Поймать тебя (пойми меня)

Уютно. Так подумал Сынмин, едва разлепив утром глаза. Его окружило тепло чужого тела, прижимающегося со спины, и дурманящий запах, принадлижащий Минхо. Солнце, прокравшееся в комнату через окно, слегка слепило глаза. Полупрозрачные занавески колыхались от слабых дуновений ветра из открытого окна. Сынмин удивленно вскинул брови. Окно всю ночь было открыто, но он не замерз. Даже наоборот. В объятиях Минхо было так тепло, что не нужно было даже одеяло. Он осторожно повернулся, стараясь не разбудить Минхо, и опустил глаза. Теперь лицо Минхо уткнулось ему в грудь. Его руки, будто почувствовав, что Сынмин собирается отстраниться, требовательно притянули его к себе. Спящий Минхо выглядел мягче, чем обычно. Его лицо расслабилось, морщинки разгладились, а острые черты утратили привычную резкость. Сынмин мягко улыбнулся и, едва касаясь, провел кончиками пальцев по волосам Минхо, убирая их с его глаз. — Извращенец, — хриплый голос заставил Сынмина вздрогнуть. Взгляд метнулся к чужому лицу, остановившись на полуприкрытых глазах Минхо. — Почему это? — тихо спросил Сынмин, продолжая водить пальцами по взлохмаченным волосам. — Смотришь на меня, пока я сплю, и улыбаешься, как псих, — фыркнул Минхо и тут же расплылся в нежной улыбке, притягивая его ближе. — Доброе утро, чудик. — Доброе, — ответил Сынмин. — И я не улыбаюсь, как псих. — Как знаешь, чудик, — пожал плечами Минхо, издеваясь. — Какие планы на сегодня? — Двухчасовой допрос Джисона с выяснением всех подробностей прошлой ночи, — ухмыльнулся Сынмин. — Все еще завидуешь им? — вдруг серьёзно спросил Минхо. — Кому? — непонимающе нахмурился Сынмин, слегка отстраняясь, чтобы взглянуть ему в глаза. — Хёнджину и Джисону. Ты вчера сказал, что завидуешь им. — Ты про это, — протянул Сынмин, забегав глазами по комнате. — Конечно, не завидую. Я, э-э, был пьян. Не соображал, что говорю. Знаешь, как это обычно бывает. — Уверен? Мне показалось, что ты был вполне серьезен. — Конечно, уверен, — нервно рассмеялся Сынмин, выпутываясь из объятий Минхо, и перевернулся на спину, уставившись в потолок. — Я, когда пьян, часто несу всякую чушь. Э-э, привлекаю внимание. По привычке. — Не ври мне, чудик, — мягко попросил Минхо, положив теплую ладонь ему на щеку, и аккуратно, но настойчиво повернул его лицо к себе. — Пожалуйста. — Что ты хочешь услышать, Минхо? — вздохнул Сынмин, наконец посмотрев на него. — Скажи мне, что ты был честен, — прикрыв глаза, попросил Минхо. — Скажи, что вчерашняя ночь не была ошибкой по пьяни. Просто… — он вздохнул, собираясь с мыслями. — Для меня это не просто секс на одну ночь. Ты мне искренне нравишься, Сынмин. И я не хочу, чтобы ты чувств… Минхо продолжал что-то говорить, но Сынмина будто оглушило. Он видел, как губы Минхо двигались, но не слышал ни звука. Нравишься-нравишься-нравишься стучало в голове набатом. Сынмин не мог поверить, что услышал его правильно. Не мог поверить, что нравился Минхо. И хотя прошлой ночью Сынмин не сомневался в правдивости его слов, сейчас он чувствовал, как мир дрожит под ногами. Почему Минхо вообще любил его? За что? Он же ненастоящий. Кривой кувшин, слепленный из грязи, который пытается притвориться изящной фарфоровой вазой. Он скучный и блеклый, как запылившийся учебник с выцветшими страницами. Сынмин — неудавшийся эксперимент, жалкая попытка создать из ничего что-то ценное. Он никакой. И как среди всех его шероховатостей Минхо смог найти что-то достойное любви? Как вообще можно полюбить чучело, набитое соломой страха и неуверенности? — …если нужно, я отступлю… Сынмин? Ты меня слушаешь? — спросил Минхо, наконец заметив, что Сынмин подозрительно затих. — Прости, — прерывисто вздохнул Сынмин, пряча глаза. — Прослушал половину. Задумался. — Что случилось, милый? — погладив Сынмина по щеке, спросил Минхо, изгибая губы в печальной улыбке. — Я правда тебе нравлюсь? — выдохнул Сынмин, пытаясь проглотить ком, застрявший в горле. — Ты же не шутишь? Не притворяешься, чтобы я почувствовал себя лучше? — Нет, конечно, — ласково фыркнул Минхо. — Я не делаю того, что мне не хочется делать, и не говорю того, что не имею в виду. Ты мне правда нравишься, Сынмин. Если ты не