Поймать тебя (пойми меня)

Тревожно. Все это было слишком. Молчание, давящее на уши, шелест переворачивающихся страниц, скрип расшатанных стульев, шорох бумаги под пальцами, тихое покашливание других студентов — все было таким навязчивым, таким некомфортным. Сынмин нахмурился, ерзая на неудобном стуле. Нога отбивала чечетку о пол, раздражая его глухим стуком еще сильнее. Сосредоточиться не получалось. Мысли разбегались по комнате, прячась в самые дальние закоулки. Ручка отстукивала о стол тихий ритм, подстраиваясь под удары каблука ботинка о пол. Сынмин зажмурился до звезд в глазах, стараясь собрать мысли в кучу и не рассыпаться крошкой страхов и неуверенностей. — Сынмин, — не отрываясь от конспекта, тихо позвал Минхо. — Что? — едва заметно вздрогнув, спросил Сынмин, не открывая глаз. — Перестань, пожалуйста, — мягко попросил он, продолжая строчить что-то в тетради. — Стук слегка отвлекает. — Прости, — открыв глаза, опомнился Сынмин, останавливая нервные движения. Он опустил взгляд в свою пустую тетрадь и поднес кончик ручки к бумаге, начиная писать, но рука вдруг задрожала так сильно, что написанные буквы вышли кривыми, а слова едва читаемыми. Сынмин снова пошевелился, сползая на край стула, и сделал глубокий вдох. Задержав воздух внутри на несколько секунд, он медленно выдохнул, опустошая легкие. Всего было так много. Казалось, что все только и делали, что глазели на него, открыто осуждая за присутствие. Шепотки за спиной вокруг воспринимались как злые комментарии в его адрес. Все давило на Сынмина. Веки сомкнулись с такой силой, что в глазах поплыли разноцветные круги. Дыхание участилось, и Сынмин сосредоточился на попытках успокоить его. Мысли рассыпались, черепная коробка в миг опустела. Резко распахнув глаза, Сынмин едва слышно охнул: комната кружилась вокруг него, словно карусель. Опустив взгляд вниз, он увидел, что все размылось, слившись в одно белое пятно. Сынмину показалось, что он опьянел. Только вместо привычной легкости он ощутил, как весь мир тяжелым грузом опустился ему на плечи, прижимая его к земле, кроша кости и лопая органы как воздушные шарики. Комната закружилась с еще большей скоростью, смазывая все контуры, размывая границы и перемешивая реальность с иллюзией. Вдруг теплая рука опустилась на его бедро, мгновенно заземляя. Сынмин вздрогнул, опустив глаза на ногу, на которой покоилась небольшая ладонь. Комната прекратила движение, мир снова обрел четкость, а в голове больше не было так болезненно пусто. — Прости, — шепнул Минхо. — Ты снова начал дергать ногой. Я не придумал ничего другого. — Все в порядке, — выдавил Сынмин, боясь поднять на него глаза. — Спасибо. Взгляд приклеился к руке, покоящейся на бедре, и отказывался двигаться куда-либо. Он изучал тонкие пальцы с аккуратными ногтями, кисть руки с мягкой на вид кожей, местами исполосованной мелкими царапинами. Вдруг указательный палец, едва заметно дрогнув, двинулся, невесомо поглаживая ткань брюк. Сынмин едва заметно улыбнулся и прикрыл глаза, наслаждаясь теплом чужой ладони. Тревога отступила. Мир больше не был непосильно тяжелой ношей. — Порядок? — едва слышно поинтересовался Минхо, все так же не глядя на Сынмина. — Да, спасибо, — шепнул в ответ он. Сынмин мог бы обидеться на то, что Минхо не удостоил его и одним взглядом, чтобы убедиться, в порядке ли он, но Сынмин был благодарен. Ему не хотелось, чтобы Минхо смотрел на него с жалостью. А эта тихая забота была ему больше по душе. — Если хочешь, мы можем собраться и уйти, — предложил Минхо. — Не стоит снова доводить себя до такого. — Я уже привык, — беспечно пожал плечами Сынмин, слабо улыбаясь. — Сынмин, — предупреждающе протянул Минхо, наконец посмотрев на него. — Не нужно делать то, что доводит тебя до такого. Изменить себя за один день просто невозможно. Да и не нужно. Можно же делать все постепенно и не торопиться. — Это может растянуться на годы, — прошептал Сынмин, не желая нарушать спокойствие, царившее в библиотеке. — А я устал уже от всего этого, понимаешь? Устал носить