wish you were gay

      И вот стоило Рэки задуматься о чем-то большем, как избирательная удача снова оказалась на его стороне, невероятно. Утро понедельника началось не с кофе, чая, спешки или дебильного будильника Ланги, который тот наотрез отказывается менять, хотя Рэки до сих пор не привык слышать свой голос. Нет. Утро началось намного раньше, когда в пять часов Рэки проснулся от дико болящего горла и собственного кашля, нос заложен и дышать почти невозможно. Грудную клетку разрывает от боли из-за постоянных спазмов, даже Ланга на соседней кровати просыпается, потирая глаза.       — Ты умираешь? — спрашивает он, и Рэки переводит на парня злобный взгляд.       — Надеюсь, что нет.       Еще минут пять ушло на то, чтобы понять происходящее, в итоге Ланга подскакивает, на ходу надевает спортивки и тихо бежит на кухню, чтобы вернуться с чашкой горячего чая. Он садится на кровать Рэки и прикладывает вечно холодную ладонь к чужому лбу и румяным щекам.       — Температуры, кажется, нет.       — Она у меня редко бывает.       Ланга обеспокоенно хмурится, и между его бровями залегает складка, которую Рэки, улыбаясь, разглаживает пальцем.       — Да нормально все, не парься.       — В какой комнате живет Иви?       — В другом крыле, там комната 505, — отвечает Рэки и берет в руки телефон, чтобы показать Ланге. — Время видел?       В их скупой мужской комнате не то чтобы была аптечка, и это была огромная ошибка Рэки. Обычно он закупался на зиму всеми возможными лекарствами, потому что рано или поздно это происходило, он заболевал по несколько раз даже на жаркой Окинаве, не то что здесь. В общем, канонический ивент, подготовку к которому он в этом году пропустил по причине, сидящей перед ним. Ланга обладает удивительной способностью блокировать все мыслительные процессы в рыжей голове.       Осознав, что никто из них уже не уснет, Ланга отправился в душ, чтобы приготовиться к университету, хотя у него пары начинаются только около одиннадцати, Рэки остался на кровати, попивая вкусный чай. В итоге через полчаса Ланга уже стоял одетый перед дверью, коленка опять торчит из этих джинс блядских. Пора их уже выкинуть, а то невозможно смотреть на эти стройные ноги в тяжелых ботинках. Он надевает наушники на еще слегка влажные волосы, и натягивает большой капюшон черной толстовки. Рэки смотрит на часы и ничего не понимает.       — Ты куда?       Взгляд у Ланги непонятливый:       — В смысле? В аптеку, тут недалеко круглосуточная.       — Зачем?       Иногда Ланге кажется, что несмотря на свой светлый ум, Рэки все же немного дурачок.       — За лекарствами для тебя, — отвечает Ланга, наблюдая за сменой реакции на лице парня. — Или что? Мне надо сказать тебе «не болей, а то ругаться буду»?       — Можно просто «выздоравливай».       — Ага, ну выздоравливай тогда, а я пошел по девчонкам.       Ланга улыбается и машет на прощанье, выходя за двери. Голодный желудок болит и урчит, но потерпеть пока можно, только курить нельзя, хоть и очень сильно хочется. Но без Рэки уже не прикольно, а ему нельзя, так что придется пока воздержаться. Холодный воздух, стоит выйти на улицу, бодрит моментально. Снежинки падают на лицо, ночь все еще не отступила, освещаемая только редким светом уличных фонарей. Из-за того, что переехал Ланга недавно, он еще не совсем в курсе расположения здесь аптек, на самом деле. Фраза про круглосуточную была сказана наобум, лишь бы Рэки не парился, и теперь он старательно ищет в картах ближайшую аптеку. Идти чуть меньше километра, но другого выхода нет. Он кладет руки в карманы и устремляется по улочкам.       Девушка-фармацевт и сама не ожидала, что в такое время кто-то придет. При том не за тем, что обычно нужно людям по ночам. Ее брови удивленно ползут вверх, когда красивый парень говорит:              — Мне нужно что-то от простуды и кашля, но температуры, вроде, нет.       Ланга болеет редко, поэтому в лекарствах не разбирается совсем. Приходится звонить Рэки и диктовать ему названия всех лекарств, которые можно купить без рецепта, но выбор не так велик. В итоге после десяти «угу» и пяти «я понял», Ланга говорит:       — Только не умирай, дождись меня.       