Язык весны

— Да не! Больше похоже на то, как будто его мать была уткой! Иначе я объяснить не могу. — Или утконос её шпилил, и получился Такашима! — Может, просто вантуз засосал его лицо, пока он унитазы чистил? Правда, откуда у тебя такие шлёпанцы на лице? Или ты реально всё-таки… баба? Возгласы и гогот казались оглушительными, но тонули в общем гомоне на школьном дворе. Я и пара моих одноклассников уселись на перилах, ограждавших небольшой сад, и пили молоко из картонных пакетов, когда прямо около нас началась эта возня. Я невзначай бросил взгляд на кучку парней в паре метров от нас. Ребята из параллели обступили Такашиму полукругом и по очереди, а то и наперебой, бросали в его адрес пошлые шуточки. Такашима же в свою очередь ничего не отвечал, но и не предпринимал попыток уйти — стоял, стушевавшись, и пялился себе под ноги. Я про себя подумал, что он мог бы хотя бы попробовать дать им отпор, ведь вряд ли они поколотили бы его у всех на глазах во время перемены. Но он просто стоял, молча перетерпливая все услышанные гадости. — Чего им неймётся? — задумчиво протянул Мацумото справа от меня, с бульканьем дотягивая остатки молока через трубочку. Он никогда не ввязывался в чужие конфликты, хотя в школе тоже был сам по себе. Но его, в отличие от Такашимы, задирать никто не думал — больно серьёзным, если не суровым, выглядело его лицо. — В школе так много неудачников, но почему именно к нему они цепляются уже второй год подряд? Я не нашёлся что ответить. Просто бросил короткий взгляд на Такашиму, но именно в этот момент он вдруг поднял голову, и наши взгляды встретились. Я не увидел в его глазах запуганности или мольбы, его взгляд был спокойным и ровным счётом не выдавал никаких его эмоций. Зато я в одну секунду ощутил, как на шее под воротником рубашки выступил пот. Я смотрел в его лицо не дольше десяти секунд, да и те показались мне вечностью, но поспешил отвернуться и допить своё молоко. А в голову Такашимы в это время прилетел чей-то кроссовок. — Сукияма, забирай свои тапки, или пойдёшь на урок босиком! — загоготал кто-то из той кучки, но я уже не слушал — поднялся и направился обратно в класс. Мацумото ещё какое-то время смотрел на эту сцену под школьными окнами, а потом двинул следом за мной. Хоть он и был сам по себе, мы всё же были знакомы практически с самого детства, поэтому в школе тусили вместе. Однако в этот раз мне не хотелось идти с ним. Мне вообще ни с кем не хотелось идти. Я думал только о том, как бы побыстрее покинуть улицу, завалиться за свою парту в классе и выбросить из головы то, что только что видел и слышал. Жгучий стыд пробирал меня до самых костей. Отчего-то это жуткое воспоминание всплыло в моей памяти, когда я уставился на лицо подошедшего ко мне Такашимы. Его губы, за которые его так дразнили одноклассники, приобрели интересную, даже соблазнительную форму. И если бы он был девушкой, его лицо определённо считалось бы очень красивым. Чего уж говорить про мужчину? Он возмужал. Вымахал выше меня чуть ли не на полголовы. Привел в порядок кожу лица, ещё сильнее высветлил волосы от самых корней. От загнанного в угол школьного неудачника не осталось и следа — передо мной стоял высокий молодой мужчина, с красивым лицом и в дорогой одежде. На нём была белая футболка, сильно обнажавшая грудь, кожаный жилет и узкие чёрные брюки. Изобилие украшений на его руках и пальцах также бросалось в глаза. Моё скованное «Привет» прозвучало как-то тихо и протянуло за собой долгую паузу, пока я рассматривал его, однако Такашима нисколько не растерялся. — Сузуки, уже набрался? Я же спросил тебя, давно ждёшь? — Он весело помахал рукой