Осторожно, скользко

      Декабрь начался как затяжной вдох перед неизбежным. С наступлением зимы начался обратный отсчёт к его последнему дню в Сеуле. Этот обратный отсчёт был невыносимым, как часы, тикающие слишком громко в пустой комнате.       Несмотря на грозные предупреждения матушки, он не смог отказаться от Чонгука. Просто стал осторожнее: теперь их встречи были выверенными, обдуманными, почти как партия в шахматы, где каждый ход мог привести к катастрофе. И эта предосторожность лишь усиливала желание видеть младшего, слышать его звонкий смех, наблюдать, как он хмурится, помогать ему разбираться в задачах по математике или слушать, как он увлечённо рассказывает очередную историю.       До отъезда оставалось всего несколько недель, и Тэхён хотел всецело заполнить их Чонгуком. Пока всё ещё мог наполняться им, он хотел наполниться до краёв. Каждый момент с ним был драгоценным — Тэхён крал их у времени, чтобы оставить себе хоть немного тепла, когда станет слишком холодно.       За окнами царила ранняя декабрьская непроглядная тьма. В этой тьме было что-то успокаивающее, что-то таинственное. Именно она и стала их союзником — прятала их следы, оставляла наедине друг с другом.       Сегодня Чонгук оставался в школе до шести — у него были дополнительные занятия. У Тэхёна тоже, но он махнул на них рукой. Никакие уроки, никакие оценки не могли сравниться с важностью проведённого вместе времени. Поэтому в школьной суете, среди сотен голосов и мельтешащих силуэтов, Ким выловил взгляд Гука, подошёл к нему и мягко, но уверенно взял за руку и отвёл в сторону, подальше от чужих глаз и ушей. — Гуки, — начал Тэхён, проговаривая шёпотом, — давай прогуляем. Пошли на каток.       Чонгук моргнул, удивлённый столь неожиданным предложением. Его чёрные глаза чуть прищурились, в них мелькнуло лёгкое сомнение, но в то же время и скрытый интерес. — Прогулять? Серьёзно? — уточнил он, хотел убедиться, что не ослышался. — Абсолютно, — уверенно ответил Ким.       Мальчишка на секунду задумался. — Пошли! — заявил он. Его плечи расслабились, на лице появилась озорная улыбка, а глаза заблестели от нетерпения. — У меня уже голова болит от этого школьного дурдома.       Тэхён внутри взорвался от радости, а сердце отправилось в пляс. Несмотря на то, что для Чонгука это будет всего лишь прогулка, случайная вылазка, для Тэхёна — первым в жизни свиданием. Даже если так считает только он. — Только если я замёрзну, то ты мне какао купишь, хорошо?       Подросток посмотрел на мальчишку, который с горящими глазами готов был отправиться куда угодно, если старший будет рядом, и мягко ответил: — Хорошо.       Погода сегодня решила сыграть на стороне Тэхёна. Морозный вечер дарил ощущение зимней сказки. Снег под ногами хрустел. Мягкие, пушистые хлопья падали с неба, покрывая землю, деревья и их лица. Они, снежинки, оседали на щеках и ресницах, тая от тепла их кожи и оставляя после себя крохотные капли воды. Ветра не было, от этого казалось, что зима обнимала их нежно и заботливо, видимо, сама не хотела потревожить этот момент.       Тэхён на мгновение остановился, наблюдая, как их следы исчезают в мягком снегу, и сердце замерло от осознания, что этот вечер будет особенным.       Каток встретил их тишиной. Ни души вокруг, только они двое, бескрайний лёд и приглушенный свет фонарей, отражающийся от ледяной поверхности. Всё было идеально. — Гуки, ты готов? — спросил Ким с улыбкой, застёгивая свои коньки.       