Поймать тебя (пойми меня)

Неловко. Как же неловко, думал Сынмин, сидя на первой паре и вспоминая события прошлого вечера. Сначала он прицепился к Минхо, как коала, разнеженный его заботой. Потом эта сцена в шкафу, воспоминания о которой обязательно сопровождались красными щеками. Сынмину было искренне стыдно. Что на него вообще нашло? Вел себя как животное, не способное держать себя в руках, почти набросился на бедного Минхо. Спасибо охраннику, что он вовремя зашел в туалет и спас Сынмина от глупостей, которые он готов был сделать. И почему Минхо вообще позволил ему так себя вести? Почему не остановил, когда Сынмин навязчиво лип к нему? Почему полез в шкаф? Почему, черт возьми, не оттолкнул? Думая обо всем этом, Сынмин не мог смотреть Минхо в глаза. Они проснулись утром по будильнику и, не обменявшись ни словом, пошли приводить себя в порядок. Так же молча сбегали в магазин за едой, позавтракали и дошли до нужной аудитории. Тишина сопровождала их до самого начала пары. Минхо несколько раз пытался начать разговор, но Сынмин не мог банально двух слов связать. Они разбегались в голове, соскальзывали с языка до того, как он успевал открыть рот. Поэтому Сынмин молчал, всеми силами избегая смотреть Минхо в глаза. — Все в порядке? — поинтересовался Минхо, вырывая Сынмина из мыслей. — Да, — хрипло ответил Сынмин, вперившись взглядом в тетрадь, и, прочистив горло, увереннее повторил: — Да, конечно, все в порядке. Почему должно быть иначе? Оказывается, говорить с Минхо, не глядя на него, намного легче. Сынмин, обрадованный своим открытием, даже приободрился. — Не знаю, — пожал плечами Минхо. — Ты с самого утра какой-то неразговорчивый. — А, ты про это, — Сынмин растянул губы в искусственной улыбке. — Я, э-э, пытаюсь возвращать старые привычки. Ну, знаешь, разговаривать по мере необходимости. — Ясно, — кивнул Минхо, заметно поникнув. Сынмин сглотнул горькую вязкую слюну, образовавшуюся во рту от собственной лжи. — Это правильно. Молодец. Сынмин вздохнул, стараясь скрыть досаду. Он расстроил Минхо. Соврал, чтобы не напоминать о вчерашнем, и все равно расстроил. — Прости, — выдохнул он. — За что? — спросил Минхо, резко повернув голову в его сторону. — Я тебя расстроил. Не знаю чем, но расстроил. — Это глупости, — отмахнулся Минхо. — Меня сложно обидеть. Просто сегодня настроение ни к черту. Голова с самого утра болит. — Прости, не стоило оставаться здесь на ночь. — Успокойся, — отрезал Минхо. — Подумаешь, не выспался. Зато гештальт закрыл. Сынмин изогнул уголки губ в слабой улыбке и искоса посмотрел на Минхо. Он немного приободрился, хотя все еще выглядел грустным. И что он вообще такого хорошего в прошлой жизни сделал, что судьба послала ему Минхо?

~-•*•-~

В университетской столовой как всегда было шумно: отовсюду раздавался стук палочек о контейнеры и тарелки, звучали разговоры, слившиеся в невнятный, но громкий шум. Сынмин не любил это место. Есть на виду у всех и слышать непрекращающуюся болтовню сильно выматывало. Но есть было надо, а денег на ежедневные походы в кофейни не наскребешь, поэтому приходилось переступать через себя и идти вместе со всеми. Обычно за столом, где сидели они вчетвером, никогда не было тихо: постоянно кипели обсуждения и перепалки. Но почти никогда не было молчания. Сынмин с кислым выражением лица ковырял палочками рис, опустив голову и не глядя на других. Минхо смотрел на него с едва читаемой грустью во взгляде. И оба молчали, не обращая внимания на сидящих рядом Джисона и Хёнджина, которые молча переглядывались, вопросительно хмуря брови. — Так, — отложив палочки в сторону, хлопнул по столу Джисон, заставив всех за столом подскочить. — Ты чего? — спросил Сынмин, показательно хватаясь за сердце. — Смерти моей хочешь? — Мне одному кажется, что между вами, — проигнорировав чужой вопрос, Джисон скрестил указательные пальцы, одновременно показывая на Сынмина и Минхо, — что-то не в порядке? — С чего ты взял? — натянуто улыбнувшись, спросил Сынмин. — Все отлично. — Ни черта подобного, — вклинился Хёнджин. — Мы сидим здесь уже пятнадцать минут, а вы даже взглядом не обменялись. — Мы едим, — фыркнул Минхо. — Нет времени для переглядок. — Ну да, ну да, — закивал Джисон. — А лица такие кислые, наверное, потому что еда невкусная. — Именно, — кивнул Минхо с каменным лицом. Сынмин стиснул зубы, под столом пиная Джисона в лодыжку. — Это моя нога, Сынмин, — скривившись от боли, прошипел Хёнджин. — Чего ты сегодня такой злюка? Где наш веселый щеночек? — Прекратите уже! — воскликнул Сынмин, зло нахмурившись. — Какое вам дело вообще?! Веселый, невеселый! Разве у меня не может быть плохого настроения?! — Прости, щеночек, — тут же в один голос извинились Джисон и Хёнджин, состроив полные печали лица. — Мы не хотели тебя расстраивать. Просто беспокоимся. — Ребят, мы сами со всем разберемся, — ответил Минхо, положив руку Сынмину на бедро и успокаивающе погладив. — Не волнуйтесь. Просто день сегодня неудачный. — Извините, — устало выдохнул Сынмин, приходя в себя. — Я лучше пойду. Мне нужно побыть одному. Он быстро закинул контейнер с остатками обеда в сумку и поднялся с места, сбрасывая руку Минхо со своего бедра. — На паре не ждите, — бросил он через плечо, быстрым шагом выходя из столовой. Ноги понесли его по коридору. Сынмин шел, чудом не сбивая с ног других студентов, и думал. Думал, думал, думал… Сначала, разумеется, о Минхо и о своей внезапно появившейся неловкости рядом с ним. Думал о том, какой он эгоист, думал, что не заслуживает такого человека в своей жизни. Потому что Минхо был воплощением всего идеального: умный, красивый и безумно добрый. Таких людей хотелось завернуть в шелк и хранить близко-близко к сердцу, чтобы случайно не сломать. С Минхо хотелось сдувать