чувствуешь того же, скажи. Я пойму. Не нужно притворяться. Конечно, нравишься. Нравишься настолько, что трудно дышать и сердце стучит с перебоями. Настолько, что каждый раз распирает от чувств и кажется, что вот-вот разорвет на части. Вот что хотел ответить Сынмин. — Я не считаю прошлую ночь ошибкой, — вместо этого пробормотал он, мысленно дав себе пощечину. — И не жалею. Но Минхо этого было достаточно. Он нежно улыбнулся и подался вперед, оставив легкий поцелуй на губах Сынмина. — Давай попробуем? — несмело предложил Минхо. — Что? — Быть вместе. Сынмин кивнул, боясь, что слова его подведут. Внутри все еще скреблась неуверенность в искренности Минхо, но страх потерять его пересиливал. Сынмин был готов на все, лишь бы еще немного побыть рядом с ним. Минхо улыбнулся шире и, обвив руками его талию, притянул Сынмина к себе, обнимая до хруста в костях. — Ну что, второй заход? — поиграв бровями, предложил Минхо, хитро ухмыляясь. — Минхо! — рассмеялся Сынмин, отпихивая его от себя. — И кто из нас извращенец? — Я взрослый здоровый парень, у которого есть потребности, — невинно пожал плечами Минхо, улыбаясь от уха до уха. — У меня тоже есть потребность, — Сынмин кивнул, соглашаясь. — В еде и душе, — добавил он и, выпутавшись из объятий, поднялся с кровати. — Ну чудик, — жалобно растягивая гласные, позвал Минхо, придав лицу страдальческий вид. Громко рассмеявшись, Сынмин подхватил со стула домашнюю одежду и, найдя в шкафу чистое белье, закрылся в ванной комнате. За дверью все еще слышался голос Минхо, не теряющего надежды на то, что Сынмин вернется к нему в постель. Выкрутив на максимум вентель с горячей водой, Сынмин улыбнулся, осознав, что неприятные мысли исчезли из головы, как обычно это делали рядом с Минхо. Может, Минхо действительно волшебник? Иначе Сынмин не мог объяснить его сверхспособности к привлечению позитивных эмоций. После завтрака Минхо вернулся к себе домой, не забыв перед уходом оставить поцелуй на губах Сынмина. Как только за ним закрылась дверь, оставив Сынмина один на один с собой в пустой квартире, вселенная схлопнулась. По крайней мере, именно так показалось Сынмину. Установившаяся на короткий миг тишина почти сразу исчезла, снесенная потоком мыслей. Добравшись до своей комнаты, Сынмин рухнул на грязные простыни, пропитанные запахом Минхо, и тихо заскулил, свернувшись калачиком. Зачем он это сделал? Зачем согласился на все это? До этого он мог хотя бы делать вид, что все идет своим чередом и что никаких чувств к Минхо у него нет. Он мог бы продолжить притворяться, потихоньку работая над собой, и признаться Минхо, когда был бы наконец доволен результатами этой кропотливой работы. А теперь весь план был испорчен. Сынмин согласился вступить в отношения, хотя совершенно не был готов. А все из-за одной слабости. Нет, Сынмин не жалел, что переспал с Минхо. Как можно жалеть о чем-то, принесшем столько удовольствия, сколько он не испытывал за последние годы? Просто игнорировать свои чувства проще. И безопаснее. Потому что без чувств нет отношений, а без отношений нет обязательств, сдавливающих горло. Сынмин еще в себе толком не разобрался, чтобы иметь дело с ещё одним человеком. Он просто не был готов.

~-•*•-~

Проведя все выходные в непонятном пограничном состоянии и постоянно метаясь от счастья к тревоге и обратно, Сынмин шел на автобусную остановку, как на расстрел. Они не виделись с Минхо всего два дня, но накрутить себя Сынмин успел так, что не мог нормально спать, полночи ворочаясь с боку на бок и по кругу прогоняя в голове события пятницы. Он боялся, что за это время Минхо успеет тысячу раз пожалеть о своем предложении, тревожился, что не будет достаточно хорошим парнем для Минхо, и даже думал прекратить все это ради собственного психического здоровья. По десятому кругу размышляя обо всем этом, Сынмин сел на скамейку и окончательно погрузился в мысли, дожидаясь автобуса. — Молодой человек, прекратите, пожалуйста, — вдруг обратилась к нему сидящая рядом женщина. — Вся скамейка трясется. — А? — не понял Сынмин и, посмотрев вниз, заметил, как сильно трясется его нога. — Ой, извините, пожалуйста. Я не заметил. — У вас что-то случилось? — поинтересовалась