Чонгук положительно кивнул, с энтузиазмом натягивая на себя обувь.       Сумки сброшены у входа — они не заботились об аккуратности. Зачем соблюдать правила, если весь каток принадлежит им?       Парни ступили на лёд немного неуверенно, но вскоре начали двигаться смелее. — Давай, догоняй, Тэ! — прокричал Чонгук, размахивая руками, пытаясь сохранить равновесие.       Гук летел вперёд, как маленький ураган, но внезапно запнулся и с громким смехом плюхнулся на лёд.       Тэхён, смеясь, подъехал к нему и протянул руку: — Ну ты даёшь! Первый круг, и уже падение. — Зато какое эффектное! — захихикал, хватаясь за протянутую руку.              Как только Чонгук коснулся руки Кима, он, приложив немного сил, потянул старшего на себя. Тэхён плюхнулся рядом с ним, и теперь они уже оба лежали на льду. Их смех разнёсся эхом и смешался с лёгким скрипом льда.       Постепенно оба обретали уверенность в коньках. Они кружились вокруг друг друга, соревнуясь, кто быстрее, цеплялись за руки, пытаясь не упасть, но всё равно в итоге оказывались распластанными на льду, разрываясь от смеха.       С каждой минутой морозный воздух наполнялся всё большим и большим теплом. Градусник явно ошибается, показывая минус пять, потому что рядом с Чонгуком мир был теплее. Тэхён чувствовал это.       Окончательно свалившись на лёд, без попыток подняться, парни тяжело дышали от смеха и усталости энергозатратного катания. Мир вокруг будто остановился. Холод ледяной поверхности касался их спин, но ни один из них не обращал на это внимания. Они лежали бок о бок, пока их дыхание превращалось в облако пара, что медленно растворялось в морозном воздухе.       Тэхён уставился в тёмное небо, которое казалось таким же безграничным, как его чувства. Тёмным, непроглядным и пугающим было оно. — Звёзд сегодня не видно, — заметил Чонгук, с трудом переводя дыхание. — Но это даже лучше, — с детским восхищением подметил мальчишка. — Смотри, как снег падает… будто сказка.       Тэхён перевёл взгляд с неба на него.       Чонгук улыбался ярко и беззаботно. Его радость разливалась по всему катку, добавляя холодному льду уютности. Его длинные чёрные ресницы, усеянные снежными хлопьями, казались сказочными, словно нарисованными тонкой кистью художника. Глаза его искрились счастьем. Щёки, покрасневшие от холода, вызывали умиление, а губы, растянутые в широкой улыбке, наполняли Кима лёгкостью и безмятежностью, которых так не хватало.       Тэхён смотрел на него, не в силах отвести взгляд. В этом моменте было всё, что он хотел бы сохранить навечно: искренность, тепло, свет, Чонгук… Он улыбнулся, но улыбка вышла горькой, дрожащей, а глаза предательски защипало. Глубоко внутри разрасталась тихая боль. Она была едва заметной, но от этого менее острой не становилась. — У меня для тебя есть кое-что, — выдохнул Тэхён так тихо, что его слова почти потерялись в холодном воздухе.       Чонгук, до этого сосредоточенно разглядывавший зимнее небо, удивлённо повернулся к нему. Но Ким не встретился с ним взглядом. Он быстро поднялся на ноги, стряхнул ледяную крошку с джинсов и направился к своему рюкзаку, брошенному в стороне.       Подросток склонился над своей сумкой и торопливо перебрал её содержимое. Его пальцы слегка дрожали — то ли от холода, то ли от накатывающих эмоций. Поэтому он посильнее ухватил подарок и вернулся к Чону. Тот тоже встал на ноги, с нетерпением и удивлением дожидаясь, когда старший подойдёт к нему обратно.       