пылинки, а Сынмин только расстраивал его. Минхо был соткан из идеальностей, а Сынмин наскоро смётан из загрубевших обид и протертых воспоминаний. Они разные. Разные во всем, и Сынмин никак не мог понять, почему же Минхо это не останавливало. Почему он продолжал идти Сынмину навстречу? Почему еще не бросил это неблагодарное дело? Толкнув дверь перед собой, Сынмин на мгновение остановился, оглядевшись по сторонам, и удивленно выдохнул. Ноги принесли его в библиотеку — место, которое он всеми силами старался избегать. И место, где давным-давно он находил покой и умиротворение. Сынмин сделал несколько неуверенных шагов, крепко сжав в руке ремень сумки. Взгляд метнулся к неприметному столу, спрятанному за стеллажом, и Сынмин, до боли закусив нижнюю губу, направился туда. Ему казалось, что взгляды всех присутствующих обращены на него, они прожигали в нем многочисленные дыры, заставляя вжать голову в плечи и ссутулиться. Бросив сумку на соседний стул, Сынмин сел за стол, спрятав лицо в ладонях, и глубоко вздохнул, успокаивая трепещущее сердце. Мысли снова завертелись в голове, но Минхо они больше не касались. Теперь они крутились вокруг совсем свежего воспоминания из столовой университета. Неужели он правда настолько редко позволял себе проявлять негативные эмоции, что даже его лучшие друзья уже не воспринимают его таким? Эта мысль пробудила волну раздражения, разнесшуюся по телу за считанные секунды. Почему он, как и остальные, не может грустить и злиться? Почему он навечно привязан к образу беззаботного клоуна, для которого вся жизнь — одна сплошная шутка? Сынмин зло усмехнулся. Если его жизнь — шутка, то у него явно проблемы с юмором. — Тук-тук, — вырвал его из мыслей мягкий голос, сопроводившийся тихим постукиванием по стенке стеллажа. — Я же сказал, что мне нужно побыть одному, — сказал Сынмин, стараясь звучать хотя бы раздраженно, но слова вышли до того жалобными, что он даже себя убедить не смог. — Я помню, — кивнул Минхо, крошечными шагами приближаясь к Сынмину. — Но уже полчаса прошло. Я подумал, что ты отдохнул от нас, и решил составить тебе компанию. Грустить можно и вдвоем. Не нужно прятаться. — Прости, Минхо, — прошептал Сынмин невпопад. — За что ты извиняешься? — тепло улыбнувшись, спросил Минхо, осторожно убирая чужую сумку со стула и присаживаясь рядом. — За то, как я себя вел сегодня, — ответил Сынмин, склонив голову и не поднимая взгляда. — Это несправедливо по отношению к тебе. — У всех бывают плохие дни, — вздохнул Минхо, приобнимая Сынмина за плечи и притягивая к себе. — Это нормально. И срываться на других — естественное дело. Это не совсем правильно, конечно, но никто из нас не застрахован. Главное, уметь признавать ошибки. — Спасибо, — улыбнулся Сынмин. — Ты такой чудик, Сынмин-а, — хихикнул Минхо. — Вроде так много знаешь, а основы поведения человека приходится рассказывать. Сынмин вздохнул и, зажмурившись, заговорил, боясь, что если остановится — больше не скажет ни слова: — Просто все привыкли к тому, что я смешной. Цирк на ножках. Решили, что раз я их развлекаю, то должен делать это постоянно. Решили, что мой эмоциональный диапазон ограничивается только радостью и ее производными. А чужие ожидания — вещь жестокая. Сам не замечаешь, как начинаешь от них зависеть. Ты счастлив, пока оправдываешь эти ожидания, пока находишься в чужой милости. Но стоит сделать лишь шаг в сторону и не угодить другим, как счастье исчезает. И ты остаешься один против целого мира. Просто потому что люди привыкли к такому тебе и уже не воспринимают другого. — Я понимаю, — заглядывая ему в глаза, сказал Минхо. — Правда понимаю. Сам раньше из кожи вон лез, лишь бы оправдать ожидания. Доводил себя до истерик и срывов, убивал собственное здоровье, но держал планку. — Что же помогло тебе перестать? — спросил Сынмин, подняв глаза на Минхо. — Один дедушка помог мне, — улыбнулся Минхо, предаваясь воспоминаниям. — Я встретил его на автобусной остановке, когда во мне уже не осталось сил делать хоть что-нибудь. Он подсел ко мне, спросил, что случилось. А я… Расплакался. Я никогда не был одним из тех, кто плачет по любому поводу. Особенно в присутствии других. Но тогда уже просто не мог сдерживаться. Минхо вздохнул, искоса поглядывая на Сынмина, чтобы удостовериться, что он в порядке. — Я расплакался, рассказал, как устал быть кем-то другим, чтобы меня принимали в обществе. И тогда этот дедушка сказал мне одну вещь. И с тех пор она стала моим девизом. — Что он сказал? — Он сказал, что все эти ожидания здесь, — Минхо мягко постучал указательным пальцем Сынмину по лбу. — Людям от нас ничего не нужно. Им вообще все равно на нас. Это мы сами загоняем себя в такие жесткие рамки, чтобы оправдать себя перед самим собой. Понимаешь? Все условности и границы в твоей голове. Мы сами устанавливаем их и сами можем разрушить. — Правда? — Разумеется, — улыбнулся Минхо. — Я попытался забить на все это. И знаешь, оно сработало. Правда сработало. Люди вокруг просто перестали иметь значение. Нужно просто развить в себе эту уверенность. И не обращать внимание на других. — Я попробую, — пообещал Сынмин и прижался к Минхо, мгновенно расслабляясь в теплых объятиях. Минхо обвил его руками, в наслаждении прикрывая глаза, и тоже расслабился. Рядом с Минхо было тепло. Так тепло, что даже многолетнее перманентное ощущение холода быстро забывалось, стоило Сынмину оказаться у Минхо под боком. — Эй, чудик, — вдруг позвал Минхо, вырывая Сынмина из уютного кокона мыслей. — Что? — недовольно нахмурился он. — Ты справился. — С чем? — С библиотекой, — широко улыбнулся Минхо. — Мы уже почти час сидим тут, а ты ни разу не захотел уйти. Губы Сынмина дрогнули, растянувшись в такой же широкой улыбке. Он действительно справился.

