Поймать тебя (пойми меня)

Странно. Те чувства, что вызывал в нем Минхо, были странными и непривычными. Сынмина пугало то, как его дыхание прерывалось каждый раз, когда Минхо улыбался, то, как сердце учащало биение при одном лишь взгляде на него. Но больше всего Сынмина пугало то, как сильно ему хотелось знать Минхо. Еще ни один человек не вызывал у него такого интереса. Никого не хотелось изучить с такой тщательностью, чтобы понимать с полувздоха, что творится у него внутри. А Минхо хотелось узнать. Узнать, чем он дышит и как живёт. Узнать его привычки и вкусы. Узнать, что приносит ему счастье, а что печалит. Его хотелось изучить до мелочей, найти каждую родинку, каждый шрам и морщинку, составить собственную карту чужого тела и души. Но пока Минхо оставался загадкой, переплетением сокрытого и выставленного напоказ, искреннего и наигранного. Сынмин многого не понимал, словно читал книгу вверх ногами и задом наперед, но не терял надежды узнать. В голове Сынмина назревал вопрос: а стоит ли оно того? Стоит ли тратить время и силы на то, чтобы узнать Минхо. Сынмин слишком привык к тому, что люди приходят и уходят. И зачастую промежуток времени, на который они остаются в его жизни, оказывается слишком коротким. Так стоит ли усердствовать, чтобы узнать Минхо ближе и дать ему узнать себя? — Ты снова делаешь это, — вырвал его из мыслей голос Джисона, сидящего напротив со стаканом кофе в руках. — Делаю что? — непонимающе спросил Сынмин, отпивая из своего стакана. — Думаешь. Сынмин рассмеялся, глядя на недоуменное лицо Джисона, и откинулся на спинку стула. — Я думал, это естественный процесс для человеческого организма, — пожал он плечами, тихо хихикая. — Ладно, — раздраженно вздохнул Джисон, резко дергая рукой, отчего кубики льда в стакане громко застучали по пластиковым стенкам. — Ты снова думаешь о Минхо. Причем не в том ключе, в котором обычно думают о предмете симпатии. — И как же я должен думать о нем? Просвети меня, о великий мудрец, — нараспев протянул Сынмин. — Да ты снова взвешиваешь все «за» и «против». Думаешь, как это все странно, потому что ты совсем не знаешь Минхо, — игнорируя неприкрытый сарказм в голосе друга, ответил Джисон. — Что? Как ты?.. — Я просто знаю тебя, Сынмо, — усмехнулся Джисон и сделал паузу, чтобы отпить кофе. — И поэтому хочу напомнить, что это абсолютно нормально — влюбляться. — Я не… — Да-да, я помню, — мягко улыбнувшись, закивал Джисон. — Я обобщил. Короче, ты главное пойми: испытывать к кому-то чувства нормально. Даже если этого кого-то ты знаешь не так долго. — Но разве любовь не подразумевает принятие всех недостатков человека? — спросил Сынмин, опустив взгляд на свои руки, нервно сжимающие стаканчик. — Чтобы их принимать, нужно знать о них. — Любовь, да, подразумевает, — кивнул Джисон. — Но симпатия? Нет. Симпатию можно испытать даже к прохожему на улице. Поэтому это нормально, что тебе нравится Минхо. — Просто я никогда раньше такого не испытывал, — тихо признался Сынмин, слишком внимательно наблюдая за тем, как капельки конденсата стекают по запотевшим стенкам стаканчика. — А Минхо такой чудесный. Я боюсь, что разочарую его. — Ты, Ким Сынмин, боишься не оправдать ожидания?! — удивленно распахнув глаза, спросил Джисон, подавшись вперед. — Куда подевался мой лучший друг, который всегда плевал на мнение других? Сынмин вздохнул, нервно улыбаясь. Знал бы Джисон, как на него на самом деле влияет чужое мнение. Он бы сильно удивился, увидев то, насколько его лучший друг изменился из-за этого самого чужого мнения. — Это же Минхо, — отогнав мысли, пробормотал он, гоняя трубочкой кубик льда в