. Он бросает смазку в Санеми, которая ловит ее без проблем. Затем он стягивает рубашку через голову. Следующими идут его штаны и нижнее белье, которые сравнительно легко падают на пол.       Он никогда не был особо стеснительным, когда его видели голым. Это никогда не было чем-то, что его действительно волновало. Поэтому он, конечно, не против, когда взгляд Санеми скользит вверх и вниз по всему его телу, его зрачки расширяются. Он чувствует, как его сердце начинает колотиться в груди, когда взгляд Санеми падает на его твердый член, стоящий между его ног.       «Иди сюда», — говорит Санеми, и Гию остается только следовать приказу.       Он снова закидывает ногу на талию Санеми, радуясь возвращению. В отличие от Гию, Санеми не стал утруждать себя раздеванием, за исключением снятия рубашки. Но этот парень носит спортивные штаны, поэтому Гию легко может разглядеть очертания его члена, торчащего сквозь тонкую ткань.       Санеми тянет его к себе, и Гию падает, теряя равновесие и приземляясь на Санеми с тихим вздохом. Руки Санеми обвивают его талию, ладони хватают ягодицы Гию и небрежно потирают их.       «Презерватив?»       Вот этого-то у Гию и не было. Он никогда не думал, что они действительно окажутся здесь, занимаясь сексом в его квартире, поэтому он никогда не беспокоился об этой покупке. За последний месяц они занимались сексом только в странных, очень неподходящих местах или в квартире Санеми.       «Нет», — говорит Гию. «У меня этого нет, но я не против, если ты им не воспользуешься».       Санеми моргает, глядя на него, и Гию уже знает, что он хочет спросить. «Итак… могу ли я…»       «Кончи в меня», — говорит Гию. «Пожалуйста. Я хочу этого».       Санеми сглатывает. Он кивает, и Гию видит, как его член дергается. О. Еще одна вещь, которая ему, кажется, нравится. Они никогда толком не обсуждали что Санеми думает о незащищенном сексе, но, судя по всему, это его очень интересует.       Гию тянется и хватает смазку, которую Санеми оставил на диване. Он передает ее Санеми. «Ты сам меня подготовь. Мне нравится, когда ты это делаешь».       Ухмылка Санеми злобная.       Прежде чем Гию это осознает, Санеми укладывает его себе на колени, приподнимает его зад кверху и начинает исследовать его вход скользким пальцем. За эти недели он потерял большую часть своих переживаний по поводу проникающего секса. Ему нравится ощущение, когда его растягивают пальцами, а затем наполняют членом — особенно если это пальцы и член Санеми.       Санеми вдавливает палец глубоко, сгибая его, пока не находит пучок нервов, который заставляет Гию растворяться. Он находит его с отработанной легкостью, нацеливаясь на него каждым толчком пальца. Гию чувствует, как сжимается под пальцами Санеми, практически тает у него на коленях.       Санеми успокаивающе поглаживает спину.       Второй палец приятно затягивает и заставляет Гию вздрагивать. Так всегда с Санеми. Каждый атом в его теле перегружается, и все, на чем он может сосредоточиться, это прикосновение Санеми, обжигающее его кожу; ощущение его глубоко внутри, пальцы большие и идеальные, входят и выходят, скользкие от смазки.       «Готов покататься на мне?» — спрашивает Санеми хриплым голосом. Он возбужден, Гию чувствует его эрекцию, когда он прижимается к его коленям. Кажется, что трахать Гию пальцами всегда его возбуждает.       