~-•*•-~

— Сынмо! — позвал его голос откуда-то из толпы снующих туда-сюда студентов. Сынмин обернулся на голос, ловя взглядом Джисона, выплывшего из нескончаемого потока людей. Следом за Джисоном, крепко держа его за руку, появился Хёнджин. — Что-то случилось? — спросил Сынмин, удивленно вскинув брови, когда они окружили его, отрезав пути отступления. — По какому поводу задержание? — Вы арестованы за удержание информации о нашем лучшем друге, — вытянувшись по стойке смирно, отчеканил Джисон. — С этого момента каждое сказанное вами слово может быть использовано против вас в суде. Вы имеете право хранить молчание до приезда адвоката, — продолжил Хёнджин, обвивая рукой правое плечо Сынмина. — Я ничего не нарушал, — фыркнул Сынмин. — Молчание не вне закона. — Только не в том случае, когда это вредит нашему любимому щеночку, — покачал головой Хёнджин. — Не то чтобы он сильно страдал, — пожал плечами Сынмин. — Ты в этом вопросе вообще не имеешь права на свое мнение, — наставив на него указательный палец, шикнул Джисон, обхватив его локоть своей рукой, и вместе с Хёнджином потянул Сынмина к выходу из университета. — С каких пор? — С этих самых, — ответил за Джисона Хёнджин. — Взял моду огрызаться на лучших друзей и даже не объяснять причину. Сынмин закатил глаза, позволяя друзьям тащить его вперед, и устало вздохнул, морально готовясь к очередному допросу. Миновав пост охраны на входе, Джисон и Хёнджин не остановились, потащив Сынмина дальше — в университетский парк. С приходом тепла студенты все чаще вылазили из душных аудиторий, оккупируя скамейки и газоны. Сынмин, в отличие от них, был редким посетителем парка, по крайней мере, в теплое время года, когда людей тут было больше, чем капель воды в море. Но Джисон и Хёнджин любили университетский парк, каждый раз с наслаждением погружаясь в беззаботную атмосферу, царящую здесь. И Сынмин подстраивался, пусть и чувствовал себя неуютно. Он пытался абстрагироваться от ощущения нахождения под прицелом взглядов, но не всегда выходило. Парни завели его в самую гущу, где количество людей на квадратный метр превышало все возможные лимиты. Затесавшись в небольшое свободное пространство, они разлеглись на своих куртках, устраиваясь удобнее. — И обязательно было идти сюда? — вздохнул Сынмин, едва заметно морщась от шума. Гомон развеселившихся ребят бил по ушам, резкие всплески хохота заставляли Сынмина вздрагивать каждый раз. Неуютно. Как же неуютно и неправильно это ощущалось. Кожу жгло от чужих взглядов. Сынмин чувствовал себя голым, видел, как его разглядывают, оценивают, и едва подавлял желание сбежать. — Мы просто хотим поговорить, — как можно мягче сказал Джисон, положив ладонь поверх пальцев Сынмина. — Хотим узнать, как дела у нашего любимого щеночка, — улыбнулся Хёнджин. — Ты в последнее время совсем молчаливым стал. — Не пойми нас неправильно, — добавил Джисон. — Мы не считаем, что это плохо, просто… нехарактерно тебе. Ты никогда раньше не закрывался от нас. — Поговори с нами, Сынмин-и, — закончил Хёнджин. — Но я не закрывался и не прятался, — хмыкнул Сынмин, с трудом заглушая посторонние звуки. — И веду себя так же, как и раньше. — Нет, — покачал головой Джисон. — Ты стал каким-то более спокойным что ли? Больше не срываешь пары, не ходишь на вечеринки и даже улыбаешься реже. — Это плохо? — похолодевшим голосом спросил Сынмин. — Нет, конечно, — тут же замахал руками Джисон. — Просто с появлением Минхо ты стал другим. Мы волнуемся. — Хочешь сказать, он на меня плохо влияет? — Не злись, щеночек, — положив ладонь ему на плечо и слегка погладив, попросил Хёнджин. — Джисон не пытается никого обвинить. Он просто констатирует факты. Ты правда изменился. Но плохо это или хорошо — решать не нам. — Но что если я никогда не менялся? — тихо спросил Сынмин, опустив взгляд на свои руки, сжавшиеся в кулаки. — Что? О чем ты? — спросил Хёнджин. — Я не менялся, — ответил Сынмин. — Всегда был таким. Тихим и незаметным. Просто долгое время притворялся другим, потому что только таким меня можно любить. — Что за глупости? — нахмурился Джисон. — Кто тебе такое сказал? — Сам заметил, — огрызнулся Сынмин. — До старшей школы у меня почти не было друзей. Все считали меня занудой. Но стоило мне поменяться, как так называемые друзья посыпались на меня отовсюду. — Но это бред, Сынмин! — воскликнул Хёнджин. — Как ты из всех людей мог не иметь друзей? Ты же такой… Такой! — Он развел руки в стороны, показывая Сынмину насколько он «такой». — Это вы сейчас так говорите, — грустно улыбнулся Сынмин. — Но встретьте вы меня старого, в жизни бы не захотели общаться. Да я сам бы не захотел дружить с собой. — Не думаю, что соглашусь с тобой, Сынмин-а, — покачал головой Джисон. — И вряд ли смогу понять полностью, потому что никогда не был на твоем месте. Но я знаю тебя. Ты безумно добрый, такой искренне забавный и чертовски умный. Только идиоты не захотели бы с тобой общаться. — Да и глупо теперь рассуждать о том, общались бы мы или нет, — подхватил Хёнджин. — Мое мнение о тебе никак не изменилось. Ты все еще мой любимый щеночек, Сынмин-и. Сынмин улыбнулся, тихо всхлипывая, и подался вперед, заключая друзей в крепкие объятия. — Какой же нам плаксивый щеночек достался, — ласково трепля волосы Сынмина, пробормотал Джисон. — И