wish you were gay

      Рэки сидит и читает новые главы в планшете, когда Ланга только возвращается с учебы, явно чем-то недовольный, и Рэки сразу идет делать две чашки чая. Там опять что-то нихрена непонятное Рэки, но так как Ланга всегда молча слушает обо всех тонкостях каждого оттенка и цвета, то и Рэки слушает о чем-то там. Ну не то чтобы слушает сильно, но пытается. Ланга не мог найти элементарную ошибку в коде, поэтому он мучился, в итоге оказалось, что скобка не там стояла. В такие моменты Рэки просто кивает типа «да, вот такие они все твари, а ты у меня зайка», и иногда гладит Лангу по спине.       — Не хочешь фильм посмотреть? — предлагает Ланга, переодевшись в домашнюю одежду после душа.       Уже вполне время спать, но завтра суббота, так что можно остаться подольше.       — Давай, какой?       Ланга пожимает плечами:       — Любой, мне без разницы.       — А аниме не хочешь?       — Ну аниме, так аниме, никогда не смотрел.       Рэки не верит своим ушам:       — Прям вообще никогда?       — Не-а, — машет он головой. — Но можешь включить на японском, заодно язык поучу.       Когда кто-то соглашается смотреть с ним аниме, то Рэки автоматически счастлив, а если это абсолютно новая жертва, то счастлив он вдвойне. А если это Ланга, то таких чисел для описания уровня счастья ещё не придумали. Ланга выключает свет и садится на кровать рядом с Рэки, пока тот выбирает лучшее из всего своего списка. Можно показать или попсу, или что-то интереснее, а можно рискнуть и включить гейство. В итоге он включает одно из тех спортивных аниме, где гейство не явное, но для фанатов всё ясно. Парни под такими аниме ещё часто любят писать, что они же просто друзья.       Ланга смотрит, вроде как-то даже заинтересованно, иногда спрашивает:       — Это кто?       Рэки и сам не очень помнит, но старается отвечать. Он смотрит на экран, где начинается уже вторая серия, парни в майках бегают и в баскетбол играют, но плечо Ланги соприкасается с его собственным, и от этой мысли избавиться становится очень тяжело. Ланга иногда издает протяжные вздохи, когда пытается слишком сосредоточиться на японском языке, и Рэки поворачивается посмотреть на него. Профиль такой же красивый, брови слегка нахмурены, голубые волосы немного потрепаны и ещё слегка влажные после душа. Шея бледная, худая, белая футболка немного сползла с ключицы. Искушение слишком велико, невозможно. За эти пару недель они смотрели фильмы огромное количество раз, и каждый раз это мучение. Рэки и вздохи протяжные издавал, и толкался — в общем, намекал как умел. А Ланга не отрывался от экрана, попивая чай. Оказывается, прелести аутистичности не такие уж и прелести. Хотя, скорее всего, он очень хорошо притворяется, а это злит Рэки еще больше. И вот сейчас он опять сидит, опираясь на стену, в экран смотрит старательно. В почти темной комнате, где из источников света — только несчастная гирлянда, развешенная по стене. Ланга сначала прищуривается и облизывает губы, когда поворачивается к Рэки, и кивает головой типа «что?», от одного этого взгляда у Рэки тепло разливается по всему телу, приятно покалывая. Он машет головой типа «ничего», но, наверное, слишком долго смотрит на чужие губы.       Ланга бегает взглядом по его сосредоточенному лицу, улыбаясь, но Рэки этого даже не замечает — залип. И потом на этих губах появляется очень нехорошая улыбка, и на этом просмотр аниме, наконец-то, можно объявлять закрытым. Пальцы Ланги, эти длинные и безумно красивые пальцы, хватают Рэки за шею так, что он обмякает за секунду. И потом он чувствует чужие губы на своих, влажные и мягкие. Рэки высовывает язык навстречу, кладет ладонь на слегка прохладную шею, и от этого весь покрывается мурашками. С каждым разом Ланга целуется все более нетерпеливо, как-то агрессивно, прерывисто. Они отрываются ненадолго, чтобы набрать в легкие побольше воздуха, и целуются снова. Экран планшета все ещё горит, оттуда издаются звуки, опенинг играет, но Рэки вообще ничего не слышит, когда в очередной раз отстраняется, и большой палец проходится по его губам. И Ланга смотрит прямо ему в глаза, дышит так тяжело, его грудь вздымается.       