Гию хмыкает, а затем поднимается на руки и колени, садится и ждет. Он наблюдает, как Санеми поднимает бедра и стягивает вниз свои спортивные штаны, член застревает в поясе. Гию с напряженным вниманием наблюдает, как он выскакивает, ударяется о живот Санеми и остается там.       Еще одна вещь, которая очень нравится Гию: член Санеми. Он любит ощущать его в своих руках, в своем горле, в своей заднице. Гию на мгновение проводит по нему ладонью, наслаждаясь ощущением горячего члена в своей руке. Санеми сидит там, издавая тихий стон, пока Гию немного дрочит ему.       Он отпускает его, а затем забирается на колени Санеми, руки другого мужчины возвращаются к его талии. Гию делает акцент на том, чтобы сцепиться глазами, когда он тянется за ним, чтобы схватить член Санеми и наклонить его к своему входу. Не говоря ни слова, Гию садится на Санеми, опускаясь до конца.       Санеми шипит, когда Гию полностью садится на его член, пальцы сжимают его бедра с жестокой силой. Угол новый, он возбуждает, и глаза Гию закрываются, когда он подстраивается под размер Санеми. Гию толкает бедра вперед в нежном трении, и Санеми стонет, наклоняясь вперед и упираясь лбом в грудь Гию.       Он начинает медленно, немного приподнимая бедра, а затем снова опускаясь, пытаясь найти хороший ритм. Лицо Санеми остается зарытым в его грудь, пока он содрогается от Гию. Гладкий член Санеми легко скользит в него и выходит из него, толстый, горячий и идеальный, и ноги Гию дрожат от полноты.       Когда он начинает находить хороший ритм, единственными звуками, наполняющими комнату, являются шлепки кожи о кожу и их чувственные выдохи, когда Гию подпрыгивает на члене Санеми. Пальцы Санеми бегают вверх и вниз по его талии, ныряют в поясницу, крепко сжимая. Его руки скользят вверх, дальше по спине, под лопатки.       Пальцы Санеми продолжают скользить по хвостику Гию, пока внезапно, без предупреждения, он не хватает его и не дергает с силой. Голова Гию откидывается назад в удивленном стоне, когда Санеми тянет за волосы и начинает вбивать в него член.       Гию может только вцепиться в плечи Санеми и держаться за них, оставаясь сверху, разум его опустошается от удовольствия. Санеми наматывает длинные волосы на кулак, и Гию смутно осознает, как это должно быть больно, но этого не происходит. Это приятно. Действительно приятно.       «Ах, Санеми». Его имя легко вырывается изо рта Гию.       «Тебе нравится когда я дергаю тебя за волосы?» — спрашивает Санеми хриплым голосом. «Тебе это чертовски нравится, да? Ты маленькая шлюха».       Гию это нравится. Слезы щиплют уголки глаз Гию от давления, которое он испытывает, когда его тянут за волосы, но ему нравится жжение. Это хорошая боль, и она идет прямо к его члену, который все это время терся о голый живот Санеми.       «Отвечай мне». Еще один рывок.       Гию издает глубокий стон. «Да. Мне нравится».       Это, кажется, нравится Санеми, который практически рычит и задает неумолимый темп. Ногти впиваются в плечи Санеми, оставляя отпечатки полумесяцев на его коже.       Лицо Санеми поднимается, целуя один из дерзких сосков Гию. Его зубы цепляются за сосок, и Гию кричит. Гию выгибается навстречу ему, бедра запинаются, разум белеет, поскольку он может сосредоточиться только на том, где Санеми трогает его и трахает его.       Но Санеми не смущается, снова и снова подбрасывая бедра. Единственное, что он осознает, это место, где он и Санеми соединяются, где он трахает его в тугую дырочку снова и снова.       