не говори, — делано расстроенно покачал головой Хёнджин, прижимая Сынмина ближе. — И где это мы так нагрешили? Сынмин тихо рассмеялся сквозь всхлипы, чувствуя на спине ласковые поглаживания. — Гав-гав, — вдруг выдал Хёнджин. — Что это ты сказал? — весело фыркнув, спросил Джисон. — Сынмо, переведи, — лениво скомандовал Хёнджин, махнув в его сторону рукой. — Он сказал, что сильно меня любит, — улыбнулся Сынмин, выпутываясь из объятий, и провел по лицу ладонями, вытирая влажные дорожки со щек. — Гав-гав, — повторил Джисон, широко улыбаясь Сынмину. — Я вас тоже люблю, придурки, — рассмеялся Сынмин, взъерошивая их волосы. Джисон и Хёнджин недовольно нахмурились и, заговорщицки переглянувшись, одновременно обняли Сынмина с двух сторон, щипля его за щеки и ероша волосы. — Ты всегда будешь нашим любимым щеночком, понял? — сказал Джисон, зажав его лицо между ладоней. — Нам абсолютно все равно, если кто-то посчитает тебя скучным или глупым. Для нас ты будешь самым лучшим. — И больше не прячься от нас, — попросил Хёнджин. — Мы грустим, когда грустишь ты. И расстраиваемся еще больше, когда не знаем как помочь. — Что бы ни произошло, мы всегда будем на твоей стороне, договорились? — подхватил Джисон. — Договорились, — ответил Сынмин, чувствуя, как болят от улыбки щеки. — Я рад, что у меня есть такие друзья. — Ты слышал? — пихнув Джисона локтем в бок, довольно улыбнулся Хёнджин. — Сынмин-и меня любит. — Меня он все равно больше любит, — фыркнул Джисон, с силой пихая Хёнджина в ответ, отчего он повалился на траву, звонко смеясь. — Я передумал, вы оба меня бесите, — сморщился Сынмин. — Жестоко, — ахнул Хёнджин, хватаясь за сердце. — Джисон, разберись! — С чего бы я должен? — фыркнул Джисон. — Он разбил мне сердце! — Не аргумент. — Ты его воспитывал! — А ты нет? — Джисон удивленно изогнул бровь. — Что тут вообще происходит? — вклинился новый голос, и все синхронно повернули головы в сторону подошедшего Минхо. — Почему Сынмин выглядит таким заплаканным? Что вы уже ему наговорили? — Киллер! — воскликнул Хёнджин, подрываясь с места и повисая у Минхо на шее. — Твой Сынмин меня обижает! — Правильно делает, — фыркнул Минхо, осторожно отцепив от себя Хёнджина, и сел рядом с Сынмином, кивком головы спрашивая все ли в порядке. Сынмин тут же улыбнулся в ответ, успокаивая Минхо. — Меня никто не любит, — драматично громко вздохнул Хёнджин, падая на спину. Сынмин рассмеялся, про себя радуясь тому, какой же он все-таки счастливчик. Такие друзья на дороге не валяются. И он был счастлив знать, что они выбрали его даже со всеми недостатками. — Ты молодец, чудик, — шепнул ему Минхо после того, как Хёнджин вкратце объяснил ему произошедшее, пока Сынмин отвлекся на разговор с Джисоном. — Я тобой горжусь. Сынмин улыбнулся шире. Похвала теплом осела в груди, пуская короткие разряды по телу.

~-•*•-~

— Ты же знаешь, что можешь не идти на эту вечеринку, если не хочешь? — звучал из динамиков телефона обеспокоенный голос Минхо. — Знаю, — хмыкнул Сынмин, зажав телефон между ухом и плечом, и продолжил копошиться в шкафу в поисках одежды. — Но как я могу пропустить вечеринку, если на ней появится сам Ли Минхо? — Я могу не пойти тоже, — фыркнул Минхо в ответ. — Если это твоя единственная причина идти. — Нет уж, — возразил Сынмин. — Мы оба пойдем. Во-первых, я пообещал Хёнджину. Во-вторых, его вечеринки не такие ужасные, как все остальные. — Ладно, — сдался Минхо. — Но если ты чувствуешь желание уйти, то сразу говоришь мне и мы идем домой. Понял? — Понял, — пробормотал Сынмин, выуживая из шкафа светлые джинсы и ярко-желтую рубашку с коротким рукавом. — Обещаешь? — Обещаю, — усмехнувшись, закатил глаза Сынмин. — Ты ведешь себя как моя мама. — Должен же быть рядом с тобой хотя бы один здравомыслящий человек. Сынмин усмехнулся и, взяв в охапку одежду, направился в душ, завершая разговор с Минхо. До вечеринки у Хёнджина оставалась всего пара часов, и в запасе было еще достаточно времени, чтобы спокойно собраться. Сынмин оделся, сделал кофе и посидел на кухне, задумчиво глядя в стену. Дома было спокойно, тихо и одиноко. Уютно. Он прикрыл глаза, наслаждаясь редкими минутами тишины, и глубоко вздохнул, задерживая воздух в легких. Когда голова слегка закружилась от нехватки кислорода, он выдохнул и, повторив свои действия несколько раз, довольно улыбнулся. Черепная коробка опустела и будто стала легче на несколько килограммов. Легкая тревога, державшая его в напряжении, отступила на задний план. И Сынмин надеялся, что она не вернется до конца дня. Сполоснув чашку, он вытер руки о джинсы и направился в прихожую. Натянул легкие кеды — благо погода позволяла — и накинул пальто, бросая короткий взгляд в сторону зеркала. Довольно хмыкнув, Сынмин похлопал себя по карманам, проверяя, все ли на месте, и, подхватив ключи, висящие на крючке для одежды, вышел из квартиры, тихо звеня брелоками на кольце ключей. Впервые Сынмин не опаздывал. Он прогулочным шагом дошел до остановки и сел на скамейку, дожидаясь автобуса. В наушниках тихо и заунывно пел мужской голос под глухое бренчание гитары, нагоняя непонятную тоску. Солнце, еще полчаса назад светившее так ярко, что слепило глаза, спряталось за серым полотном туч. Подул ветер. Сынмин поежился, недовольно морщась. Снова забыл