Search and Rescue

Позади Кроули топографическая карта Национального парка Роки-Маунтин, плотно исчерченная красными линиями, разграничивающими самые крутые вершины и сходящимися в центре. Рэмс-Хорн, гора Микер и Лонгс Пик. Ипсилон и Мак-Генриc, Гора Элис и Кливер. Айсолейшен и Огалалла. Выстраивая кадр, Азирафаэль задаётся вопросом, сколько из них он посетит в течение следующих месяцев. Что готовит для RMAS зима. Длинные пальцы Кроули почти полностью обхватывают стоящую перед ним на столе кружку. Он крутит её между ладонями: — Это, конечно, не послеобеденный чай в Ритце, но мой приятель Би говорит, это хорошая штука. Присылает мне посылку каждые несколько месяцев. Боится, что я сбегу. Палец зависает над кнопкой «запись». С тех пор как Азирафаэль здесь, Кроули почти не рассказывал о своей личной жизни, и он меньше всего хочет перебивать его, когда тот в кои-то веки так откровенен. Азирафаэль делает вид, что перезаряжает камеру, чтобы выиграть ещё немного времени. Спрашивает, как бы между прочим: — Давно ты здесь, в Штатах? Кроули морщит нос и смотрит в потолок: — Восемнадцать лет? Девятнадцать? Отец американец. В детстве у меня были проблемы. Тусовался не с той компанией. Мама меня и отослала. Так я оказался здесь. В смысле, в Колорадо. Но ему я был нужен не больше, чем ей. Сгрузил меня на этих бедолаг, которые проводят эти, как их… экспедиции по формированию характера. Для трудных подростков. Выживание в дикой природе, бушкрафт, ориентирование. Да что ни назови, я всем занимался. В то время я бы ни за что не признался, что мне это сразу понравилось. Как будто попал в совершенно другой мир. — Есть такое ощущение, правда? На пару секунд Кроули застывает, отрешённо глядя на дымящуюся кружку, затем встряхивается и возвращается взглядом к Азирафаэлю: — А что насчёт тебя? Как ты оказался в Zion? Ты говорил, что служил в армии? — В каком-то смысле это семейное дело в обоих случаях. Не могу сказать, что так уж хорошо подхожу как для одного, так и для другого, но, благодаря им, я смог увидеть много удивительных вещей. Места, как это. Людей, как вы. Кроули возвращает взгляд на кружку, уголок губ дёргается. Азирафаэль ещё немного выжидает, прежде чем включить камеру: — Готов? Кроули распрямляет плечи и смотрит в объектив: — Да. Давай. Азирафаэль нажимает «запись»: — Можете немного рассказать о том, что сегодня произошло? — Хорошо… Кажется, я уже упоминал, что в парке огромная площадь лавинной местности. Нестабильного снежного покрова. В зонах высокого риска установлены предупреждающие плакаты. Мы стараемся предотвратить трагедию, но не всегда возможно предсказать, где это произойдет. Сноубордист, лыжник или животное могут спровоцировать сход лавины там, где вы не ожидаете. Сегодня у нас была пара туристов, которые просто оказались не в том месте не в то время. Нам повезло. Им повезло. Кто-то увидел это с соседнего хребта и смог нам сообщить. Кроули колеблется, и Азирафаэль подхватывает, продолжая его мысль. Обычно он сам не проводит интервью, но снял их достаточно и знает, как помочь людям разговориться: — Каждая минута на счету, верно? Кроули кивает. Сжимает в ладонях кружку: — Каждая минута на счету. Наша команда, Пеппер, Адам и я, была на горе уже через десять минут, но и в этом случае наши возможности не безграничны, даже при наилучшем сценарии. Ты никогда не знаешь, в каком состоянии окажется человек. Люди, попавшие в лавину, могут быть травмированы. Удариться о дерево и тому подобное. В конце концов, стоит бояться гипотермии. Сегодняшняя лавина была небольшой, но всегда требуется время, чтобы проверить всю территорию и, возможно, найти кого-то. Хотя нам в RMAS повезло. У нас есть Бентли. Кроули хлопает рядом с собой по сидению, и пёс запрыгивает на лавку, внимательный, как всегда. Кроули гладит его по рёбрам и снова смотрит в камеру: — Если вы находитесь в отдалённой местности, особенно если получено лавинное предупреждение, у вас должен быть при себе маячок. Но многие этого не