женщина, смерив его изучающим взглядом. — Нет, все в порядке, спасибо, — вежливо улыбнувшись, ответил Сынмин. — Сам не знаю, почему нервничаю. — Свидание? — понимающе улыбнулась она и продолжила, когда Сынмин кивнул в ответ: — В таком случае, волнение естественно. Всем хочется произвести лучшее впечатление на объект симпатии. Но вам не о чем беспокоиться. Вы замечательный молодой человек. Кем бы ни была ваша девушка, я уверена, ей очень повезет. — Спасибо, — искренне улыбнулся ей Сынмин и поднялся, когда увидел подъезжающий автобус. — Хорошего вам дня! — И вам тоже! — пожелала женщина, махнув рукой на прощание. Глубоко вдохнув и выдохнув, Сынмин на мгновение прикрыл глаза, собирая храбрость в кулак, и зашел в автобус, отыскивая взглядом Минхо. Он привычно нашёлся в конце салона, и, когда Сынмин взглянул на него, Минхо уже смотрел в ответ. Он, мягко улыбнувшись, поднял руку в приветственном жесте и убрал с соседнего места рюкзак. — И все-таки ты занимаешь мне место, — нервно сминая пальцами край рукава, улыбнулся ему Сынмин и сел рядом. — Мир не вертится вокруг тебя, чудик, — закатил глаза Минхо и поспешил объясниться: — Рюкзак все ноги отдавил. — Неужели? — хмыкнул Сынмин. — Давай я подержу? — предложил он, потянувшись руками к рюкзаку. — Не придумывай, — легонько хлопнув его по рукам, воспротивился Минхо. — Я не немощный, могу и потерпеть, — ворчливо добавил он, и Сынмин благородно сделал вид, что не заметил его покрасневших ушей. И все-таки удивительно, как Минхо влияет на его настроение. Он будто притягивает радость и тепло, при этом не оставляя его себе, а раздавая его всем, кто находится в радиусе пары метров. Минхо как волшебная таблетка от всех болезней. Что-то теплое вдруг коснулось руки Сынмина, заставив его вздрогнуть от удивления. Ладонь поменьше, принадлежащая Минхо, аккуратно скользнула под ладонь Сынмина, переплетя пальцы. Минхо на пробу сжал его руку, довольно улыбаясь, и погладил большим пальцем кожу его кисти. Сразу стало тепло. Как будто Минхо держал не только его руку, но и душу и сердце. Сынмин несмело улыбнулся, пряча лицо в воротнике куртки. — Ну и чего ты засмущался? — заворковал Минхо, пальцами свободной руки проводя по щеке Сынмина. — Я же не сделал ничего сверхъестесвенного. Ну же, чудик, не прячься, — хихикнул Минхо, пытаясь обратить взгляд Сынмина на себя. — Отцепись, — буркнул Сынмин, подавляя улыбку, лезущую на лицо. Он не знал, зачем продолжал этот спектакль, но наблюдать за тем, как Минхо продолжает пытаться, было забавно. Автобус притормозил на университетской остановке, и Сынмин подорвался с места, почти выбегая из автобуса. — Чудик! — спеша за ним, позвал Минхо. Сынмин проигнорировал, улыбаясь, пока Минхо не мог видеть. — Чуди-ик, — растягивая гласные, снова позвал Минхо, звуча уже куда ближе. Вдруг Сынмин почувствовал легкий тычок в задницу. — Прекрати, — шикнул Сынмин, одергивая его руку и ускоряя шаг. — Чудик, — продолжал звать Минхо, улыбаясь от уха до уха. Еще один тычок, куда более ощутимый, заставил Сынмина подскочить от удивления. — Минхо! — старясь звучать возмущенно, прикрикнул Сынмин, тут же рассыпаясь в тихих смешках. — Сынмин-а, — завел новую шарманку Минхо, продолжая тыкать Сынмина в разные части тела. Наигранно тяжело вздохнув после очередного тычка в задницу, Сынмин перехватил руку Минхо и скользнул своей ладонью в его, переплетая пальцы. Минхо тут же успокоился, замолкая, и улыбнулся так широко, что его лицо, казалось, вот-вот треснет. — То есть, мне всего лишь нужно держать тебя за руку, чтобы ты вел себя спокойно? — полюбопытствовал Сынмин. — Ну, ты же затыкаешься, только когда тебя целуют, — пожал плечами Минхо, припоминая слова Сынмина. — Мне достаточно держать тебя за руку. — Договорились, — улыбнулся Сынмин. — Если я беру тебя за руку, ты прекращаешь издеваться надо мной. — И что же ты имеешь в виду под «издеваться»? — с интересом спросил Минхо, изгибая бровь. — Тыкать в любые части моего тела, бесцельно звать меня, лезть ко мне со всякими твоими издевательствами, — Сынмин стал воодушевленно загибать пальцы свободной руки. — Тебе не кажется, что как-то многовато запретов? — Достаточно. — А дышать