Поиграем в похищение

Жизнь в отеле текла своим чередом: рутина устаканилась, новые постояльцы заезжали и выезжали, и, хотя успехов в реабилитации пока не имелось, все были уверены, что в конце концов всё получится. Грешники делали большой прогресс, отель стал маленькой частичкой почти-Рая в Аду. За всей навалившейся работой Люцифер даже не замечал, как быстро летело время — они с Аластором встречались уже несколько лет... Королю стало значительно лучше, панические атаки беспокоили всё реже и реже, отношения с Аластором больше не приходилось скрывать перед персоналом, а дела с каждым днем шли все больше в гору. Терапия работала. Он обожал свою новую жизнь, он любил свою семью и, что самое главное, снова горел тем же вдохновением, что когда-то давно потухло. Аластор активно развивал своё радио, и джаз звучал из каждого утюга в районе каннибалов. Ал ежедневно записывал музыкальные перебивки для рубрик, какие-то программы (самой уморительной Люцифер считал "Шутки за 300", потому что это была программа, полностью посвящённая отцовским неловким шуточкам, которые они оба так любили) и пробовал давать сигнал всё дальше и дальше по кругу Гордыни. Радиобашня стала местом не только отдыха, но и работы, за которой было приятно наблюдать. Они просыпались в ней каждое утро и засыпали каждый вечер, прижимаясь друг к другу. Здесь было безопасно.  Люцифер не отставал в плане работы, он помогал Чарли, занимаясь в основном перебиранием бумажек. Он делал это несколько веков подряд, пока процесс учета душ не стал автоматизированным, и был довольно хорош в понимании простых вещей, написанных вылизанным, мерзким канцеляритом. Помимо бумажек он изредка занимался переговорами с оверлордами. Ему нужна была гарантия того, что никто не положит глаз на Отель (помимо Рая... Рая им и так за глаза хватало). Пригрозить, закошмарить, или наоборот пообещать всё самое хорошее — он решал на месте. Ему очень повезло, что Кармилла и Зестиэл были на его стороне. Их слово для других оверлордов зачастую было решающим. Поддержка Рози вообще была колоссальной, и король едва успевал слать ей подарки в благодарность за помощь. В какой-то момент Чарли и Вэгги решили сделать упор на рекламу и активно участвовали в съёмках, параллельно разрабатывая новые программы искупления грехов.  Люцифер и Аластор много работали и никогда не жаловались, про остальных вообще можно промолчать. Они работали даже тогда, когда спали. Все-таки отель был и домом, и местом работы. Но никто не боялся трудиться. Они работали на общее благо. Недовольными новым положением дел в Аду оставались только Ви. Но кому не плевать на их чувства, верно?  

Всем было плевать до этого дня.

 

Это был самый обычный день, по крайней мере, таким казался с утра. Люцифер проснулся с Аластором под боком, поцеловал куда-то в подмышку, за что получил локтем в морду (а потом извинительный поцелуй в нос), они умылись, позавтракали, он поцеловал Ала в щеку и ушел работать в свой кабинет. К нему обратились несколько грешников с вопросами о потенциальной работе (трудотерапия была опцией на пути к реабилитации), заглянула Чарли, забежала Ниффти, чтобы убраться, и в целом всё было в пределах нормы. Он чувствовал себя отлично, хотя где-то на краю сознания копошились странные тревожные мысли. Их Люцифер заталкивал как можно глубже. Единственное, что отличалось от обычного дня — Аластор взял выходной, чтобы сходить на маленькую вечеринку Рози. Он сказал об этом заранее и пришел попрощаться, когда уходил. — Надеюсь, что вернусь не слишком поздно. Но если все затянется, можешь лечь спать без меня, — Аластор нежно поцеловал Люцифера в макушку, и тот зажмурился, довольный. — Хорошо. Передай привет Рози, — лишь сказал он. — Обязательно.  — Стой. Возьми с собой телефон! Люцифер выудил из ящика рабочего стола красный смартфон с несколькими кнопками. Аластор закатил глаза. — Я уже говорил, что ни за что не буду пользоваться этой машиной.  — Но мне будет спокойнее. Как иначе я смогу связаться с тобой? — Люци состроил самое невинное лицо, на которое только был способен. — Я буду переживать. — Ты всегда сможешь связаться со мной через микрофон, — демон поднял в воздух свою трость. — А еще, Вокс может взломать эту чудо-технику, и узнать, где я нахожусь. Мне кажется, это на много менее безопасно. Он аккуратно взял Люцифера за подбородок и поднял его голову, оставляя мягкий поцелуй сначала на губах, а потом на кончике носа. Люци зажмурился, забывая о всех переживаниях. — Так и быть. Иди, веселись.  Вечером Люцифер поработал чуть дольше, чем обычно, помогая Чарли с уборкой после особенно напряженного тренинга (какие-то ленточки долетели до люстры, поэтому Люциферу и Вэгги, как обладателям крыльев, пришлось работать сообща, пытаясь выпутать их оттуда), и под конец дня был совершенно вымотан. Он был спокоен, только немного расстроился, вспомнив, что придется возвращаться в пустую спальню. Это заметила дочка: — Пап, а где Ал? — вдруг спросила она. — Он у Рози на вечеринке, — отмахнулся Люцифер, пытаясь подбодрить самого себя. — Ему полезно развеяться. Ты знаешь, каким он становится, если долго сидит на месте. Чарли засмеялась, вспоминая, каким дотошным был Аластор под конец рабочей недели. Всё должно было быть так, как он хотел, без единого исключения. Если кто-то вешал гирлянду на сантиметр ниже того, как он желал, несчастному мгновенно прилетало злыми помехами по ушам. — А почему ты не пошёл?  — Нам периодически надо отдыхать друг от друга. Не хочу лишать Аластора возможности пообщаться в новой компании. — О-о-о, вы наконец практикуете личные границы, — Чарли умилилась, вытирая несуществующую слезинку из уголка глаза. — Я так вами горжусь! (Вообще-то, они очень давно практиковали личные границы. У Аластора в качестве приданного почти ничего, кроме пачки личных границ и парочки мертвых душ не имелось...) Они крепко обнялись и пожелали друг другу спокойной ночи. Так выглядела спокойная и счастливая жизнь. Люцифер оказался в радиобашне около одиннадцати, и без Аластора за рабочим столом она выглядела одиноко, но король не позволил себе долго об этом размышлять. Взгляд пробежался по ряду из четырех уточек: уточке-Аластору, уточке-Люциферу, уточке-Чарли и уточке-Вэгги. Люцифер сделал трех из них всего через неделю после того, как заехал в отель, и доделал Аластора от скуки после их второй стычки. Тогда он еще размышлял, нравился ли ему демон, или это временная интрижка... Теперь он ждал эту "временную" интрижку домой, чтобы лечь с ней спать. Вот это да... Чем быстрее он ляжет спать — тем быстрее пройдет время, надо было меньше думать и больше себя комфортить. Он неспешно принял душ, поменял постельное бельё на чистое, и всё равно не дождался возвращения Аластора. В половину первого ночи он выключил ночник и улёгся спать, вспоминая слова возлюбленного: "Ложись без меня". Обернувшись в одеяло несколько раз, он придвинулся спиной к спинке кровати и обнял двумя руками подушку, устраиваясь поудобнее, пытаясь создать ощущение, что кто-то обнимал его со спины. Но почему-то на душе стало тревожно, стоило голове коснуться подушки, как будто внутреннее чувство звало его бежать куда-то. Причин для беспокойства не было, и, может, он просто снова себя накручивал? Люцифер перевернулся на спину, вздохнул, посчитал секунды, выдохнул. Представил в голове квадрат, по сторонам которого медленно ползла точка. Но ни дыхание, ни квадрат не успокоили клубок змей, скручивающийся в груди все быстрее и быстрее.  И тогда он вспомнил, что у него всё же был способ связаться с Аластором — через звуковую панель, как он и говорил. Справа, на самом краю, притаился микрофон с красной кнопкой, накрытой колпачком. Ал обещал, что этот канал связи передаст голос Люцифера на любой круг Ада, и попросил пользоваться им только в экстренных ситуациях. Паническая атака была одной из таких, но, несмотря на это, Люцифер все равно не очень хотел им пользоваться. Он резко почувствовал себя виноватым за эту слабость и желание при первом порыве бежать к партнеру. Аластор впервые за долгое время смог выбраться погулять без него, а Люцифер хотел отвлечь его из-за каких-то своих переживаний. Рука замерла над кнопкой. Но ведь если бы Аластору стало плохо, Люцифер хотел бы об этом знать...  Он нажал на кнопку, наклонился к микрофону и сказал: — Аластор, милый, прости пожалуйста, что отвлекаю, но где ты? В ответ он услышал только тишину. Стало неловко, вдруг Аластора не было рядом с микрофоном, и теперь кто-то другой слышал его голос? Аластор упоминал, что на вечеринке будет не так много людей, но будет выпивка. Может, он просто очень увлёкся, вот и не отвечает? Люцифер вернулся в кровать взволнованнее, чем раньше. Он постарался уговорить себя успокоиться, даже вытащил из шкафа плюшевую уточку, чтобы не чувствовать себя так одиноко, но сон упрямо не шёл. Аластор не был маленьким ребёнком или беззащитным демонëнком, его могущество порой пугало самого Морнингстара. Он мог себя защитить... Но сколько бы Люцифер ни успокаивал сам себя, он не мог справиться с нарастающим иррациональным страхом. Половина кровати, принадлежавшая Аластору, была неприятно-пустой. Ладони и ступни короля покрылись холодным потом, он вытащил из комода носки, вытер ладони. Под сердцем упрямо тянуло, и, сдавшись, Люцифер вытащил из тумбочки успокоительное. В следующий раз он обязательно заставит Аластора взять телефон и не капризничать. У него получилось задремать. Спустя всего ничего его разбудил звонок телефона на комоде. Он, радостный, как ребенок, подпрыгнул на кровати и, запутавшись в одеяле, упал, но все же дополз до телефона. Возможно, Аластор решил успокоить его, чтобы он мог нормально отдохнуть. — Слушаю? — Люцифер? Аластор с тобой? Но на том конце послышался голос Рози. — Нет... Он разве не с тобой? — Два часа назад у нас кончилось вино, и Аластор решил сходить за ним, но так и не пришел обратно. Я подумала, что ему стало нехорошо, и он вернулся домой. Люцифера бросило в дрожь. За два часа Аластор мог уже десять дойти от Рози до отеля и обратно пешком, не говоря уже о его способности телепортироваться по желанию. Даже если он был в зюзю пьян до заплетающихся ног (чего никогда не случалось), он бы дополз... — Звезды... — интуиция почему-то заорала, как сирена, что что-то очень плохое случилось, но Люцифер не понимал, что именно, и ничего конкретного на ум не приходило. Опять же, демон не был безобидным, он спокойно мог разорвать обидчиков напополам... Где же его носило тогда? Люцифер осел в рабочее кресло Аластора, боясь, что колени не выдержат того тремора, который охватил его тело. — Где он может быть? — Не знаю, это на него совершенно не похоже. Он никогда не позволил бы себе такого невежества. По крайней мере, добровольно. — Блять... Извини за выражение, — Люцифер потер лицо ладонью, мысли были спутанными из-за успокоительного. На уголках глаз собирались слезы, нижняя губа подрагивала. — Нам надо его найти. Он не мог просто сквозь землю провалиться. — Я отправлюсь на поиски по окрестным барам вместе с несколькими каннибалами прямо сейчас, — заверила Рози. — Я позвоню, если что-то узнаю. — Спасибо, дорогая. Я тоже попробую что-нибудь выяснить. Он положил трубку и проверил, что мобильный полностью заряжен. Самое время было прислушаться к своей интуиции. Да, Люцифер был высшим существом в Аду. Сила, способная сравнять Пентаграм Сити с землёй, дремала даже в мизинце его левой ноги, но он не был экстрасенсом. Не зная, где сейчас находился Аластор, он не мог к нему телепортироваться, открыть портал, он даже не знал, как его призвать, не устроив ритуал часов на пять с мертвыми оленями. У них не было столько времени. Чем он вообще мог помочь, черт возьми? Дыхание участилось, мысли скакали от одной к другой, но король не мог ничего сделать. Он лишь осел поглубже в кресло и начал хлюпать носом от беспомощности.  "Соберись, тряпка! Аластору нужна помощь. Твоя помощь. И зачем паниковать? Мало ли этот недоумок напился и теперь валяется где-нибудь, м? А если нет, то тем более надо собраться! Ну же!" Люцифер вдохнул и выдохнул, и еще раз, и еще... Он начинал злиться. На обстоятельства, на себя, на Аластора, на глупую вечеринку и на то, что Люцифер отпустил возлюбленного без телефона. Собрав оставшиеся силы, он умылся холодной водой и посмотрел в зеркало. В отражении на него смотрел злющий, встревоженный король Ада. "Один бар и два магазина. Его нигде не видели. Продолжаем искать, держись, милый", — первое сообщение, которое получил Люцифер. Он быстро оделся и начал пытаться связаться с Аластором с помощью микрофона — единственного доступного способа. Если это не сработает, придется начинать поиски по земле, а ведь они будут намного сложнее... Нажать кнопку и спросить: "Ал, где ты? Ответь, пожалуйста..." — было самой легкой частью. Сложнее — дождаться ответа. Точнее, не дождаться. Руки тряслись сильнее и сильнее с каждой попыткой, а ответа всё не было. И вот, раз на седьмой колонки в ответ зашлись ужасными душераздирающими скрипучими помехами. Люцифер закрыл уши ладонями, так громко это было. Это был крик Аластора, настоящий крик, не просто искаженные помехи. Аластор редко кричал, но Люцифер мог узнать этот звук из тысячи. — Аластор, милый, где ты? Что с тобой? — он ухватился за этот звук и постарался перебить его, крича в микрофон. — Прошу, скажи хоть что-нибудь, я приду, я помогу... Он буквально умолял, опустившись на колени перед звуковой панелью, будто микрофон был одушевленным, и он решал, связаться ли с Аластором или нет. Из глаз брызнули горячие слёзы. Люцифер ненавидел этот день, он ненавидел себя, он ненавидел свою беспомощность... — Ваше Величество? Люцифер оборвал собственный всхлип на полпути, вслушиваясь в бархатистый низкий голос, который был определенно знаком ему. Он сначала совершенно не понял, кто это был, и почему громкий крик агонии вдруг сменился на тихий и слегка насмешливый мужской голос, но продолжил слушать, затаив дыхание.  — Вы меня слышите? У Люцифера пересохло во рту, и он еле-еле ответил: — Да. Что микрофон Аластора делает у вас? — Аластор со мной, и чтобы он вернулся живым, мне нужна часть его силы. Если он вам нужен, конечно. Мысли Люцифера путались, не складываясь, опережая одна другую. Какая, к черту, сила? — Я не понимаю, о чем, блять, речь. Аластор не заключал сделок со мной, я не могу... — Нет-нет-нет, не той силы. Люцифер нахмурился. Внутри него закипала ярость. — Мне нужно ваше покровительство для моего бизнеса. — Да хоть два! — ядовито выплюнул Люцифер, почти крича. — Но если что-то случится с Аластором, я клянусь, что пизда придет и твоему бизнесу, и тебе, тварь! — Нет нужды так переживать. С вашим оверлордом всё будет в порядке. Жив будет точно, если вы поспешите. — Где я могу найти его? — Башня Ви. У вас два часа. Громкие помехи заглушили все мысли, которые тут же пронеслись в голове Люцифера. Ви. Три бестолочи, один из которых только что посмел ставить ему условия.  

***

Аластор обожал вечеринки. Ну, только те, что в его глазах были достойными его внимания. Играть в монополию было ОХУЕТЬ как весело, особенно когда ты оверлорд и играешь в неё профессионально последний век. Он сам предложил поиграть, чтобы немного познакомиться с новыми друзьями Рози. Уже через полчаса все звонко смеялись, торговались друг с другом, и, наконец, вытащили алкоголь. Аластор не алкоголик, но на вечеринке решил отпустить контроль. Пропустить несколько бокалов вина в приятной компании всегда было в радость. Он давно не выбирался куда-то без Люцифера. Не то, что бы он устал от возлюбленного, но приятно было полноценно осознать себя самим собой, в отдельности от партнера (тем более такого сильного, что ты, фактически, живёшь под его крылом) (буквально под крылом). Он всё ещё имел свои увлечения, свои интересы, и не терял себя, несмотря на сильную любовь. Для него это было важным. Любовь, как он выяснил — это прекрасно. Особенно, когда это любовь к Люциферу и любовь Люцифера к нему. Нежность, (пусть Аластор никогда в этом не признается) — это отдельный вид удовольствия. И почесывания за ушками всё-таки ему нравились. Но все же намного больше ему нравилось быть стержнем для короля. Тот оказался на удивление мягким, Его забота изредка успокаивала характер демона, но все остальное время он оставался злым охранником их спокойствия. Он позволял Люциферу переложить ответственность на кого-то помимо себя хотя бы наедине друг с другом, побыть уязвимым, расправить крылья перед кем-то, чтобы этот кто-то погладил, почесал под перышками и уложил спать. Аластор гордился этой ролью, и сам в подобном не нуждался. Он — гранит. Возвращаясь к этому вечеру. Аластор был рад встретить новых грешников. Один из друзей Рози привел с собой своего партнера. Каннибал с большими черными глазами вился вокруг Аластора, чуть ли не в рот заглядывая, чем немного раздражал. Но демон привык, будучи оверлордом, к тем, кто пытался к нему примазаться ради выгоды или из искреннего восхищения, а потому не обращал внимания. Именно этот грешник отвечал за напитки. Подливал вино, раздавал бокалы, мешал коктейли. Он абсолютно точно проигрывал Хаску в делах коктейльных... Вино Аластора было со странным кислым привкусом, но он списывал все на особенности определенной марки. — Черт, у нас кончилось вино! — вдруг сказал каннибал, продемонстрировав всем пустую бутылку.  