перед моим лицом, а потом с той же улыбкой уселся на соседний стул и кивнул бармену. Тот без всяких вопросов принялся намешивать какой-то коктейль. — Я? Нет. Я только пришёл. Вот, пью… — Я поднял бокал, указывая на виски. — А ты тут…? Это… корпоративная вечеринка? — Типа того, — Такашима засмеялся, — празднуем успешную сделку. — А… Я вдруг подумал, что за последние пять минут мой словарный запас стал стремительно приближаться к минимуму. Наверное, наша встреча произошла слишком спонтанно, и я не успел подготовиться к ней морально. Хотя стоило ли так нервничать из-за встречи с бывшим однокашником? Непонятно почему я так себя накрутил еще с момента нашей переписки и сейчас чувствовал странную неловкость и неуместность от всего происходящего. Пару раз на несколько секунд мне даже казалось, что всё это происходит не со мной на самом деле, а на каком-то экране, в который я зачем-то смотрю. Толпа продолжала праздновать, раздался новый выстрел бутылки шампанского. Музыка сменилась на популярную японскую. Бармен поставил перед Такашимой коктейль ярко-голубого цвета. — Ну так… как жизнь, Сузуки? — Такашима сначала водил пальцем по краю своего бокала, а потом обернулся ко мне. Я подобрался, выпрямил спину. — Нормально. Ну, как уже сказал… Работаю… — Где? — Мебель продаём. — Кем? — Менеджером по закупу. — Как долго? — Уже около года… Подожди, я что, на допросе? Его лицо всё так же было обращено ко мне, и даже если я смотрел на барную стойку, потягивая виски, боковым зрением я видел, что он не отводит от меня взгляд. Раздался его непринуждённый смех. — Прости-прости. Просто подумал, что так и придётся тебя силой разбалтывать, вот и пошёл сразу в наступление. Это просто шутка, не хотел тебя дразнить. — Порядок. А ты? Прости за любопытство, просто стало интересно, где ты работаешь, что ваша компания в таком месте отмечает. Я в таких заведениях даже не бываю никогда, как-то неловко. — А, это, — задумчиво протянул Такашима и уставился в одну точку куда-то наверху. А потом приподнялся со своего места, перегнулся через барную стойку и пошарил рукой по столу у бармена. Я молча наблюдал, задержав виски во рту и не проглатывая. — Вот. Такашима звонко бросил что-то похожее на журнал прямо передо мной, я присмотрелся. На чёрно-белой глянцевой обложке известного издания был он. Такашима в какой-то странной драматической позе, в одних брюках и с голым торсом, даже не смотрел в камеру. Его взгляд был направлено куда-то вдаль, волосы развевались… в общем, профессиональный красивый снимок. — Модель? — Ага, — он как-то апатично кивнул. — После школы недолго работал в закусочной дяди, в колледж не пошёл. Потом еще с полгода курьером подрабатывал… Ну а потом сюда прибился. — Прям так из курьера в модель? И сразу на обложку известного журнала? — я недоверчиво вскинул брови и только потом подумал, что мои слова могли прозвучать грубо. Но не успел я начать извиняться, как Такашима меня опередил: — А что, не верится? — Он широко улыбнулся. — Думаешь, как кто-то вроде меня да на обложке? Да, вот бывает же всякое, Сузуки, скажи? Почему-то его самоирония прозвучала как укор. Я потупился. Не то чтобы я не верил в его возможности, да и внешность у него была необычная, подходящая для таких дел, просто я всё ещё не мог сопоставить в своей голове этих двух персонажей — Такашиму из школы и Такашиму, который сидел около меня. Парень на соседнем стуле был не из робкого десятка. Он знал себе цену, знал, как и что нужно говорить, не боялся, не тушевался. Было такое чувство, что он знает, как люди видят его со стороны. Знает и наслаждается этим. А что Такашима из прошлого? Тот, над