знают. Или не считают важным. В таких случаях мы работаем вслепую. Но Бентли невероятный. Нашёл их в один момент. Он самый ценный актив в такой ситуации, как сегодня. — Взгляд Кроули поднимается над камерой и останавливается на Азирафаэле. — Он — и ангел-оператор. В горле Азирафаэля становится горячо. Он сжимает пальцы на столешнице, и Кроули тут же переводит на них взгляд. — Кстати… — Он наклоняется и почти тянет Азирафаэля через стол за запястье. — Кроули! — Меня всё ещё это беспокоит. — Кроули проводит большим пальцем по покрытой волдырями коже, и Азирафаэль отдёргивает руку: — У нас интервью! Кроули усмехается и приветственно машет на камеру, а затем снимает одну из повязок. — Я надену новую. Сиди смирно. Он отталкивается от стола, и Азирафаэль вздыхает, обращаясь к Бентли, который по-прежнему сидит напротив: — Он всегда такой суетливый? — Он чувствует ответственность за тебя. За всех нас. — Азирафаэль вздрагивает, поворачивается в кресле и видит Анафему, наливающую себе кофе у стойки позади него. — За всех людей в парке. Поэтому он и не хотел всего этого. Ну… съёмок. Не хотел подвергать риску съемочную группу, таская её за собой. — Обо мне не нужно беспокоиться, я… — Ага, попробуй его в этом убедить. Даже если бы ты был Райнхольдом Месснером, он бы всё равно за тобой присматривал. Азирафаэль мгновение колеблется, а затем разворачивает камеру на неё: — Почему он согласился? В конце концов. — Потому что надеется, что кто-нибудь посмотрит этот чёртов фильм и его это чему-нибудь научит. И будет хотя бы на одного не вернувшегося с гор меньше. — Он действительно так предан работе? — Женат на ней. — Она поднимает бровь и слабо усмехается. — Не устаю ему говорить, что лучше б он нашёл себе хорошего парня, но пока безуспешно. Кроули возвращается в комнату, роясь в пластиковом пакете, наполненном марлей, тейпами и пластырями. Он останавливается позади Анафемы и переводит взгляд с неё на Азирафаэля: — Надеюсь, вы не обо мне говорите? Она похлопывает его по груди и поджимает губы. Подмигивает Азирафаэлю, проскальзывая к двери: — Не обольщайся, дорогой. Азирафаэль не может отрицать, что любовался Кроули с тех пор, как оказался здесь. Нельзя сказать, что он время от времени не давал волю воображению, не представлял себе непристойных сценариев с участием этих сжатых губ и сильных рук. Кроули — удивительное создание, с постоянной ухмылкой и гораздо более мускулистыми предплечьями, чем Азирафаэль ожидал, глядя на его телосложение. Он не мог не посвятить часть своих мыслей этому мужчине. Позволить себе небольшие фантазии. Стыдное удовольствие. До сегодняшнего дня этим всё и ограничивалось. Но теперь… теперь он увидел другую сторону. Тёплый Кроули. Добрый Кроули. Кроули, который способен вызвать улыбку у женщины со сломанной ногой и тяжёлой травмой. Кроули, который предлагает ему листовой оранж пеко из своих запасов. Кроули, который, по всей видимости, интересуется мужчинами… и одинок. Приятное покалывание пробегает по руке Азирафаэля, когда Кроули садится рядом и снова берёт его ладонь. Оно оседает под рёбрами и заставляет его пульс учащаться. В животе что-то обрывается, когда колено Кроули задевает его собственное. Азирафаэль отвлекает себя, настраивая камеру, чтобы поймать сосредоточенное выражение его лица. Как нежно он рассоединяет его пальцы, чтобы снять с них повязку, которую наложил ему ранее, на обратном пути, в вернувшемся за ними вертолёте. — Это правда пустяки, Кроули. Со мной случалось кое-что и похуже. Я был в армии. — Он надеется, что его протесты звучат не так пусто, как ему кажется. Армейское прошлое, конечно, было богато на события, но самым страшным, что ему пришлось пережить, были ожог от каната, пищевое отравление и вывихнутая лодыжка при последнем слишком быстром спуске с вертолёта. — Просто перестань, чёрт возьми, ёрзать и дай мне сделать свою работу. Азирафаэль преувеличенно холодно фыркает: — Демон. Кроули смотрит на него сквозь ресницы и криво улыбается: — Ангел.