Аластор, который четко чувствовал, что ему становилось нехорошо, решил воспользоваться возможностью подышать свежим воздухом. Может, он просто засиделся. — Я схожу, — воскликнул он. — Большое спасибо, друг, — каннибал сощурил свои большие черные глаза и похлопал его по спине. Аластор слегка поморщился от неприятного прикосновения, но не стал ничего говорить. — Дорогой, будь осторожнее. Время позднее, — слегка обеспокоено сказала Рози. — Не волнуйся, милая. Одна нога здесь, другая там. Он вышел из магазинчика на улицу, вдыхая прохладный вечерний воздух. Небо было чернильно-черным, в городке каннибалов фонари светили белым электрическим светом. До магазина идти было всего несколько минут, но уже на полпути Аластору показалось, что фонарей вдруг стало в два раза больше. В глазах двоилось. К горлу подкатил мерзкий комок испуга, коего он давно не ощущал. Он выпил совсем немного. Он знал, как пить правильно, и никогда не перебарщивал. Повышал градус, не пил бурду, не ходил в незнакомые бары. В нем было лишь несколько стаканов вина, его не могло настолько сильно размазать. В ушах стоял противный писк, который в ночной тишине был слышен особенно четко. Откуда он шел?..  Он забыл свой микрофон в магазине, а без него вызвать подмогу было бы невозможно. Он прошел несколько сотен метров и почувствовал, что его сейчас стошнит. Завернул в подворотню (не хотелось бы, чтобы кто-то случайно увидел, как могущественный радиодемон блюёт на улице), и его действительно вырвало чем-то ядовито-зелёным. Колени подогнулись, он осел на землю, цепляясь за кирпичную стену дома.  На грани обморока и бодрствования он болезненно застонал чужое имя, пытаясь двинуть рукой и закрыть лицо от яркого света фонаря. За спиной раздался до боли знакомый смех, с его плаща сняли маленький черный пищащий маячок. Мир превратился в сплошную темноту. А когда снова вернулся, его за рога уже тащили куда-то. Он тихо заскулил, скребя по полу руками, пытаясь за что-то зацепиться. За это ему наступили на пальцы и с оглушительным хрустом сломали каждый. Аластор не смог закричать, хотя его рот был открыт. Он только всхлипнул через силу, сипя охрипшим от боли горлом. Вновь подкатывала рвота, но он проглотил её, боясь захлебнуться или разозлить своего похитителя. Во рту остался кислый привкус, а горло засаднило только сильнее. Ему некуда было деться из чьей-то сильной хватки. Он был полностью парализован. Когда его бросили в багажник, он так и не понял, как долго и куда его везли. Повороты слились в один, Аластору казалось, будто машина дрифтовала по кругу целую вечность. Его било головой на каждой небольшой яме. Его укачивало. Ему было больно. Больно-больно-больно до той степени, что боль перестала быть чем-то эксклюзивным. Ему было больно постоянно. Раздавленные пальцы горели огнем, как будто внутрь тела налили кипяток, он не мог пошевелить ни одной конечностью, хотя чувствовал, что дрожал всем телом. Основания рогов кровоточили, кончик одного из них отломился, и волосы уже покрылись мерзкой запекшейся кровавой коркой, прилипая друг к другу.  Так много физический ощущений разом заставляли Аластора метаться от одного к другому. Осознать свое тело целиком не получалось, приходилось оплакивать каждую боль по-отдельности. Он потерял контроль над собой за считаные минуты, не помня, почему ему не стоило показывать своих слабостей, почему нужно было переживать боль, стиснув челюсти, вместо того, чтобы дать себе волю и заплакать. Возможно, это был болевой шок, а возможно действие яда полностью лишило его самоконтроля. Он не понимал, чем именно его напоили, но оно было невероятно сильным. Он засыпал и просыпался, и кадры сменялись, как нарезанная кинолента. Пьяный смех, хомуты на руках и ногах, багажник машины, духота, лифт, стул... Его тащили по полу за рога снова, и он не мог даже попытаться опереться на руки, когда его уронили лицом в пол, разбивая нос и губы.  Мерзко стягивающая грудь, руки и ноги веревка, запах противной вишневой сигареты в лицо, волна головокружения и мурашек по всему телу. Его опять чем-то накачали, запрокинув голову. Чем-то сладким и пряным. Его поцеловали — мерзко, горько, с привкусом сигарет, но только один раз. Зачем целовать?.. Злой голос прогнал целующего прочь. Где-то на краю сознания Аластор понял, что он по уши в дерьме, и что Люцифер будет очень расстроен, что он поздно вернется домой. Но достаточно осознать себя в пространстве, чтобы понять, что Люцифер явно будет расстроен не тем, что он вернется поздно, он не мог. Мысль, которая приходила волнами: Люцифер расстроится. Но с каждой волной он все хуже понимал, почему именно. Со временем он даже перестал понимать, что такое "расстроится", и сознание цеплялось только за имя возлюбленного, как за спасательный круг. "Люцифер-Люцифер-Люцифер..." Волна тошноты начала проходить, рассудок вернулся ровно на столько, чтобы Аластор смог понять, где и с кем он находился. Тело чувствовалось жидким и мерзким, грязным. На его подбородке собрались капли рвоты и крови вперемешку с любовным зельем. Он понимал, что сидит, но не понимал, каким образом держался в этом положении, ведь не мог пошевелить совершенно ничем.  — Оп-па, кто это у нас проснулся? — знакомый низкий голос пророкотал позади Аластора, и его тело покрылось холодным потом. — С добрым утром, Бэмби.  Аластор хотел бы ответить Воксу что-то едкое и злое, но вместо этого смог выдать лишь тихое болезненное блеяние. Ничего не получалось. Горло скребло так, будто по нему ездили наждачкой последнюю неделю. Возможно, его вырвало еще раз, когда он отключился, живот свело болезненной судорогой. — Какой ты мерзкий и жалкий... Приятно чувствовать себя таким? Как думаешь, мне было приятно десять лет назад?  Его уши грубо собрали на макушке, сжав в кулаке, и откинули голову назад, приставив нож к горлу. Когти Вокса вполне себе могли и порвать тонкую кожу. Взгляд встретился с ярко-синим экраном телевизора, но зрение Аластора было настолько размытым, что он не мог разобраться, что именно видел.  — Тебе очень повезло, что наш информатор узнал, у кого и что нам можно потребовать, чтобы твоя пушистая башка осталась присоединенной к телу. Иначе я бы повесил её в качестве украшения на стене в кабинете, а потом транслировал бы это по всей Гордыне. Кого выберем: могущественную подружку, или короля Ада? Кто даст за тебя больше?  "Люцифер-Люцифер-Люцифер..." — било набатом в голове. Аластор двигал заплетающимся языком, не в силах противостоять внутреннему желанию. Он хотел позвать на помощь. Но его голос был таким слабым, что он не слышал себя даже в собственной голове. Вокс держал его крепко и больно. — О-о-о, просишься к хозяину? — Вокс громко рассмеялся, посильнее перехватывая уши. Один коготь пошел слишком глубоко, оставляя кровоточащую дырку. Аластор печально завыл на одной ноте, не в силах сдержаться. — Псина хочет домой? Ты жалок. Отвратителен. Даже о подруге не подумал, а ведь она явно беспокоится о тебе больше. Аластор смотрел на него, но ничего не видел. Зрение размылось до цветных пятен вместо отчетливых форм. Вокс тряхнул Аластора, держа за уши, окончательно прорывая кожу на одном его ухе. — Эй, Вал, да он совсем никакой! Хорошая работа. Аластор прикрыл глаза, когда мир начал кружиться — его гипнотизировали. До него не доходило то, что говорил Вокс. Слова смешивались в единый поток звуков, и он чувствовал только боль. Слишком много. Теперь больше моральной, чем физической. Буквально через секунду его дернули за уши снова, прислонили лицом к горячему экрану. Кожу пощипывало разрядами электрического тока, когда во рту оказался вполне материальный язык. Аластор знал, чей, он чувствовал его не впервые. Но в прошлый раз все было иначе... Это было унизительно, и это было унижение. Вокс не делал это из искреннего желания, лишь на показ, чтобы сделать Аластору мерзко.  Ал из последних сил прикусил кончик чужого языка, сжав челюсти. Вокс вскрикнул, отстранившись, и Аластор тут же получил нож в плечо. Он вошел в плоть легко, как в масло, ударившись о кость, и черная кровь хлынула из раны. Аластор хрипло закричал, захлебываясь собственным криком, деря глотку только больше. Горячая кровь впитывалась в рубашку, заставляя ее прилипать к телу. — Не смей, мразь! Не смей, сука! — крикнул Вокс, вытащив нож и полоснув им по чужой щеке, заставляя демона скулить. — Я же убью тебя, ты это понимаешь? Аластор прижал уши назад, позорно всхлипнув. Ему нельзя было умирать. Он должен был вернуться домой. Удары ножом слились в единую долгую пытку. Сначала они приходились на тело. Плечо, бок, бедро, грудь, до куда Вокс мог дотянуться. Он резал медленно, будто скальпелем, ангельская сталь жгла огнем края ран. Вокс завороженно наблюдал, как легко нож резал ткань и кожу, как вокруг лезвия грешная плоть шипела, покрываясь еще и волдырями. Это было больно, но все, о чем только мог думать Аластор, это о Люцифере. Он стонал его имя, звал, пусть из его горла не выходило ни звука, он продолжал пытаться. Ему было совершенно все равно на собственное тело. Ему нужен был Люцифер. Ему нужен был его возлюбленный. Теплый, спокойный, мягкий, который уложил бы его спать. Ему нужно было домой.  Люцифер не мог его бросить… А он не мог подвести его. Поэтому он старался держать себя в сознании. Если он закроет глаза хотя бы на секунду — он попадет в безвременье, потеряет сознание. Поэтому даже когда он перестал видеть из-за крови, подсыхающей на ресницах, он держал глаза открытыми. — Никто не придет за тобой. Твои "друзья" даже не ищут тебя.  — Заткнись, — просипел Аластор еле слышно, удивившись тому, что голос удалось вернуть даже на секунду. — Как мы заговорили!  В его голове сидел отдельный маленький Аластор, который орал во всю глотку, требуя, чтобы Люцифер был здесь прямо сейчас. Он был в ужасе, и он просто хотел домой, хотел закончить этот вечер, хотел, чтобы это прекратилось. Но Люцифер не приходил. И не придет. Он не знал, где демон сейчас, и не сможет узнать. — Аластор? Дорогой, ответь, пожалуйста... Мгновенно все замолчали, прислушиваясь к голосу из микрофона. Валентино вынул его из-под стола, куда он был небрежно закинут. Сердце Аластора ушло в пятки, когда он услышал голос Люцифера. Все его существо потянулось к микрофону. Даже уши встали торчком, несмотря на ужасающую боль. — Ну-ка, — Вокс взял микрофон и подошел с ним к Аластору, будто подразнивая. — “Дорогой?” Это точно Люцифер, а не какая-нибудь твоя сопливая фанатка? Аластор зарычал, обнажая острые зубы, как пес, но Вокса это только рассмешило.  — Давай послушаем, как король умоляет. Умоляет тебя.  Это было еще больнее, чем знать, что Люцифер вообще его не искал. С каждым разом его голос все сильнее дрожал, срываясь на истерику. Аластор хотел закричать, что он здесь, что его можно найти, что он не ушел вникуда, но не было сил. Он хотел прижать Люцифера к себе и сказать, что это все — одно огромное недоразумение, плохой сон, галлюцинации. Что он никогда его не покидал и не покинет. Он слишком любит его. Он не мог ничего сказать до тех пор, пока Вокс ему не помог, вонзив нож в оставшееся целым плечо.  — Покричи для своего хозяина. Крик, громкие помехи, скрежет. Аластор собрал все свои силы, которые имел, пытаясь вырваться из пут, но ангельские веревки сковывали не только движения, но и магию. Он был беспомощен. Это усилие стоило ему последних сил на сопротивление. Люцифер знал, что он в беде. А значит, его спасут. — Ваше Величество... Вокс бросил его, оставив нож в плече. Аластор резко захотел спать. Веки слипались, а потом их залила кровь, текущая сверху. Вокс сделал ему на лбу крест на месте шрама от пули. Противная корочка запекшейся крови образовалась на его ресницах, не позволяя больше держать глаза открытыми. Веки защипало. Люцифер спасет его, он придет, он обязательно придет. Вот только как скоро... Аластор не хотел думать о том, что Морнингстар мог опоздать. И не мог думать о том, что он останется совершенно без контроля, и что Люцифер узнает, на сколько он слаб на самом деле. Первая слеза пересекла щеку. Даже если Аластор ненавидел себя за слабость, он все равно желал просто оказаться в объятиях любимого и утонуть в них. Перестать чувствовать.  Когда Вокс вернулся, он заметил его состояние: — Мы начали плакать? — по щекам действительно бежали слезы, смешиваясь с кровью так, что отличить, где заканчивалось одно, а где начиналось другое, было нереально. Аластор не понимал, почему Вокс вел себя так. Воспоминания и мысли о том, что могло случиться, просто покинули его голову. Он слишком устал, чтобы что-либо понимать. Он чувствовал жгучую обиду в груди.  — Люц, пожалуйста... Мир стал полностью черным. Сознание утекало сквозь пальцы с каждой пролитой каплей крови. 

*** 

  Люцифер постучал в дверь спальни дочери. Постучал настойчиво, чтобы точно разбудить. Сонная Чарли появилась на пороге в пижаме, потирая лицо рукой. — Папа? Что случилось? — спросила она, зевая. — Аластора похитили, — сказал он, и его голос трясся от переизбытка эмоций. Чарли постояла секунду не двигаясь, пытаясь осмыслить сказанное, и в один момент всё поменялось. Её глаза загорелись красным, на лбу проступили очертания рогов. Она была в бешенстве. — Похитили? — Ви. Его похитили Ви. Мне нужна помощь, чтобы забрать его, но никто не должен знать... Аластор не позволит видеть себя слабым. Люцифер дрожал всем телом, дрожь проходила волнами. Казалось, как будто с ним все хорошо, а потом вновь охватывала такая видимая судорога, что казалось, будто он сейчас упадет. И только хвост-стрелка вилял туда-сюда, как у злой кошки.  — Мы с Вэгги будем внизу через пять минут. — Спасибо, — его тон сочился отчаянием. — Мы обязательно найдем его. Чарли взяла его за руку и слегка сжала, чтобы хоть немного успокоить. Люцифер кивнул, стараясь успокоить себя. Люцифер готов был рвать и метать, и примчаться в башню Ви прямо в тот момент, но что-то подсказывало, что ему нужна была подстраховка. Идти одному на троих, когда в руках будет Аластор, было немного безрассудно. И тогда в голове он принялся составлять список самых близких людей, которым можно было бы увидеть Аластора уязвимым, и кто мог бы помочь. Он решил, что Чарли и её девушка будут подходящими на эту роль. Он позвонил Рози, и Рози согласилась помочь. Люцифер вернулся в башню, нервно нарезая круги, обдумывая план в своей голове. Все должно было быть простым и быстрым: он зайдет, убьёт Ви, заберет Аластора, и дальше они будут решать по ходу. Еще раз посмотрев на звуковую панель, он подошел к микрофону. Маленькая кнопка мигала красным цветом. Люцифер вновь нажал её и сказал: — Аластор, я иду за тобой. Пожалуйста, держись. Как только в отеле собрались все, кто мог помочь, в полном составе, Люцифер открыл портал прямо перед башней Ви. Высотное здание мерцало неоновыми огнями, но где-то внутри был его возлюбленный. Времени любоваться не было. Они зашли в свободный лифт. Они могли бы телепортироваться прямо наверх, но Люцифер не мог точно рассчитать, в каком месте открыть портал. — Папа? — Да, милая? — напряженно спросил Люцифер. Его глаза были зафиксированы на стеклянных дверях лифта. — Не убивай никого. Что бы ни случилось, не убивай.  Люцифер резко повернулся в её сторону, и эмоции на лице дочери разбили его сердце. Чарли буквально умоляла его всем своим существом. И, как понимал Люцифер, эта черта милосердия была воспитана в Чарли им самим. И вот, как она отрикошетила.  — Хорошо. Обещаю, — ничего другого он сказать не мог. Стоило стеклянным дверям разъехаться в стороны, как на Люцифера и тех, кто его сопровождал, кинулась целая орава крепких демонов. Вот только по одному щелчку пальцев все они полегли, будто разом сраженные параличом. Люциферу некогда было разбираться и эффектно биться напоказ. Ему нужно было к Аластору, и нужно было быстро. Он направился прямиком в то место, откуда шло синеватое свечение. Чарли, Вэгги и Рози следовали за ним, злые до предела, как и он сам.  