это цветное безобразие, ходить на все эти вечеринки. О чем говорить, если я банально общаться устал. — Но пойми, Сынмин, — вздохнул Минхо, всем телом повернувшись к нему, — если ты будешь заниматься этим дерьмом так активно, то в лучшем случае заработаешь выгорание. В худшем — с концами похеришь менталку. — Я взрослый человек, я знаю, что делаю, — раздраженно закатил глаза Сынмин. — Взрослый, — кивнул, соглашаясь, Минхо. — Но давай все-таки двигаться понемногу? — Может, ты и прав, — сдавшись, нехотя выдохнул Сынмин. — Тогда пойдем домой, — удовлетворенно кивнул Минхо и быстро начал собирать вещи. — Все в порядке, давай еще посидим, — попытался остановить его Сынмин, мягко хватая за руки. — Чтобы твоя нога снова начала отбивать чечетку? — фыркнул Минхо. — Не стоит. — Твоя рука на моем бедре отлично успокаивает, — неожиданно выпалил Сынмин. — Что? — подавился воздухом Минхо, резко замерев на месте. — Что? — покраснев от шеи до кончиков ушей, невинно улыбнулся Сынмин, борясь со смущением. — А что я не так сказал? Это же правда. Твои руки творят чудеса, особенно находясь на моих бедрах. — Ким Сынмин! — громким возмущенным шепотом воскликнул Минхо, отчаянно краснея. — Ты разговорчивая задница! Прекрати нести чушь и пойдем. — Чего сразу чушь? — обиженно надул губы Сынмин, собирая тетради и закидывая их в сумку. — Может, я правда хочу, чтобы твои руки согрели меня. — С тобой я скоро правда стану киллером, — пробормотал Минхо, взяв Сынмина за рукав кофты, и потянул его к выходу. — Жестоко, — протянул Сынмин, ухмыляясь от уха до уха. — Я тебя смутил, да? Как же так! Великий непоколебимый Ли Минхо был повержен! Они вышли из библиотеки, и Минхо отпустил чужую руку, позволяя Сынмину поровняться с ним. — Боже, какой ты неумолкаемый, — покачал головой Минхо, избегая глаз Сынмина. — Спасибо, я знаю, — улыбнулся Сынмин, обогнав Минхо, и, повернувшись к нему лицом, зашагал спиной вперед. — Мне часто такое говорят. — Ты когда-нибудь молчишь вообще? — с искренним любопытством спросил Минхо. — Бывает, конечно, — ответил Сынмин. — Например, когда ем или чищу зубы. И когда целуюсь. А что? Хочешь заткнуть меня? — многозначительно поиграв бровями, ухмыльнулся он. — Не чуди, чудик, — наставив на него указательный палец, пригрозил Минхо. — А то что? — продолжил издеваться Сынмин. — Поцелуешь? Минхо нахмурился и, резко выдохнув, в два шага нагнал Сынмина, оставляя между ними всего с десяток сантиметров. Он положил ладонь ему на грудь, несильно толкая к стене, и навис над Сынмином, насмешливо улыбаясь. — Поверил в себя, чудик? — низким голосом спросил он, обдав горячим дыханием его ухо. Сынмин замер, задержав дыхание, и удивленно приоткрыл рот, во все глаза глядя на Минхо, находящегося так близко, что можно было рассмотреть каждую родинку на его лице. Сердце забилось втрое быстрее. Ноги будто расплавились, перестав удерживать Сынмина, и, если бы не Минхо, прижимающий его к стене, он бы тут же упал. Мозг сломался, выдавая только нечленораздельную белиберду и что-то вроде «о боже, о боже, какой он горячий». — Ну так что, чудик? Где же твои колкие ответы? — насмешливо спросил Минхо. — Неужели закончились? Сынмин хотел ему ответить, но в горле резко пересохло, а мысли разбежались в стороны. Его окружил сладкий аромат чужого парфюма, который, попадая в легкие, дурманил голову, окончательно путал мысли и превращал Сынмина в маленькую розовую лужицу. — Я понял, — так и не дождавшись ответа, хмыкнул Минхо, резко отпуская Сынмина. — Я нашел еще один способ заткнуть тебя, чудик. Сынмин едва устоял на ногах, когда его единственная опора исчезла. Он, слегка пошатнувшись, восстановил равносие и, неразборчиво пробормотав что-то, поспешил к выходу. — Я не расслышал, что ты сказал, — догоняя его, сказал Минхо, улыбаясь от уха до уха. Он выглядел таким раздражающе довольным собственной выходкой, что хотелось его ударить. Или поцеловать. Сынмин остановился на месте, ошеломленный собственными мыслями, и тяжело выдохнул, осознав одну вещь. Он так сильно влип.