____________________

В течение трёх недель RMAS работает почти беспрерывно. Азирафаэль вылетает на каждый случай вместе со всеми. Снимает с неба. Снимает на местности. Снимает, как Кроули отвлекает перепуганного подростка со сломанной рукой в то время, как они отрываются от земли и поднимаются к вертолёту. Ловит его открытую улыбку, когда он указывает на горы и, как позже обнаруживает Азирафаэль, пересматривая запись, придумывает для каждой смешные нелепые прозвища. Азирафаэль также снимает, как Кроули привязывает к носилкам мужчину с травмой позвоночника. И то, как поникает его голова, а лоб прорезает морщина, когда Азирафаэль спрашивает, сможет ли тот снова ходить. После первой череды несчастных случаев они обнаруживают на Лонгс Пик туриста с горной болезнью. Бледного, с головокружением, не способного вернуться к началу тропы. Он долго смотрит на Азирафаэля и Кроули и, в конце концов, спрашивает, почему они не в Чикаго с девчонками. Кроули объясняет Азирафаэлю, что всё дело в высоте. У людей нередко начинают путаться мысли. Следом — пара, которая сбилась с пути и застряла на узком хребте, не понимая, как они вообще там оказались, и не в состоянии спуститься самостоятельно. Они не дают разрешения на съёмку. Прямо перед второй волной происшествий — пеший поиск туриста-одиночки, не вернувшегося домой в обещанное время. Два дня прочёсывания самых дальних уголков при низкой температуре, — и оказалось, что он вовсе не терялся, а просто продолжил своё путешествие, никого об этом не предупредив. Кроули имел с ним весьма суровый разговор, вызвавший у Азирафаэля довольно смешанные чувства, с которыми ему пришлось разобраться на своей койке позже той же ночью. Затем, на исходе второй недели, когда у Кроули и, следовательно, у Азирафаэля должен быть выходной, от группы скаутов отбивается мальчик. А спустя час на парк обрушивается снежная буря, одна из тех, что удерживает птиц на земле. Азирафаэль работает в ангаре один, вся команда Zion застряла в городе, а ветер завывает, и небо дюйм за дюймом обрушивает на них снег. Когда уже невозможно видеть, как Кроули мечется и корпит над картой, то и дело впиваясь взглядом в прогноз погоды, он откладывает камеру и заваривает всем чай. Колено Кроули дёргается. Он грызёт большой палец. Шлёт проклятия время от времени. Азирафаэль хочет протянуть ему руку, но почему-то это кажется ему неправильным. — Каким хером они думали вывести туда группу? — Рычит Кроули. — Буря в прогнозе уже неделю! Долбаные идиоты. Это же дети. — Мы найдём его, босс. Не волнуйся. — Брайан, кажется, сам не верит в то, что говорит, и живот у Азирафаэля скручивает. Кроули как будто не слышит его: — Кто-нибудь уже связался с Пеппер и Уэнслидэйлом? Как только станет возможно, они нам понадобятся. — Они застряли в городе, как и все остальные, так что когда смогут, тогда смогут. — Трейси гладит Кроули по спине, а он роняет лицо в ладони, опустошенно горбится, точно как в тот день, когда вернулся домой ни с чем после целого дня поисков на-самом-деле-никогда-не-терявшегося-туриста. Груз ответственности не даёт ему разогнуться. Дверь в дальнем конце гостиной распахивается, и в неё просовывается голова Агнес: — Готовьтесь. Буря, похоже, стихает. Уже видны птицы в небе. Узкое окошко. Двадцать, может, тридцать минут. Начинайте поиски на Ауэрглас ридж. Адам наклоняет голову, смотрит на разложенную перед ним карту: — Я думал, они поднимались с… — Доверься мне. Кроули вскакивает так стремительно, что почти роняет свою кружку: — Ты слышал, что она сказала. Готовься. Трейси, передай парку, мы выдвигаемся в пять. Анафема, прогревай двигатель. Это уже рутина. Азирафаэль отлично научился рассчитывать время. Надевает ботинки, шапку. Накидывает