в вашем присутствии можно, господин Чудик? — состроив серьезное лицо, спросил Минхо, останавливаясь посреди дорожки. — Посмотрю на твое поведение. Минхо рассмеялся и потянулся к нему, оставляя короткий поцелуй на щеке. Не успел Сынмин возмутиться таким вопиющим нарушением только что оговоренных правил, как он был втянут в крепкие объятия. — Ты такой чудик, — по-доброму рассмеялся ему на ухо Минхо, прижимая его еще теснее. — Но мне нравится. — Ты нарушил правила, — смущенно покраснев, пробормотал Сынмин, стараясь не подавать виду. — И какое же наказание? — горячо прошептал на ухо Минхо. И хотя Сынмин не видел его лица, он чувствовал его издевательскую улыбку. — Запрет на эти твои тактильности, — ответил Сынмин, вырвавшись из его объятий и гордо вскинув подбородок. — Жестоко, — усмехнулся Минхо, ни капли не испугавшись. — Сам же и не выдержишь. — С чего бы это? — фыркнул Сынмин, двигаясь с места. — Ну как же, — протянул Минхо, обгоняя его и открывая Сынмину дверь. — Ты же первым набросился на меня с поцелуями. — Я был пьян, — закатил глаза Сынмин, заходя в здание университета. — Обычно пьяные люди самые честные, — сказал Минхо. — Тем не менее, — не найдясь с аргументами, фыркнул Сынмин. — Это не освобождает тебя от наказания. — Ладно, — в ответ закатил глаза Минхо. — Раз господин Чудик приказал…

~-•*•-~

На последней паре было откровенно скучно. Профессор что-то занудно бурчал себе под нос, не поднимая глаз на студентов. Ни Джисон, ни Хёнджин в университете не появились, отписавшись Сынмину нелепыми оправданиями. А Минхо как обычно внимательно вслушивался в речь профессора, тщательно конспектируя лекцию, и почти не уделял Сынмину внимания. Стало еще скучнее, когда надоела даже игра на телефоне, которую Сынмин скачал специально, чтобы отвлекаться во время таких пар. Отложив телефон, он попытался сосредоточиться на теме занятия, но монотонный бубнеж профессора уже через несколько секунд начал клонить в сон. Сынмин поднес ладони к лицу и помассировал пальцами закрытые глаза, пытаясь прогнать сон. На обратной стороне век от легкого надавливания закружились разные узоры, сменяющие друг друга, будто каналы на телевизоре. И Сынмин вдруг нашел в этом странное развлечение. Он надавливал на глаза с разной силой, получая новые картинки. Когда надоело и это, он резко распахнул глаза и проморгался, пытаясь сфокусировать взгляд. Но перед глазами все продолжало размываться, будто зрение в один момент упало до минус пяти. Сынмин хихикнул, часто моргая и возвращая все в норму. — Я ничего не вижу, — снова хихикнув, пробормотал Сынмин, потирая глаза, и повернулся к Минхо. — Что? — переспросил он, отрывая взгляд от тетради. — Я сделал так, — Сынмин показательно надавил на глаза пальцами, — и ненадолго перестал видеть. — Идиот, — беззлобно фыркнул Минхо, возвращаясь к работе. Сынмин не сводил с него глаз, про себя отсчитывая секунды, и довольно улыбнулся, когда ровно на пятой — как он и предполагал — Минхо, не отрываясь от работы, пробурчал: — Прекрати. — Что? — еще шире улыбнулся Сынмин. Минхо такой предсказуемый. И теплый. — Прекрати так делать, если не хочешь ослепнуть. — Плевать. — Только не ной потом, что зря меня не послушал, — буркнул Минхо, продолжая писать в тетради. Сынмин снова отсчитал пять секунд, и Минхо, как по часам, скользнул своей ладонью в его, мягко сжимая пальцы. Сынмин почувствовал, как внутри разливается тепло, и пожал ладонь Минхо в ответ. — Сегодня идем в библиотеку, — оторвавшись от конспекта и повернув голову в его сторону, прошептал Минхо. — Зачем? — удивленно спросил Сынмин. — Я думал, мы закончили с этими практиками в библиотеке. Я же справился. — Да, справился, — согласился Минхо. — Но одного раза слишком мало. Нужно сходить еще хотя бы пару раз, чтобы закрепить успех. Понимаешь? — Понимаю, — вздохнул Сынмин, вынужденно соглашаясь. Минхо был прав, как ни крути. Но желания возвращаться туда не было. Возможно, будь это какая-нибудь другая библиотека, в которой не было бы никаких знакомых, Сынмин бы и захотел посетить ее еще пару раз. Но в университетской библиотеке он чувствовал себя выставленным на показ, будто чей-то проект, на который все смотрят и