~-•*•-~

Вернувшись домой, Сынмин первым делом позвонил Джисону. Слушая долгие гудки, он притопывал ногой, сгорая от нетерпения. — Чего тебе, предатель? — наконец ответил Джисон. Его голос звучал глухо, перебиваемый громкой клубной музыкой. — Ты пьян? — спросил Сынмин. — Хотя кого я спрашиваю, конечно, ты пьян. Спрошу иначе. Насколько ты пьян? — Зависит от того, по какому вопросу ты звонишь, — хмыкнул Джисон. — Мне кажется, я попал, — на выдохе выпалил Сынмин. — Куда? В тюрьму, в психбольницу, в футбольные ворота? В конце концов в задницу Минхо? — Кажется, мне нравится Минхо. Сильно, — зажмурившись, пробормотал он. Джисон резко замолчал. Если бы не шум на фоне, Сынмин бы подумал, что он сбросил вызов. — Так, погоди, я сейчас выйду отсюда, — наконец сказал Джисон, звуча куда более серьезно, чем минуту назад. Сынмин терпеливо ждал, пока Джисон пробирался к выходу, и нервно наматывал круги по гостиной. — А теперь выкладывай. — Ну, мы с ним пошли в библиотеку, — начал Сынмин, остановившись в середине комнаты. — И, возможно, я слегка перенервничал. Минхо положил ладонь мне на бедро, чтобы остановить мою трясущуюся ногу, и меня слегка заклинило. — Перенервничал? Из-за Минхо, да? — спросил Джисон, и Сынмин был уверен, что он сейчас насмешливо улыбался. — Уйми свои фантазии, — отмахнулся Сынмин, усевшись на диван, и стал ковырять шов на кофте. — Потом я немного поиздевался над Минхо, а он прижал меня к стене и наклонился так близко, что меня уже заклинило не слегка, а настолько, что дым почти повалил из черепа. — Любопытно, — протянул Джисон. — Надо же, выглядит таким тихим. А он вот какой на самом деле. В тихом омуте… — Его просто стало так много, — практически захлебываясь эмоциями, продолжал Сынмин, не слушая Джисона. — Этот запах, этот голос. А то, как он меня держал! Боже, какой же он… — То, что ты поплыл, я понял, — хмыкнул Джисон. — Но что ты дальше делать будешь? — Я тебе для этого и позвонил! — воскликнул Сынмин. — Ты же эксперт! — С каких пор, интересно, — фыркнул Джисон. — У меня за всю жизнь накопилась только одна проблема в этой сфере. И эта проблема прямо сейчас виснет на мне, подслушивая наш с тобой разговор. — Сынмин-и! — как по команде раздался в трубке пьяный голос Хёнджина. — Без тебя тут так ску-учно! Приезжай к нам, щеночек! Сынмин тихо рассмеялся. Хёнджин никогда не умел пить. И каждый раз превращался в прилипчивое любвеобильное нечто. — Хёнджин-а, верни телефон Джисону, пожалуйста, — как можно мягче попросил он. — Не хочу, — буркнул Хёнджин. — Он меня обижает. — Как же он тебя обижает? — едва сдерживая смех, поинтересовался Сынмин. — Не дает пообщаться с моим любимым щеночком. — А Джисон разве не твой любимый? — Мой, — сдаваясь, вздохнул Хёнджин. — Тогда давай вернём ему телефон. Иначе он тоже на тебя обидится. — Ладно, — нехотя согласился Хёнджин. — Пока, Сынмин-и. — Так что там с Минхо? — заполучив телефон обратно, тут же спросил Джисон. — Не знаю, — поджал губы Сынмин, снова поднимаясь с дивана. — Я боюсь, что не нравлюсь ему. И боюсь все испортить. — Это нормально, — заверил его Джисон. — Страх — это даже хорошо в какой-то степени. Это значит, что он тебе действительно дорог. — Но что мне делать? — беспомощно спросил Сынмин. — Если хочешь знать мое мнение, — вздохнул Джисон. — Я думаю, ты тоже нравишься Минхо. — Не знаю, — покачал головой Сынмин. Он просто не мог поверить в то, что нравится кому-то. А тем более Минхо. Минхо знал слишком много, чтобы влюбиться в него. Знал, что он сложный, неопределившийся, да и просто никакой. Знал, что Сынмин весь состоит из лжи и фальши. Знал, что в нем нет ни грамма настоящего. И как он мог нравиться Минхо таким? — Я же не слепой, Сынмин-а, — мягко сказал Джисон. — Он смотрит на тебя иначе. С какой-то особой теплотой. Просто присмотрись к нему и все увидишь. — Но если ты ошибаешься? — пробормотал Сынмин. — Я не хочу терять его из-за такой глупости. — Не знаю, правда, — вздохнул Джисон. — Я не Минхо и не могу говорить за него, но я сказал, что я заметил. Остальное за тобой. — Но… — Я не призываю тебя бежать сломя голову и признаваться в вечной любви. Делай все в своем темпе. Присмотрись к Минхо, найди какие-то знаки в его поведении и на их основании уже сделай выводы. Ты всегда можешь оставить все как есть, если тебе так комфортнее. — Спасибо, Джисон-и, — улыбнулся Сынмин впервые за все время разговора. — Ты мне очень помог. — Всегда к твоим услугам, щеночек, — хмыкнул Джисон. — Ты, главное, не спеши. Всему свое время. — Спасибо, — повторил Сынмин. — Я рад, что ты есть у меня. — Ты же мой лучший друг, — тепло ответил Джисон. — Неправда! — вклинился Хёнджин, снова выхватив телефон Джисона. — Сынмин-и мой лучший друг! — Ты прав, — согласился Сынмин. — А вообще, щеночек, Джисон-и прав. Ты абсолютно точно нравишься мистеру Киллеру. Я в этом деле мастер. Можешь мне верить. — Спасибо, — хихикнул Сынмин. — Хорошего вечера, парни. — Пока-пока, — попрощался Джисон, сбрасывая вызов. Сынмин отбросил телефон в сторону, тяжело вздыхая, и распластался на ковре, задумчиво глядя в потолок. Он задумчиво рассматривал гладкую белую поверхность, когда телефон тихо пиликнул. Сынмин взял его в руки, открывая мессенджер. Киллер: Завтра идем в библиотеку. 21:32