стакане. — Он такой добрый и милый. Такой замечательный. По сравнению с ним во мне нет ничего особенного. — Минхо действительно странно на тебя влияет, — покачал головой Джисон. — Никогда не слышал, чтобы ты так говорил о себе. Но не волнуйся, ты больше, чем замечательный. Просто по-своему. Тебе необязательно становиться похожим на Минхо, чтобы нравиться ему. Просто будь собой. Сынмин хмыкнул, наконец поднимая взгляд на Джисона. — Быть собой? — переспросил он, надеясь, что Джисон не услышит горечи в его голосе. — Быть собой, — кивнул Джисон. — Это звучит банально, но это правда. Ты ничего не добьешься, притворяясь кем-то другим. — Я понял, — кивнул Сынмин, потянувшись за сумкой. — Спасибо, Джисон-а. — Всегда пожалуйста, — улыбнулся он, поднимаясь со стула. — Если нужна будет ещё консультация у лучшего специалиста, зови. — Обязательно, о Великий, — ухмыльнулся Сынмин, направляясь к выходу. — Кстати, ничего такая кофейня. Нужно будет вернуться сюда. — Да, кофе вкусный, — довольно улыбнулся Джисон, с наслаждением потягиваясь до хруста в затекших конечностях. — Самое время вернуться в университет, — взглянув на время, отметил Сынмин. — Если не хотим опоздать. — Господи, ты порой такой зануда, — фыркнул Джисон. — Я поражаюсь, почему ты еще не завсегдатай библиотеки. — Ты же знаешь, я не люблю учиться, — пожал плечами Сынмин. — И меня это удивляет, — кивнул Джисон. — Ты чертовски умный парень, но твои оценки никогда не поднимаются выше среднего. Иногда я думаю, что это мы с Хёнджином тебя портим. — Да, определенно это ваша вина, — отрешенно согласился Сынмин, возвращаясь мыслями в прошлое. «Ты никогда не вылазишь из книг. Неужели у тебя жизни нет?» «Ким Сынмин, ты ужасный зануда. С тобой невозможно общаться». Скучный, скучный, ску… Нет, не сейчас. Сынмин резко мотнул головой, огромным усилием отгоняя назойливые мысли. Да, он скучный. Да, он любил учиться так сильно, что почти не вылазил из школьной библиотеки. Но ему это нравилось. А быть посмешищем ему не нравится.

~-•*•-~

Пара была скучной. Настолько, что не спасали даже попытки отвлекать Минхо и наслаждаться его раздраженным выражением лица. Монотонный бубнеж профессора нагонял тоску, вызывая бесконечные зевки. Сынмин изредка оборачивался, бросая полные печали и скуки взгляды на веселящихся за последним столом Джисона и Хёнджина. Они в ответ на тоскливое выражение лица Сынмина показывали ему языки и возвращались к своему занятию: тыкали друг друга под ребра, черкали в тетрадях и тихо спорили. Сынмин расстроенно вздохнул, повернувшись к Минхо, и несильно ткнул его карандашом в бок, заставив подскочить на месте. — Прекрати, — сказал Минхо и недовольно нахмурился, увидев в тетради длинную полосу от ручки, которую случайно нарисовал. Сынмин довольно улыбнулся и, стоило Минхо вернуться к своему занятию, снова ткнул его под ребра. — Сынмин, — шикнул Минхо. — Тебе делать нечего? — Мне скучно, — протянул Сынмин, положив голову на парту и недовольно надул губы. — Попробуй учиться, — фыркнул Минхо. — Говорят, отличный способ прогнать скуку. — Зануда, — буркнул Сынмин, отвернувшись от Минхо. — Я таким не промышляю. Минхо снова фыркнул, но промолчал, возвращая свое внимание к профессору. Сынмин затих, потеряв интерес к своему развлечению, и задумался о словах Джисона в кофейне. До этого у него не было времени — да и желания тоже — обдумывать его советы. Но на паре скучно было настолько, что заниматься самокопанием звучало не так уж и плохо. Быть собой. Слова совсем простые и вроде абсолютно понятные. Но почему-то даже произносить их было трудно: язык словно налился свинцом и едва