который все обсуждают. Но, опять же, Минхо был прав, и Сынмин был вынужден согласиться, потому что останавливаться на полпути глупо. Особенно глупо, когда на кону стоит возможность стать нормальной версией себя. Той, которую не стыдно показать другим. — Да и к тому же мне нужно доделать один проект, — усмехнулся Минхо, нервно потирая щеку. — Поэтому, если ты не против, можем заглянуть в библиотеку буквально на часик? — Да, конечно, — кивнул Сынмин, скрепя сердце. — Спасибо, — улыбнулся ему Минхо, мягко сжимая ладонь. Пара закончилась буквально через несколько минут. Профессор, прихватив свои бумаги, удалился из аудитории, и студенты тут же ожили, подрываясь с мест и спешно собирая вещи, чтобы поскорее уехать домой. Сынмин поднялся вместе с ними, без особого энтузиазма закидывая в сумку тетрадь и пенал. Минхо собрался на удивление быстро и терпеливо дожидался, пока Сынмин закроет сумку, закинет ее на плечо и понуро поплетется к выходу. — Чего ты, чудик? — положив ладонь ему на плечо, обеспокоенно спросил Минхо. — Не хочешь идти? — Не особо, — честно ответил Сынмин, поднимая на него взгляд. — Но нужно, я понимаю. Минхо остановился, внимательно глядя на него, и задумчиво пожевал губу, нахмурив брови. Неожиданно он улыбнулся. — А знаешь что? — весело спросил Минхо. — Проект я могу и дома доделать. Давай просто погуляем. — Но… — попытался возразить Сынмин и был тут же прерван. — Не волнуйся, — заверил его Минхо. — В библиотеку можем сходить и в другой раз. Гнать тебя туда из-под палки я не хочу. Это неразумно. Да и твое благополучие намного важнее какой-то незаконченной работы. — Спасибо, — прошептал Сынмин и резко подался вперед, крепко обнимая Минхо, который тихо усмехнулся, обнимая в ответ. — Я же говорил, что ты первым не выдержишь, — прошептал Минхо и отстранился, оставив легкий поцелуй на чужой щеке. — Эй! — воскликнул Сынмин, слабо ударяя его по плечу. — Ты еще на паре не выдержал. Так что не наговаривай! — Да ты особо и не сопротивлялся, — хмыкнул Минхо, нависая над Сынмином. Но Сынмин не чувствовал угрозы. Он сделал шаг назад и уперся спиной в стену, позволяя Минхо вести свою игру. — Все же наказание заслуживаешь ты. — Из твоих уст это звучит пошло, — не удержавшись, прокомментировал Сынмин. Грозный образ Минхо мгновенно разрушился, и он громко рассмеялся. — О чем ты вообще думаешь, чудик? — хихикал он, нежно щипля его щеки. — У тебя все к одному сводится. — Нечего говорить это таким тоном! — обиженно отозвался Сынмин, смущенно краснея. — Я тебя смутил, да? — проворковал Минхо, положив ладони ему на щеки, и слегка надавил, отчего губы Сынмин смешно сложились уточкой и выпятились вперед. — Ты такой милый, чудик, — нежно произнес он и, чмокнув его в губы, отпустил. — Минхо, — обиженно протянул Сынмин, оставляя несильный удар на его груди. — Вот тебе нравится издеваться надо мной, да? — Разумеется, — состроив серьезное лицо, кивнул он и тут же расплылся в улыбке. — Ты каждый раз так забавно дуешься, что я не могу с собой ничего поделать. — Иногда я начинаю жалеть, что вообще с тобой связался, — проворчал Сынмин, наконец выходя из аудитории. — Жестоко, чудик, — делано расстроенно вздохнул Минхо, спеша за Сынмином. — Ну так что, прогулка? — Как насчет той кофейни? — предложил Сынмин. И Минхо, согласно кивнув, потянул его к выходу из университета. Они быстро прошли через сквер, расположенный за зданием университета, и, почти не перекидываясь словами, добрались до кофейни. У кассы их встретил улыбчивый Бан Чан, который перекинулся с Минхо парой слов, пока готовил их заказы. — Ты Сынмин, да? — вдруг обратился он к затихшему Сынмину. — Минхо много о тебе рассказывал, — пояснил Бан Чан. — Да? — тихо спросил Сынмин, слегка вскинув брови. — Мило. Бан Чан посмотрел на него удивленно, будто не ожидал такой реакции. Вернее, не ожидал ее отсутствия. Сынмин и сам удивился. Обычно ему не составляло особого труда завести беседу с незнакомцем. Он не терялся в разговоре, всегда находил, что ответить, шутил и развлекал. Но сейчас слова исчезли. Будто Сынмин вдруг разучился общаться. Вероятно, это из-за Бан Чана. Сынмин знал, что он едва ли не единственный друг Минхо, и просто