шарф. Хорошо, что терпеть эту противную прохладу осталось недолго — до приезда автобуса оставалось всего несколько минут, а там его уже ждала персональная грелка, большая, способная в один миг расплавить его целиком, превратив в крошечную лужицу под ногами. Он улыбнулся, представив, как прилипнет к Минхо, воруя его тепло и запах, и не отцепится до самого конца поездки. Если Минхо позволит, разумеется. Наконец подъехал автобус и, кряхтя ржавыми петлями, распахнул двери, выплевывая угрюмых людей из салона. Сынмин терпеливо дождался, пока все выйдут, и почти залетел внутрь, глазами отыскивая Минхо. Теперь, когда он не носил кепку, найти его с первого взгляда было сложнее. Но Сынмин быстро отыскал его в конце салона и тут же встретился с Минхо взглядом. Он поспешил подняться, замечая, как Минхо убрал с соседнего места свою куртку. — Ты мне место занял? — пряча наушники в карман, восхищенно воскликнул Сынмин и сел рядом. — Какой ты милый. — Не придумывай, — в привычной манере буркнул Минхо. — Просто для куртки на коленях места мало было. — Как знаешь, — широко улыбнулся Сынмин и, окинув Минхо изучающим взглядом, тут же подавился воздухом. Минхо был одет не в черное — впервые на памяти Сынмина. Его тело, натренированное занятиями по танцам, обволакивал фиолетовый шелк рубашки, из-под куртки, лежащей на коленях, проглядывала ткань светлых джинсов. — Отлично выглядишь, — пробежавшись языком по пересохшим губам, прохрипел Сынмин. Его глаза изучали, изучали, изучали Минхо и не могли оторваться. Взгляд скользил по лицу, созерцая знакомые, но все такие же прекрасные черты, скатывался по изгибу тонкой шеи к впадине между ключиц, оттуда спускаясь к широкой груди, объятой в шелк. — Спасибо, — улыбнулся Минхо, пряча покрасневшие кончики ушей. — Ты тоже замечательно выглядишь. — Не льсти мне, — весело отмахнулся Сынмин. — Надел первое попавшееся. В отличие от тебя. Не знал, что твой гардероб не ограничивается черным. — Я полон сюрпризов, — пожав плечами, хмыкнул Минхо. Сынмин покачал головой и ненавязчиво прильнул к нему, мгновенно окунаясь в его тепло. — Я же тебе не мешаю? — спросил он на всякий случай. — Нет, конечно, — усмехнулся Минхо и протянул руку, чтобы убрать прядь волос с лица Сынмина. — Замерз? — Немного. — Тогда грейся, чудик. Они затихли, наслаждаясь уютом, пока автобус медленно ехал в глубь города. Им несказанно везло: по пути они не увязли ни в одной из пробок и даже успели прибыть вовремя. — Помнишь, о чем мы договаривались? — спросил Минхо, остановившись на пороге чужой квартиры. — Сразу уходим, если я чувствую себя нехорошо, — закатил глаза Сынмин. — Но, для справки, тебя это тоже касается. Если почувствуешь себя некомфортно, мы уйдем, понял? И если ты попытаешься отмолчаться, я обязательно узнаю об этом и сильно обижусь. — Договорились, — улыбнулся Минхо и нажал кнопку звонка. Звук дребезжащего звонка по ту сторону двери утонул в громко играющей музыке, которую было слышно даже за пределами квартиры. Сынмин едва заметно сморщился, морально готовясь к длительному насилию над его барабанными перепонками, и искоса посмотрел на Минхо, который выглядел таким же кислым, как и он сам. Сынмин открыл рот, чтобы предложить вернуться домой, но дверь в квартиру резко распахнулась, открывая проход в совсем другой мир — шумный, людный и надоедливый. Музыка тут же неприятно ударила по ушам, толкнула в грудь, выбивая воздух. — Вы здесь! — воскликнул Хёнджин, замерший на пороге со стаканом в руке. — Наконец-то! Заходите быстрее, мы тут уже вовсю гуляем! — Я вижу, — скривив губы, хмыкнул Минхо, окидывая Хёнджина быстрым взглядом, и повернулся к Сынмину, мягко улыбаясь: — Давай, чудик. Пошли развлекаться. Сынмин вздохнул и переступил через порог следом за Минхо. Дверь за спиной захлопнулась, отрезая единственный путь отступления. Квартира была погружена во мрак: плотные темные шторы задернуты и не пропускали вечернее солнце в комнаты, свет выключен. И только светодиодная лента, приклеенная по периметру потолка в гостиной, слабо освещала помещение сине-сиреневыми огнями. Людей было так много, что они все едва вмещались в небольшой квартире. Все толкались, случайно задевали друг друга и развязно скользили руками по телам — нарушали личное пространство по максимуму, по мнению Сынмина. Он снова вздохнул, отчаянно цепляясь за руку Минхо, чтобы не потеряться и случайно не утонуть в толпе. Минхо не отрывал глаз от Сынмина, внимательно следя за любыми изменениями в его мимике, чтобы тут же увести на улицу при необходимости. Он позволял Сынмину держаться за него и, пробираясь сквозь толпу к кухне, отталкивал от Сынмина тянущиеся к нему руки. — Порядок? — спросил Минхо, склонившись к его уху, когда они пробрались на менее заполненную людьми кухню. — Да, — кивнул Сынмин, проходясь языком по пересохшим губам, и окинул взглядом комнату, останавливаясь на ровном ряду стаканчиков с налитым алкоголем. Потянувшись рукой к одному из них, он залпом опрокинул в себя содержимое, едва заметно морщась, когда виски обжег горло. Минхо облегченно выдохнул, отмечая, как разглаживаются морщинки на чужом лице. Сынмин расслабился, занимая свободный стул, и потянулся за вторым стаканом. — Выпей со мной, — мило надувшись, потребовал он и впихнул Минхо в руки стакан. Минхо