Он снова наклоняется, но в этот раз немного мимо, и в следующую секунду Рэки чувствует эти влажные губы на своей шее. И, честное слово, он сейчас прямо здесь откинется от этих ощущений. Раньше он не знал, что человек способен такое чувствовать, все его тело натянуто как струна и одновременно расслаблено. Влажный язык скользит по коже, внизу просто пиздец как давит уже, даже мозг не соображает. Он даже не понимает, как из горизонтального положения перешел в вертикальное, просто лежит на кровати и еле дышит, сердце стучит бешено. Холодные пальцы Ланги скользят под его футболку, проходятся по бокам, а его губы все ещё на шее, и это самое лучшее чувство в жизни. Рэки сейчас или расплачется, или расплавится.       Наверное, его голос звучит ужасно жалко, так хрипло и на надрыве:       — Пожалуйста, хватит…       Ланга немного отстраняется, он тоже тяжело дышит, Рэки отчетливо слышит каждый вдох:       — Тебе не нравится?       — Мне охренеть как нравится, я просто уже не вывожу, — Рэки закрывает глаза ладонью и закусывает губу, его сейчас разорвёт на атомы.       А Ланга улыбается как всегда нехорошо, наклоняется снова и выдыхает в его шею:       — Ладно…       Его губы опять проходятся по нежной разгоряченной коже, и Рэки запускает пальцы в голубые волосы, слегка натягивая.       — …раз не хочешь…       Ланга скользит языком рядом с кадыком, ведет до самого уха и шепчет:       — …тогда спокойной ночи.       Рэки стискивает зубы с такой силой, что челюсть болит. Смотрит на Лангу затуманенным взглядом и даже слова сказать не может, только кивает. И Ланга действительно встает и идет к себе в кровать. У Рэки внизу все так тянет и приятно сводит, что сил нет, но там Ланга на соседней кровати, поэтому нужно просто перетерпеть. Если он пойдет в душ, то это будет странно, если он станет делать это в кровати — будет ещё страннее. Но спустя час этих всех мыслей, пропущенных по десятому кругу, и ужасной усталости Рэки все же удается уснуть, особенно, когда с соседней кровати слышится спокойное мирное посапывание.       Откуда в Ланге столько этого всего — загадка на миллион. Парень выглядит как ангел во плоти, а внутри столько демонов, что на весь ад хватит. Рэки задыхается при каждом воспоминании о том вечере, представляет себе в мелких деталях его влажный язык, скользящий вдоль шеи, его влажные губы, холодные пальцы на рёбрах. Но за выходные к Рэки опять никто не приставал: вечер субботы Рэки с Лангой, Иви и другими студентами провели на кухне, играя в настольные игры. Оказывается, Ланга мастерски врет в «Мафии», но это уже даже не неожиданно. Воскресенье они тратят на то, чтобы доделать задания на неделю, сбегать покурить раз шесть, прогуляться по окрестностям, захерачить друг друга снежками, попутно закупаясь в магазине, потому что Лангу хрен прокормишь. Нет, все и так прекрасно, конечно, но почему к Рэки никто не пристает?! Он крайне возмущен этим фактом, но предъявить напрямую не может. Приходится терпеть.       В понедельник и вторник они особо не пересекаются в университете, иногда переписываются на парах, вроде «что хочешь на обед?», получая в ответ «хочу сдохнуть». По вечерам смотрят ютуб, говорят или просто молча каждый делает свои задания и проекты. За пару недель Рэки узнал, что у Ланги тоже есть заказы, хотя он не очень понимает, что именно. Он как-то объяснял ему про какие-то скрипты, но в этот момент Рэки смотрел на его губы, кивая головой, и пропустил все мимо ушей.       Среда — день их совместного занятия. Рэки каждый раз напрягается, когда видит Лауру. Она всегда ищет взглядом Лангу, потом находит рядом с Рэки и выглядит недовольно. Рэки хочет крикнуть ей что-то типа «схавала?», но это будет слишком грубо, поэтому он держится из последних сил. Ланга учится старательно, правда, Рэки тоже, но когда Ланга совсем устает, то укладывает голову Рэки на плечо на пару минут. Иви косится довольно так то на одного, то на другого, Рэки закатывает глаза и улыбается.       