разволновался, думая о том, как бы выставить себя в лучшем свете. Будто, если он не понравится Бан Чану, Минхо в нем разочаруется. — Не смущай его, хён-и. Он у меня стеснительный, — усмехнулся Минхо, принимая из его рук пластиковые стаканчики с кофе. Сынмин спешно подхватил контейнер с чизкейком, бросая Бан Чану неловкую улыбку напоследок, и направился к свободному столику у окна. Сделав первый глоток, он в блаженстве прикрыл глаза, довольно улыбаясь. Все-таки у Бан Чана золотые руки. Его умение делать из простого кофе нечто божественное было явно даром небес, не меньше. Открыв глаза, Сынмин взглянул на Минхо, который все это время смотрел на него с теплой улыбкой на губах. — Чего ты? — смутившись, спросил Сынмин, неловко потирая ладонью щеку. — Ты красивый, — ответил Минхо с таким видом, будто сказал самую очевидную вещь на свете, и сделал глоток собственного кофе. Сынмин, не ожидая такой прямолинейности, подавился кусочком чизкейка и посмотрел на Минхо широко распахнутыми глазами. — Минхо! — возмущенно воскликнул он. — Что? — рассмеялся Минхо, откидываясь на спинку стула. — Я правду сказал. — Нельзя же так прямолинейно, — пробурчал Сынмин, снова набивая рот чизкейком. — Не ворчи, чудик, — протянув руку и взъерошив его волосы, улыбнулся Минхо. — Иначе мне придется вызвать полицию. — Почему это? — Быть таким милым явное преступление, — ответил Минхо слишком сладко, и Сынмин брезгливо скривился. — Как сопливо, Минхо, — протянул он, всем видом показывая свое отношение. — Из-за тебя у меня разовьется сахарный диабет. — Это все ты виноват, чудик, — ни капли не расстроившись, пожал плечами Минхо. — Делаешь из меня сопливого романтика. Сынмин пораженно покачал головой и усмехнулся. Минхо такой странный. Но любимый. Они просидели в кофейне до того момента, когда вечернее солнце залило улицы и дома бронзовым светом. Стаканы с кофе несколько раз обновлялись, а разговор все не хотел заканчиваться. Темы плавно сменяли одна другую, улыбки не покидали лиц, а Сынмин впервые за последнее время чувствовал полнейшее умиротворение. С Минхо было легко. С ним можно было шутить, не подбирая слова, чтобы случайно не задеть. Минхо понимал его с полуслова и поддерживал даже самые странные темы, просто потому что это было забавно. Сынмин хотел думать, что они родственные души. И, наверное, даже считал, что так и есть. — Наверное, пора домой, — вздохнул Минхо, взглянув на время. — Завтра к первой паре. — Ты прав, — с сожалением согласился Сынмин, меньше всего желая расходиться, и поднялся из-за стола, закинув сумку на плечо. Минхо поднялся следом и, когда они пошли к выходу, остановился у кассы, сказав Сынмину: — Подожди меня на улице, пожалуйста. Сынмин кивнул, направившись к двери, и невольно прислушался к разговору. — Какой-то Сынмин неразговорчивый, — сказал Бан Чан, покачав головой. — Вы же совсем разные. Уверен, что не заскучаешь с ним? Дальше Сынмин слушать не захотел и, ускорив шаг, вышел на улицу, останавливаясь возле двери. Уверен, что не заскучаешь с ним? Призрачные отголоски чужих слов бесконечно проносились в голове, оставляя тупую боль где-то в районе груди. Он боялся услышать ответ Минхо. Боялся узнать, что тот уже близок к тому, чтобы жалеть о своем решении. Потому что Сынмин на самом деле такой, как считал Бан Чан. Сынмин скучный. Он быстро надоедает людям, потому что за интересной оболочкой прячется целое ничего. И он боялся, что надоест Минхо. Просто потому что Сынмину нечего было ему предложить. — Чудик, — позвал Минхо, открыв дверь. — Все хорошо? — спросил он, просканировав Сынмина быстрым взглядом. — Порядок, — улыбнулся уголками губ Сынмин, стараясь походить на человека, про которого реально можно сказать, что он в порядке. Минхо молча кивнул и, взяв его за руку, потянул в сторону остановки. Даже если он и не поверил, то виду не подал. И Сынмин был ему благодарен. В автобусе они привычно сели в самом конце, практически сплетясь конечностями в одно целое. Минхо обвил руками плечи Сынмина, притягивая его как можно ближе, и довольно улыбался, изредка оставляя поцелуи на его макушке. Было тепло и уютно. Но все портили жестокие мысли, грозовой тучей нависшие над Сынмином.