куртку одновременно с Кроули. Дважды проверяет перчатки в нагрудном кармане и ловит его молчаливую усмешку. Впервые он видит что-то кроме хмурого взгляда и стиснутой челюсти с момента, как им поступил звонок. Азирафаэль старается не обращать внимания на тепло в животе и сосредотачивается на упаковке GoPro и микрофонов, пока Шедвелл и Ньют производят последнюю проверку и экипаж грузится в вертолёт. Как и предсказала Агнес, буря стихает. Снег всё ещё идёт, но ветер ослабевает и видимость улучшилась. И всё же Азирафаэль не может разглядеть ни одну из вершин, окружающих штаб-квартиру. Хотя он знает, как выглядит гора Элис. Где она находится. Местность, которую им придётся пересечь, чтобы попасть туда. Кроули позаботился об в этом, перед тем как подпустить его близко к вертолёту. Он воскрешает в памяти подробности. На эту гору не трудно взбираться, но Кроули прав: немного здравого смысла могло бы полностью предотвратить эту ситуацию. Детям ни в коем случае не следовало выходить в горы, когда надвигалась буря. Экипаж молчит, пока Анафема отрывает вертолёт от земли. Они огибают гору Пагода. Проходят между Спирхед и Чифс Хел Пик. Когда гора Элис проступает сквозь мглу, Кроули приникает к иллюминатору. — Поехали, ребята. Глядите в оба. Он в ярко-зелёной парке. Красной шапке. Если мы его не найдём, придётся ждать до завтрашнего утра, чтобы сделать ещё один заход. В этих словах слышится подтекст, о котором Азирафаэль не хочет думать. Он задаётся вопросом, как часто экипаж возвращается с пустыми руками. Как часто они привозят домой тело вместо живого человека. Минуты проходят в молчании. Все взгляды устремлены вниз. Окно в буре сжимается с каждым проходом, и голос Агнес, вырываясь из наушников, нарушает тишину: — Пять минут, команда, затем вам нужно будет поворачивать в штаб. Буря стремительно возвращается. Кроули сдвигается на сидении, взгляд мечется по земле. Он что-то бормочет про себя, но Азирафаэль не может расслышать ни слова. — Босс, может, пролетим мимо Боулдер-Гранд Пасс? — Голос Анафемы мягок. — Я знаю, Агнес сказала… — Там! — Азирафаэль поражается громкости собственного голоса. Кроули карабкается к нему и обхватывает его вместе с камерой, приникая взглядом к видоискателю. В центре экрана — зелёное пятно, едва различимое под выступом. — Анафема! На восемь часов! Прямо над деревьями. — Кроули уже на ногах, открывает дверь, впуская порыв снега, льда и ветра, настолько холодного, что у Азирафаэля перехватывает дыхание. Он не успевает вскочить, как Кроули уже делает шаг за борт. Он спешит следом с камерой в руке, но Адам удерживает его за полу пальто: — Нет времени. Адам готовит пространство. Одеяла. Медицинские ножницы. Согревающие пакеты. Брайан высовывается в открытую дверь, ожидая сигнала, чтобы спускать подъёмник. Вертолёт завис над местом, где Азирафаэль увидел мальчика. Поскольку обзор закрыт, он не знает, что происходит внизу. Небо над соседним хребтом темнеет с каждой минутой. Порыв ветра отбрасывает птицу в сторону, и Азирафаэль откидывается на сидении. Пока он ждёт, у него сосёт под ложечкой и колотится сердце. Он не понимает, как остальной команде удаётся сохранять спокойствие. — Подъём! — Брайан приводит в действие лебёдку, но Азирафаэля не отпускает до тех пор, пока он не видит в проёме Кроули и по выражению его лица не понимает, что у прижатого к его груди ребёнка есть надежда. Минуты, пока они летят до ближайшего госпиталя, проходят в напряжении. Промокшая одежда срезается быстрыми, но осторожными руками. Тепловые пакеты размещены в паху и подмышках, на груди и животе. Кроули проверяет жизненно важные органы, в то время как Брайан и Адам укутывают пострадавшего одеялами. Азирафаэль чувствует себя никчёмным со своей