которым издевались все, кому не лень? Я вдруг вспомнил его взгляд, которым он смотрел на меня в тот момент, когда я пил молоко. Нет, Такашима никогда не был трусом. Он просто ждал. Чувство стыда снова навалилось на меня, и я неожиданно для себя подумал — а зачем я вообще пришёл? Для чего так ждал эту встречу с ним? А главное — какой ему интерес встречаться со мной? После того, как в школе я сделал вид, что мы с ним и не знакомы вовсе. Этот и другие вопросы одолели меня, и я, залпом допив свой виски, попросил бармена повторить. — Да нет… думаю, тебе это подходит, — пробормотал я, повесив голову. — В самом деле? — Да. Губы у тебя красивые. Повисла короткая пауза, а потом Такашима разразился громким смехом. — Вот уж от кого, а от тебя я не ожидал таких комплиментов. Спасибо, Сузуки! — Он хлопнул меня по плечу, а я от этого даже дёрнулся. Такашима моей перемены, вероятно, не заметил, и мы продолжили выпивать сидя бок о бок. Изредка к барной стойке подтягивались какие-то люди из его компании в попытке вернуть его на празднование, но у него с неизменной улыбкой и дружелюбностью получалось отправлять их обратно ни с чем. Непринуждённого разговора, как тогда на отработке после уроков, у нас не получалось, или, быть может, так казалось только мне, но после трёх-четырёх бокалов мы порядком опьянели, и я всё быстрее стал забывать о своих чувствах стыда и вины. Спустя какое-то время мы уже сидели, развернувшись друг к другу, и я без колебаний мог смотреть ему прямо в лицо. Такашима рассказывал, что этот ресторан также принадлежит компании, в которой он работает, что директор тоже начинал свой бизнес с ресторанного дела, что бармен— любовник управляющего, и так далее. Я слушал все эти сплетни с интересом, хотя по существу мне не было никакого дела до них. Просто мне нравилось слушать Такашиму, нравилось смотреть на него и рассматривать. Всё его поведение было пронизано какой-то лёгкостью и непосредственностью, но лицо при этом оставалось притягательным и красивым. С удивлением я сам для себя обнаружил, что совсем не хочу покидать его общество. — Ты сильно изменился, — внезапно выпалил я, допив очередной бокал, а Такашима, только что закончив вещать и присосавшись к трубочке своего коктейля, поднял на меня глаза. — Сейчас я вижу, что ты совсем не такой, каким тебя считали в школе. Если бы тогда я мог общаться с тобой так же, как сейчас, может, всё было бы по-другому. Немного жаль. За моими словами вдруг последовала долгая тишина. Я, до этого искавший глазами бармена, чтобы повторить, немного смутился этому и снова развернулся к Такашиме, но вопреки моим ожиданиям его лицо переменилось. Почему-то несколько секунд он смотрел на меня с какой-то жалостью, а потом снова улыбнулся. — Сузуки, не сожалей ни о чём. — Он допил свой коктейль и дал бармену знак, чтобы тот повторил для меня виски. — Это за счёт заведения. Мне уже пора. Рад был повидаться с тобой, может, ещё как-нибудь свидимся. Давай! Он попрощался так спонтанно, но так естественно, что я не нашёл предлога, чтобы его остановить, когда он поднялся из-за стойки. Но когда он, уходя, вновь хлопнул меня по плечу на прощанье, я вдруг подорвался со своего места и схватил его за кисть руки. Такашима нехотя затормозил и обернулся. — Вот так просто уйдёшь? — Слова сами собой вырвались из моего рта, видимо, продиктованные алкоголем. — Чего это ты? — он засмеялся, высвобождая руку. — Мне правда уже пора, я отпросился на час, не больше. Как-никак торжество-то в мою честь. — Такашима кивнул назад, где всё ещё шумела их компания. — Но почему вдруг сейчас? — Не выдумывай, мы просто уже долго сидели. — Из-за того, что