~-•*•-~

Дверь за спиной захлопнулась, оставив Сынмина одного в своей квартире. Тут же его окружили страхи, будто сорвавшись с цепи. Взгляд упал на отражение в зеркале, и Сынмин подошёл ближе, внимательно разглядывая себя и поморщился, с трудом сдерживая внезапное желание расплакаться. Лицо какое-то слишком худое, но при этом на нем нет четких, резких линий, отчего терялся весь рельеф. Щеки какие-то пухлые. И лицо выходило каким-то смазанным, расплывшимся. Безликим. Вокруг глаз рассыпались лучики морщинок от частых улыбок. И Сынмин сказал бы, что это красиво, но за каждой из этих морщинок скрывалась не искренняя улыбка, а выдавленное из последних сил подобие. Губы потрескались и были погрызены в мясо. Взгляд опустился ниже. Скользнул по худощавому нескладному телу, облаченному во все цвета радуги, и Сынмин снова поморщился. Он выглядел как попугай. От яркости цветов рябило даже в собственных глазах, за столько лет привыкших видеть это извращение стиля. Как же ужасно. И что вообще в нем можно любить? Что Минхо смог найти в этой мешанине из недостатков? По щеке скатилась первая слеза. За ней вторая, третья… Сынмин и не заметил, как позорно разрыдался, глядя в собственные глаза. Захотелось изо всех сил ударить кулаком в зеркало, разбить его к чертям, чтобы больше никогда не видеть собственного лица. Захотелось, чтобы осколки впились в кожу ладони и заглушили душевную боль физической. Сынмин всхлипнул, сжав ладонь в кулак, и занес ее над гладкой поверхностью. Но ударить не хватило духа. Остановил себя в последний момент, и костяшки едва скользнули по зеркалу, не причиняя вреда. Он опустил подрагивающую руку, не прекращая смотреть на свое отражение. Желание что-то разбить никуда не исчезло. В груди клокотало что-то похожее на ненависть, подбивая сделать хоть что-нибудь. Глаза зацепились за ножницы, так беспечно оставленные на полке. Идея пришла мгновенно. Сынмин, ни секунды не раздумывая, схватил ножницы и ворвался в комнату, открывая нараспашку шкаф и вываливая на пол одежду. Послышался звук рвущейся ткани. Сынмин рвал, резал, кромсал и мял собственную одежду, сваливая ее в углу кучей разноцветных тряпок. Шкаф пустел, а гора обрезков росла. Но Сынмин не мог остановиться. Он продолжал терзать ни в чем не повинную одежду, с садистским удовольствием избавляясь от тканевой радуги. Успокоился, только когда в шкафу осталась небольшая стопка темных вещей, которые не резали глаза своей яркостью и не вызывали внутри ярости. Сынмин остановился посреди комнаты, тяжело дыша, и осмотрел устроенный им беспорядок. По всей комнате валялись разорванные футболки и штаны, порезанные рубашки с оторванными пуговицами и искромсанные в труху джинсы. Стало легче. Будто с души упал камень. Теперь у Сынмина не было иного выбора, кроме как носить темное. Все остальное банально пришло в негодность. Довольный своим поступком, Сынмин упал на кровать, не заботясь об оставленном беспорядке, и заснул.

~-•*•-~

— Что-то случилось? — первое, что спросили Джисон и Хёнджин, когда встретились с Сынмином в фойе университета. — С чего вы взяли? — мрачно спросил он, даже не прикладывая усилий, чтобы улыбнуться. — Ты выглядишь немного… — Джисон замялся, подбирая слово. — Непривычно, — подхватил Хёнджин, закидывая руку Сынмину на плечо. — Мрачновато, — добавил Джисон, обеспокоенно поглядывая на Сынмина, который резким движением скинул руку Хёнджина со своего плеча. — А что, я должен все время выглядеть как попугай? — раздраженно фыркнул Сынмин и резко зашагал вперед, оставляя парней позади. — Ты изменился, щеночек, — нахмурился Джисон, спеша за Сынмином. — Минхо что-то сделал? — Точно! — воскликнул Хёнджин, нагоняя друзей. — Это все киллер! А я думаю, почему это его нет поблизости. Вот он… — Слушайте, — Сынмин резко остановился и развернулся к ним, зло хмурясь. — Давайте вы продолжите делать вид, что в мире существуете только вы, и прекратите лезть не в свое дело, окей? — Сынмин-и… — начал Джисон, отчего-то выглядя виноватым. — Скажи нам, что случилось? — Да ничего не случилось! — взорвался Сынмин. — Достало все! Все надоели! Просто отвалите от меня и занимайтесь своими делами! Я не хочу общаться, ясно?! — Хорошо, мы поняли, — печально глядя на Сынмина, пробормотал Хёнджин. — Если тебе нужно побыть одному, мы пойдём. — Но, если захочешь поговорить, мы здесь, хорошо? — напомнил Джисон, ободряюще сжав чужое плечо. В его глазах читалась та же печаль, что и у Хёнджина, отчего Сынмин почувствовал себя виноватым. Он благодарно кивнул друзьям и поспешил в аудиторию, где выбрал самую дальнюю парту и, натянув капюшон худи на глаза, ссутулился, пытаясь не привлекать внимания. Через время в аудитории появился Минхо. Он обеспокоенным взглядом просканировал присутствующих, и Сынмин кожей почувствовал, как его глаза зацепились за темную фигуру, спрятавшуюся так далеко. Опустив голову пониже, Сынмин попытался спрятаться, но приближающиеся шаги сказали ему о том, что его план с треском провалился. — Ким Сынмин! — возмущенно воскликнул Минхо, и Сынмин недовольно поморщился. Кажется, он