И вешает трубку. По итогу он покупает почти все: чай, таблетки, какие-то карамаельки и термометр. Распихнув это все в карманы куртки, он подходит к двери, уже натягивая наушники.       — Вашей девушке очень повезло с вами.       Развернувшись на странную фразу, он видит, что девушка-фармацевт за прилавком улыбается.       — А? — он не до конца понимает, что это было адресовано ему, но в аптеке больше никого нет. — А, это мой парень.       После хлопка двери он так и не увидел удивленное лицо девушки.       За это время Рэки уже тоже сходил в душ и окончательно проснулся. На кухне он приготовил несколько бутербродов, которые теперь вместе с ним ждали возвращения Ланги. От заложенности носа дышать ужасно тяжело, приходится открыть окно, чтобы влажный воздух хоть так поступал в помещение, не вынуждая слизистую лишний раз пересыхать. Как только он открывает планшет, чтобы почитать что-нибудь, как Ланга возвращается. Снег растаял на его голубых волосах, а бледные щеки покрылись румянцем. Он достает из кармана все накупленное добро и скидывает на кровать Рэки.       — Это от кашля, это от температуры, — он диктует, рассматривая коробочки и пакетики. — Это хрен знает от чего, взял на всякий случай.              Рэки смеется и достает из этой горы термометр, складывая его под мышку:       — Спасибо. Что за режим заботливого Ланги?       — Это же для тебя.       Он пожимает плечами, как всегда, меняет уличную одежду на спортивки и футболку. С запозданием понимает, что в комнате слишком холодно — окно открыто. Он хмурится, смотря на Рэки, и подходит его закрыть.       — Тебе что, жарко?       — Нет, просто свежего воздуха не хватает.       Пока Ланга моет руки, Рэки наконец достает градусник — 36.7 — находит, что почитать и отворачивается к стене. Единственная удобная поза сейчас — свернуться калачиком под одеялом, поставив рядом коробку сухих салфеток, никуда не хочется вылезать. Он пишет короткое сообщение Иви, что сегодня не придет, и укладывается на подушку. Не проходит и десяти минут, как Ланга опять приходит с чашкой горячего чая, только уже с каким-то малиновым запахом, явно купленным в аптеке. Вообще эти чаи — огромная мерзость, но приходится слушаться и пить, лишь бы поскорее стало легче. Бутерброды, ожидающие хозяев, наконец остаются съеденными. И опять Ланга берет тарелку, уходит на кухню, моет и возвращается. За это утро он уже вышел из комнаты столько раз, что за день обычно столько не бегает, и это очень приятно.       Обычно о Рэки дома заботилась мама, а тут он сам. Иви, конечно, носилась с ним во время очередной инфекции, но она не могла бегать за чаем по несколько раз за час, к тому же Рэки сам старался выпроводить ее подальше, чтобы не заразить. А Лангу из собственной комнаты не выпроводишь, да и не хочется. Рэки вновь заходится кашлем, отвернувшись к стене, и чувствует, как кровать за спиной прогибается под чьим-то тяжелым весом. Потом одеяло поднимается, холодная рука обнимает со спины, бледная ладонь ложится на живот. Вот бы всегда так болеть.       — Ты заразишься, — говорит Рэки, улыбаясь. Книжка уже что-то не настолько интересная.       — Все равно, — отвечает Ланга и прижимается поближе. — Ты такой горячий.       Это странное заявление заставляет Рэки нахмурится. Он трогает ладонями лоб и лицо и разворачивается к парю. И эти красивые голубые глаза так близко — прямо напротив.       — У меня же нет температуры.       — Угу, — кивает Ланга, улыбаясь. — Я не об этом.       Боже, бессовестный человек даже в такой ситуации шутит. Рэки смеется и утыкатеся носом во вкусно пахнущую шею. Он просовывает руки под мышками Ланги и гладит того по спине, ощущая чужие прикосновения. Вообще это даже выглядит и чувствуется как мечта нереальная. Парень, в которого он был так долго и упорно влюблен, сбегал за лекарствами в аптеку в пять утра, а теперь лежит и гладит его по волосам, перебирая между этими длинными бледными пальцами пряди на затылке. И пусть он чувствует себя до ужаса хреново, ему сейчас так хорошо, как никогда. Приходится только ненадолго перелезть и взять спрей, чтобы закапать нос, и вновь вернуться под одеяло. Он поднимает взгляд, и Ланга тоже смотрит на него, кивает головой типа «что?», Рэки машет типа «ничего». А потом Ланга улыбается — вот это как обычно — наклоняется и целует. Несильно, словно больше гладит.       