я заговорил про школу? Такашима уставился на меня, и его улыбающееся лицо медленно, прямо на моих глазах снова изменилось, подобно тому, как постепенно меняется освещение в комнате, когда закрываешь жалюзи. Он с усилием окончательно высвободил руку из моей хватки. — А сам как думаешь? Будь ты на моём месте, захотел бы слушать? Как ты сказал… «Немного жаль»? Да, Сузуки, это правда. Немного жаль. Немного жаль, что ты не понимаешь таких очевидных вещей и решаешь в лоб сказать мне об этом. — Прости… Я просто сказал то, что чувствовал. — Если бы я просто сказал то, что чувствовал, мы бы с тобой тут не сидели, — печально улыбнулся он. — Не говори о том, каким я был в школе. Ты совсем не знал меня, чтобы рассуждать об этом. И знаешь, Сузуки, я вообще думаю, что люди не меняются. Так и ты — со школы совсем не изменился. — Это не так, — возразил я. — Я просто хотел… — Койю, всё нормально? — Подошедший внезапно высокий мужчина прервал мою мысль. Он был одет во всё чёрное, и сильно выделялся на фоне окружавшей нас золотой роскоши. Выросши прямо за спиной Такашимы, он смерил меня взглядом, а потом снова обратился к нему: — Тебя все ждут. Пойдём. — Да-да, Юу, всё в порядке. Иди, я тоже возвращаюсь. Незнакомец ещё раз задержал на мне свой взгляд, а потом удалился, видимо, дав мне спасти лицо. Атмосфера не стала менее напряжённой, но Такашима заговорил первым, чтобы хоть как-то её разрядить. — Сузуки, не вороши то, что было. Мы живём в другое время. Я не соврал, когда сказал, что рад был тебя видеть, но, пожалуйста, не нужно копаться в том, что прошло. Как было, так было. Давай просто жить дальше, идёт? Не сожалей ни о чём. Ты слышал? — Слышал, — отозвался я, хотя не совсем понимал, что должен ответить на его монолог. Чувство, что вечер мгновенно оказался испорчен, прочно засело в моей груди. Такашима ещё раз улыбнулся мне на прощанье и, сказав, что в следующий раз мы выберем заведение попроще, помахал мне рукой и удалился вслед за тем парнем, с кем они называли друг друга по имени. А я так и остался стоять возле барной стойки. За моей спиной меня уже дожидался бесплатный бокал виски, а бармен гремел бутылками. Я расплатился за выпивку и покинул ресторан под весёлую танцевальную композицию, услышав которую, я сник ещё сильнее. Холодный уличный воздух окутал разгорячённое алкоголем тело, и я, только выйдя на улицу, поднял воротник пальто и побрёл вдоль дороги. Автобусы уже не ходили, поэтому пришлось заказать такси. В ожидании, я закурил и присел на холодную скамейку близ автобусной остановки. Прокручивая в голове разговор с Такашимой, я пытался понять, что именно так сильно разозлило или расстроило его, но по-прежнему не мог найти один конкретный ответ. Очевидные вещи? Для меня они не были очевидными, ведь я просто решил поделиться с ним своими мыслями, потому что мне он показался понимающим и умеющим слушать собеседником. Собственно, как и тогда в школе. Такие люди обычно располагают к себе, и им можно рассказать любые душевные терзания или проблемы. Может быть, я ошибся? Как легко я забыл о чувстве стыда во время разговора с Такашимой, так же легко это чувство вернулось ко мне. Но теперь оно пришло не одно, а на пару с глубоким сожалением. О чём? О прошлом? Не без этого. Но было что-то ещё. Я затянулся сигаретой последний раз до самого фильтра и, выбросив окурок, с тяжелым выдохом выпустил горький дым. Алкоголь начал выветриваться на морозе, и мысль постепенно становилась ясней. Мне нравился Такашима. Нравился ещё со школы. Но вместо того, чтобы понять это и сказать ему, я молча смотрел на его лицо, потягивая молоко во время школьной перемены.