камерой, в то время как мальчик дрожит у его ног. Буря и правда стремительно возвращается. Анафема едва успевает приземлиться у RMAS, как белая мгла пожирает всё видимое до последней крошки. Азирафаэль не может различить даже линию деревьев, которая, как он знает, находится сразу за посадочной площадкой. Кроули спокоен, пока Азирафаэль убирает GoPro. Он выглядит измождённым. Полностью опустошённым. Но и удовлетворение отчётливо читается на его лице. Его голос звучит так же устало: — Я бы расцеловал тебя, ангел. — Азирафаэль едва не роняет камеру. Почти произносит «пожалуйста», прежде чем Кроули продолжает: — Он бы не выжил, если бы не ты. У него никуда не годные ботинки, почти без утеплителя. Тоненькая шапочка. Одежда совершенно промокла. — Он хмурится, сбрасывая куртку. Под мышками на хенли темные круги. Плечи сгорблены. Азирафаэль хочет засунуть его в горячую ванну и снять с него всё напряжение. Смыть до последней капли. — Он бы умер там. — Но он не умер. — Оказался одним из счастливчиков. — Как ты это делаешь? Как ты продолжаешь это делать? Кроули слабо улыбается, но какая-то искра мелькает в его глазах: — Это того стоит. Ты сам поймёшь. Подожди несколько дней. Проходит всего два дня, небо снова голубое и дороги расчищены, и новые предупреждающие знаки расставлены в лавиноопасных участках парка, когда на его территорию въезжает старый ржавый Джип Чероки. И маленькая женщина с трясущимися руками и мешками под глазами заходит в ангар и подходит к Ньюту. Он указывает на гостиную, и, когда она входит, Кроули встаёт ей навстречу и протягивает руку. Она не замечает её и крепко его обнимает. Кроули наклоняется, лицо исчезает в её непричесанных волосах. Плечи женщины вздрагивают, она отступает, вытирая нос рукавом. Из ангара Азирафаэлю видно, как они разговаривают, как Кроули гладит её по плечу и кивает в сторону разделяющего их окна, как дрожит её подбородок. А потом они переступают порог, и, прежде чем Азирафаэль осознаёт это, тонкие руки обвиваются вокруг его ребер, вынуждая его тихо выдохнуть. Кроули прислоняется к дверному косяку и едва заметно ему улыбается: — Азирафаэль здесь снимает документальный фильм. Это он заметил вашего мальчика с вертолёта. Азирафаэль на мгновение застывает, его руки неловко зависают в воздухе, прежде чем в конце концов опуститься на спину женщины. — Спасибо. Спасибо, мистер Фэль. — Азирафаэлю не хватает духа сказать ей, что это не его имя, когда она стискивает его ещё крепче. — О, прошу вас, не нужно… — Не представляю, что бы я делала, если бы потеряла его. Он — всё, что у меня есть. Вы делаете божью работу, мистер Фэль. Спасибо… Азирафаэль бросает отчаянный взгляд на Кроули, не зная, как поступить, и видит, как его губы беззвучно подсказывают: «пожалуйста». — П-пожалуйста, дорогая. На самом деле, я всего лишь оператор… — Ангелы. Все вы. — И тут Азирафаэль понимает, что в этот раз они, возможно, спасли не одну, а две жизни. Когда джип, поскрипывая по снегу, отъезжает вниз по дороге, Кроули вздыхает: — Как я могу это бросить? Как я могу делать что-либо ещё? Эта работа важна. Это что-то значит. И не только для людей, которых ты вытаскиваешь с горы. Азирафаэль смотрит, как джип виляет между соснами, и выдыхает, наблюдая, как облачко пара образуется в холодном воздухе. И тут же втягивает его обратно, когда Кроули приобнимает его за плечи: — По-моему, мы заслужили передышку, как думаешь? Передышка? Азирафаэль не может вспомнить, останавливался ли Кроули хоть раз так надолго, чтобы это можно было назвать передышкой, но тепло в его груди и тяжёлая рука на его плечах слишком отвлекают, чтобы он мог это ему сказать. Пальцы Кроули обхватывают его бицепс: — У меня есть бутылка вина и колода карт. Пойдём.

