Гегемония веры

Внимание Хуа Чэна не подвело, и чайная действительно находится в десятке домов выше по течению реки. Тихое местечко недалеко от берега. Двухэтажное здание из крепкой молодой древесины. “Первая история” — аккуратные иероглифы расположились над входом в помещение. Морозный ветер ударяет в лицо, и наследный принц ёжится, наблюдая за тёмными водами, бьющимися о берег. Летом наверняка здесь свежо и красиво, но в преддверии зимы уныло и зябко. Когда они заходят, Се Лянь направляется к столику возле окна. Никаких разговоров с незнакомцами, с него хватит. Хуа Чэн в одиночку задерживается возле хозяина, немолодого мужчины с запоминающимся родимым пятном на правой щеке, вышедшего встретить богато одетых гостей. Их разговор краток, демон игнорирует витиеватые радушные речи владельца, вкратце обозначая, что им принести ко столу. Золотая монета — явно переоценённая плата за чай и лёгкие закуски, но Бедствие считает иначе. Низкие поклоны благодарности остаются проигнорированными. Дорогой гость уже спешит к ожидающему наследному принцу. Се Лянь лениво наблюдает за проходящими по улице людьми, без суеты занимающимися своими делами. — Полагаю, местные предупреждены о проводимой охоте, иначе кто-нибудь точно поднял бы панику. Сань Лан занимает место напротив, вальяжно закинув одну руку за спинку деревянного кресла и прослеживая за взглядом Се Ляня. — Если болезнь коснулась многих семей, они все заинтересованы в завершении этой истории. Падший согласно кивает, наблюдая за неспешно идущим скрюченным стариком, опирающимся на трость, но в это мгновение рядом появляется лёгкое белоснежное сияние, привлекающее внимание. Подняв взгляд он встречает её, малютку-бабочку, сотканную из духовной энергии. Следом за первой появляется ещё одна и ещё. Изгнанное Божество удивлённо переводит взгляд на их создателя. Нежные существа легко соскальзывают с рук призрака, выпархивая в окно и тая, едва совершив пару взмахов крыльями. Не исчезая, а становясь прозрачными и недоступными для взгляда простого человека. Се Лянь, заворожённый, вытягивает руку вперёд, и одна из малюток плавно меняет своё направление, возвращаясь и приземляясь на кончик его пальца. Её прикосновения щекотливы, но едва ощутимы. — Для чего ты их призвал? Демон улыбается, наблюдая за принцем. Ещё парочка бабочек слетает с его наручей, подлетая к Божеству, играючи кружась перед его лицом. Се Лянь любуется их изящной красотой, магией, сплетенной духовной энергией, прежде чем последние бабочки направляются в сторону окна. Малышка, отдыхающая у него на кончике пальца не спешит за сёстрами, слишком увлеченная позированием перед сияющими золотистыми радужками. — Хочу кое-что проверить. Ответ не самый подробный, но в моменте изгнанный принц мало им заинтересован. Созерцание маленького призрака куда захватывающе. Невероятное творение, как Бедствие смог создать нечто столь тонкое и искусное из духовной энергии? Можно ли назвать Сань Лана художником, созерцая прекрасное творение его рук? — Получается, они могут шпионить? Он слышал многое о призрачных бабочках Алого Бедствия в дни, когда собирал информацию о нём и других князьях демонов. Выбирая того, кто лучше ответит его запросу. Историй о несущих смерть насекомых множество. От того, что те жили в каждом уголке трёх миров, шпионя для своего господина, и заканчивая способностью красть души у неугодных Бедствию. Разобраться, где тут правда, а где выдумки невозможно. — Всё правильно, а ещё крайне полезны в бою. Белоснежные крылья мерцают, источая свет. И Се Лянь приглядывается, пытаясь понять, в чём кроется смертоносность такого маленького нежного создания. Поднося её ближе к глазам, изгнанное Божество может разглядеть лучше — острейшие края крыльев, тоньше игольного ушка, но острее любого существующего в мире клинка. Пораженный, восторженный