К концу недели его уже совсем плавит, и ему хреново. Они договорились после университета сразу пойти в общежитие, потому что оба дико устали, хочется просто вкусной еды, посмотреть что-нибудь и поспать. В итоге, они поехали за МакДональдсом, потому что себя надо баловать, раз живешь один раз. И вот сидят они в машине друг напротив друга, Рэки картошку-фри поедает, макая ее в кисло-сладкий соус. Впервые в жизни он благодарен небесам за то, что он попросту не умеет чисто есть. Он из тех детей, кому к упаковке мороженого приходилось покупать пачку салфеток.       В машине теплым светом горит лампочка, Ланга сидит, откинувшись на свое сидение водительское и тянет колу. Его губы так на трубочке смыкаются, втягивая напиток, что Рэки залипает.       — У тебя соус в уголке рта, — говорит Ланга, прищуриваясь.       Да, на это Рэки и надеялся!       — Где?       Эта ухмылка на красивом бледном лице обычно не сулит ничего хорошего, но Ланга только тыкает в уголок своих губ справа и говорит:       — Здесь.       Рэки рефлекторно показывает на свои губы зеркально, слева:       — Здесь?       — Не-а, с другой стороны, — машет Ланга головой.       Рэки недовольно цокает и вытирается салфеткой, но судя по смеху Ланги — он все понимает, блять, просто нихрена не делает!       Путь домой они проводят молчат — Рэки надутый, Ланга улыбчивый. Сегодня очередь Ланги выбирать фильм для просмотра, и он предпочитает какие-то ужасы. До этого Рэки ненавидел смотреть подобное, но после опыта просмотра такого через день ему уже не то чтобы и страшно, они просто смеются и обсуждают тупость персонажей. Сегодня, правда, пришлось смотреть «Звонок», и это немного все же страшнее, чем раньше, бедная бледная девочка с чёрными волосами вылезает из колодца, из телевизора… Да, возможно, Рэки ещё не совсем привык к такому, но Ланга сидит рядом, близко, он ощущает его тепло. И вместе с ним не то чтобы сильно страшно. Хотя, будь в их комнате эта девочка, Ланга бы просто продолжил спать, а Рэки умер от страха в одиночку.       Рэки смотрит, конечно, в экран, но боковым зрением все равно скользит по Ланге. Он макает остатки уже холодной картошки-фри в кисло-сладкий соус, подносит ее к губам так красиво и изящно, что Рэки вновь залипает. Смотрит на Лангу, и тот кивает типа «что?», и Рэки машет головой типа «ничего», и на губах Ланги не появляется эта нехорошая улыбка! Он поворачивается к экрану и продолжает смотреть фильм, и Рэки недовольно фыркает, наверное, слишком громко, так что Ланга тихо и довольно смеется. Какой же он все-таки невыносимый.       На планшете идут титры, Ланга сонный. Он говорит «спокойной ночи» и идет к себе на кровать, укрывается одеялом, а Рэки вообще спать не хочется. И не потому что страшно, а потом что Ланга лежит на соседней кровати и нихрена не делает, а мог бы. С последнего поцелуя прошла неделя, как это понимать?       Рэки лежит минут десять, смотря в потолок, дольше не выдерживает. Он еще никогда, наверное, не проявлял инициативу — смелости не хватало. Но сейчас желание перевешивает страх, и он слазит со своей кровати, подходит к чужой и, откидывая одеяло, садится на Лангу сверху, расставляя колени по обе стороны от его бедер. Да, для сидения он выбрал, наверное, не самое лучшее место. А Ланга будто только и делал, что ждал, даже не спал.       Он закладывает локоть за голову и спрашивает:       — Что-то случилось?       — Нет, — машет Рэки головой. Хотя он тут вообще-то сидит на его паху, в этой ситуации говорить «нет» как-то неуместно.       Ланга наблюдает за ним с интересом, но ничего не делает. Улыбается только:       — Не знал, что такие фильмы тебя возбуждают.       