wish you were gay

      Утром следующего дня Рэки просыпается около одиннадцати. Он сбил свой режим сна окончательно, но на каникулах так и положено делать. Вчера он мало спал, а потом весь день активничал, так что надо было выспаться в последнюю ночь в этом личном маленьком раю. Иви вернется только в пятницу вечером, а сегодня вторник, и ему надо будет ждать целых три дня перед тем, как он вывалит на нее целую гору новой информации, а это очень сложно вообще-то — столько держать в себе. Он привык рассказывать ей все до малейших подробностей, даже если она не очень хотела слушать. Когда Рэки спускается на кухню, то Ланга там, стоит в красном фартуке и что-то готовит.       Он не оборачивается, просто сразу говорит:       — Доброе утро.       — Доброе, — отзывается Рэки и плюхается на стул. Он пытается не грустить, но не получается, и он складывает голову на руки.       — Что случилось?       Рэки отвечает на автомате:       — Ничего, — но Ланга смотрит так, будто «не рассказывай», и Рэки сдается: — Не знаю, просто тут классно, я не хочу на учебу.       — Я уже говорил, что не очень люблю ездить домой, но я рад, что ты согласился поехать со мной.       — Я тоже, — Рэки кивает, но все равно его тревога не успокаивается.       Ланга будто насквозь видит:       — Что-то еще?       Вообще-то, да. Рэки уже несколько дней вспоминает о поцелуе, но не может о нем заговорить, потому что не хватает смелости. Наверное, он просто ужасно боится услышать что-то вроде «прости, я был слишком пьян» или «я попробовал, но понял, что с парнем мне не понравилось». Ланга хороший человек и друг, но это вовсе не значит, что он захочет с Рэки встречаться. А это разобьет его и без того хрупкое сердце, и этот момент желательно оттянуть, чтоб Рэки хотя бы не плакал всю дорогу назад в машине. Возможно, когда они опять будут видеться раз в неделю, ему будет легче. Да, так он и поступит.       Поэтому Рэки машет головой:       — Не-а, ничего. Что ты готовишь?       — В смысле? — Ланга выглядит слегка удивленным, словно Рэки должен знать ответ. — Рамэн, я же обещал.       Рэки опять трет лицо с такой силой, что кожу сдерет, потому что Ланга так просто говорит что-то типа «я готовлю тебе твой любимый рамэн по рецепту твоей мамы», и потом он добавляет:       — Пока ты спал, я съездил за продуктами.       И в этот момент Рэки понимает, что окончательно пропал. Если Ланга скажет ему, что он не хочет встречаться и этот поцелуй ничего не значил, то самым простым путем будет собрать вещи, забрать документы и уехать обратно в Японию или другую галактику. На самом деле, он так не поступит. Он примет любое его решение, даже если будет больно. Но билеты глянуть все же стоит.       — Во сколько мы выезжаем?       — Мне готовить осталось полчаса, потом мы поедим около минут пятнадцати. К тому моменту как мы соберем вещи, будет где-то час дня. Потом мы еще покурим и выедем, получается, около 13:15.       — И ты вернешься к себе?       Ланга застыл от этого вопроса, смотря куда-то в стену. Потом машет головой:       — Я же еще тогда сказал, что у меня больше нет адреса. Но Лаура вернется только в субботу вечером, а до того момента у меня есть время разобраться.       Эх, как было приятно не вспоминать о ней все эти дни. И зачем Рэки только задал этот вопрос? Он тяжело вздыхает и кивает, будто бы соглашаясь. Ему почему-то волнительно. Походу, даже больше, чем самому Ланге.       — Не хочешь спросить у нее, что это было?       Ланга пожимает плечами:       — Да не очень, но, наверное, придется. Она по-любому захочет поговорить со мной.       И они молчат, пока Ланга не ставит перед Рэки тарелку рамэна. Стоит, смотрит, словно вердикта ждет, но пахнет настолько неимоверно хорошо. Немного стыдно это признавать, но это даже вкуснее, чем у мамы. И почему Ланга хорош абсолютно во всем, к чему прикасается? Что бы он ни делал, он невероятный, это нихрена нечестно. Кажется, по тому, как Рэки хмурится, Ланга делает свои выводы.       — Не нравится?       — Издеваешься? — Рэки бурчит как ребенок, будто его лично обидели. — Это, блин, охренеть как вкусно.       