ворочался, проговаривая их. Раньше Сынмин знал, кто он такой. Мог с легкостью перечислить все, что ему нравится, а что его раздражает, мог без проблем рассказать о своем характере и даже выдвинуть пару собственных околофилософских высказываний. Теперь же спроси его кто обо всем этом, он бы просто невнятно промычал какую-нибудь бессмыслицу в ответ. Сынмин потерялся в собственных установках, запутался во лжи и правде, растворился в чужом мнении. Он уже давно не был человеком — осталось только чучело, набитое чем попало, чтобы внешне сохранить старую форму. Вещи больше не делились по принципу «нравится или не нравится», потому что делать то, что он ненавидел, давно вошло в привычку. Черты характера давно размылись, подстроившись под совершенно противоположные. Собственная философия забылась, потеряв актуальность. И как можно пытаться узнать Минхо, когда он толком не знал себя? — Ты чего притих? — шепотом спросил Минхо, обеспокоенно поглядывая на него. — Обиделся? — Нет, — пожал плечами Сынмин. — Просто задумался. — Хочешь, сходим за кофе после пары? — предложил Минхо. — Я угощаю. — А чизкейк возьмем? — тут же засиял Сынмин. — Если хочешь, — наигранно тяжело вздохнул Минхо, пряча улыбку в ладони. — Хочу. — Тогда возьмем, — покорно кивнул Минхо. — Спасибо, Минхо! — обрадованно улыбнулся Сынмин, почти подскакивая на месте. — Не за что еще, — усмехнулся Минхо. — А теперь давай потише, на нас уже профессор поглядывает. Сынмин послушно притих и даже начал слушать профессора, надеясь, что так время будет идти быстрее. Едва дождавшись окончания пары, Сынмин мгновенно подскочил с места, стоило преподавателю выйти из аудитории. — Давай быстрее, — нетерпеливо притопывая ногой, поторапливал он Минхо. — Не спеши ты так, — посмеивался он, аккуратно складывая вещи в рюкзак. — Кофе от тебя не убежит. — Кофе может и нет, а время до следующей пары вполне себе может и убежать, — ответил Сынмин, дергая Минхо за рукав худи. — У нас почти час свободного времени, — закатил глаза Минхо. — Неужели ты думаешь, что мы не успеем? — С такой улиткой, как ты? Не сомневаюсь, — изогнув бровь, ехидно ответил Сынмин. — Я же не виноват, что из нас двоих шило в заднице только у тебя, — пожал плечами Минхо. Сынмин, не найдясь с ответом, просто показал ему язык и потянул Минхо за собой, обвив пальцами его запястье. Минхо, закинув рюкзак на плечо, ускорил шаг, позволяя Сынмину тянуть себя за ним. На его губах играла добрая усмешка, а глаза неотрывно смотрели на затылок Сынмина. — Дай хоть куртку надеть, — хмыкнул он, немного замедляясь. — Чтобы ты еще на полчаса застрял? Нет, спасибо, — фыркнул Сынмин, но все равно остановился, отпуская его руку. — Спасибо, — улыбнулся Минхо, поспешно просовывая руки в рукава куртки и обматывая шарф вокруг шеи. Сынмин терпеливо ждал, не говоря ни слова, но, когда Минхо достал из рюкзака кепку, тут же вырвал ее из его рук, недовольно хмурясь. — О чем мы с тобой договаривались? — спросил Сынмин, пряча кепку в кармане пальто. — На улице солнце, — закатил глаза Минхо. — Оно слепит глаза. — Конечно, оно будет слепить тебя, если ты вечно будешь ходить в этой дурацкой кепке! — воскликнул Сынмин. — Солнцем нужно наслаждаться, а не прятаться от него. — Ты жестокий, — буркнул Минхо, скрестив руки на груди. — Не всем же быть такими добрыми, как ты, — фыркнул Сынмин, но тут же смягчился: — Если тебе совсем некомфортно, то забирай, — он протянул кепку обратно. — Все нормально, — улыбнулся Минхо. — Без нее не так уж и плохо. — Хорошо, — улыбнулся в ответ Сынмин и засунул кепку Минхо в карман. — Пойдем. Покажешь, где купил самый лучший