В большой комнате, полной телеэкранов, с окнами от пола до потолка и неоновой подсветкой, на большом диване расселась вся святая троица. На столике перед ними лежал измазанный чёрной кровью ангельский нож. Прямо перед ними, привязанный к стулу ангельскими веревками, сидел Аластор, едва ли в сознании. Его тело было покрыто глубокими ранами, на щеке кровоточила страшная большая дыра. Казалось, что он был без сознания. Вокруг него была лужа крови, смешанная с мерцающим любовным зельем.  Услышав треск стекла, Вокс встал, улыбка на его лице была самодовольной и даже гордой. Как только Люцифер мощным потоком света выбил двери, он, не испугавшись, направился к Аластору, игнорируя всё и всех. Как только Люцифер увидел демона, всего в крови и ранах, он не смог сдержать абсолютно животную ярость.  Уловив злейшую ауру Люцифера, Аластор проснулся. Он не мог видеть, но мог чувствовать и слышать. Олений слух улавливал все: шаги Морнингстара, его тяжелое дыхание, шуршание ткани закатанных рукавов...  Аластор знал, кем был Люцифер. Что он не просто так в Аду, и что он не просто так взял на себя роль правителя. Он не собирался унижаться перед другими, а потому был низвергнут с небес. Он был сильным, смелым, гордым, не ударяя в грязь лицом ни при каких обстоятельствах. Аластор знал, но никогда не ожидал почувствовать его полную мощь рядом с собой. Он пропустил битву с Адамом, и тот не собирался появляться в Аду примерно никогда. Но сейчас Люцифер был даже злее, чем тогда, он абсолютно точно стал больше в плечах. Его корона буквально светилась от того, что все его тело пронизывали вены со светящейся ангельской кровью.  Он выглядел страшно. Король Ада во всей своей красе, слепящий глаза. Утренняя звезда. — Ваше Величество! А мы ждали Вас... — начал Вокс, обходя Аластора по кругу, очень театрально. Люцифер, не желая слушать больше ни единого слова, одним выверенным движением волной магии поднял Вокса над землёй и с размаху откинул в ближайшую стену, полностью разрушая её. Тонкий экран треснул, Вокс искаженно заорал, и его друзья внезапно решили ретироваться за диван. Вся расслабленность осталась в прошлом. На удивление, Вокс остался стоять, но это было не на долго. — Ох, дорогой! — воскликнула Рози, оказавшись рядом с Аластором первее всех. Она не боялась запачкать обувь той смесью жидкостей, что был окружен демон, но ничего не могла сделать с золотыми веревками, которыми тот был привязан к стулу. — Что же они натворили... — Преклонитесь перед своим королëм! — рык Люцифера сотрясал стены, как землетрясение. Чарли, дрожа, стояла по его правую руку вместе с Вэгги, лишь наблюдая. Вид Чарли не сильно отличался от отцовского. Аккуратная корона принцессы, красные склеры глаз, мощные лапы, рога и хвост. Она держалась прямо, но в ее глазах, как и в отцовских, сияли злые слезы из-за того, что она видела. Может быть Аластор и не был всеми любим до невозможности, но в последнее время он стал незаменим. Его характер смягчился, его навыки радиоведущего помогали рекламировать отель, да и в целом он был милым, несмотря ни на что. Чарли любила Аластора, каким бы стремным он ни казался. Вокс, вжавшись в то, что осталось от стеклянной стены позади себя, не шелохнулся. Не потому, что внезапно воспрянул духом и восстал против Люцифера, а потому, что оцепенел от ужаса. Чего он ожидал — не понятно. Он не успел начать угрожать, а у Люцифера не было желания обмениваться любезностями.  Вокс не рассчитал, насколько важен Люциферу был Аластор. Он предполагал, что у них сделка, но точно не теплые межличностные отношения.  — Я сказал: на колени! — взвыл Люцифер, и все, кто был в этот момент в башне, кроме спутников короля, рухнули на пол, склонив голову к полу. Пространство и время исказились, всë здание поднялось на воздух, и в этом вакууме золотое свечение окружало Морнингстаров. Вокс стоял на коленях со склоненной головой. Его экран глючил, он мог лишь шипеть сквозь помехи что-то нечленораздельное. Люцифера это не волновало. Он набросился на демона с кулаками, кроша тонкий экран, наблюдая за тем, как битые пиксели все больше и больше искажались. Экран, несмотря на тонкость, сломать было не так уж и просто. Он покрывался трещинами, брызгался искрами и синей кровью, но не ломался до конца. Белый костюм Люцифера быстро покрылся ярко-голубыми пятнами.  — Сдохни, мразь... Я покажу тебе, что такое боль, — взревел король, оглушая всех вокруг себя. Он запустил руку меж проводов на затылке Вокса и пустил мощный электрический импульс, прошедший через все его тело болезненной судорогой. И еще один. И еще...  — Папа, хватит! — закричала Чарли, оттаскивая его буквально за шкирку. — Помоги Аластору! Ему больно! Имя возлюбленного отрезвило Люцифера сразу. Он, вытерев кулаки от голубой крови, тут же бросился к нему, перемахивая через остатки стены, которую сам же и разрушил. Ангельские веревки растворились по велению Люцифера, и Аластор безвольно упал в его руки.  