Эта его насмешка и тон его голоса, Рэки автоматически сжимается, аж поясница прогибается. Блять, вот и что это было-то. Но Ланга ничего не делает — просто смотрит с этой ухмылкой своей, типа покажи, что выкинешь. И Рэки реально не остается ничего, кроме как выкинуть. Он наклоняется к Ланге и целует его так сильно, как может, тот сразу улыбается в поцелуй. Ланга меняется за секунду, запускает свои холодные длинные пальцы Рэки под футболку, проходится по его ребрам и спине. И когда его пальцы обхватывают бедра Рэки с такой силой, что даже через ткань ощущается крепкая хватка, он мычит в поцелуй и все вообще плывет. Его ладони побывали, наверное, по всему телу Ланги, успели стянуть с него футболку, прошлись по пробитым соскам. Боже, эти блядские соски сведут его в могилу. Рэки никогда раньше не испытывал такое сильное возбуждение, и своей пятой точкой очень отчетливо ощущает возбуждение чужое. Рэки сминает его бледную кожу под своими горячими пальцами, переходит поцелуями от губ к шее, ключицам. Эти худые, выпирающие ключицы… Если померить температуру, то в Рэки сейчас градусов 40° как минимум. И стоит Рэки только немного спустится от этих сосков блядских к прессу, Ланга не выдерживает и с удивительной ловкостью подминает его под себя, а сам оказывается сверху, и это точно конечная. Это финальный выстрел в голову.       В комнате темно, только гирлянда горит теплым светом, они купили ее в первые дни, как только Ланга переехал. Это все она виновата, потому что под это еле-еле слабое интимное освещение хочется делать самые темные дела. Ланга вжимает его в кровать с такой силой, что у Рэки хрустят рёбра и дышать тяжело, но Ланга такой бессовестный, такой бесстыжий. Он же просто ждал, когда Рэки сделает первый шаг, и дождался. И теперь Рэки не может сделать ни шагу, его руки каким-то образом уже задраны вверх, и Ланга держит их своей одной рукой, вырваться невозможно. Хоть Рэки не то чтобы пытается. Ланга прерывисто втягивает в воздух, припадает к шее, и Рэки весь напрягается и выравнивается, вытягивается как струна. Он хнычет или плачет, или стонет, и это все вместе взятое, когда ладони Ланги вместе с его языком проходят там, где ещё недавно язык Рэки — на теле Ланги. Он чувствует, насколько горячее тело и его собственное, и этого божественного парня сверху, его прикосновения на своих ключицах, губы задерживаются на золотистой коже шеи немного дольше.       Ланга отрывается, говоря хриплое:       — Прости, перестарался.       Кончики его пальцев проходятся там, где, как Рэки уже догадался, засос. На очень видном месте. И Рэки так похуй, он только и рад будет бегать, всем его показывать и говорить «смотрите, как мне было охуенно». Он еле машет головой из стороны в сторону, взгляд расфокусирован полностью. Ланга садится между его ног, тянет за бедра. От этого резкого движения Рэки врезается своим пахом в его и так четко ощущает чужое возбуждение, как никогда до этого. Ланга вжимается в Рэки, зачесывает назад свои спавшие на лицо волосы.       Он говорит еле-еле, надрывно, с пересохшим горлом:       — Если я начну, то не смогу остановиться.       Рэки думает, что начали они давно, тормозить все равно поздно. Но в данной конкретной ситуации Ланга прав. Рэки кивает в ответ, закрывая лицо ладонями:       — Да, давай спать.       Рэки не знает, чего он боится, но ему страшно. Наверное, потому что впервые в жизни он проживает подобное, и каждое из этих прикосновений, каждый из поцелуев — для него впервые. Как разряды тока по всему телу, в каждом кончике пальцев, и это настолько безумно приятно, что все грани дозволенного стираются. Кажется, еще чуть-чуть — и он упадет в бездну.       Рэки никогда не интересовался у Ланги о его прошлом опыте, но это и не то чтобы важно. Рэки уже даже не интересуется тем, как называются их с Лангой отношения, он не задумывается ни что это значит, ни к чему это приведет, ни что Ланга чувствует по отношению к нему. Во-первых, очевидно, что им обоим кайфово. Во-вторых, нахуй ему надо вдаваться в эти подробности? Честно, ему уже так плевать.       Просто очень хорошо.