вдох всё-таки слетает с его губ. Идеальное оружие, режущее малейшим прикосновением. И алый демон был способен создавать сотни, если не тысячи таких за считанные мгновения? Потрясающе. Не удивительно, что смертные и Боги находились в ужасе от одного лишь упоминания о них. От опасности, заключенной в столь изящную и нежную оболочку, у Се Ляня захватывает дух. — Она прекрасна. Не столько своей визуальной красотой, хоть та и неоспорима, но больше силой таившейся в ней. Се Ляня, бывшего Бога Войны, пробивает трепет от столь необычного, уникального и прекрасного оружия. Оторвать взгляд сложно, но когда это получается, он замечает тёплую улыбку, сияющую на лице демона. — Я рад, что мои бабочки оказались достойны столь высокой оценки. Это ничтожная оценка для такого творения. Се Лянь безвозвратно очарован, но у него нет слов, дабы описать своё впечатление. — Призрачный огонь, смертоносное оружие и невидимые шпионки, на что ещё они способны? Он отводит руку, и отдыхающий на ней призрак неохотно взлетает, пару раз взмахнув своими крыльями перед его глазами, словно красуясь на прощание, и отправляется вслед за предшественницами. Запоздало приходит мысль, корректно ли расспрашивать Бедствие о секретах его духовных техник? Но Сань Лан продолжает улыбаться, готовый делиться всем, чем только возможно. — Они хорошо залечивают физические и духовные раны, могут передавать послания и хранить воспоминания. На самом деле, это лишь вопрос моей собственной фантазии, как именно их применять. — Искатель Цветов под кровавым дождём как всегда поражает. Улыбка демона расплывается шире, когда он простодушно отмахивается от прозвучавшего комплимента. — Ваше Высочество мне льстит, даже спустя тысячу лет, мне не достичь Вашего уровня. Такой неискренний, но Се Лянь прощает его. Что взять с призрака, который, кажется, развоплотится, если не вставит комплимент в адрес собеседника через каждую вторую, а то и первую реплику? Они провели достаточное время вместе, и Се Лянь начал привыкать к такой манере поведения, хотя прежде он воспринимал её как естественное поведение Бедствия. Но наблюдая за его холодным взаимодействием с прочими посторонними людьми, начинает сомневаться в прежних выводах. — Но всё-таки, для чего Сань Лан призвал их сейчас? Что ты хочешь узнать? Хуа Чэн ритмично постукивает указательным пальцем по столу, склоняясь ближе, оперев подбородок на вторую руку и задумчиво направляя взгляд в сторону улицы. — Ничего конкретного, просто любопытно, что получится найти, заглянув за закрытые двери? О чём говорят родные потерявшие близких, а о чём болтают те, кого беда обошла стороной? Он лукаво улыбается, скосив взгляд в сторону Се Ляня, словно ожидая определённой реакции. Падший небожитель кратко кивает, соглашаясь с практичностью таких сведений, не понимая, почему улыбка демона становится лишь шире. Люди редко болтают по душам с кем попало, но невидимым малюткам не нужно развязывать кому-то язык, лишь оказаться в нужном месте в нужное время. В день, когда местные осведомлены о происходящей охоте на нежить прямо по соседству от них, невозможно избежать пересудов по этому поводу. Хуа Чэну не потребуется много времени для выяснения чего-то интересного. А мысли Се Ляня невольно возвращаются к горящему сараю, зацикливаясь на том, как крестьянам удалось заманить нежить в ловушку. В городе нет следов самосовершенствующихся, эти люди предоставлены сами себе. Некому защитить, некому изгнать восставших из могил. Способов самостоятельно заманить мертвеца в нужное место без использования амулетов и различных трюков монахов не так много. — О чём думал Сань Лан, когда спрашивал о способе поимки воскресших? Хуа Чэн во многом начитаннее и осведомлённее падшего Бога. Особенно если вопрос касался нежити, кому как не прямому представителю знать