Щеночек:

И тебе привет

Не хочу

21:33

Киллер: В качестве награды познакомлю со своими котами. 21:33

Щеночек:

Договорились

И прекрати ставить точки, старикан!!!

21:33

Киллер: Нет. До завтра. 21:34

~-•*•-~

— Мы теперь каждый день будем в библиотеку ходить? — спросил Сынмин, старательно игнорируя чужую руку на своей. Но взгляд все цеплялся за тонкие пальцы, мягко сжимающие его запястье. Сердце, пропустив удар, быстро застучало, погнав кровь к поалевшим щекам. Что же Минхо с ним делает? — Да, но мы не будем там долго задерживаться, — ответил Минхо, не замечая чужого смятения. — По крайней мере, до тех пор, пока ты не почувствуешь себя уверенно. — А если этого не случится? — Если совсем не будет прогресса, то прекратим, разумеется, — пожал плечами Минхо. — Но на ближайшую неделю библиотека по расписанию. — Диктатор, — едва слышно буркнул Сынмин, представляя, как будет каждый день приходить в библиотеку и заново переживать одни и те же неприятные эмоции. — Что? — переспросил Минхо, резко остановившись и повернувшись к нему, отчего Сынмин нечаянно врезался в его грудь. — Как ты меня назвал? — Я разве что-то не так сказал? — спросил Сынмин и приклеил к губам ехидную ухмылку, стараясь не выдать собственного смущения. — Значит, я ему тут помогаю, — делано оскорбленно фыркнул Минхо, скрестив руки на груди. Взгляд Сынмина тут же метнулся к ним, с жадностью рассматривая худые кисти с едва заметно проступающими венами. — А он еще и обзывается. — Ладно, прости, — усмехнулся Сынмин, вскинув руки в знак капитуляции. — Ты просто так серьезно к этому отнесся, мне даже неловко. — Мы же друзья, чудик, — пожал плечами Минхо и запустил руку в его волосы, взъерошивая их. — Прекрати, — заныл Сынмин, безуспешно пытаясь избежать прикосновений к волосам. — Ну перестань, Минхо! — Это тебе за диктатора, — мстительно фыркнул Минхо, наконец опустив руку. Зайдя в библиотеку, они притихли, не желая вылететь оттуда раньше времени. Вернее, не хотел этого только Минхо. Сынмин бы с удовольствием сбежал оттуда, не ступив и шагу внутрь. Они сели за дальний стол, и, пока Минхо раскладывал свои вещи, Сынмин окинул внимательным взглядом помещение: светлые стены, едва заметные за огромными стеллажами, заставленными книгами; несколько столов, спрятанных между шкафов, и едва ли с десяток студентов, поглощенных усердной работой. В углу возле входа за стойкой притаился пожилой библиотекарь, сладко посапывающий над сборником кроссвордов. И абсолютно никому не было дела до того, что происходит вокруг. Тем более всем было плевать, что какой-то Ким Сынмин пришел позаниматься. И чего он боялся? Сынмин хмыкнул про себя, заметно расслабляясь, и последовал примеру Минхо, выудив из сумки тетрадь и учебник. Открыв его на нужной странице, Сынмин принялся читать, параллельно делая заметки в тетради. Они с Минхо погрузились в приятную тишину, прерываемую лишь шелестом переворачиваемых страниц и тихими вздохами. С Минхо было спокойно. Сынмин мог с легкостью признать это. Более того, он был уверен, что не будь Минхо рядом с ним, он и секунды не выдержал бы в библиотеке — позорно сбежал, едва ступив на порог. Но слабый аромат чего-то ягодно-сладкого, едва долетавший до него, успокаивал, заключая в пузырь комфорта. До ушей вдруг донесся тихий шепот, в котором Сынмин смог уловить упоминание своего имени. Скосив глаза в сторону говорящих, он заметил двух девушек, сидящих в двух столах от них с