Hundred Thousand Hearts/Сто тысяч сердец

      В поцелуях Санеми есть что-то опасно нежное, теперь, когда они не пытаются выпустить все свои странные сдерживаемые чувства друг к другу через быстрый и грязный секс. Наконец они могут не торопиться, и Санеми, конечно, не торопится. Его поцелуи всеобъемлющи — основательны, о, настолько основательны — и в сочетании с тем фактом, что его руки любят блуждать, Гию мало что может сделать, кроме как держаться изо всех сил.       В настоящее время руки Санеми покоятся на изгибе талии Гию, пальцы едва погружаются в поясницу, нежно массируя кожу. Гию выгибается навстречу ему, прижимаясь к его груди, и Санеми издает тихий довольный стон в рот Гию, все еще не разрывая поцелуй.       Поцелуи — это всё, до чего они дошли с момента примирения. И поцелуи были прекрасны. Это было более чем прекрасно. Это было потрясающе. Гию очень нравилось целовать Санеми, и тот факт, что Санеми не целовал его в ответ раньше, был обиден. Но теперь всё по-другому. Теперь они в настоящих отношениях, о которых знают все их друзья, и теперь Гию может целовать Санеми когда ему вздумается.       Что случается поразительно часто, если быть честным.       Но через некоторое время нервная энергия начала гудеть под его кожей, желание потакать себе больше. Если быть абсолютно честным с самим собой, Гию чувствовал возбуждение, и поцелуи больше его не удовлетворяли. Гию хочет чтобы руки и рот Санеми были на нем, он хочет, чтобы его трахали до потери сознания.       Несмотря на все усилия скрыть тот факт, что его мысли где-то в другом месте, Санеми что-то шепчет, а затем отстраняется, прищурившись на Гию, словно пытаясь заглянуть ему прямо в мозг и понять, о чем он думает. «Ты отвлечен», — говорит он ему.       «Я?» — спрашивает Гию, голос звучит немного хрипло. «Я не заметил».       Санеми закатывает глаза. «Очень смешно, черт возьми. Хочешь поговорить об этом?»       «О, не о чем говорить», — начинает Гию, но Санеми смотрит на него с каменным выражением лица, и Гию может только ерзать под его взглядом. Прошло три недели с тех пор, как они начали встречаться, и Гию солгал бы, если бы сказал, что привык к тому, что Санеми фактически прекращал их более интимные занятия, чтобы просто поговорить о своих чувствах. Такое отношение с его стороны совершенно неожиданно, особенно учитывая что Санеми провел первый месяц их отношений, избегая разговоров о чувствах любой ценой.       «Если я проведу остаток жизни, извиняясь перед тобой и пытаясь загладить вину, пусть так и будет», — сказал Санеми, и, похоже, он не отступил от своего курса. Санеми откидывается на спинку дивана, а Гию сдерживает нытье от прерванного физического контакта. Санеми приподнимает бровь, молча, но совершенно очевидно говоря:       «Говори, а то мне придется заставил тебя говорить».       «Я хочу, чтобы ты прикоснулся ко мне», — наконец признается Гию, пытаясь унять жар на щеках. «Поцелуи — это здорово, но я хочу большего».       Санеми удивленно моргает. Но он не злится, и это уже что-то. Он напоминает Гию: «Ты тот, кто сказал не торопиться».       «Я знаю, что я сказал», — говорит Гию, звуча возмущенно. «Но становится неловко, как быстро моя рука оказывается в штанах, как только ты уходишь. Я не знаю, сколько еще я смогу это выносить, Санеми».       Глаза Гию зажмурены, ему немного неловко смотреть на Санеми прямо сейчас. Еще одна секунда тишины, прежде чем Санеми смеется, и Гию все еще не привык слышать это, поэтому его глаза резко открываются, и он смотрит на бессовестное лицо Санеми, который продолжает смеяться.       «Санеми».       «Извини, я перестану смеяться», — говорит Санеми, но он все еще звучит слишком весело. «Просто я более чем готов дать тебе то, что ты хочешь. Я просто не торопился, потому что это то, чего ты сам просил, Гию. Ты мог передумать в любой момент, и я бы был готов».       «Оу», — говорит Гию, понимая, что его переполненные яйца — это его собственная вина. Ему действительно стоило сказать что-то раньше.       «Да, оу», — повторяет Санеми, убирая волосы Гию с лица. «Ну и чего ты хочешь тогда? Хочешь, чтобы я отсосал тебе? Трахнул тебя? Хочешь, трахнуть меня? Выбор за тобой».       У Гию на последней фразе замкнуло мозг. Он не знал, что был такой вариант. «Я могу тебя трахнуть?»       «Если хочешь», — говорит Санеми, пожимая плечами. «Я нечасто бываю в роли пассива, но я не против. Хочешь меня трахнуть?»       «Может быть, в следующий раз», — говорит Гию, видя в этом новую цель. Он определенно хочет увидеть, как будет выглядеть лицо Санеми, когда Гию раскроет его пальцами, но прямо сейчас он не думает, что сможет прожить еще секунду без члена Санеми в себе. «Прямо сейчас я хочу, чтобы ты меня трахнул».       «Это можно устроить». Санеми нападает, как хищник, в мгновение ока отталкивая Гию к дивану и накрывая его тело своим. Каждый дюйм их тел прижат друг к другу, и рот Санеми открывает рот Гию, когда его рука скользит под рубашку, ногти царапают грудь Гию, пока он не зажимает твердеющий сосок между двумя пальцами. Другая рука ныряет между их телами, чтобы легко расстегнуть брюки Гию.       Санеми отстраняется, чтобы начать целовать и посасывать шею Гию, шепча ему в кожу: «Скажи мне, если это слишком, ок?»       Все, что может сделать Гию, это вцепиться в плечи Санеми и попытаться не подтолкнуть бедра вверх от трения. Он чувствует, как его член становится полностью твердым смущающе быстро в его штанах, расстегнутых опытными пальцами Санеми. Инстинкт, кажется, берет бразды правления, и бедра Гию просто продолжают бессознательно толкаться вверх. Санеми, очевидно, замечает, и Гию практически чувствует, как его ухмылка прижимается к его коже, пока Гию продолжает извиваться под ним.       «Кто-то взволнован», — комментирует Санеми, звуча слишком собрано, учитывая тот факт, что Гию определенно чувствует эрекцию Санеми. «Успокойся».       «Я ничего не могу с собой поделать», — бормочет Гию сладким голосом.       Санеми отстраняется и садится. Его руки надавливают на бедра Гию, удерживая его на месте. «Хочешь, я буду держать тебя?» — спрашивает он. «Держать тебя на месте одной рукой и трахать пальцами? Звучит неплохо, правда, Гию? Давай, ответь мне».       «Боже, да, пожалуйста», — стонет Гию. Он бы ненавидел, как хорошо Санеми заводит его одними лишь словами, но член Гию такой твердый, что ему сейчас все равно.       Санеми смеется над ним, а затем хлопает его по бедрам. «Тогда снимай штаны. Где смазка?»       Гию надувает губы, зная, что ответ заставит Санеми встать и оставить его здесь, хотя бы на минуту. «В моей тумбочке».       «Я пойду за ней — Гию, не смотри на меня так, я вернусь секунд через тридцать». Санеми встает с дивана, а затем стягивает с себя рубашку, бросая ее на пол. Санеми предупреждает его: «Тебе лучше быть раздетым когда я вернусь», — и затем уходит в спальню Гию.       Гию, быстро выполняющий приказы, одним махом сбрасывает штаны и нижнее белье. Его рубашка быстро следует за ним, присоединяясь к рубашке Санеми и остальной его собственной одежде в куче на полу. Затем он ложится на подушки, положив руки на живот и согнув колени, полностью обнажая себя. Каждый дюйм его кожи кажется перегретым и чувствительным, и даже то, как Гию проводит кончиками пальцев по впадине своего пупка, заставляет его дрожать.       Его член упирается в живот, подергиваясь от интереса, и Гию наклонился чтобы лениво погладить себя, не намереваясь заставить себя кончить. Он хочет кончить только на члене Санеми. Гию сжимает основание своего члена, издавая тихий стон. Как и было обещано Санеми вернулся в мгновение ока со смазкой в ​​руке. Он бросает ее на диван, а затем снимает свои штаны и нижнее белье, высвобождая эрекцию. Гию истекает слюной при виде этого, желая взять это в рот. Но Санеми не подходит к лицу Гию чтобы позволить пососать его. Вместо этого он поднимает смазку и пробирается, чтобы сесть между ног Гию. Ноги Гию легко раздвигаются для него, и Санеми проводит рукой по внутренней стороне одного из его бедер.       «Ты хорошо выглядишь», — говорит Санеми, с удовольствием проводя руками по всем открытым участкам кожи Гию. «Даже лучше, чем я помнил».       «Ты тоже», — признается Гию, закрывая лицо рукой. Они уже трахались раньше, и Гию не помнит, чтобы когда-либо чувствовал себя таким робким. Если уж на то пошло, он был довольно бесстыдным во всем этом.       Санеми не хочет ничего подобного и отталкивает руку Гию. «Не закрывай лицо. Я хочу тебя увидеть».       Гию отвечает смущенным стоном, но убирает руку. Санеми просто закатывает глаза и щедро выливает смазку на пальцы, растирая их друг о друга, чтобы согреть, прежде чем выполнить свое обещание и использовать одну руку, чтобы удержать Гию в нужном положении, а затем его рука погружается между ног Гию, потирая найденное им кольцо мышц.       Как бы он ни старался, Гию не может толком двигать бедрами. Рука Санеми не дает ему много свободы, а то, как его палец дразнит вход Гию, вместо того чтобы немедленно толкаться в тесный жар, заставляет Гию задыхаться и дрожать.       «Не дразни», — говорит Гию и пытается надавить на пальцы Санеми, но мужчина не шутил, когда сказал, что удержит Гию на месте, потому что тот не сдвинулся ни на дюйм.       «Так нетерпеливо», — фыркает Санеми, но затем вдавливает один палец в зад Гию, не останавливаясь, пока не погрузится по самую костяшку. Скуление, которое издает Гию, на удивление громкое. «Это то, чего ты хотел?»       Все, что может сделать Гию, это кивнуть головой. Его спина выгибается на диване, но Санеми быстро толкает его обратно, вводя его палец до конца. Растяжка кажется удивительной и до боли знакомой. Гию делал это с собой несколько раз, но никогда не было так хорошо, как когда это делал Санеми. Он не был уверен, было ли это лучше, потому что это был другой человек, или потому что это был именно Санеми.       Темп, который задает Санеми, на удивление нежен для всех грязных разговоров всего секунду назад. Он тянет и толкает в нежном ритме, сгибая палец с каждым толчком так, что он едва касается простаты. Гию легко открывается для него, ноги трясутся, когда он снова и снова пытается оттолкнуться от пальца Санеми, сильнее и быстрее. Но Санеми не позволяет. Он наслаждается происходящим, а Гию может только принять это.       «Добавь еще палец», — выдохнул Гию. «Санеми, пожалуйста».       «Как скажешь», — говорит Санеми и делает именно то, о чем просил его Гию. Теперь растяжка стала более интенсивной, но это не больно. Гию всегда доверял Санеми, зная что он никогда не причинит ему боль в спальне. Он всегда был удивительно тщательным в подготовке Гию, даже когда Гию хотел действовать жестко и быстро. «Как это?»       «Это хорошо», — говорит Гию. «Ты всегда хорош».       «Рад это слышать», — говорит Санеми довольным тоном, и Гию смотрит на него из-под прикрытых век, взгляд падает на самодовольную ухмылку, прорезающую его лицо. Он вставляет оба пальца так далеко, как только может, изгибая их так, чтобы они попали Гию в нужное место. Все вокруг становится горячим, и Гию ахает, впиваясь пальцами в диван под ним.       Он уверен, что может кончить только от пальцев Санеми, настолько он взвинчен. Все, что нужно сделать Санеми, это продолжать бить его простату прямо в цель, но Санеми активно избегает этого, нежно сжимая пальцы, уговаривая Гию открыться. Глаза Гию прикрыты, и его разум словно затуманен, но он борется, чтобы открыть глаза и смотреть на лицо Санеми.       Санеми беспощаден, его глаза нацелились на то, как его пальцы исчезают в Гию снова и снова.       Член Санеми все время касается бедра Гию, горячий и твердый. Из своего положения Гию не может ясно видеть его, поэтому он намеренно проводит ногой по нему снова и снова, двигаясь вперед и назад, дразня. Санеми, очевидно, замечает это, потому что издает стон так глубоко в груди, что это заставляет позвоночник Гию дрожать.       «Ты, блядь, дразнишься», — говорит Санеми грубым от возбуждения голосом. Он прижимает свой член к бедру Гию, и Гию прижимается в ответ. «Ты точно знаешь, что делаешь, да?»       Он знает. «Сработало?»       «Сработало? Ах ты маленький…»       Рука Санеми перемещается с того места, где она удерживала бедра Гию, и внезапно расстояние между их телами увеличивается. Тяжелая рука теперь на талии Гию, притягивая его ближе, пока Санеми нависает над телом Гию. Гию выгибается к нему, намереваясь выровнять каждый дюйм их голой плоти. Они грудь к груди, ноги Санеми вклиниваются между раскрытыми ногами Гию, пальцы чудесным образом остаются на месте, несмотря на то, как он только что их толкнул.       Рот Санеми присасывается к основанию горла Гию, пока он трахает его пальцами, глубоко и основательно. Со свободой движений Гию не может оставаться на месте, хоть убей. Его ноги обхватывают бедра Санеми, его руки яростно царапают лопатки Санеми, вероятно, оставляя красные следы на коже. Это все, что Гию может сделать, чтобы не кончить, когда его член начинает тереться о живот Санеми, и бесконечное трение вперед и назад. Это, в сочетании с опытными пальцами Санеми, заставляет Гию тяжело дышать, глаза практически закатываются на затылок. Краем глаза он ловит непослушные белые локоны Санеми. Одна рука скользит со спины Санеми вверх по шее и глубоко зарывается в это море белых волос.       Пользуясь случаем, Гию дергает Санеми за волосы, безмолвно умоляя его поднять глаза. Санеми смотрит, его зрачки расширены, лицо раскраснелось, а губы распухли и влажные. Гию задается вопросом, как же он сам выглядит, если так выглядит Санеми. «Поцелуй меня», — говорит ему Гию, и Санеми подчиняется, не говоря ни слова.       Их рты сливаются в грязном поцелуе, но Гию действительно не думает, что когда-нибудь устанет от вкуса Санеми. Санеми стонет ему в рот, скользя языком по нижней губе Гию. Гию отвечает на поцелуи с таким же жаром, смакуя его вкус.       Раньше это была единственная черта, которую Санеми боялся пересечь. «Это сделало все слишком реальным», — сказал он однажды ночью, когда Гию спросил, почему Санеми не хотел его целовать. «Думал, ты увидишь меня насквозь, если я поцелую тебя и позволю себе слишком много».       Он определенно позволяет себе сейчас, целуя Гию снова и снова, столько страсти в каждом скольжении их ртов. Санеми вытаскивает пальцы из дырочки Гию, обхватывая заднюю часть бедра Гию и прижимая его к груди.       «Давай, я готов», — бормочет Гию, разрывая поцелуй.       «Не знаю, мне кажется ты все еще немного напряжен», — говорит ему Санеми, с сомнением щурясь. «Я не хочу причинить тебе боль».       «Я выдержу», — настаивает Гию, и когда Санеми, похоже, не хочет уступать, Гию вздыхает и смягчается. «Я скажу тебе, если это будет слишком, ладно? Я просто очень взволнован. Вот почему я напряжен, честно».       «Ты довольно дерзкий, знаешь это?» — спрашивает Санеми, но он поднимается на руках, а затем снова встает на колени. Затем он берет свой член в одну руку, выливает на него смазку и проводит рукой по всей длине, хорошо покрывая его.       Гию занимает позицию, подняв ноги так высоко, как только может, полностью открывая свой вход Санеми. Он уже скользкий от пота, его волосы прилипли к его лбу и вискам, но Санеми выглядит довольно собранным, если не считать резкого румянца на лице и его сексуально спутанных волос. Санеми над ним загорелый и мускулистый, покрытый шрамами. Гию так благодарен за этого человека и он никогда не будет воспринимать это как должное.       Ой.       Гию, наверное, влюблён, да?       «Расслабься», — говорит ему Санеми, а затем вводит свой член между ягодиц Гию, потирая его вход, прежде чем медленно входить, входить, входить.       «Ах», — невольно вздыхает Гию, пытаясь не сжиматься на члене Санеми. Растяжка не болезненная, но интенсивная. Санеми был прав, что он все еще немного напряжен, но Гию на самом деле наслаждается растяжением.       «Ты в порядке?» — спрашивает Санеми. Его рука лежит на животе Гию.       «Продолжай», — говорит Гию. «Это не больно».       