Рэки открывает рот, чтобы сказать очередное «ты заразишься», но Ланга его опережает:       — Думаешь, если буду тебя обнимать, то не заражусь?       — Вероятность ниже.       — Да все равно. А если я заболею, то ты будешь лежать со мной? — в этом голосе слышна его типичная манера дразнить, даже видеть лицо не нужно.       — У меня есть выбор?       — Ну а если бы был?       Рэки хмурится и снова смотрит на Лангу:       — Дурак совсем?       По крайне мере, кажется, он нашел способ контратаки всех поддразниваний. В итоге они так и засыпают, пока на всю комнату не раздается будильник из-под подушки Ланги. Он нехотя открывает глаза и смотрит на все еще спящего Рэки, его ресницы дрожат во сне. Так или иначе, приходится вылезти из теплой кровати, чтобы отключить звук и собраться на пары. К тому моменту, как он уже готовится выйти, Рэки просыпается, его щеки горят и покрыты румянцем, хотя температуры, кажется, все еще нет. Он бегает взглядом по комнате и обнаруживает рядом с собой на тумбочке очередную чашку лечебного чая.       — Если что, пиши, — говорит Ланга и выходит за дверь.       Наверное, Рэки все же хорошо себя вел по жизни, раз сейчас ему так везет. Возможно, его избирательная удача знает свое дело, пора переставать на нее злиться.       Весь день Рэки лежит в постели, читая книги или периодически засыпая, дышать все еще тяжело, но кашель уже не такой сильный. Когда на улице начинает темнеть, Ланга наконец возвращается. Он бежит на кухню, приносит очередную чашку чая, надевает домашнюю одежду и ложится к Рэки под одеяло. Запах улицы и ледяные руки приятно охлаждают тело, Рэки укладывает голову ему на грудь и листает телефон, читая какую-то статью про японских художников. Еще через полчаса Иви даже без стука врывается в комнату, Рэки вздрагивает от неожиданности и роняет экран на переносицу.       — Боже, мало ли, чем я тут занимаюсь, — говорит он, потирая ушибленное место.       Девушка переводит взгляд с Рэки на бледную ладонь, которая гладит его по волосам, на Лангу, тумбочку с кучей лекарств и потом на пакет, который она держит в руках.       — Я что, зря в аптеку бегала?       — Ну да, — отвечает Ланга. — Есть же я.       — Он еще в пять утра в аптеку сходил, тоже мне подружка.       Иви цокает языком и кидает пакет на кровать Рэки. Все равно придется ему рассказывать обо всех парах, пропущенном материале и новых сплетнях, которых, к сожалению, не много насобиралось. Она зачитывает из тетради текст одной из лекций, в которую Рэки вникает только остатками сознания, а Ланга не вникает вообще.       Он крутится и в итоге закрывает глаза, прижимаясь к Рэки:       — Ну ты слушай, а я посплю.       — Вы бы хоть постеснялись, честное слово, — возмущается Иви, слыша как Рэки угукает в ответ парню.       — Я болею, мне можно, — отвечает он. — Кстати, тебе никто не писал?       Девушка щурится, а потом ей приходит осознание:       — Да, точно, Лили! Прикинь, она такая красотка. А ты откуда знаешь?       — Ланга ей твой номер скидывал.       — Ладно, теперь он раздражает меня чуть меньше, — она откидывает тетрадь в сторону и наклоняется вперед. — Короче, мы договорились погулять завтра, сходим в кино.       Рэки улыбается и подмигивает:       — Надеюсь, на последний ряд?       Девушка подмигивает в ответ и говорит:       — Да, завидуешь?       Ланга, только провалившийся в сон, просыпается от этих громких голосов и смотрит на Иви. Вот этим своим — невинным девственным взглядом, девушке это уже не нравится.       — У нас тут каждый день как последний ряд в кинотеатре, завидуешь?       — Ты был таким милашкой, пока молчал, — девушка цокает языком и кидает в его сторону тетрадь. — Ладно, я приду после кино и расскажу тебе все.       Рэки угукает, Ланга говорит:       — И мне тоже!       — Обязательно.       Наконец Иви выходит из этого ада. С одной стороны, грустно, что теперь она не единственный человек в жизни Рэки, с этим ощущением жить непривычно и странно, и все же она рада, что теперь есть кто-то, кто будет бегать для него в аптеку в пять утра.