Минхо, которые перешептывались, периодически бросая на него взгляды и тыкая в него пальцами. Дыхание участилось, в горле образовался ком, не пропускающий кислород. Глаза забегали по комнате, вдруг потерявшей четкость, пытаясь зацепиться за что-нибудь, найти якорь, который помог бы ему не утонуть. Но все размылось, превратившись в цветное пятно. Сынмин прикрыл глаза, прерывисто вздыхая, и принялся считать до десяти, чтобы унять внезапно накатившую панику. Один. Глубокий вдох, который должен был успокоить расшалившееся сердце, только больше раззадорил его. Шепот стал громче, похожий на шипение целого змеиного гнезда. Два. Три. Глаза неконтролируемо распахнулись, взгляд заметался от одной точки к другой, пытаясь вернуть четкость, но мир вокруг размывался все сильнее. Дыхание снова участилось. Губы, плотно поджатые, мелко затряслись. Четыре. Пять. Послышался глухой ритмичный стук: снова затряслась нога, ударяя каблуком ботинка о пол. Шепот превратился в гул на заднем фоне, навязчивое жужжание, отдававшееся где-то в черепе. Очередной прерывистый вдох застрял в горле. Глаза заслезились. Шесть. Сынмин прикрыл глаза, чувствуя, как начинают трястись руки. Сжал ладони в кулаки, чтобы остановить дрожь. Ногти больно впились в кожу, немного приводя его в себя. Глаза зажмурились еще сильнее — на обратной стороне век заплясали звезды. Семь. Восемь. На бедро опустилась теплая ладонь. Чужие пальцы, едва касаясь ткани джинс, закружили по ноге, рисуя невидимые узоры. Тепло, передаваемое от них, поднималось вверх по телу, успокаивая быстро бьющееся сердце. Девять. Сынмин приоткрыл глаза, опуская расфокусированный взгляд на свое бедро, и, наблюдая за тем, как двигаются пальцы Минхо, медленно приходил в себя. Дыхание постепенно выровнялось, шум в голове затих. Руки все еще мелко тряслись, но приступ паники прошёл. Десять. — Давай уйдем, — хрипло попросил Сынмин, не поднимая глаз на Минхо. — Пожалуйста. Минхо тут же поднялся со стула, закидывая тетради в рюкзак, и помог собраться Сынмину, у которого все валилось из дрожащих рук. Минхо закинул его сумку себе на плечо и, мягко подтолкнув Сынмина, повел его к выходу, оттуда — прямо по коридору в сторону пожарной лестницы, чтобы спрятаться от любопытных глаз. Сынмин, стоило ему оказаться в пустом лестничном пролете, сполз по стене на пол, прижимая колени к груди, и затих. Минхо, не говоря ни слова, присел рядом и осторожно взял его руку, переплетая свои теплые пальцы с его холодными. Они молчали. Сынмин сидел не шевелясь и только время от времени сжимал ладонь Минхо, словно пытался одолжить его силы. Минхо с тревогой, отпечатавшейся на лице, не сводил с него глаз, готовый в любой момент ринуться на помощь. Наконец, когда прошло, по ощущениям, около получаса, Сынмин зашевелился: приподнял голову и немного ей покрутил, разминая шею. Провел свободной ладонью по лицу, вытирая влажные дорожки от слез, и неуверенно взглянул на Минхо — его зрачки едва заметно дергались, будто Сынмин едва сдерживался, чтобы не отвести взгляд. — Прости, — хрипло прошептал он. — И спасибо. — Не за что извиняться, — вздохнул Минхо, успокаивающе поглаживая большим пальцем ладонь Сынмина. — Такое бывает. Глупо ожидать, что все получится с первого раза. Но ты молодец. — Молодец? — переспросил Сынмин и пробежался удивленным взглядом по его лицу, будто пытался найти признаки лжи на нем. — Почему? — Ты не сбежал, — пожал плечами Минхо. — Пытался