усмехнулся, принимая напиток, и, мягко стукнувшись стаканчиками с Сынмином, в несколько глотков опустошил его. Сладковатый напиток легким теплом осел на языке. А миленькое лицо Сынмина перед глазами согрело сердце. Минхо мягко улыбнулся, щуря глаза, и, не отдавая себе отчета в действиях, осторожно провел кончиками пальцев по нежной коже ладони Сынмина. — Еще хочу, — убрав руку со стола, вздохнул Сынмин, поджимая губы, и, легко соскочив со стула, подошел к стойке с напитками, загребая сразу несколько стаканов. — А не много? — осторожно спросил Минхо, с опаской поглядывая на десяток выстроившихся в ряд стаканов. — Достаточно, — со знающим видом кивнул Сынмин, протягивая ему очередной напиток. Стаканчики сменяли друг друга с ужасающей скоростью, скапливаясь на столе огромной пластиковой кучей. Коктейли без конца лились внутрь, заполняя желудок. Мысли спутались, превратившись в розовый туман. — Давай потанцуем, — заплетающимся языком попросил Сынмин, и Минхо сразу же кивнул, слишком слабый для того, чтобы отказываться. Они поднялись со своих мест и, проталкиваясь через толпу, добрались до импровизированного танцпола. Там Сынмин сквозь туман, заволокший глаза, заметил Джисона и Хёнджина, танцующих в обнимку, и позвал Минхо, показывая ему на них. — Завидуешь? — окольцевав его талию, хрипло спросил Минхо, склонившись к его уху. — Им? Нет, — рассмеялся Сынмин и обернул руки вокруг шеи Минхо, покачиваясь в такт музыке. — А кому завидуешь? — поинтересовался Минхо. — Себе, — широко улыбнулся Сынмин, перекрикивая музыку. — Завидую, потому что мне достался ты. Самый замечательный ты. Не знаю даже, чем заслужил. Минхо смущенно поджал губы, отводя взгляд в сторону. — Им тоже завидую, если честно, — продолжил Сынмин не так громко, надеясь, что Минхо не услышит. Но музыка вдруг сменилась на медленную и намного более тихую, отчего его слова все-таки долетели до Минхо. — О чем ты? — спросил Минхо, внимательно глядя на Сынмина. — Джисон и Хёнджин, — ответил он, зачем-то пожав плечами. — Они друг друга любят. Я тоже хочу, чтобы меня любили. — Но тебя любят, Сынмин, — попытался заверить Минхо и, притянув его ближе, зашептал, с трудом выговаривая слова: — Тебя любят все. Ты добрый и забавный. И очень красивый. Твой мозг порой вытворяет что-то невероятное, и это цепляет. И, честно, я не могу представить даже одного человека, который бы не любил тебя. — Мне не нужна их любовь, — упрямо покачал головой Сынмин, противореча собственным словам. — А моя? — едва слышно спросил Минхо. Сынмин замер посреди танцпола, во все глаза глядя на Минхо. Сердце гулко застучало где-то в ушах, во рту пересохло, мысли рассыпались. Нет, он не может иметь это в виду. Это же Минхо. Он знает про Сынмина все. И этого достаточно, чтобы никогда — никогда — не влюбляться в него. — Ты… — хрипло начал он. — Ты же… Не имеешь в виду… — шептал Сынмин, безуспешно пытаясь связать слова в единое целое. — Моя любовь тебе нужна? — повторил Минхо, глядя Сынмину в глаза. — Ты меня любишь? — наконец собрав мысли в кучу, на выдохе спросил Сынмин. — Конечно, глупый, — улыбнулся Минхо, обхватывая ладонями его лицо. — Как я могу не любить? Сынмин прерывисто выдохнул. Взгляд забегал по лицу Минхо, находящемуся так близко, что можно было разглядеть все родинки, рассыпанные по его лицу. Наконец его глаза опустились к губам Минхо, розовым, пухлым. Собственные губы запекло от желания коснуться, попробовать, изучить. И Сынмин, такой жалкий в своей слабости, больше не мог противостоять своим навязчивым желаниям. — Минхо, — выдохнул Сынмин, прожигая взглядом его губы. — Что такое? — улыбнулся Минхо, осторожно поглаживая большими пальцами его щеки. — Спасибо, — шепнул Сынмин и, прежде чем Минхо успел ответить, подался вперед, впечатываясь своими губами в его. Минхо опешил. Ладони, лежащие на щеках Сынмина, дрогнули, на мгновение ослабив хватку. Губы приоткрылись. Глаза распахнулись в немом шоке. Сынмин испугался, что не так понял его, и попытался отстраниться, но чужие руки не позволили ему. Минхо, оправившись от шока, ответил на поцелуй со всей пылкостью. Его губы были теплыми, как и сам Минхо, с легкой ягодной сладостью бальзама. Сынмин касался их, целовал, пытаясь собрать губами этот вкус, и никак не мог насытиться. В нос забился знакомый аромат парфюма Минхо, моментально вскружив голову. Сынмин улыбнулся Минхо в губы, продолжая ловить его прерывистые вдохи. Через поцелуй он пытался передать это «спасибо», оброненное им перед поцелуем. Спасибо, что любишь меня. Спасибо, что выбрал меня. Вот что он пытался сказать. Но слова никогда не были его сильной стороной, поэтому Сынмин действовал. Целовал так, будто мир вот-вот рухнет грудой обломков, сотрется с лица земли. — Сынмин-и, — срывающимся голосом прошептал Минхо, с трудом отрываясь от его губ. — Минхо, — улыбнувшись, скопировал его тон Сынмин и облизнул свои губы, наслаждаясь ягодной сладостью, осевшей на них. — Поехали ко мне, — предложил Минхо. Его глаза не отрываясь смотрели на губы напротив. И это было лучшим видом для Сынмина. Он был счастлив своими глазами видеть подтверждение тому, что он не один утопает во всем этом, что Минхо так же сильно хочет, так же желает касаться, чувствовать, любить, как и он сам. Сынмин кивнул, не доверяя своему