Тэхён старался выглядеть невозмутимым, но его руки продолжали предательски дрожать. Совсем робко и слегка неуверенно он протянул Чонгуку небольшой зимний шар. Внутри стеклянной сферы, сверкающей в мягком свете уличных фонарей, уютно расположились крошечные фигурки зайчонка и медвежонка. Они сидели под миниатюрной ёлкой, окружённые падающим снегом, который тихо кружился внутри, когда шар трясли.       Младший с изумлением взял его в руки. Его пальцы, немного покрасневшие от холода, бережно обхватили стекло. Он молчаливо скользил глазами и руками по стеклу, рассматривая подарок и поражаясь его красоте.       Тэхён не отрывал от него взгляд. Впитывал, как Гук медленно вращает шар в руках, концентрируясь на деталях. С каждой секундой лицо младшего всё больше озарялось благодарной улыбкой. Эта улыбка… Она была как солнечный свет, пробивающийся сквозь серые зимние тучи. Возможно, это тот самый свет, который сигнализирует, что у Тэхёна есть шанс остаться в жизни мальчишки хоть немного, но хорошим пятном.       Чонгук поднял глаза на него, в его взгляде плескалось радостное изумление. Он хотел сказать что-то — наверняка, «спасибо», — но слова застряли в горле. Улыбка, ещё мгновение назад такая широкая, быстро угасла. Он на минуту завис, рассматривая Тэхёна. — Почему ты плачешь? — тихо и обеспокоенно спросил Чонгук.       Тэхён не ответил. Слёзы непроизвольно лились из его глаз. . Не в силах сдержать их поток, он прикрыл веки и подался вперёд, чтобы, вероятнее всего, прикоснуться к губам Оливера в последний раз.       Это было лёгкое, едва весомое прикосновение. Их губы были сухими и немного обветренными, но те слёзы, что стекали по Тэхёновым щекам, увлажнили их, добавив в этот сладкий, почти невинный момент слишком уловимый вкус соли.       Это было всего лишь лёгкое прикосновение, словно дуновение ветра, короткое, как вдох. Но этого мига оказалось достаточно, чтобы время остановилось. Лёд под ногами перестал холодить, снег больше не кружился. Мир застыл в абсолютной тишине, в центре которой были только они.       Сладко-солёный, наполненный любовью поцелуй длился всего мгновение, но для Тэхёна он стал вечностью. Он осторожно отстранился, не смея сразу открыть глаза — боялся, что всё окажется лишь иллюзией. Но когда он всё же осмелился взглянуть на Чонгука, сердце болезненно сжалось. Ким увидел в глазах напротив замешательство, смешанное с чем-то ещё — может, растерянностью, а может, смятением. — Тэ… — слетело с уст.       Тэхён, ощущая, как сердце бешено колотится, стремясь вырваться наружу, улыбнулся ему горько, отчаянно. — Любимых ведь целуют в губы, Гуки.       Слова повисли в воздухе.       В этот момент всё смешалось: Тэхён испытал самый великий прилив любви и боли в своей жизни одновременно. Любовь разливалась теплом в груди, а боль безжалостно резала сердце.