успокоиться, а когда не смог, попросил уйти. Ты держался до последнего. Я горжусь тобой, — ласково улыбнулся он, подчеркивая свои слова легким сжатием пальцев Сынмина. — Они говорили обо мне, — пробормотал Сынмин. — Я не хотел слушать, но слышал их слишком четко. Они обсуждали меня, думали, зачем я пришел сюда. Сказали, что мне это все равно не поможет. — Ты их знаешь? — спросил Минхо. — Нет. — Тогда какая разница? — усмехнулся он. — Люди могут думать, что захотят. Тебе не нужно зацикливаться на их словах. Слушай себя. Ты должен быть у себя на первом месте. — Спасибо, — вздохнул Сынмин, слабо улыбаясь, и уткнулся подбородком в колени, прикрывая глаза. Они замолчали, погружаясь в уютную тишину. Сынмин прильнул к Минхо, нагло воруя его тепло, но Минхо не был против. Он мягко улыбнулся, опустив ладонь Сынмину на макушку, и на пробу провел ладонью по волосам. Когда Сынмин не отстранился, а наоборот подставился под его руку, Минхо куда более уверенно продолжил гладить его, глядя куда-то перед собой. — Можно спросить кое-что? — вдруг заговорил Сынмин. — Конечно, — улыбнулся Минхо, продолжая водить рукой по его волосам. — Почему ты стал таким? — спросил Сынмин. — Ты говорил, что раньше был более… похожим на меня. — Как у всех, из-за других людей, — пожал плечами Минхо, мысленно возвращаясь в прошлое. — Родители постоянно твердили мне, что я несерьезный, веду себя как ребёнок. Напоминали, что пора взрослеть. Сначала я плевал на их слова. Какая разница, что говорят эти «взрослые»? Они просто забыли, каково это, и завидовали, что я могу себе позволить быть таким. — А потом? — А потом произошла одна неприятность, — хмыкнул Минхо. — Небольшая, я даже уже не помню, что точно. Но помню, что мне нужна была помощь. Не надо было делать ничего особенного, просто потратить немного своего времени. И я попросил своих тогдашних друзей. Ну, знаешь, в то время любой знакомый становился лучшим другом, а у меня таких знакомых было очень много. И за каждого я был готов отдать если не жизнь, то что-нибудь очень ценное. Но когда мне понадобилась помощь, никого не оказалось рядом. Минхо замолчал, задумчиво пожевывая губу, и слабо усмехнулся, продолжая: — И я понял, что пора переосмыслить свои взгляды на жизнь. Прекратил нырять с головой в общение с людьми, значительно почистил список друзей, перестал выделяться. Наверное, с прекращением общения потерял желание быть в центре внимания. И понял, что мне очень даже нравится быть одному. Нравится не зависеть от других, общаться с одним человеком, а не с сотней. Считай, повзрослел. — Теперь ты счастлив? — тихо спросил Сынмин, когда Минхо замолчал. — Думаю, да, — ответил он, слабо улыбаясь. — Приятно жить, не оглядываясь на людей и их тупые мнения. — Ты сильный, — вздохнул Сынмин. — Я горжусь тобой. — Спасибо, Сынмин-и, — улыбнулся Минхо, приобнимая его за плечи. — Ты тоже очень сильный. В одиночку проделал такой сложный путь. Ты молодец. — Я просто глупый, — повеселев, усмехнулся Сынмин. — Отсюда и вся сила. — В любом случае, ты молодец, — закатил глаза Минхо, пряча улыбку. — И теперь ты не один. Не нужно больше быть сильным. Можешь всегда опереться на меня и отдохнуть. Я буду рядом. Обычно Сынмин не верил таким громким заявлениям. Слишком уж они ненадежны и быстро забываются. Но Минхо хотелось верить. То, как он сказал эти слова, заставило Сынмина поверить ему. Сынмин больше не один. Минхо рядом. И от этого даже дышалось легче.