лучше. Возможно Се Лянь что-то упускает? — По-моему, Ваше Высочество и так знает ответ. Если вернувшийся не преследует личную цель, а движется инстинктами, то не так много вещей способны привлечь его внимание. Энергия жизни, текущая по венам смертных. Та сила, что необходима многим недавно воскресшим душам для существования и которую они стремятся забрать у простых людей. Убивая и пожирая. Всё-таки Хуа Чэн тоже склонен считать, что охота не прошла без приманки. Се Лянь отворачивается от улицы и встречается взглядом с призраком. Кажется расслабленным, не сильно обеспокоенным случившимся. И Се Лянь знает, что и сам мало шокирован. Не ему удивляться человеческой природе, но любопытно отношение короля демонов к проявлению такого варварского подхода со стороны крестьян. — И что Сань Лан думает об этом? Хуа Чэн слегка склоняет голову, но отвечает быстро, едва ли задумываясь. — Я считаю это проявлением слабости и отражением их ничтожности, вот и всё. Как категорично. Бедствие весьма прямолинеен в своих высказываниях. Се Лянь размышляет над ответом, но из чистого упрямства решает копнуть глубже. — Но ведь они таким образом пытались защитить своих родных и любимых? Разве цена одного не стоит десятков других? Когда-то Се Лянь ощутил эту концепцию ближе, чем хотелось. Переход дозволенного в стремлении защитить нечто важное. Когда цена переставала иметь значение. Он познал это, когда сам стал чужим откупом. Насколько малую ценность его боль и страдания имели глазах посторонних? Безликий наверняка ликует, ведь то оставило непоправимый отпечаток в сердце его подопечного. Се Лянь перестал ценить чужую жизнь. Даже меньше, чем граждане его страны оценили его собственную. Какая разница, что по другую чашу весов — жизнь любимого человека или желание утолить скуку? Если человек способен отнять чужую жизнь, причина — лишь условность. Нарушая границу однажды, возможности остановиться уже не будет. Причина, по которой принц не убивал всех подряд — обыкновенное безразличие к посторонним. Проходя каждый день мимо муравейника, нет причин растаптывать его обитателей. До тех пор, пока те первые не потревожат падшее Божество. — Если кто-то не способен защитить любимого человека своими силами, лишь означает, что он его не достоин. Жестокая позиция, но Се Лянь склонен с ней согласиться. Однажды он потерял всё, лишь потому что оказался недостаточно силён. Был неспособен побороть врага или переступить через собственный золотой образ, возводимый окружающими вокруг его имени. Расплатой стала потеря любимых и близких. Заслуженно. Не потому что такова судьба — это сделал Безликий, он виновник произошедшего. Но именно у Се Ляня не хватило сил его остановить. Защитить нечто ценное. Это позволило осознать: невозможно существовать в этом мире, пока не окажешься сильнее своего врага. Как бы невероятно высоко тот не возвышался в небесах. — Не все столь сильны, как Искатель Цветов под Кровавым Дождём. Полагаю, у тебя самого не возникает проблем с защитой любимых? Уверенность, источаемая демонам каждый раз, когда он заявляет о способности убить Цзюнь У — самое непостижимое в Алом Бедствии. Он не сомневается, не робеет и готов броситься в бой по малейшему слову Се Ляня. А ведь изгнанный принц по существу не представлял для Хуа Чэна никакой ценности. Приятное временное знакомство? Мимолетное романтическое увлечение? Но демон проявлял высшую степень покровительственной заботы, готовый сражаться за падшего небожителя с самим Небесным Императором. На что тогда он готов во имя тех, кто действительно дорог его сердцу? Се Лянь не мог этого представить. Не завидует. Отказывается признавать, что желает такой яростной самоотверженности и уверенности в собственных силах. Но эгоистично и алчно хочет, что бы всё это принадлежало ему. — Теперь да. Бедствие не раскрывает