____________________

— Нет! — Глаза Азирафаэля круглые, как блюдца. Он прикрывает рот рукой, и Кроули пошатывается на сидении. — Да! Такое не придумаешь! Значит, вот я такой, в полной боевой раскраске, дрэг с головы до ног. Макияж, парик, все дела, руковожу спасательной операцией. Да у меня каблуки лежали в грузовике, я был босой. Трейси пришлось принести мне ботинки. Думал, я это не переживу. — И ты нашёл её? — Через три дня. Её смыло при переходе через реку. Потеряла рюкзак. Сломала ногу. Я вообще не представляю, как она выжила, если честно. Там даже летом температура по ночам падает. Было непросто… Я только заступил на это место, Люк недавно ушёл в отставку. Думаю, вся команда решила, что я какой-то клоун. Но мы нашли её. Моя первая успешная операция. — Уверен, ты выглядел потрясающе. Кроули краснеет и прячет лицо за бокалом вина: — Там была пресса. У меня есть фото. Азирафаэль уже чуть больше, чем слегка пьян. Оказалось, что, на самом деле, у Кроули было две бутылки вина. Игра в вист была оставлена на полдороге, когда стало ясно, что никто из них не помнит правил для игры вдвоём. Это значит, у него нет спасительного прикрытия пялиться в карты вместо того, чтобы любоваться румянцем, с каждым бокалом всё ярче заливающим щёки Кроули. Но когда тот расслабляет плечи и вытягивает ноги, Азирафаэль решает, что это и к лучшему. Даже если Кроули может ясно видеть, как он его разглядывает. Все последние полтора часа, сидя напротив Кроули с другой стороны стола, он ждал повода перебраться к нему поближе. Вот оно. Он этого не упустит. Азирафаэль перешагивает через Бентли и плюхается рядом с Кроули на лавку: — Давай, показывай. Ему кажется, или Кроули действительно подвинулся к нему? Прижавшись плечом чуть сильнее? Или это алкоголь? Когда он поворачивает лицо к Азирафаэлю, их разделяет всего несколько жалких дюймов. Кроули сжимает губы, но Азирафаэль успевает заметить движение языка, и его тянет наклониться ближе. Ему кажется, что, возможно, он мог бы. Возможно, ему стоит… Кроули опускает взгляд на телефон и проводит большим пальцем по экрану. Сердце Азирафаэля готово оборваться, но Кроули расставляет ноги шире, и они с ним оказываются прижаты под столом друг к другу от колена до бедра. Он протягивает телефон, и когда Азирафаэль берёт его, то готов поклясться, что Кроули нарочно даёт их пальцам соприкоснуться. — Я бы сказал «не смейся», но, думаю, это было бы нечестно. Азирафаэль смеётся. И вслед за ним смеётся Кроули. И от этого боль в груди становится ещё немного острее, чем раньше.