~-•*•-~

Они сидели на полу в том лестничном пролете до самого вечера, потеряв счет времени. Прятались от всего мира, тесно прижимаясь друг к другу, и делились своим теплом, наслаждаясь уютом. В их маленьком пузыре комфорта, наполненном сладким запахом ягод, было хорошо настолько, что хотелось остаться там до конца жизни. Сынмин полулежал на Минхо, уткнувшись носом ему в грудь, и улыбался, подставляя голову под мягкие поглаживания. После внезапного приступа паники, высосавшего из него все силы, найти себя в объятиях Минхо было лучшим из всех возможных исходов. К губам Минхо приклеилась ласковая улыбка, пока его глаза неотрывно смотрели на доверчиво прижавшегося к нему Сынмина. И какой же он щеночек, подумал Минхо. Он же самый настоящий котенок. Милый, ласковый котенок, которого почему-то насильно засунули в тело гиперактивного щеночка. Сынмин пошевелился, устраиваясь поудобнее, и улыбнулся так довольно, что Минхо был уверен: он вот-вот замурчит. — Тебе не кажется, что нам уже пора уходить? — шепотом, чтобы не нарушить уютную тишину, спросил Минхо. — Уже почти девять. Университет скоро закроется. — Еще секундочку, — попросил Сынмин, обхватив Минхо руками за талию в попытке остановить его. — Только секундочку, — согласился Минхо, прикрывая глаза от удовольствия. Прошла минута, за ней еще одна, и еще, и еще… Никто из них не делал попыток выпутаться из объятий. Мир вокруг будто застыл, увяз в густой патоке, сузившись до небольшой лестничной площадки, спрятанной подальше от чужих глаз. Здесь даже пыль, подсвеченная лучами закатного солнца, кружилась в воздухе медленнее обычного, нехотя опускаясь на пол. Двигаться не хотелось: даже моргать было тяжело. Глаза непроизвольно закрывались, и удерживать их распахнутыми становилось все труднее. Под ухом ровно стучало сердце Минхо, макушку согревало его теплое дыхание, а мысли улетали все дальше и дальше от реальности, подталкивая Сынмина в мир грез. — Не спи, — вырвал его из сладостной неги голос Минхо. — Нам пора. — Еще минуточку, — с трудом ворочая языком, выговорил Сынмин, теснее прижимаясь к нему. — Сынмин-и, — с улыбкой выдохнул Минхо, качая головой. — Не засыпай, иначе мне придется оставить тебя здесь. — Окей, — кивнул Сынмин, ослабив хватку на талии Минхо. — До завтра. — Вставай же, — позвал Минхо. — Нас сейчас закроют здесь. — Давай останемся, — широко зевнув, предложил Сынмин, наконец зашевелившись, и, тихо кряхтя, поднялся с насиженного места, тут же жалея о своем решении. Без Минхо под боком вечерняя прохлада сумела добраться до него, пуская мурашки по коже. — Ты серьёзно? — удивленно фыркнул Минхо. — Ну да, — пожал плечами Сынмин, потихоньку оживая. — Давно мечтал переночевать в университете. — Ты же в курсе, что это незаконно? — с сомнением спросил Минхо. — Не будь занудой, — отмахнулся от него Сынмин, открывая дверь, ведущую в коридор. — Если не попадемся, то все законно. — Если нас посадят, я попрошу маму натравить на тебя моих котов, — пригрозил Минхо, спеша за ним. — Договорились, — хмыкнул Сынмин. — Но мы не попадемся. Нам, главное, не засветиться во время вечернего обхода. После этого охрана не уходит со своего поста у входа до утра. — Откуда ты знаешь? — Я давно это планировал, — ухмыльнулся Сынмин. — Просто не подворачивался удобный случай. — Не удивлен, — фыркнул Минхо, закатив глаза. — Куда мы сейчас? — В туалет на четвертом этаже, — ответил Сынмин. — Он к нам ближе всего, и там есть просторный шкаф, чтобы уместить двух человек. — Шкаф? Серьёзно? — Да ладно тебе, — хмыкнул Сынмин. — Неужели струсил? — И не мечтай, — сверкнув глазами, ответил Минхо. Гулкий стук их шагов эхом разносился по пустому коридору, вдруг показавшемуся таким незнакомым без кучи студентов и яркого света ламп. Но Сынмину нравилось. Нравилась тишина, окутавшая здание, и темнота, заполнившая коридоры. Университет казался необитаемым и полным загадок. — Без людей коридоры будто увеличились вдвое, — озвучил мысли Сынмина Минхо. — В таком универе я бы учился, — ответил Сынмин. — Ни людей, ни шума и много места. — Темновато правда, — покачал головой Минхо. — А так да, мечта. Тихо переговариваясь, они дошли до туалета. Просторный шкаф, о котором говорил Сынмин, едва достигал полутора метров в длину и с трудом вместил бы двух взрослых парней. — Ты серьёзно? — фыркнул Минхо, осмотрев шкаф. — Мы же не влезем. — Ну да, придется потесниться, — задумчиво кивнул Сынмин, представив, как близко друг к другу им придется стоять, и слегка покраснел. Одна мысль об этом вызывала страшную неловкость, даже несмотря на то, что меньше получаса назад он буквально лежал на Минхо, ни капли не смущаясь. — Придется, — вздохнул Минхо. — А нам точно обязательно