голосу, и поспешил за Минхо, мгновенно потянувшего его к выходу. На мгновение обернувшись, Сынмин заметил целующихся Джисона и Хёнджина и улыбнулся. Наконец-то они разобрались со своим дерьмом. Но думать о друзьях ему не пришлось. Стоило им выйти за пределы квартиры, как Минхо одним легким движением пригвоздил его к стене и, на мгновение замерев, чтобы взглянуть в его глаза, притянул ближе для очередного поцелуя, более голодного и несдержанного, чем раньше. — Прекрати, — с трудом оторвавшись от его губ, прошептал Сынмин, тяжело дыша, и мягко оттолкнул Минхо. — Не здесь. Минхо посмотрел на него затуманенными глазами и, поджав покрасневшие губы, отстранился. Руки упали с груди Сынмина, освобождая его из плена чужого тела. Минхо выпрямился, пряча ладони в карманы, и отошел на несколько шагов, нажимая кнопку вызова лифта. Сынмин выдохнул и приложил ладонь к груди — туда, где считанные мгновения назад лежала рука Минхо. Сердце бешено стучало внутри, никак не успокаиваясь. Сынмин прикрыл глаза и глубоко вздохнул, пытаясь утихомирить разгоревшийся внутри пожар. — Почему просто нельзя затесаться в укромный угол? — пробурчал Минхо. — Я взорвусь раньше, чем мы успеем доехать до моей квартиры. — Поехали ко мне, — тут же предложил Сынмин, ловя себя на том, что его глаза приклеились к губам Минхо, отказываясь двигаться в сторону. — Моя квартира ближе. К тому времени как они вышли на улицу, у подъезда их уже ждало такси. Забравшись на задние сидения, они тронулись с места. Сынмин старался не смотреть на Минхо, вместо этого отдав все свое внимание огням вечернего Сеула, иначе слишком быстро потерял бы рассудок. Мимо проносились стеклянные высотки, фонари и таблоиды, ослепляющие глаза ярким светом. Но Сынмин не оборачивался, хотя чувствовал на себе прожигающий взгляд. Минхо такой расклад не устраивал. Видеть Сынмина рядом, знать о его желании и не делать ничего было удушающе. Минхо сгорал от переполняющих его чувств, чувствовал, как огонь поднимается снизу, поглощая своим пламенем внутренности и оставляя его мучиться в агонии. Ладонь, сжимающая пальцы Сынмина, ослабила хватку, скользя ниже — к чужому колену. Пальцы невесомо прочертили витую дорожку от колена к внутренней стороне бедра, едва ощутимо надавливая в опасной близости к паху. Сынмин подавился вздохом и нахмурился, едва слышно шепча: — Минхо. — Что такое, чудик? — делано невинно улыбнулся Минхо, уже рассыпаясь горсткой пепла внутри. Его пальцы продожили кружить на ткани джинсов, немного сильнее надавливая в нужных местах. — Прекрати, — рвано выдохнул Сынмин, стараясь звучать ровно, и потянулся к руке Минхо, чтобы оттолкнуть ее. — Прекратить что? — То, что ты делаешь прямо сейчас. Пожалуйста, Минхо, — шептал Сынмин сквозь сжатые губы. — Потерпи еще немного. Минхо вздохнул, но прекратил пытку, скользнув рукой к ладони Сынмина и переплетя их пальцы.

~-•*•-~

Дверь в квартиру закрылась с громким хлопком, и Минхо, больше не теряя ни секунды, жадно впился в губы Сынмина, стягивая с него пальто и бросая его куда-то в сторону. Сынмин не отставал и потянулся к молнии на куртке Минхо, опуская бегунок вниз и несколько раз застревая из-за непослушных дрожащих пальцев. — Спальня, — пробормотал между поцелуями Минхо. Сынмин вытянул дрожащую руку в сторону нужной двери, и Минхо тут же повел его в комнату. На пол упали рубашки, кеды остались где-то в прихожей, спальню наполнили рваные вздохи, шорох ткани и звуки поцелуев. Минхо аккуратно положил Сынмина на простыни и, оторвавшись от его губ, медленно, не пропуская ни одного участка, проложил дорожку из поцелуев к груди. Прикусив и немного всосав кожу на ключице, Минхо довольно улыбнулся, услышав тихий стон, который Сынмин так отчаянно пытался сдержать. — Минхо, — задыхаясь, позвал он, когда Минхо коснулся губами сосков. — Что такое, сладость? — спросил он, поднимая потемневшие глаза на Сынмина. — Еще, — прошептал Сынмин, вплетаясь пальцами в волосы Минхо и притягивая его ближе. Минхо улыбнулся, обхватывая губами сосок, и, слегка прикусив его, тут же провел языком, вырывая из Сынмина очередной вздох. Оставив в покое его грудь, он опустился ниже, касаясь губами нежной кожи. Сынмин сгорал. Кожа горела под прикосновениями Минхо, внизу живота затянулся тугой узел, не давая думать ни о чем, кроме Минхо. Он задыхался от переполняющих чувств. Сущность внутри ликовала, дорвавшись до желанного. До Минхо. Наконец-то он мог касаться его, целовать, любить без страха быть отверженным. Минхо опустился ниже и, коснувшись пальцами кромки джинсов, поднял глаза на Сынмина. — Как далеко ты хочешь зайти? — хрипло спросил он. — Максимально, — выдавил Сынмин, сгорая от нетерпения, и подался тазом вперед, побуждая Минхо действовать. — Уверен? — Да, блять, уверен, Минхо! — воскликнул Сынмин и потянулся руками к пуговице на джинсах. — Нет, нет, — оттолкнул его руки Минхо. — Хён все сделает. — Этот хён ничего не делает, — пробурчал Сынмин, позволяя Минхо все делать. — Не ворчи, — усмехнулся Минхо, проводя пальцами по животу Сынмина. Одним движением он расстегнул пуговицу и, спустив джинсы вместе с боксерами к щиколоткам, довольно улыбнулся, глядя на аккуратный член с влажной розовой головкой. Сынмин, смутившись от его пристального взгляда, попытался сдвинуть ноги и