чизкейк в моей жизни. — Ладно, — рассмеялся Минхо и, осторожно обхватив его за локоть, потянул к выходу из капмуса. Они шли молча. Сынмин улыбался, наслаждаясь тем, как тепло ладони Минхо медленно расползается по его телу от локтя — оттуда, где Минхо держался за него. С Минхо было приятно даже молчать. По крайней мере, Сынмин не чувствовал потребности в том, чтобы лихорадочно придумывать тему для разговора. Ему нравилось ощущение спокойствия и неторопливости, которое ему дарил Минхо. С ним было удивительно легко. Но молчание быстро наскучило Сынмину. Ему нравилось слушать Минхо, даже если он говорил коротко и по делу. Его голос очаровывал, и его хотелось слушать, слушать, слушать, даже если это была бы совершенная бессмыслица. — Слушаешь музыку? — спросил Сынмин и едва сдержал желание хлопнуть ладонью себя по лицу за идиотский вопрос. — Конечно, — хмыкнул Минхо. — Какую? — полюбопытствовал Сынмин. — Разную, — пожал плечами Минхо. — Не думаю, что слушаю только один жанр. Из исполнителей могу выделить разве что Смайл. Знаешь их? — Конечно, — воодушевленно кивнул Сынмин и тут же похвастался: — Слушаю их едва ли не с дебюта. Он действительно их слушал и сильно любил. Было что-то в их музыке — что-то, что заставляло возвращаться к ним снова и снова. — Если так подумать, — вдруг пробормотал Минхо. — То вы с солистом чем-то даже похожи. — Неужели? А вдруг на самом деле я это он? Или он это я? — ухмыляясь, спросил Сынмин. — Живу на две страны и на две жизни. — Я уверен, ты мог бы, — хмыкнул Минхо, подходя к кофейне. Сынмин улыбнулся и, обратив внимание на здание, к которому они подошли, удивленно охнул. Это была кофейня, в которую они заходили с Джисоном. Неужели тут, кроме отменного кофе, готовят еще и шикарные чизкейки? Сынмину даже подумалось, что он готов оставить тут все свои деньги. — Какой твой любимый цвет? — спросил Сынмин, пока они стояли в очереди. — У нас допрос сегодня? Хоть бы предупредил, я бы подготовился, — рассмеялся Минхо, но все равно ответил: — Мятный, наверное. — Мятный? — удивленно вскинул брови Сынмин. — Но ты же не носишь ничего мятного? — Почему нельзя любить цвет и не носить его? — вопросом на вопрос ответил Минхо. — Я просто знаю, что мятный мне почти совсем не подходит. А твой любимый цвет? — Черный, — не задумываясь, ляпнул Сынмин и неловко хмыкнул, слегка покраснев. Минхо по-доброму усмехнулся и покачал головой. — Ты такой чудик, Ким Сынмин, — пробормотал он. — Что бы это ни значило, — фыркнул Сынмин. Подошла их очередь, и Минхо приветливо улыбнулся парню за кассой. — Минхо! — радостно воскликнул он. — Рад тебя видеть! — Хён, — кивнул в ответ Минхо. — Мне как обычно. Плюс шоколадный чизкейк и бамбл-кофе. — Без проблем, — вбив его заказ, улыбнулся парень — Бан Чан, как было написано на бейджике. — Твой кофе будет готов в течение пары минут. — Знаю, — хмыкнул Минхо, прикладывая карту к терминалу, и отошел в сторону, утянув Сынмина за собой. — Это?.. — вопросительно протянул Сынмин. — Чан-хён, мой старый знакомый, — незамедлительно ответил Минхо. — Даже друг. Хороший парень. Правда, иногда слишком опекающий. — Ясно, — кивнул Сынмин и сел за свободный столик. — Ну что, продолжишь свой допрос? — поинтересовался Минхо, садясь напротив. — Если ты не против. — Разумеется нет. — Как знаешь, — пожал плечами Сынмин, на мгновение задумавшись. — Любимое хобби? Не считая танцев, конечно. — Рисую, — ответил Минхо немного застенчиво. — Правда? — оживился Сынмин. — Покажешь? — Если так хочешь, — неуверенно протянул Минхо, слегка покраснев. — Не стесняйся, — подбодрил Сынмин. — Я уверен, ты замечательный художник. Минхо