Оргазм Гию застает его врасплох. Он изливает сперму между их животами, а рука Санеми скользит между ними, чтобы подрочить ему во время оргазма. Это как волна за волной экстаза, и Гию задыхается от стонов. Он вздрагивает, когда волна наконец проходит, и падает на Санеми.       «Продолжай», — настаивает он, вжимаясь в член Санеми. «Не останавливайся. Я хочу, чтобы ты тоже кончил».       Санеми не отвечает. Но он продолжает, отпуская волосы, и его толчки замедляются во что-то более мягкое, почти более сладкое. Гию испускает тихие стоны ах, ах, ах— чувствуя себя перевозбужденным, но не желая, чтобы Санеми останавливался. Его руки обхватывают спину Гию почти защитно, и Гию расцветает под прикосновением.       Санеми не нужно многого, чтобы перевалиться через край. Тихое проклятие срывается с губ Санеми, когда он кончает в Гию, притягивая Гию к себе так близко, как только может. Гию чувствует, как его член пульсирует с каждым выбросом спермы, опустошая себя внутрь Гию, как они оба отчаянно хотели.       Когда оргазм, кажется, угасает, Санеми стаскивает с себя Гию — член легко выскальзывает, за ним следует поток спермы Санеми. Гию падает рядом с Санеми, бедра скользкие. Он прислоняется к боку Санеми, удивляясь, когда другой мужчина позволяет это. Голова Гию покоится на плече Санеми, чувствуя, как другой мужчина дышит.       И так.       Гию полагает, что сейчас самое подходящее время.       «Санеми»       «Хм?»       «Ты мне нравишься»       Есть короткий момент, когда все хорошо. Санеми продолжает тихо дышать ему в ухо, рука свободно обнимает его за плечо, и грудь Гию ощущает тепло. Затем момент вырывают у него, когда Санеми напрягается и отползает от Гию, словно его обожгло. Часть Гию почти не хочет смотреть на Санеми, опасаясь того, какой взгляд он увидит на его лице, но он не может сдержаться. Его глаза смотрят на пепельное лицо Санеми. Он выглядит полным ужаса, как будто Гию только что сообщил ему худшую новость в его жизни.       И сердце Гию сжимается.       «Что?» — спрашивает Санеми, широко раскрыв глаза от шока. «Что за херню ты только что сказал?»       Может, ему стоит сделать вид, что он ничего не говорил. Попробовать отыграться.       «Я сказал, что ты мне нравишься». Его рот отвечает за него, прежде чем он успевает принять решение. «Романтически. И я думаю, что я мог бы представить себя влюбленным в тебя, в конце концов…»       «Перестань говорить», — перебивает его Санеми. Его челюсти сжимаются, когда Гию, кажется, хочет продолжить признание. «Слушай, э-э, я… я думаю, мне пора идти».       «Санеми—»       «Давай не будем, Гию».       Гию с отстраненным интересом наблюдает, как Санеми пытается надеть свою одежду. Его язык кажется тяжелым во рту, он отчаянно хочет взять слова обратно. Но он не может. Слишком поздно. Санеми стоит там, натягивая рубашку через голову. Он смотрит на Гию, его лицо ничего не выражает.       «Извини», — говорит Санеми, а Гию не знает, за что он извиняется. Он не спрашивает.       Санеми не оборачивается, чтобы посмотреть на него, когда он подходит к входу и надевает обувь. Он не оборачивается, чтобы посмотреть на него, когда он отпирает дверь и толкает ее. Он не оборачивается, чтобы посмотреть на него, когда дверь захлопывается за ним.       Гию не знает, почему он удивлён.       Он не плачет. Да он и не ожидал этого.