***

      Тэхён покинул дом репетитора и глубоко вдохнул морозный декабрьский воздух. Холод приятно обжигал щеки, пока он быстро шёл к автобусной остановке, размышляя лишь о том, как бы поскорее оказаться дома. Но мысли резко оборвались, когда он услышал знакомый, жизнерадостный голос: — Тэ! — раздалось громкое, и Тэхён поднял взгляд.       На противоположной стороне тротуара стоял Чонгук. Он энергично махал рукой, радостно улыбаясь. Рядом с ним была женщина — высокая, в элегантном пальто, с мягкими чертами лица. Она сначала внимательно наблюдала за сыном, а затем перевела взгляд на Тэхёна, который застыл на месте.       Внутри Кима всё перевернулось. Он почувствовал, как страх холодными пальцами обхватил его грудь. «Почему сейчас? Почему здесь?» — отчаянно думал он.       Ноги будто приросли к земле, а сердце забилось настолько громко, что казалось, его было слышно даже через толпу прохожих.       Чонгук, не дождавшись его движения, снова крикнул: — Иди сюда! — Слова прозвучали для Тэхёна как приговор.       Ким уловил глазами выражение лица Линми. Она улыбалась, её взгляд был дружелюбным. Тэхён дружелюбие не разделял.       Он едва сделал шаг вперёд. Холод пронзил тело, но не от погоды — это был страх, неприятный, липкий. Парень вспомнил слова матушки, её угрозы: «Ни на шаг к нему, Тэхён!» Он стиснул кулаки, ощущая, как паника и тревога перекрывают дыхание. Всё его тело кричало, сопротивлялось, но он заставлял себя идти. Шаг. Ещё один. — Мам, это Тэ! Тот самый Тэ, про которого я тебе рассказывал, — с радостью произнёс Чонгук.       Тэхён замер, встретившись взглядом с женщиной. Она мягко улыбнулась ему, с любопытством рассматривая. — Приятно познакомиться, Тэ. Я много слышала о тебе.       Её голос был доброжелательным, но для Кима он звучал как звон колоколов, предрекающих обречённость. Он пытался выдавить из себя улыбку, но губы предательски дрожали, не желая показать даже что-то наподобие. — Взаимно… — прохрипел Тэхён и опустил взгляд, чтобы избежать её пристального изучения.       В голове была только одна мысль: «Скажи что-нибудь, извинись, уйди!» Но он стоял, словно парализованный, не в силах отвести глаз от Чонгука, который смотрел на него с неподдельным счастьем — это разрывало душу на жалкие ошмётки. — Спасибо, что помогаешь Чони с уроками. — Не за что, — проговорил Ким механически, словно был роботом, а не человеком.       Каждая секунда этой встречи — испытание. Подросток сжался, его будто бы поймали на месте преступления, хотя он не сделал ничего плохого. Или сделал? — Не хочешь зайти к нам на чай? — предложила Линми. — Нет!       Его голос прозвучал слишком резко, словно стекло, что внезапно треснуло. Тэхён сразу же понял свою ошибку, увидев, как Чонгук нахмурился от неожиданности, а Линми чуть приподняла брови, пытаясь понять, что могло так резко его встревожить. — Простите, — добавил он мягче, пытаясь замять неловкость. — Мне действительно нужно бежать. Репетиторство… оно важное.       Не хватало ещё оказаться у них дома. Это будет полнейший провал. Как бы сильно ему ни хотелось побыть хоть на минуту дольше с Чонгуком, его матушка… Нужно уносить ноги. — Жаль, — опечаленно протянул Гук. Он хотел сказать что-то ещё, но остановился, видимо, решив, что это не имеет смысла. — До встречи, Тэ, — махнул младший рукой с доброй, искренней улыбкой на прощание.       Подросток коротко кивнул напоследок, развернулся и поспешно зашагал прочь. Каждый шаг давался тяжело — ноги утопали в вязком снегу, что цеплялся за него, удерживал, не позволяя уйти.       Этот день стал началом печального финала. «Десять дней, — думал он, — пусть ничего не изменится».       Тэхён будет молиться всем богам, чтобы эти десять дней ничего не изменили, чтобы всё не рухнуло раньше времени.