хмыкнул в ответ и достал из рюкзака блокнот и ручку. — Нарисуй меня, — предложил Сынмин и выпрямился, слегка повернув голову в сторону. Минхо неуверенно коснулся ручкой бумаги и начал старательно выводить линии. Сынмин терпеливо ждал, пока он закончит, едва не подпрыгивая на месте от любопытства. — Все, — объявил Минхо через несколько минут. — Так быстро? — удивился Сынмин и выхватил из его рук блокнот. С листа бумаги на него смотрело нечто: собака с человеческим лицом, которая была больше похожа на детские каракули, чем на рисунок взрослого человека. — Это… — начал Сынмин, на мгновение запнувшись из-за едва сдерживаемого смеха. — Необычно. Я, конечно, ожидал немного другого, но это тоже неплохо. — Ой, да признайся, что это ужасно, — закатил глаза Минхо, весело улыбаясь. — Я не говорил, что красиво рисую. Скорее просто балуюсь такими каракулями. — Мне правда нравится! — воскликнул Сынмин, прижимая блокнот к груди. — Подари мне. Я дома на стену в рамочку повешу. — Не издевайся, Ким Сынмин, — нахмурился Минхо. — Иначе моя месть будет изощренной. — Честно! Рисунок выглядит очень забавно. Я хочу его себе, — твердо заявил Сынмин. — Забирай, — вздохнул Минхо и, взяв свой блокнот из его рук, аккуратно вырвал страницу с портретом, отдав ее Сынмину. — Минхо, твой кофе! — позвал Бан Чан. И Минхо подорвался с места, забирая два пластиковых стаканчика и контейнер с чизкейком. — Американо? — хмыкнул Сынмин, глядя на напиток Минхо. — Совершенно не удивлен. — Это базовый напиток, — закатил глаза Минхо. — В чем твоя проблема? — Скучно, — нараспев протянул Сынмин, открывая контейнер с чизкейком. — Лучше американо, чем эта твоя кислятина, извращенец, — сморщился Минхо и отпил из стаканчика. — Зануда, — довольно жмурясь от сладости чизкейка, парировал Сынмин. — И не смей оскорблять мой кофе, МинХот. — Я убью Чана, — буркнул Минхо, бросив взгляд на стаканчик, на котором красовалось его исковерканное имя. — Ты такой милый, МинХот. — Не чуди, чудик, — прищурив глаза, пригрозил Минхо. — Нарвешься же. Сынмин рассмеялся, отпивая свой кофе, и, перегнувшись через стол, ткнул Минхо в бок. — Поздно, — пропел он довольно и откинулся на спинку стула. Минхо делано нахмурился и, тоже перегнувшись через стол, протянул руку, чтобы взъерошить волосы Сынмина. — Эй! — Теперь ты точно чудик, — рассмеялся Минхо. Сынмин высунул в ответ язык и, не сдержавшись, рассмеялся. — Могу теперь я задать вопрос? — спросил Минхо, когда Сынмин замолчал, уминая за обе щеки свой чизкейк. — Конечно. Минхо замолчал ненадолго и пристально посмотрел в чужие глаза, задумчиво пожевывая губу, будто решал, стоит ли все-таки спрашивать. — Давно ты это делаешь? — наконец спросил он, продолжая внимательно смотреть на Сынмина. — Делаю что? — непонимающе улыбнулся Сынмин, закидывая в рот последний кусок десерта и запивая своим кофе. — Я много чего делаю. Тебе стоит уточнять свои во… — Давно делаешь вид, что это ты на самом деле? — …просы, — закончил Сынмин предложение, мгновенно пожалев, что согласился на все это. — Что ты имеешь в виду? Я думаю, многие так или иначе притворяются кем-то другим. — Я имею в виду, — Минхо замолчал, смерив Сынмина изучающим взглядом, — что ты делаешь не то, что любишь, а то, что тебе навязали другие. Я прав? Первым порывом Сынмина было соврать. Сказать, что Минхо не прав и что он, конечно, занимается только тем, что ему нравится. Но Сынмин уже настолько устал притворяться, что сил врать еще и Минхо просто не осталось. — Давно, — вздохнул он, опустив голову. — Честно говоря, это началось так давно, что я уже даже и не помню, кто я такой без этого