мысль шире, но боль на мгновение отразившаяся в чёрных глазах более красноречива, чем любые слова. Тяжесть ощутимо нависает над ними. Невозможно стать Бедствием, не вобрав боль и муку горы Тунлу, не пережив ад до падения в её объятия. Се Лянь не знает историю алого призрака, но способен ощутить, что путь этот не был лёгок. Тактичность предполагает промолчать, но Се Лянь редко был склонен к уважению чужих личных границ. — Теперь? Полагаю, это означает, в прошлом Сань Лан тоже был недостоин кого-то и не смог его защитить? Кто это? Твоя семья? Прежде ему незнакомо желание узнать другого человека больше, покопаться в его прошлом и понять плещущиеся эмоции в глубине глаз. Сейчас это ново. Понять причину, по которой пальцы рук Бедствия дрогнули, а линяя челюсти напряглась, не желая делиться секретами. Се Лянь знакомится с этим ощущением и не знает, куда деться от нахлынувшей потребности. — Человек, которого я люблю больше всего на свете… Голос тише, а выражение лица становится хрупким. Чёрные глаза не отрываются от золотых напротив. Се Лянь не ожидал искреннего ответа и сам не знал, чего хотел, задавая столь личный вопрос. Но точно не ошеломляющей открытости. «Люблю» — в настоящем времени. Слова означающие, что несмотря на всю боль, окутывающую демона, тот несёт эти чувства с собой в настоящем. — И я никогда не буду его достоин. Се Лянь шокирован таким заявлением. От кого угодно, но услышать такое признание от человека, без задней мысли готового выступить против небес, победившего три дюжины небесных чиновников, правящего всем царством мёртвых и владеющего несметными богатствами? От самоуверенного, наглого и бесстыдного Сань Лана, с которым он провёл все эти дни? — Не хочет же Сань Лан сказать, что его сил всё ещё не хватает, чтобы защитить свою возлюбленную? Улыбка, проявившаяся на лице призрака, наполнена меньшей болью и куда большей нежностью. — Полагаю, теперь я на это способен. Но это не отменяет того, что человек, которого я люблю — невероятно прекрасный, талантливый, красивый и бесконечно особенный. Мне никогда до него не дотянуться. Демон даже дышать перестаёт, рассказывая о своей любви, а падший небожитель ощущает, что не может подобрать ответных слов. Ошеломлён. Лицо демона озаряется трепетным и мягким светом нежности, словно он говорит не о человеке, а о самой заветной мечте, не сводя глаз с замершего небожителя. Его руки, сложенные на столе, едва заметно подрагивают, а большие пальцы неосознанно кружатся между собой. И Се Лянь ощущает, как что-то тёмное клубиться внутри. Хочется стереть это тепло внутри демона, проявившееся от мыслей о ком-то любимом и дорогом его сердцу. «Прекрати смотреть на меня. Не смей продолжать, обращая эти эмоции и чувства постороннему.» Больше всего на свете падший ненавидел быть чьей-то заменой. Се Лянь совершенно не завидует способности призрака испытывать столь яркую и сильную эмоцию. И уж точно не хочет убить того особенного человека, столь сильно волнующего его Сань Лана. Холодный узел внутри — это не зависть. Трещины, покрывшие мир вокруг, не разочарование. Для разочарования должна была быть надежда. Ожидания? Внезапно начать иметь для кого-то значение? Ха-Ха! Боги, он ведь не мог быть настолько наивным? После стольких то пережитых предательств? Две недели тепла, заботы и проявленного внимания не могли настолько основательно вскружить ему голову. Не могли же? Да, конечно не могли. — Избраннице Сань Лана очень повезло. Он ведь фальшивка. Пустая оболочка. Какие эмоции, какие привязанности? Как он может даже в теории представлять интерес? — Не правда. Это лишь моя удача — быть достойным встречи с этим человеком. Окно — прекрасный способ отвлечься. Дистанцироваться от собственного тела. На время, пока разум не прояснится. Медленный выдох. Хорошо. Это хорошо. Напоминание, почему