Санеми кивает, и его бедра снова двигаются, член скользит сантиметр за сантиметром. Гию чувствует, как он формируется вокруг длины Санеми, и чувствует себя все наполненее и наполненее, чем больше Санеми толкается. Его зад сжимается вокруг члена Санеми, когда он наконец достигает дна, их бедра смыкаются вместе. Как только он полностью вставил, Санеми вздрогнул, прежде чем наклониться вперед, уперевшись руками по обе стороны груди Гию. Это движение заставляет его член немного выйти, но Санеми быстро вставляет его обратно, осторожно, чтобы не двигаться слишком сильно.       «С тобой так хорошо», — говорит Санеми, пряча лицо в ключице Гию. Поцелуй впивается туда, и сердце Гию колотится. «Так хорошо. Скажи мне, когда двигаться».       Руки Гию скользят по челюсти Санеми, подтягивая его лицо вперед для еще одного быстрого поцелуя. «Ты можешь двигаться», — говорит он.       Санеми подчиняется, бедра запинаются в нежном ритме. Внутрь. Наружу. Внутрь. Наружу. Он не вытаскивает полностью, но он толкает свой член так далеко, как только может, зарываясь так глубоко. Все началось жестко и быстро, но каким-то образом переросло во что-то более нежное. С руками Гию, цепляющимися за лицо Санеми, и Санеми, смотрящим на него глубоким взглядом, грудь Гию сжимается.       Блять.       Он определенно влюблен.       Все наклоняется, и вселенная меняется с этим новым осознанием. Гию мудро решает пока оставить эту недавно обнаруженную информацию при себе. Он сомневается, что Санеми сбежит от него, если Гию решит рассказать ему, он был немного обеспокоен тем, что преждевременное «Я люблю тебя» сделает с их зарождающимися отношениями. Вместо этого Гию просто стонет, толкая свою задницу назад в такт толчкам Санеми. Санеми дрожит над ним, и его толчки набирают немного больше скорости. Диван скрипит под ними, звук смешивается с шлепками кожи о кожу в устойчивом ритме. Мольба о большем вертится на языке Гию, но Санеми, кажется, опережает его. Он опирается на одну руку, другая его рука вытянута на грудь Гию, он проводит пальцами по углублениям его ребер.       Речь не о том, чтобы это длилось как можно дольше. Гию пошел на это, зная, что он, вероятно, не продержится долго; и по тому, как он чувствует, как другой мужчина дрожит напротив него, Санеми тоже это знает. Санеми успевает сделать еще несколько резких толчков, прежде чем Гию чувствует, что его натягивают, как тетиву. Он стонет: «Санеми, я собираюсь… Я…»       Все, что Гию удается сделать, это подтолкнуть Санеми трахать его быстрее, руки бегают по всему телу Гию с отчаянием. Его рука скользит между их телами, пальцы обвиваются вокруг члена Гию. Он дрочит его в такт своим толчкам, толкая бедра вперед с такой силой, что Гию отталкивается все дальше и дальше по дивану с каждым толчком.       Гию кончает, разливая сперму по всему животу и пальцам Санеми. Волны удовольствия пронизывают все тело Гию, от головы до пальцев ног. Санеми продолжает дрочить ему во время оргазма, бормоча слова похвалы, которые, кажется, проносятся прямо по позвоночнику Гию, и Гию чувствует, как его дырочка сжимается вокруг члена Санеми тисками.       Оргазм хорош — даже изумителен — но есть еще что-то мягкое и нежное во всем этом, чего Гию не ожидал. Когда он падает обратно на диван абсолютно затраханный, Санеми ухмыляется ему.       «Похоже ты повеселился», — поддразнивает Санеми.       «Так и было», — соглашается Гию. «Теперь твоя очередь. Давай, продолжай».       «Я намерен это сделать. Слава богу, ты наконец-то расслабился, и мне не нужно беспокоиться о том, что я причиню тебе боль», — говорит Санеми и одним плавным движением вонзает свой член. «Посмотри, как легко ты открываешься для меня. Мне это чертовски нравится».       «Я люблю тебя», —хочет сказать Гию. Но не говорит. Вместо этого он смеется, хрипло, и уговаривает Санеми пошевелиться.       Ритм снова набирает обороты, и, несмотря на то, что его член медленно смягчается между ног, Гию все еще издает тихие стоны с каждым толчком бедер Санеми. Ноги Санеми начинают дрожать от перенапряжения, но он не ослабевает ни на йоту.       