Ланга прячет улыбку, отворачиваясь к стене:       — Ну тогда я рад.       За такое бы Лангу стоило как минимум расцеловать, ну или хотя бы в щечку разок, но Рэки не решается. Просто убегает счастливый на второй этаж собирать вещи, кажется, он даже светится.       Подсчеты Ланги, как всегда, оказались ужасно верны. Они стояли возле двери, прощаясь с Нанако, она несколько раз обнимала то Лангу, то Рэки, и он чуть не расплакался. Потому что очень скучает по маме и по семье, и он так хотел бы их увидеть. Но здесь есть только Нанако, и она тоже очень приятная и тёплая, и вся ее аура — она такая материнская. Возможно, Рэки обнимает ее чуть крепче, чем стоило бы, но она совсем не против. Она улыбается, гладит его по плечам.       И когда Ланга выходит из квартиры, она наклоняется и тихо шепчет:       — Береги его.       Рэки кивает немного печально, но, может, она что-то там себе решила, и не хочется портить ее планы. Хотя если она серьезно считает, что они встречаются, и при этом она совсем не злится, то это даже хорошо, наверное. А может, он опять себе что-то надумал, ведь эту фразу можно спокойно сказать и друзьям. И вообще, он опять что-то слишком много думает.       Ровно в 13:15 они выезжают, Ланга опять включает плейлист Рэки. Ему нормально, но Рэки уже тошнит от этих песен немного. Он вообще не может ничего подолгу слушать, смотреть или читать, он переключает свое внимание вечно. Но Ланга был рад тому, что Рэки понравились песни, и он не рискует говорить ему что-то. Вообще, в планах было всю дорогу говорить, возможно, или молчать, или считать номера машин, но в итоге он вырубился как только они выехали за пределы города, и это что-то абсолютно новое. Просто Рэки очень тревожный, тем более он боится машин и скорости, и уснуть даже на пару минут — его большой страх, словно он выпустит все из-под контроля. Но этот Ланга, блин, рушит все его защиты своим спокойствием и уверенностью.       Хотя когда он видит проснувшегося Рэки, то улыбается так нехорошо, что и без того большие глаза Рэки расширяются ещё больше, а Ланга вжимает педаль газа с такой силой, что машину трясет. Приходится вжаться в сидение, рука тянется перекреститься, хотя религиозным Рэки точно никогда не был. Ланга довольно быстро притормаживает, издает смешок, довольный собой. А Рэки вообще не доволен, хочется пнуть Лангу в плечо, но все-таки он может от этого потерять управление и тогда они очень романтично умрут в один день на обочине трассы.       Рэки вздыхает тяжело, переводя дыхание:       — Сумасшедший…       Ланга пожимает плечами:       — Есть немного.       — И где тот спокойный студент-программист, которого я знал еще неделю назад?       — Ты просто узнал его чуть больше, — Ланга закусывает губу, в попытках сдержать улыбку. Это очень сексуально, кстати, но Рэки этого не говорит. — Кажется, ты должен был догадаться, ещё когда мы катались на сноубордах.       Ну тут и возразить нечего. Боже, Ланга воистину странный, в тихом омуте чертей побольше, чем в аду, но ему это безумно нравится.       На улице уже темно, звезды начинают загораться на небе, прикрытые редкими тучами. Ехать осталось всего пару часов, все это время Ланга вообще не останавливался и ему нужен хотя бы небольшой отдых. Они заезжают на одинокую заправку, людей здесь почти нет. Ланга рассчитывается за бензин, Рэки покупает себе какао. На улице холодно до жути, снега нет. Он выдыхает белый пар, рассматривая, как он растворяется в темноте. Почему-то ему это с детства нравится, завораживает. Ланга опирается на капот машины, почти садясь, Рэки — рядом с ним. Они закуривают последние сигареты из этой пачки, и так спокойно. Вокруг — ни души, редкие машины только ездят по трассе на высокой скорости. Рэки пьет какао, Ланга курит, подносит своими длинными бледными пальцами сигарету к губам и выдыхает, смотрит что-то в телефоне. Он поднимает свой взгляд и кивает типа «что?», Рэки машет головой типа «ничего».       Ланга говорит:       — У тебя пенка от какао.       — Где?       