вранья. — Хёнджин и Джисон… — начал Минхо, но Сынмин оборвал его на полуслове. — Не знают. Никто не знает из моих нынешних знакомых. Только Чанбин и то потому, что учился со мной в те времена, когда я еще не был таким. Минхо кивнул, но ничего не сказал, дожидаясь, пока Сынмин продолжит. — Я так устал от этого притворства, — прерывисто вздохнул он. — Но не могу прекратить. Боюсь, что потеряю все, что сейчас имею: Джисона, Хёнджина, тебя, других людей, на которых мне должно быть все равно, но почему-то мне не плевать на них. — Каким ты был раньше? — осторожно спросил Минхо, решив пока не трогать болезненную тему. — Абсолютно противоположным, — печально хмыкнул Сынмин. — Больше на тебя был похож, чем на самого себя. Ну, знаешь, носил только темное, бывал в библиотеке чаще, чем дома. В общем, был заучкой. Занудным и скучным. — Это ты так считаешь или общество? — поинтересовался Минхо, и в его глазах Сынмин увидел то, чего всегда боялся. Жалость. А он ненавидел жалость. — Какая разница, — раздраженно фыркнул он, недовольно сморщившись. — Факт остается фактом. Меня презирали за то, кем я был. Как только я стал посмешищем, меня полюбили. Меня признали. — А Чанбин? — тихо спросил Минхо. — Он же был твоим другом до всего этого. — Я всегда замечал, как на него давила наша дружба, — ответил Сынмин. — Замечал жалость в его глазах. Нет ничего хуже жалости, понимаешь? Поэтому я и ушел. Минхо не ответил, окинул его взглядом, по привычке пожевывая губу, и вздохнул, собираясь с мыслями. Сынмин смотрел на него и видел в его глазах только жалость. Мерзкую, отвратительную жалость, от которой скручивало живот и хотелось свернуть себе шею, чтобы не чувствовать себя таким беспомощным. — Я тебя понимаю, — наконец пробормотал Минхо, вырывая Сынмина из мыслей. — Понимаешь? — хмыкнул он, подавляя внезапно накатившую злость. — Понимаю, — кивнул Минхо. — Сам прошел через подобное. Раньше я был совсем другим. Более открытым и легкомысленным что ли. — Неужели? — изогнув бровь, спросил Сынмин и окинул его быстрым взглядом, пытаясь представить другого Минхо, более открытого и легкомысленного. — Прости, но не могу поверить в это. В голове не укладывается. — Значит, у меня хорошо получилось, — слабо улыбнулся Минхо. — Да и по тебе сразу не скажешь, что ты интроверт. — Но ты же догадался, — резко ответил Сынмин. — Я просто внимательно наблюдал, — Минхо смущенно отвел глаза, слегка покраснев. — Были некоторые маленькие детали, которые тебя выдали. — И что теперь? — вздохнул Сынмин, наконец успокаиваясь. — А что теперь? — усмехнулся Минхо. — Пойдем на пару. У нас осталось десять минут. — Ты… — неуверенно начал Сынмин, поднимаясь со стула одновременно с Минхо. — Не оставишь меня? В смысле, навсегда? — Почему я должен? — спросил Минхо, толкая плечом стеклянную дверь, и вышел, придерживая ее для Сынмина. — Ты же говорил, что не любишь сложности, — пожал плечами Сынмин. — А я сложный. И скучный. — Я понял, что с тобой будет непросто, когда ты подсел ко мне в автобусе, — хмыкнул Минхо. — Есть люди, ради которых можно и поступиться принципами. — Спасибо, — улыбнулся Сынмин и, поддавшись внезапному порыву, крепко обнял Минхо. — Что ты… — удивлённо начал Минхо, но оборвал себя на полуслове, обнимая Сынмина в ответ. — Не за что, чудик. Сынмин вздохнул, прижимаясь ближе, и зажмурился, чувствуя спасительное тепло чужого тела. Минхо успокаивающе провел ладонью по его затылку, приглаживая пушистые волосы, и едва заметно улыбнулся прежде чем отстраниться. — Пошли, чудик, на пару опоздаем, — хмыкнул Минхо, взяв Сынмина за запястье, и потянул его в сторону университета.