прятаться в шкаф? — Конечно! — воскликнул Сынмин. — Охранники заглядывают в туалеты. Это наш единственный вариант, учитывая, что обход уже начался. — На всякий случай напомню про котов-киллеров, — сказал Минхо и распахнул дверцы шкафа. Места внутри оказалось ещё меньше, чем он представлял: в углу стояли швабра и грязное ведро, сверху была пустая полка, значительно уменьшающая пространство для них с Сынмином. Сынмин залез в шкаф, неудобно согнув шею, и жестом пригласил Минхо последовать за ним. Потянув на себя дверцы, они заперлись в шкафу, оставшись один на один в кромешной темноте. Места было настолько мало, что они стояли вплотную, соприкасаясь телами. Сынмин поднял глаза и посмотрел туда, где должно было находиться лицо Минхо. В темноте он видел только размытые очертания, но это не помешало понять, что его лицо находилось в жалких сантиметрах от лица Минхо. Они находились так близко друг к другу, что Сынмин чувствовал на себе его жаркое дыхание. Ягодный запах кружил голову — почему он не выветрился с одежды Минхо за весь день? Сынмин прикрыл глаза, чтобы успокоить расшалившееся воображение, но все стало только хуже. На обратной стороне век замелькали картинки, где он утыкается носом в изгиб чужой шеи, водя губами по нежной коже, где Минхо снова прижимает его к стене и жарко шепчет на ухо, где их губы соприкасаются… — Чудик, — склонившись к его уху, прошептал Минхо. — Что? — вздрогнув от неожиданности, выдавил Сынмин, чувствуя, как горят его щеки. Сердце застучало быстрее, шумом отдаваясь в ушах. Сынмин уже не слышал ничего, кроме его биения и собственного дыхания. — Ты чего дышишь так загнанно? — едва разобрал он слова Минхо. — Боишься? Боюсь, почти ответил Сынмин. Только не университетской охраны, а своей реакции на Минхо. Боялся того, с какой частотой и силой собственное сердце билось о ребра; того, как внизу живота все скрутилось в тугой узел; того, как внутри все горело от желания касаться, чувствовать, любить. — Н-нет, не боюсь, — голос едва заметно дрогнул, и Сынмин мысленно чертыхнулся. Ну как можно держать себя в руках рядом с ним? Как можно спокойно стоять и не реагировать, когда в легкие забивается манящий ягодный аромат, когда плюшевые на вид губы находятся в такой опасной близости? Сынмин подался вперед, опуская взгляд туда, где должны были быть губы Минхо, в последний момент замирая и удерживая себя от необдуманного поступка. — Чудик? — Что? — выдохнул Сынмин практически ему в губы. На мгновение — всего на мгновение — Сынмину показалось, что Минхо хочет того же. Показалось, что он тоже совсем немного подался вперед, останавливаясь всего в миллиметрах от губ Сынмина. Будто давал ему решать. А Сынмин не мог решать. Он даже думать не мог. В голове все смешалось, превратилось в кашу. Сердце билось, как ужаленное. Глаза неотрывно смотрели на чужие губы. Сынмин горел. Горел от эмоций, которые вызывал в нем Минхо. Сгорал изнутри, превращаясь в горсть тлеющего пепла, и из последних сил боролся с собой, чтобы не податься вперед и не поцеловать Минхо. — Чудик… — выдохнул Минхо, готовый сорваться. И Сынмин почти готов был ему позволить. Совсем рядом хлопнула дверь и послышались тяжелые шаги охранника. Сынмин и Минхо замерли, боясь дышать. Шаги остановились перед самым шкафом. Было тихо настолько, что слышно было хриплое дыхание охранника. Он проверил кабинки, осветив фонариком комнату, и ушёл, так и не заглянув в шкаф. Когда шаги затихли где-то далеко в коридоре, Сынмин выдохнул, не осознавая, что не дышал все это время. Взгляд метнулся к Минхо, но момент уже был упущен. Минхо на него не смотрел. — Пора выбираться, наверное, — потерянно прошептал Сынмин, опустив глаза в пол. — Да, стоило бы, — прочистив горло, ответил Минхо и почти вывалился из шкафа. Сынмин вышел следом, все еще избегая смотреть на него. — Куда теперь? — На третьем этаже удобные диванчики, на них можно поспать, — предложил Сынмин. — И что? Мы даже никуда не залезем? — фыркнул Минхо. — У нас нет ключей, — напомнил Сынмин, спускаясь по лестнице на этаж ниже. — Поэтому просто переночуем здесь. — Ладно, — кивнул Минхо, следуя за ним. Диванчики на третьем этаже были узкими и жёсткими. Рюкзак, подложенный под голову, неприятно впивался в шею. Но это все еще было лучшим, что Сынмин когда-либо делал. — Спокойной ночи, Минхо, — прошептал он, поставив будильник на пять утра, и закрыл глаза, устроившись поудобнее (насколько это было возможно). — Спокойной ночи, чудик, — шепнул с соседнего диванчика Минхо. Сынмин улыбнулся и, проваливаясь в сон, подумал о том, как бы хотел прямо сейчас оказаться в теплых руках Минхо. И всю ночь ему снились одни плюшевые губы, такие же ягодно-сладкие, как запах парфюма Минхо.