нечаянно разозлил Минхо. — Привет, — бесцветно ответил он, не поднимая взгляда. — Почему ты не сказал, что поедешь раньше?! — спросил Минхо, не контролируя громкость голоса. — Я подумал, что с тобой что-то случилось! — Все нормально, — ответил Сынмин так же равнодушно. — Потом столкнулся в коридоре с Хёнджином и Джисоном, — продолжал говорить Минхо, кажется, совсем его не слушая. — Они сказали, что видели тебя, но ты им нагрубил. И вообще вел себя не как обычно. — Ясно, — пожал плечами Сынмин. — Что случилось, Сынмин-и? — тише спросил Минхо, наклоняясь ближе и пытаясь заглянуть ему в глаза. — Все нормально, — буркнул он. — Не хочу ни с кем разговаривать. — Ладно, — расстроенно вздохнув, сдался Минхо. Понимал, что лучше не навязываться. — Зови, если понадоблюсь. Он сел за парту на другом ряду рядом с Джисоном и Хёнджином. Вместо конспектов, Минхо всю пару веселился с ними, изредка оглядываясь на Сынмина, чтобы проверить, все ли в порядке. И Сынмин словил себя на мысли, что они будто поменялись местами. Всего месяц назад он также смеялся с Джисоном и Хёнджином, поглядывая на странного парня в кепке. А теперь все перевернулось с ног на голову. Сынмин вдруг почувствовал себя лишним. Будто Минхо заменил его. Будто он намного лучше вписался, чем сам Сынмин. И самое обидное, что Сынмин сам его привел. Сам нашел себе лучшую замену. И вдруг стало так мерзко от себя, потому что Минхо не заслуживал таких мыслей. Минхо был замечательным и никогда не собирался делать что-то, что причинило бы Сынмину боль. Но дело в том, что Сынмин сам причинял себе боль на протяжении долгих лет и уже не знал, как остановиться. Будто забыл стоп-слово. Все-таки Минхо будет лучше без него. Потому что, причиняя себе боль, Сынмин не замечал, как начинал причинять ее и другим. Не специально. Просто потому что сам привык и уже не контролировал. Пара пролетела мимо него. Сынмин просидел полтора часа, втыкая в стену и бесконечно думая. Он больше не чувствовал себя нормальным. Не хотелось смеяться, шутить, даже улыбаться не хотелось. Сынмин чувствовал себя опустошенным, осушенным до последней капли. Все, что он чувствовал, — апатия. Хотелось просто бессмысленно существовать, не тратя силы на какие-то внешние заботы. Хотелось запереться в четырех стенах и не показываться людям ближайшие лет десять. Пара закончилась, и Сынмин поднялся из-за парты, небрежно покидав вещи в рюкзак, и в несколько шагов нагнал Минхо, несильно дергая его за рукав. — Что такое? — обернулся к нему Минхо, обеспокоенно сводя брови к переносице. — Надо поговорить, — ответил Сынмин, глядя куда-то сквозь него. — Да, конечно, — кивнул Минхо и повел его в знакомый лестничный пролет, где они уже однажды прятались от людей. — О чем ты хочешь поговорить? — спросил Минхо, остановившись посреди лестничной площадки. — Нам нужно расстаться, — бесцветно произнес Сынмин, чувствуя, как резко пересохло в горле. — Что? — опешил Минхо, шокированно округлив глаза. — Но почему? — Я не могу так дальше, — покачал головой Сынмин. В горле образовался ком, отчего говорить становилось труднее. — Прости. — Что случилось, милый? — спросил Минхо, расстроенно поджав губы. Его рука дрогнула, будто хотела коснуться Сынмина, но в последний момент остановилась. И Сынмин вдруг дернулся, будто от удара, почувствовав резкую боль в груди. — Я… — он нервно облизнул пересохшие губы. Говорить было трудно. Особенно такое. Особенно делиться этим с Минхо, который смотрел на Сынмина так, будто сам был виноват во всей его боли. — Я не чувствую себя уверенно. Мне все время кажется, что я вот-вот тебе надоем и ты меня бросишь. — Но… — попытался возразить Минхо. Его губы задрожали, а глаза заморгали чаще, будто пытаясь сбросить пелену слез. — Я понимаю, что это не так, — вздохнул Сынмин. — Головой. Но не могу прекратить думать об этом. Мои мысли съедают меня изнутри. И дело не в тебе, хён. Никогда не было. Я просто не нравлюсь самому себе. — Но ты же так хорошо шел, — неверяще покачал головой Минхо, едва сдерживая слезы. — У тебя все получалось. Еще чуть-чуть, и мы бы справились. — Меня не хватило, — горько усмехнулся Сынмин, нервно ковыряя шов на рукаве. — Прости. Я не могу любить тебя так, как ты этого заслуживаешь, пока ненавижу себя. Поэтому просто дай мне немного времени, чтобы привести себя в порядок. — Но я хочу помочь, — возразил Минхо, резко подавшись вперед. — Позволь мне быть рядом. — Прости, хён, — покачал головой Сынмин. — Не стоит. Просто… Не нужно, ладно? — Хорошо, Сынмин-и, — всхлипнув, кивнул Минхо. И у Сынмина сердце кровью облилось от этого звука. — Спасибо и прости, хён, — кивнул Сынмин и развернулся, собираясь выйти, как Минхо его окликнул. — Не называй меня хёном, — попросил он дрожащим голосом. — Никогда. Не хочу видеть, как ты отдаляешься. Сынмин грустно улыбнулся ему, вспоминая, как рассказывал Минхо об этом, и ушёл, оставив его позади. Жаль, что они с Минхо продержались всего несколько дней. Жаль, что Сынмину не хватило сил справиться с собой. И бесконечно жаль, что ему пришлось уйти. Но так было лучше для всех.