прикрыться, но Минхо не позволил. — Не прячься, чудик, — попросил он, оставив легкий поцелуй на губах Сынмина. — Ты очень красивый. Минхо отстранился, собираясь вернуться к своему занятию, но тут же проворные руки обвились вокруг его шеи, притягивая его ближе, чтобы втянуть в очередной поцелуй. — Сынмин-и, — вздохнул Минхо ему в губы и, оставив ещё один короткий поцелуй, отстранился, спускаясь ниже. Его ладонь обхватила член Сынмина и на пробу сделала несколько резких движений вверх-вниз, выбивая из Сынмина громкий стон. Минхо провел большим пальцем по головке, собирая предэякулят и размазывая его по всей длине. — Минхо, — простонал Сынмин, от удовольствия запрокидывая голову назад. — Что такое, милый? — спросил Минхо, продолжая водить рукой по члену. — Я хочу… — начал Сынмин, но Минхо сделал резкое движение рукой, и его слова утонули в очередном стоне. — Что ты хочешь, Сынмин-а? — Хочу… тебя… — рвано дыша, выдавил Сынмин. — В себе. Пожалуйста. — Раз уж ты так хорошо попросил, — Минхо ухмыльнулся и убрал руку с его члена. — Смазка? — В тумбочке, — выдохнул Сынмин. — Быстрее, Минхо. — Терпение, милый, — ответил Минхо, одной рукой достав из тумбочки полный бутылек с прозрачной жидкостью. Выдавив на ладонь немного прохладной смазки, он растер ее в руках, немного согревая, и поднес указательный палец к узкой дырочке Сынмина. — Готов? — Да быстрее, Господи! — Какой нетерпеливый, — наигранно нахмурился Минхо, аккуратно вводя палец внутрь. Сынмин застонал и, вплетя пальцы в волосы Минхо, притянул его к себе, вовлекая в жадный поцелуй. Оторвавшись от его губ, Сынмин впился в шею Минхо, всасывая кожу и оставляя ярко-красные засосы. Довольный проделанной работой, он уткнулся лицом Минхо в плечо, жадно втянул носом ягодный аромат, смешавшийся с запахом алкоголя, и блаженно улыбнулся, мягко касаясь губами ключиц. Минхо ввел еще один палец, бережно водя ими внутри и стараясь не причинить боль. Сынмин плавился под его прикосновениями, подставляясь под обжигающие поцелуи, и целовал сам, водя ладонями по твердым мышцам пресса, просовывая пальцы под кромку джинсов и дразня Минхо. Расстегнув пуговицу и спустив бегунок молнии, Сынмин нетерпеливо потянул джинсы вниз, скользнув рукой под ткань боксеров, и, обхватив ладонью член Минхо, губами словил его судорожный вздох. В ответ на его действия Минхо добавил еще один палец и задвигал рукой намного напористее, заставляя Сынмина подавиться стонами. — Я хочу тебя, Минхо, — с трудом пробормотал Сынмин. — В себе. Сейчас. — Такой нетерпеливый, — повторил свои слова Минхо, ласково улыбаясь, и, сделав еще несколько рваных движений пальцами, вынул их с тихим хлюпом. Отстранившись, он полностью стянул джинсы и боксеры с себя, бросая их куда-то на пол, раскрыл шелестящую упаковку с презервативом и раскатал его по всей длине, обильно поливая смазкой. Приставив головку к растянутому входу, он помедлил, бросая вопросительный взгляд на Сынмина, который нетерпеливо подвигал тазом, практически насаживаясь на член Минхо. Минхо наклонился к Сынмину, одним коротким, но осторожным движением входя в него, и прижался к его губам своими, ловя громкий всхлип. — Порядок? — спросил он, чувствуя, как узкие стенки сжимают его. — Д-да, — всхлипнул Сынмин, отчаянно целуя Минхо, пока он аккуратно начал двигаться внутри. — Быс-стрее, п-пожалуйста. И Минхо повиновался, ускоряя темп. Он двигался, входя и выходя, и не отрывал глаз от Сынмина, распластавшегося на скомканных простынях. Его глаза закатились в блаженстве, руки крепко сжимали простыни, слегка заземляя его. Сынмин не мог думать ни о чем, кроме Минхо перед ним. Такого прекрасного Минхо. С растрепанными влажными волосами, с капельками пота, стекающими по его телу, и яркими блестящими глазами он казался Сынмину творением небес. — Ты такой прекрасный, — прошептал Сынмин между всхлипами. — Ты еще более прекрасный, Сынмин-и, — хрипло ответил Минхо и, не прекращая двигаться, склонился к нему, чтобы поцеловать. Его слова, сказанные этим хриплым голосом, и взгляд, полный нереального обожания, стали конечной точкой, и Сынмин почувствовал, как волна жара, скопившегося внутри, захлестнула его, доводя до края. С громким всхлипом он излился на собственный живот, слегка забрызгав торс Минхо, который сделав еще несколько резких движений, гортанно застонал, кончив в презерватив, и обессиленно рухнул на Сынмина, в последний момент подставив руки и смягчив падение. — Порядок? — тяжело дыша, спросил Минхо. — Я не чувствую свое тело, — прохрипел Сынмин, едва ворочая языком. — Ты чертов колдун, Минхо. — Приму за комплимент, — усмехнулся Минхо, делая усилие и соскальзывая с Сынмина. — Я не могу двигаться, — пробормотал Сынмин, чувствуя, как слипаются от усталости глаза. — Спи, чудик, — погладив его по влажным волосам, улыбнулся Минхо. — Я позабочусь о тебе. — Спасибо. Спокойной ночи, Минхо, — из последних сил выдавил Сынмин и провалился в сон. Сквозь дрему он почувствовал, как что-то влажное касается его живота, убирая неприятную липкость. На плечи опустилось теплое одеяло, сильные руки обвились вокруг талии, притягивая к себе, а на лбу запечатлелся мягкий поцелуй. — Спокойной ночи, чудик, — прошептал знакомый голос. — Люблю тебя. И Сынмин улыбнулся сквозь сон. Его любили, и он чувствовал это.