именно он влез во всё это. Почему так важно не заигрываться во всю эту «дружбу» с очаровательным демонёнком. Почему одиночество всегда привилегия. Жое аккуратно потирает его шею сзади, и Се Лянь ненавидит, что ей нужно это делать. Такой слабый. Где-то на задворках сознания раздаётся эхо хохота Безликого. Раздражающая муха. Он не даёт более никаких комментариев, проглатывая неприятный осадок на кончике языка. К ним подходит официант, мальчонка едва ли достигший совершеннолетия, с веснушчатым лицом, загорелой кожей и похожим родимым пятном на щеке, как у хозяина заведения. Керамический чайник опускается на стол вместе с двумя пиалами и блюдцем засахаренных фруктов. Парнишка уже тянется разлить чай для гостей, но Хуа Чэн отмахивается от него ленивым движением руки, а когда тот низко поклонившись удаляется, сам тянется к керамической ручке. Демонёнок так категоричен в некоторых вопросах. Вместе с травянисто-цветочным ароматом, растекшимся над столом, развеивается повисшее напряжение. Се Лянь смиряется с новой реальностью. Может он и медленный ученик, но всё-таки некоторые уроки усвоил давно. Нет смысла биться в двери, заведомо запертые. Вся эта драма неуместна. Пиала возле падшего Божества наполняется напитком. Изгнанный принц уже тянется к ней, когда замечает, что себе демон чая наливать не стал. — Сань Лан не присоединится ко мне сегодня? Такого ещё не было, а учитывая, что предложение прийти в чайную поступило от самого призрака, казалось и вовсе странным. — Простите, Ваше Высочество, но у этого призрака совсем нет аппетита. Здесь слишком неприятный запах. Се Лянь удивлённо моргает, неосознанно принюхиваясь — ничего кроме аромата цветов и заваренных трав. Может призрака всё ещё преследует запах гари, пропитавший всю площадь возле кострища и вероятно осевший на их одеждах? Ветер дул в направлении течения реки и уносил дым в обратную от них сторону, но может Сань Лан оказался более восприимчивым и придирчивым к таким вещам? Или всегда чуткий к состоянию небожителя демон считал напряжение, сквозившее в том мгновении ранее? В любом случае, даже если господин Градоначальник не готов разделить с ним чудесный напиток, Се Лянь не против насладиться им в одиночестве. Он неспешно отпивает глоток чая, обдумывая увиденное и услышанное за утро. Любые мысли о Хуа Чэне и его особенном человеке отправляются гореть ярким пламенем горы Тунлу. Думать о произошедшем в деревне предпочтительнее. — Мне не даёт покоя один момент… Небольшой глоток. Мысли в голове крутятся, обдумывая волнующий вопрос. Нюанс, не складывающегося пазла. — Зачем возвращаться в мир смертных погибшим от болезни? Я могу понять одного или двух, имеющих столь важные незаконченные дела, что даже смерть не смогла их забрать. Но так много, что местным даже пришлось устраивать охоту? И не просто мучающимся от нерешённой проблемы, а намеренно вредящим живым? Это странно, больше похоже на… — Желание отомстить? Се Лянь кивает, когда демон заканчивает его мысль. Он мог бы не понимать его так просто? Это несколько раздражает. Во всей деревне сквозила недосказанность, мучающая его с момента прибытия. Из могил восстают или одержимые незавершённой целью, или ищущие возмездия за свою смерть. Чаще всего насильственную или несправедливую. На кого злиться умершим от хвори? К чему вредить живым, невиновным в их смерти? Или виновным? Может история с болезнью лишь прикрытие? Может ли скрываться что-то большее за происходящим? Вишня оставляет кисло-сладкое послевкусие на кончике языка. — Не могу представить, к чему кому-то убивать столько крестьян? Тем более в преддверии зимы? Один, два человека, перешедших кому-то дорогу ладно, но пара десятков? Призрак пожимает плечами, наблюдая за спокойными движениями рук принца, подносящих пиалу к губам. Губы касаются керамического края. Маленький