Пришитая к лицу улыбка не сочеталась с влажными дорожками слез на щеках. Чтобы Аластор плакал от боли? Люцифер надеялся никогда больше такого не увидеть. Чарли зажала рот ладонью от ужаса, и Вэгги обняла её. Будто в бреду Морнингстар успел сказать только: — Милая, найди его микрофон, пожалуйста. Я сейчас со всем разберусь. Люцифер прижался губами к его щеке, и длинная рана на ней сразу зажила. Аластор подался к нему, получая еще один утешающий поцелуй в лоб, чтобы успокоить головную боль. — Я здесь, — прошептал Люцифер ему на ухо, касаясь губами. Он сразу заметил, что одно ухо было порвано, к горлу подкатил предательский ком. Он не успел. Аластор сжал край его рубашки, цепляясь за последнюю ниточку, связывающую его с реальностью. — Всë будет хорошо, дорогой. Потерпи немного. Он уложил Аластора на спину, положив голову на колени Рози, и принялся залечивать самые серьезные его раны: ухо, лоб, плечи. Он не мог заставить Аластора отрастить новый рог, но хотя бы остановил кровотечение. Где-то фоном истошно орал Вокс, надрывась, прерываясь на белый шум, но на него всем было все равно. Из-за того, что раны были нанесены ангельской сталью, залечивались они очень плохо и долго. Стоило Люциферу закрыть царапину, как она тут же расползалась по шву снова. Приходилось залечивать тщательнее, нужно было выбирать те раны, которые кровоточили сильнее всего, и пропускать маленькие порезы и царапины. Каждая глубокая рана при залечивании отзывалась болезненным стоном и волной вины внутри Люцифера. Ал никогда не ушёл бы, не предупредив, как он вообще мог позволить себе спать, пока его возлюбленного пытали? Надо было начинать искать раньше. Надо было настоять на мобильном телефоне. Надо было попросить хотя бы рассказать, кто будет на вечеринке... Но какой толк говорить об этом сейчас? — Люцифер, его напоили, — тихо сказала Рози, рукой натыкаясь на небольшую пустую бутылку любовного зелья. Морнингстар прочитал название, и к его горлу подкатила тошнота. Асмодей рассказывал ему, на сколько ненавидел изобретение любовного зелья, но Люцифер никогда не думал столкнуться с этим лицом к лицу. — Поверни его, — лишь сказал он. — И сейчас будет немного мерзко. — Неважно. Делай то, что нужно.  Повернув Аластора на бок, Люцифер прикоснулся к его животу под рубашкой. По рукам побежала золотая магия, устремляясь внутрь тела. Аластор закашлял, из него вышло какое-то количество желчи. Он был совсем слаб.  — Ну же, милый, давай, — напряженно прошептал Люцифер. Его глаза засветились желтым, он сконцентрировал все свои силы на этом.  По всему телу Аластора прошла дикая дрожь, он напрягся, и из него наконец вышло все, что было влито за последний вечер. Розоватое, переливающееся блестками нечто выглядело мерзко, хотя пахло сладко. Аластор измученно застонал, когда Люцифер закончил концентрацию и просто погладил его по животу. — Прости, дорогой, прости, пожалуйста... — прошептал он, целуя его руку. — Это для твоего же блага. Он осмотрел возлюбленного полностью и понял, что здесь и сейчас мало чем сможет помочь ему. Люцифер помог себе магией и поднял Аластора на руки, прижимаясь губами к его виску. Нужно было отправляться домой, но у него оставалось незаконченное дело. Рози качала головой, поглаживая Аластора по голове. Чарли и Вэгги забрали микрофон, и теперь шли вместе в полном молчании. От одежды Аластора мало что осталось, поэтому Люцифер прикрыл его своим плащом. Тот запачкался черной кровью, смешиваясь с голубой и золотой из разбитых костяшек Люцифера. На прощание он решил преподать всем Ви небольшой урок и обезопасить и себя, и Аластора на будущее. — Как посмел ты?! — уже через момент Люцифер оказался перед Воксом, гордо подняв голову. Аластор в его руках, словно тряпичная кукла, мог только лежать и дышать ему в грудь. Там, где Люцифер касался его, заживали маленькие царапины. — Я спрашиваю, как посмел ты покуситься на моего…

Подопечного? Подчинённого? Работника? Бойфренда?

— … на моего МУЖА, ты, грязное животное? Известно ли тебе, что за членов королевской семьи придёт мстить Его Величество? Вокс стонал через бесконечные помехи. Там, где монитор соединялся с телом, искрило, пахло паленой пластмассой. Ответить он бы точно сейчас не смог. — И если впредь ты попадешься мне на глаза, урод, поверь, я не посмотрю на данные обещания, и ты будешь мертв. А сейчас, скажи спасибо моей дочери. Напоследок Люцифер огрел его своим хвостом по боку, как хлыстом, оставив дымящийся след. Будь его воля, Вокс умер бы на месте, но он был перед Чарли, и он обещал не убивать.  — Пусть это послужит уроком всем вам, идиоты. Он повернулся к оставшимся Ви, которые были уверены, что если спрятаться за диваном, то можно остаться незамеченными. И всё это, будучи с Аластором на руках. Его держали бережно, но уверенно, и закрыли одним крылом от посторонних глаз, когда вся процессия вошла в портал. А башня Ви встала на свое законное место, потеряв несколько сотен окон и одного из хозяев, которому тут же понадобилась медицинская помощь. Но Аластору не было легче от чужой боли. Ему помощь нужна была намного больше. Портал был открыт в радиобашню, но Люцифер попросил всех, кроме Рози, уйти. Только ему и леди было позволено видеть Аластора таким. Его тут же отнесли в ванную. Люцифер призвал ножницы и принялся распарывать всю одежду. С каждым открывающимся сантиметром кожи ему становилось все дурнее. Грудь вновь была исполосована порезами поверх шрама от битвы с Адамом, а вокруг некоторых ран пузырились мерзкие ожоги.  — Помоги мне, пожалуйста, — дрожащим голосом попросил Люцифер. Рози подошла к нему и положила руку на плечо. Король был настолько напряжен, что вздрогнул всем телом, резко оборачиваясь на подругу. — Он спасен, дорогой. С ним все будет в порядке. Мы позаботимся о нем. Люциферу нужно было это подтверждение. Он чувствовал себя ответственным за все это. Даже виноватым.  — Спасибо, — всхлипнул он. Им нужно было промыть раны, смыть кровь и просто оказать Аластору первую помощь. И если Люцифер мог помочь хотя бы своими поцелуями, он даст их столько, сколько потребуется.