~-•*•-~

— Щеноче-ек, — раздался над ухом хитрый голос Хёнджина. Сынмин повернул голову в его сторону, встречаясь взглядом с подозрительно довольным Хваном. Его рука приземлилась Сынмину на плечо одновременно с другой, принадлежащей Джисону. — А где это мы пропадали весь обеденный перерыв? — поинтересовался Джисон. — С мистером Киллером развлекались? — И где теперь твой ненаглядный? — подхватил Хёнджин. — Ну, так вышло, что двое моих лучших друзей бросили меня на произвол судьбы, — делано печально вздохнул Сынмин. — И многоуважаемый Минхо любезно предложил отобедать за его счет. — У-у, — в один голос пропели Джисон и Хёнджин, обмениваясь многозначительными взглядами и расплываясь в одинаковых противно довольных улыбках. — Мы уже на свидания ходим, — понимающе кивнул Хёнджин. — Юная любовь, понимаю. — Придурок, — закатил глаза Сынмин. — Какие свидания? Это была обыкновенная дружеская встреча. — На которой вы обыкновенно по-дружески сидели в уютной кофейне, так и располагающей к чему-то поинтереснее, и так же абсолютно обыкновенно по-дружески раздевали друг друга глазами, я прав? — ухмыльнулся Хёнджин. — На которой мы обыкновенно по-дружески обсуждали способы расправы над тобой, — злобно сверкнув глазами, ответил Сынмин. — Так что было-то в итоге? — спросил Джисон. — Просто посидели? — Просто посидели и поговорили, — кивнул Сынмин. — Узнавали друг друга получше. — Я же говорю! — тут же вклинился Хёнджин. — Свидание! Я это романтическое амбре за километр унюхаю. — Что-то твой индикатор барахлит рядом с Джисоном, — буркнул Сынмин, довольно улыбаясь при виде покрасневших щек Хана и предупреждающего взгляда Хвана. — Так где своего любимого потерял? — поинтересовался Хёнджин, поспешив перевести тему. — Неужели он испугался и сбежал? — Слушай, Хван, — резко приблизившись, прошептал ему на ухо Сынмин. — Еще слово и твой любимый узнает все, что ты мне о нем говорил. Слово в слово. — Понял, — кивнул Хёнджин, мгновенно стерев с лица противную ухмылочку. — Так бы сразу и сказал, что не хочешь обсуждать. — Что ты ему сказал? — умоляюще посмотрел на Сынмина Джисон. — Джисон-а, это неважно, — нервно улыбнулся Хёнджин, приобняв его за плечо, и потянул вперед. — Щеночек сегодня просто не в настроении. — Хван Хёнджин, что он тебе сказал?! — грозно спросил Джисон. Сынмин смотрел на них сзади и злобно ухмылялся в ответ на полные беспомощности взгляды уходящего Хёнджина. — Ты чего стоишь тут? — спросил подошедший Минхо и, окинув его быстрым взглядом, нахмурился: — И почему выглядишь, как дьявол в свои лучшие дни? — Да так, — улыбнулся Сынмин, переводя взгляд с Хёнджина на Минхо. — День замечательный просто. — Неужели? — хмыкнул Минхо. — И это никак не связано с Хёнджином? — Почему сразу с ним? — Тринадцать сообщений с мольбами о помощи, — сказал Минхо, и тут же его телефон тихо звякнул. — Четырнадцать. — Нечего лезть к другим людям в личную жизнь, — фыркнул Сынмин. — Вот я и натравил на него любопытство Хан Джисона. — Жестоко, чудик, — рассмеялся Минхо. — Возьму на заметку. — Да пожалуйста, — махнул рукой Сынмин, тоже хихикая. — Сынмо! — раздраженным голосом позвал Хёнджин, возвращаясь к нему с повисшим на руке Джисоном, и, заметив рядом с Сынмином Минхо, помахал ему. — Привет, киллер! Как поживает твоя следующая жертва? — Радуется жизни пока что, — хмыкнул Минхо. — И достает моего ручного песика, — он показательно потрепал Сынмина по волосам, тут же получив по руке. — А, ты