Когда Санеми кончает, это происходит гораздо спокойнее, чем оргазм Гию. Его глаза зажмуриваются, а бедра врезаются в Гию быстрыми нескоординированными толчками. Гию вталкивает Санеми глубже в себя. Гию чувствует, как сперма вытекает из его дырочки и начинает капать по его ягодицам, вероятно, пачкая диван. И его это не волнует, потому что Санеми практически падает на него сверху, когда он вытаскивает член, пытаясь выровнять дыхание.       Гию проводит рукой по затылку Санеми, нежно массируя его голову и дыша вместе с ним. Раньше Санеми встал бы и начал одеваться почти сразу, но теперь Санеми, похоже, вполне доволен тем, что лежит там, весь в поту и сперме, не собираясь двигаться в ближайшее время.       Гию издает тихий гул, мурлыканье в груди, а Санеми издает смех, который больше похож на выдох через нос, чем на что-либо еще. Все в порядке. Им не нужны слова — «Еще слишком рано говорить, что я люблю тебя, да?» — спрашивает Санеми, и его голос звучит лишь тихим шёпотом, и Гию чудом умудряется его услышать.       Как будто кто-то вылил ему на голову ведро ледяной воды. Он полностью деревенеет в руках Санеми. Он ничего не может с собой поделать. «Что?»       Санеми тоже замирает, а затем стонет в изгиб шеи Гию, отказываясь отстраняться. «Блядь, не слушай меня. Извини, не надо было говорить это дерьмо. Это было слишком рано, я понял…»       О, Санеми паникует. Очевидно, Гию, застывший как статуя, дает понять что это была плохая идея. Это значит Гию не готов сказать то же самое в ответ. Что является полной херней, потому что Гию почти уверен, что влюбился в Санеми в тот момент, когда они занимались сексом, и Санеми был поразительно внимателен к потребностям Гию.       «Я тоже тебя люблю», — выпаливает Гию, фактически прерывая панику Санеми, на которую Гию, как он теперь понимает, даже не обращал внимания, потому что был слишком погружен в свои мысли.       «Ты…» На этот раз Санеми отстраняется, глядя на Гию дикими глазами. «Ты любишь меня?»       «Ты удивлен?» — спрашивает Гию. Он одновременно нервничает и никогда не был счастливее в своей жизни. Санеми любит его. Он любит его.       «Я…» — Санеми сглатывает, и это слышно в тишине комнаты. «Да, немного. Я действительно думал, что поторопился». Он, кажется, сидит там, обдумывая эту новую информацию, а затем отчаянно цепляется за Гию, заключая его в крепкие объятия.       «Снова».       «Хм?»       «Повтори это снова», — просит Санеми, и его голос слышен приглушенно, когда он касается кожи Гию.       Гию улыбается. «Я люблю тебя, Санеми». Санеми не отвечает, только крепче сжимает его. Гию едва может дышать, но сейчас ему действительно все равно. Но Гию хочет услышать это, и не только окольным путем. «Ты тоже это скажи».       «Блин, ты же знаешь, что я полный новичок в словах», — говорит Санеми, но он излучает чистую радость, которую Гию обожает.       «Санеми». Если бы это было раньше, Гию мог бы расстроиться. В нынешнем виде Гию знает, что Санеми просто крайне смущен всей этой ситуацией. Они оба вступили в эти отношения с не самыми выдающимися навыками общения, и теперь они оба работают над этим каждый день.       Санеми кладет голову на грудь Гию, а затем, помолчав, говорит: «Знаешь, мне кажется, если бы я любил тебя меньше, я бы мог говорить об этом больше. Это просто безумие, как сильно я тебя люблю».       Гию думает, что он был бы более чем доволен, если бы просто лежал на этом диване всю оставшуюся жизнь, но у него сперма на животе и в заднице, и пот везде. Он становится липким.       «Нам нужно пойти и помыться», — говорит Гию.       «О, слава богу, не знаю, сколько еще я смогу терпеть запах секса», — признается Санеми, вскакивая на ноги. Он протягивает руку Гию, а затем рывком ставит его в положение стоя. Обхватив руками талию Гию, он прижимает его к себе и целует в висок. «Давай еще один раунд в душе».       «Не думаю, что мой зад выдержит», — признается Гию.       «Не знаю, то ли ты это не заметил, то ли твой помешанный на сексе мозг не работает на полную мощность, но у меня тоже есть зад, которую мы могли бы использовать».       Оу. Ну, это то, с чем Гию готов работать.