***

      За пару недель до этого Генья пригласил Танджиро и Шинобу к себе домой, пока его брат был на работе.       Танджиро растянулся на полу Геньи, его ноги были прямо рядом с тем самым местом, где Генья прятался, когда узнал о Гию и Санеми. Он сказал, раздраженно: «Может быть, мы ошибаемся, и они на самом деле не любят друг друга. Может быть, это просто, э-э, физическое. Я даже не думал, что Гию может испытывать романтические чувства!»       «Нет, он рассказал мне о мальчике, который ему нравился, когда он был моложе», — сказала Шинобу, приложив палец к нижней губе. Она сидела на диване, поджав под себя ноги. «Он определенно может испытывать романтические чувства».       «Ух ты, правда?»       «Я всегда подозревала, что в нем это есть. Не могу сказать, что я не удивилась, когда узнала, что он с кем-то связан», — продолжила Шинобу. «Но я удивлена, что это Санеми. Вот мужчина, который, как я думала, не способен испытывать романтические чувства».       «Эй», — сказал Генья, чувствуя потребность защитить брата, но в его словах не было настоящей злобы. Он все еще боролся за то, чтобы обрести уверенность чтобы разговаривать с женщинами. И Шинобу не облегчала ему задачу. Она была чем-то зловещим.       «Прости, Генья», — сказала Шинобу, и ее пустая улыбка дала понять, что на самом деле она совсем не сожалеет.       «Ну, я имею в виду, Гию сказал мне, что это было очень внезапно, и прежде чем он понял это, они… ну. Ты знаешь», — сказал Танджиро, сморщив нос.       «Не знаю, ребята», — сказал Генья. Он ходил вокруг Танджиро последние пару минут, гадая, о чем эти двое могли думать. «Я никогда не знал никого, с кем бы встречался Неми. Если он вообще с кем-то встречался, я имею в виду. Он никогда не казался мне человеком, способным сделать что-то подобное, так что я… я думаю, у него могут быть какие-то чувства к Гию».       «Может, тебе стоит просто спросить его!» — сказал Танджиро, указывая на Генью. «Он ведь твой брат, в конце концов».       «Мы никогда не умели говорить о своих чувствах», — вздохнул Генья, рухнув на диван. «Он всегда был замкнутым. Я никогда не мог до него достучаться, особенно после всего, что произошло, когда мы были детьми».       Генья больше ничего об этом не говорил. Он не очень любил об этом говорить, и Танджиро знал, поэтому он сел, поджал колени к груди и вздохнул. «Не думаешь ли ты, что стоило бы попробовать? Несмотря на то, что никто в этой комнате не мог понять как именно они сошлись, факт в том, что они сошлись. Я думаю, это должно что-то значить».       «Может быть»       «Я поговорю об этом с Гию», — предложила Шинобу. Она бросила взгляд на Танджиро. «Так тебе не придется слишком сильно об этом беспокоиться. Ты слишком молод, чтобы беспокоиться о таких вещах».       Танджиро выглядел возмущенным. «Ты всего на три года старше меня!»       «И все же у меня гораздо больше жизненного опыта, малыш Камадо».       Генья невольно улыбнулся.

***

      Теперь Генья стучит в дверь своего брата после того, как он в панике ворвался в квартиру, практически побежал в свою комнату и захлопнул за собой дверь, не сказав ни слова. Генья встает с дивана, где он читал, когда видит, что вошел его брат. После многих лет практики он научился довольно хорошо читать настроение Санеми.       Что сейчас? Санеми в ярости.       Генья поджимает губы и кладет книгу на диван, прежде чем подойти к двери в комнату брата. Он останавливается, занося кулак, чтобы постучать в дверь. Стоит ли ему постучать? Возможно, в его интересах дать Санеми остыть, прежде чем пытаться заставить его говорить о том, что, черт возьми, происходит.       Дверь внезапно открывается, и Женя сталкивается с растрепанным образом своего брата. Его глаза выглядят дикими, как у запертого в клетке животного, и он так сильно взвинчен, что Женя удивляется, как он еще не взорвался. Он одет в свою спортивную форму, дорожная сумка перекинута через плечо.       Его ноздри раздуваются, когда он видит Генью.       «Куда ты собрался?»       «Не твое собачье дело», — рычит Санеми. Он сжимает дверь так, что костяшки пальцев белеют.       Генья прикусывает губу. «Ты в порядке, Неми?»       Санеми не отвечает, просто пытается отступить в сторону, минуя Генью. Генья встает у него на пути, и Санеми издает рычание разочарования. Но Генья знает своего брата, и он знает, как сильно он может надавить, прежде чем Санеми наконец сломается.       «Уйди с дороги».       «Что не так? Что-то случилось?» — спрашивает Генья, а затем, прежде чем он успевает одуматься, выпаливает: «Это из-за Гию?»       То, как Санеми замирает при этом имени, заставляет Генью быть уверенным в своей догадке. Холодное осознание того, что он признался, что знал, настигает его секунду спустя, но уже слишком поздно.       «О чем ты, черт возьми, говоришь?» Глаза Санеми бегают. Он нервничает.       «Ты был с Гию, Неми?» — спрашивает Генья. «Я… я знаю о нем. О вас двоих, я имею в виду».       Похоже, это вышибает его брата из колеи.       «Ты ни хрена не знаешь», — рычит Санеми, а затем захлопывает дверь. Сила этого грохота сотрясает всю квартиру, и Генья вздрагивает. Он почти ожидает услышать, как его брат начнет истерику, бить стены и сбрасывать вещи с полок, но все остается тихо. Генья слышит стук в дверь, и он знает, что его брат просто прислонился к ней, сползая на пол. Он кладет руку на дверь, беспокойство бежит по его венам. Черт. Ему действительно следовало бы поговорить с братом об этом раньше. С самого начала Генья знал, что это не обычная модель поведения его брата когда дело касается секса и отношений. Он всегда тщательно выбирал своих партнеров, и они никогда не были теми, кого ему пришлось бы видеть потом.       «Неми», — говорит Генья достаточно громко, чтобы знать, что брат может услышать его даже через дверь. «Кто он для тебя? Я… я просто хочу видеть тебя счастливым».       Единственным ответом на долгое время является тишина. Генья вздыхает, собираясь сдаться и позволить гневу Санеми утихнуть, как это неизбежно и происходит. Но затем Санеми говорит.       «Не суй свой нос куда не следует, братишка».       Генья прикусывает губу. Он любит своего брата, правда любит. Но он не может отпустить это. «Серьёзно, Неми. Он что-нибудь для тебя значит? Танджиро, кажется, думает, что у Гию есть к тебе чувства. Настоящие романтические чувства к тебе. А если ты не чувствуешь того же…»       «Танджиро не знает, о чем, черт возьми, говорит». Еще один удар. Генья задается вопросом, какого черта его брат делает по ту сторону двери. «Вы оба должны держаться подальше от наших дел. Это касается только нас, и никого больше».       Наши. Мы.       «Значит, ты признаешь, что речь идет о Гию?»       «И что, если это так?»       «Что случилось? Он что-то сказал? Неми, ты не можешь так его водить за нос», — говорит Генья, опускаясь на колени, чтобы знать, что он на одном уровне с Санеми, несмотря на тонкую дверь между ними — физическое воплощение ментальных барьеров Санеми. «Это несправедливо по отношению к Гию».       Санеми издает крик разочарования. «Он никого не любит, у него нет ко мне чувств, так что просто заткнись нахуй».       Генья не верит этому ни на секунду. «Ну, тогда… у тебя есть к нему чувства?» По ту сторону двери Санеми молчит. Он молчит долгое время, и Генья почти волнуется, что он слишком многого требует от брата.        «Нет», — раздается приглушенный ответ, и Генья замирает. «Я не знаю. Это просто секс. Это все, что было. Если он когда-либо думал, что это может быть чем-то большим,ну… это его чертова проблема. Это не то, на что я подписывался».       Он звучит виновато, как будто говорит правду. Сердце Геньи разрывается из-за Гию. Он падает на пол и ударяется спиной о ту самую дверь, на которую опирается его брат. Он проводит рукой по лицу.       «Тогда тебе нужно сказать ему», — говорит Генья. «Это действительно несправедливо по отношению к Гию».       Внезапно раздается шаркающий звук, и прежде чем Генья осознает это, дверь распахивается, и он падает на пол, на половину в комнату Санеми. Он смотрит на Санеми; глаза широко раскрыты от удивления. Санеми смотрит на него сверху вниз, выражение лица невозможно прочесть.       «Я говорю тебе, ты ошибаешься насчет Томиоки», — плюется Санеми. «Он ни хрена ко мне не чувствует. Тебе и твоему маленькому другу нужно научиться не лезть в чужие дела».       Санеми перешагивает через него и быстро выходит из квартиры. Генья смотрит ему вслед, не говоря ни слова, садясь на пол. Его брат исчезает, громко хлопнув дверью. Что-то определенно произошло. Санеми не вел себя так вчера. На самом деле еще вчера он казался счастливее обычного.       Так что же, черт возьми, произошло за это время?