***

      Рождество пришло. Тэхён даже не успел оглянуться, как время уже ускользнуло, словно песок сквозь пальцы. Он так и не насытился всем, что хотел бы оставить в своей памяти. Чонгука ему было недостаточно, но пришла пора отпускать. Отпускать его…       Чемоданы стояли в углу комнаты, необходимые вещи были на месте, документы перепроверены. Всё было готово. Единственное, что ему оставалось, — попрощаться. — Мам, я кое-что купить забыл! — произнёс подросток и резко вылетел из своей комнаты. — Я быстро. — Тэхён! — Сынхи позвала его, намереваясь немного задержать. — Погоди. Минсон хочет с тобой попрощаться.       Ким замер у двери. Он развернулся спиной к выходу из квартиры и взглянул на явившуюся в коридоре матушку. Минсон появился следом. Тэхён не ожидал, что тот подойдёт к нему со спокойным выражением лица.       Мужчина шагнул к нему ближе и с улыбкой на лице потрепал его по волосам. В этом жесте скрывалась некая нежность, к которой Тэхён не успел привыкнуть. — Всё будет хорошо, — произнёс Минсон мягко. Его голос был тёплым и сдержанным, а также в нём слышалась забота. — Спасибо, — напряжённо выдохнул Ким.       Тэхён, слишком торопясь к Чонгуку, не стал затягивать момент прощания, он лишь небрежно, в спешке, обмотал шарфом открытую шею и выскочил из дома.       Подросток бежал по зимним улицам, не замечая ни прохожих, ни машин, ни холодного ветра, что играл с его волосами. Сердце бешено колотилось в груди от предвкушения того момента, когда он подарит Чонгуку маленькую коробочку, аккуратно завёрнутую в яркую новогоднюю бумагу, которую он так бережно держал в руках.       Тэхён искал этих зверюшек очень долго. Потратил все свои накопления, но это мелочь. Улыбка Чонгука не имеет цены. Он готов отдать куда больше, готов даже самого себя отдать, или исчезнуть, если так будет нужно. Он и исчезает, потому что знает, вряд ли Чонгук сможет дарить ему новые улыбки в скором будущем. Этот подарок — его прощание.       25 декабря.       Время шло, и хоть день был тёплым для зимы, Тэхён чувствовал себя полностью окоченелым. Пальцы, щёки и нос были обморожены. Он стоял в ожидании у входа в школу. Минуты тянулись, как резина, усиливая тяжесть на сердце.       Сначала Тэхён уловил его смех — яркий, звонкий, заразительный. Этот смех был для него самым любимым и желанным звуком. Киму хватило лишь издалека услышать младшего, чтобы вмиг согреться. Кажется, ни мороз, ни зимняя стужа не могли затмить энергию и теплоту Чонгука.       Из-за угла показался его, уверенно шагающий, силуэт. Тэхён увидел младшего и завис на нём. Его волосы слегка развевались на ветру, он светился, как звезда, а его глаза искрились так сильно, что ослепляли. Они были ярче любого салюта. Подросток поймал себя на том, что снова не может отвести от него свой взгляд.       Чонгук, почувствовав, что за ним наблюдают, приподнял голову. Стоило только их глазам пересечься, улыбка младшего начала тускнеть стремительно и болезненно. Эмоции в его взгляде сменились: сначала там проскользнуло мимолётное удивление, затем отчётливо проступили разочарование и отчуждённость.       Осознание накрыло моментально, и улыбка сползла с лица Тэхёна так же быстро. «Знает…»       Подарок, который он с трепетом держал, едва не выскользнул из рук. Ладони предательски задрожали, а коробочка начала прожигать кожу.       Чонгук сразу же отвёл взгляд и прошёл мимо, не сказав ни слова. Он оставил Тэхёна в полном одиночестве среди зимней стужи. Не остановился, не обернулся, не попрощался. Больше Чонгук не посмотрит на него с открытым интересом, с той искренней радостью, которая всегда вызывала бурю чувств внутри. Всё, что было между ними, — рухнуло.       Боль сковала. Тэхён не смог сдержать слёз. Капли соли бесшумно и слишком обжигающе скатывались по щекам, пока он взглядом полным печали провожал спину Чонгука.       Тэхён так и остался стоять на месте, не зная, как с него сдвинуться. Подарок прожигал руки, но он удерживал его крепко — это была последняя связь с тем, что сегодня отправилось в прошлое.       Чонгук ушёл.       Слёзы продолжали капать, прожигая щёки, а горечь и обида — душу.       Всё закончилось.       Полёт был долгим. Каждый километр, каждый момент, когда глаза с трудом открывались, он чувствовал, что тяжело дышать. Слёзы не останавливались. Каждая слезинка, что скатывалась из глаз на протяжении всего полёта, оплакивала разбитые счастливые моменты, что навсегда остались в прошлом, обречённые оседать пылью в памяти.       Тэхён любил Чонгука детской, наивной, слишком сказочной любовью всего несколько мгновений, которые закончились двадцать пятого декабря в момент, когда часы пробили шесть тринадцать вечера, а взгляд Чонгука остановился на нём, и там не было ничего, кроме отчуждённости и разочарования.