про Джисона, — понимающе кивнул Хёнджин и повернул голову к Хану: — Жаль тебя, мой друг. Ты был хорошим человеком. Земля не забудет своего героя! — Что ты хотел? — спросил Сынмин, прерывая завязавшуюся перепалку. — Точно, — хмыкнул Хёнджин, щелкнув пальцами. — Сегодня вечером тусовка намечается. Пойдешь? Минхо-хён, ты тоже можешь прийти. — Тусовка? — переспросил Сынмин мысленно чертыхаясь. Обычно он их не пропускал, но сегодня желания идти совсем не было. — Тусовка-тусовка, — закивал Хёнджин. — Ты же придёшь, правда? — Я… — протянул Сынмин. — Дело в том, что… Ну, как бы сказать… — Эй, эй, погоди, — нахмурился Хёнджин. — Ты не пойдёшь? — Сынмин пообещал со мной в библиотеку заглянуть, — вклинился Минхо. — А обещания не нарушают. — Библиотека? — в один голос спросили Джисон и Хёнджин. — Сынмин? — А что такого? — пожал плечами Сынмин. — Ты за все годы учебы здесь в сторону библиотеки даже ни разу не посмотрел, — сказал Джисон. — С чего бы такие перемены? — Погоди-погоди, — встряхнул головой Хёнджин. — То есть между тусовкой и библиотекой ты выбираешь библиотеку?! Ты здоров вообще? — Вот проснулась у меня тяга к учебе внезапно, — фыркнул Сынмин. — Что ты мне сделаешь? — Джисон, — потянувшись к нему, театрально прохрипел Хёнджин, делая вид, будто он на пороге смерти. — Мы теряем нашего друга. — Успокойся уже, актер, — сморщился Минхо, дав ему легкий подзатыльник. — Лучше бы пример брал. — А ты, киллер, не заступайся за предателя! — обиженно фыркнул Хёнджин и повернулся к Сынмину: — Щеночек, не разбивай мне сердце! — Прости, Хёнджин-а, я уже пообещал, — поник Сынмин. — Ладно, мистер Предатель, на первый раз прощу, — наставив на него указательный палец, пригрозил Хёнджин. — Но, надеюсь, в пятницу на моей тусовке я увижу вас обоих. — Обязательно, — улыбнулся Сынмин. — Твои тусовки я не пропускаю. — Ты временно потерял мое доверие, поэтому не поверю, пока не увижу тебя там, — ответил Хёнджин. — После вечеринки подумаю над твоим прощением. — Я вас не подведу, — приставив руку к виску и отдав честь, пообещал Сынмин. — Свободен, — царственно кивнул Хёнджин. — Есть, сэр, — ответил Сынмин и, стукнув каблуком ботинка о пол, развернулся на пятках. — До пятницы, предатель и киллер! — крикнул Хёнджин. — Пока, Хёнджин-и, — приторно сладко улыбнулся Минхо. — А в библиотеку все-таки попробуй сходить, говорят, полезно. — Зануда. Сынмин хмыкнул, когда Минхо недовольно скривился, и, стоило им отойти на приличное расстояние, шепнул: — Спасибо, Минхо. — За что? — За помощь, — улыбнулся Сынмин. — Совсем не хотелось идти куда-то сегодня. — Я это понял, — по-доброму хмыкнул Минхо. — Но в следующий раз просто скажи, что не в настроении. В крайнем случае, сошли все на головную боль. — Да, обязательно. Спасибо еще раз. Ну, я домой. — Домой? — фыркнул Минхо. — Нет. Алиби нужно поддерживать. Поэтому ты со мной в библиотеку. — Э-э, нет, давай без меня, — покачал головой Сынмин. — Я в библиотеку ни шагу не ступлю. — Давай, чудик, это не так сложно, — заверил его Минхо. — Там люди не кусаются. А если и попробуют, то их покусаю я. — Но… — Нужно же с чего-то начинать, правда? — улыбнулся Минхо, протягивая руку. — Первый шаг самый сложный. Дальше будет легче. — Обещаешь? — Обещаю. И Сынмин доверился ему, вложив свою холодную руку в его ладонь. Теплые пальцы осторожно сжали его собственные, и Минхо потянул его за собой, вместе с Сынмином делая его первые шаги навстречу его старой жизни.