И вот эта холодная бледная ладонь, еще секунду назад державшая телефон, уже у Рэки на лице. Ланга проводит большим пальцем по его губе, а потом наклоняется и целует, проходится языком слегка и отстраняется. Рэки даже среагировать не успевает — у него в этот момент короткое замыкание.       — Здесь, — беззаботно отвечает Ланга, снова доставая телефон из кармана.       Свет экрана подсвечивает его лицо — спокойное абсолютно, ровное, даже не покрасневшее. Боже, какой он, оказывается, бесстыжий. Рэки не дышит, дрожит, кулаки сжимает. Что это за дроп вообще? Кто этот парень напротив? Стоит типа не при чем, доволен собой до чертиков. Нет, Рэки тоже доволен, но это как вообще понимать? Он становится напротив, расставляет руки по обе стороны от Ланги и дышит так тяжело, непонятно. По-злобному.       Ланга поднимает взгляд невинных глаз, как будто удивленный немного, и спрашивает:       — Что-то случилось?       Блять, да, случилось! Ланга, на самом деле, вообще не двоичная система исчисления, а шестнадцатеричная — где то буквы, то цифры, и нихрена непонятно. Рэки всматривается в него, это демон ещё так беззаботно сигарету к еще влажным губам подносит, смотрит прямо в глаза из-под лба. Как же Рэки ошибался насчет него. Но это даже лучше, чем он мог себе представить, это даже лучше, чем в любой манге. Вот он — персонаж, по которому надо книжки писать. Рэки закусывает губу, и губы Ланги напротив такие красивые, блестят немного, когда он облизывается, так и хочется. Он молчит, Рэки тоже молчит, а потом тяжело вздыхает и идет обратно в машину. Потому что у него не так много смелости, а от Ланги уже кружится голова и в животе ноет. Ладно, ещё пару часов пути, и если его сердце выдержит, то он просто вернется в свою комнату, упадет на кровать и будет орать в подушку. А сейчас надо спокойным быть, хотя дрожь в руках его явно выдает, и он прячет их в карман желтой толстовки.       Ланга возвращается в машину, проворачивает ключи. Рэки на него не хочет ни смотреть, ни говорить с ним. Едет себе в тишине, в такт музыке по рулю пальцами стучит, и у него вообще прекрасно все. Его мир ни на каплю не шелохнулся, не перевернулся, а у Рэки до сих пор внизу все сводит приятными покалываниями.       — Помнишь, я говорил тебе, что ты как бинарный код?       — Угу, — Ланга кивает, его коленка опять торчит из гребаной порванной джинсы.       — Так вот забудь.       Рэки упирается головой в окно, прикрывает глаза и слышит, как Ланга смеется тихо:       — Почему?       — У тебя ещё хватает совести спрашивать?       Ланга не отвечает, но слегка улыбается, и Рэки отворачивается окончательно. Он складывает руки на груди, уснуть снова никак не может. Приходится играть с Лангой в города, пока у Рэки не заканчивается его скупой список, а гуглить, видите ли, нечестно, потому что у Ланги руки заняты рулем и он не может себе этого позволить. Не сильно-то и хотелось.       На часах почти семь вечера, когда Ланга подъезжает к общежитию. Он машет Рэки рукой через полуопущенное стекло, и вот Рэки остается наедине с собой, смотря вслед уезжающей машине. И это какое-то ужасное чувство, если честно. Ланга только уехал, почему он уже по нему скучает? Но, как настоящий мужчина, он пообещал и сделал: на кровать упал, в подушку поорал. Потом ещё Иви позвонил, поговорил с ней недолго, но он не мог заставить себя рассказать ей все. Точнее, ему очень хотелось, но вживую, а ради такого надо терпеть ещё несколько дней.       Он делает себе чай и пытается почитать накопленные главы, но Ланга теперь кажется лучше всех этих психопатов вместе взятых, его невозможно выкинуть из головы. Рэки по несколько раз читает одну и ту же страницу, но эти слова не обретают никакого смысла, он не может ничего понять или запомнить. Рисует — в голове та же пустота, он может только руки Ланги рисовать, или его нос, или его губы, или глаза, или ещё раз в деталях представить его тело, влажное после душа, и ебучие пробитые соски. Даже чай он уже спокойно пить не может, какао тем более. Он тяжело вздыхает, накрываясь одеялом с головой. Надо было ещё тогда в магазин ехать новый мозг покупать, а теперь уже поздно. Рэки включает на фон аниме и засыпает, и во сне опять Ланга, его холодные бледные руки и губы, растянутые в нахальной улыбке.