глоток, и чёрные глаза возвращаются к улице. На мгновение Хуа Чэн мешкает, а взгляд тёмных глаз зависает, растерянно взирая в пустоту. Или вернее в нечто, недоступное Се Ляню. Лишь момент, прежде чем демон задумчиво склоняет голову. — Узнал что-то интересное? Скорость сбора информации призрачных бабочек просто поражает. Се Лянь признаёт удобство иметь в союзниках кого-то столь могущественного и с разумом использующего свою силу. «Союзник» — удобно, практично, ничего лишнего. — Ничего особенного, но это может быть полезным. Оказывается заболевшие не отлёживались в родных кроватках перед кончиной. Из-за растущего количества заражённых, была организована карантинная зона при доме лекаря, некого Господина Цаня. Се Лянь понимающе кивает, отпивая последний глоток чая, аккуратно ставя пустую пиалу на деревянную поверхность стола. У погибших не было общего в их жизни, социальных статусах, быту. Возможно у некоторых, учитывая соседство, но не у столь большого количества людей. Но если дело не в том, что объединяло их при жизни, а лишь в последние дни перед смертью? Общее место, в котором побывал каждый, прежде чем закрыть глаза навсегда. — Тогда, полагаю, у нас ещё есть немного времени, чтобы навестить господина Цаня и узнать, что так сильно расстроило его подопечных. Се Лянь встаёт из-за стола и выходит из чайной первым, но не успевает сделать и пары шагов, когда внезапно сталкивается с невысокой тонкой фигурой, с тихим вскриком отшатнувшуюся от него. Падшее Божество удивлённо моргает, узнавая преградившую ему путь. — Младшая госпожа Чунь? Девушка испуганно округляет глаза, а стоит за спиной Се Ляня появиться демону, как её лицо и вовсе принимает нездоровый белоснежный оттенок. —П-попрошу прощения. Я п-просто проходила мимо. Тихий голос дрожит, пока взгляд мечется между ними. И если бы не столь яркая реакция девушки, Се Лянь мог воспринять неожиданную встречу за случайность, но чем дольше та пытается отвести свои круглые глаза, тем яснее падший небожитель осознаёт, что Бэнь Чунь оказалась здесь намеренно. Утомительная особа. У Се Ляня нет терпения и желания быть дружелюбным, но опыта в его жизни предостаточно. —Вы хотели ещё что-то нам рассказать? Он старается говорить мягче, склоняясь чуть ближе, не желая ещё сильнее напугать юную девушку, но это имеет обратный эффект. —Вовсе нет, мне уже пора идти, прошу меня простить. Низкий поклон получается резким, совершённым в спешке, и уже через мгновение Бэнь Чунь стремительно удаляется от них, юркает в ближайший переулок, сбегая от пристального взгляда двух мужчин. Се Лянь растерянно моргает, оборачиваясь к Сань Лану. В ответ ему сияет озорная улыбка. —Ваше Высочество кажется очаровал юную госпожу, раз она теперь ходит за ним по пятам. Ничего удивительного. Любой, у кого есть глаза, влюбился бы в Вас с первого взгляда. Се Лянь хочет съязвить, как же тогда сам демон устоял перед его «невероятной» красотой, предпочтя свою «особенную и самую прекрасную», но остро осознаёт, что Бедствие превратит это в очередной повод для флирта или шуток. Падший небожитель не намерен давать тому такую удобную возможность. То, что лукавый взгляд тёмных глаз вызывает табун мурашек и так раздражает достаточно. Ах да, это просто ветер, забежавший под ворот одежд. Падший Бог фыркает, сбрасывая навязчивое ощущение, как тину, прилипшую к коже в цветущей воде лесного озера. — Боюсь Сань Лан ошибается. Если даже сердце младшей Чунь и было украдено, то явно не моими заслугами. Он смеряет призрака взглядом, ясно давая понять, кого именно он считает виновником произошедшего, а после уверенно двигается вперёд, зная, что демон обязательно укажет нужный путь, если падший Бог направится ложной дорогой. Вопрос, откуда берётся уверенность, что Алое Бедствие знает верный путь, остаётся проигнорированным внутренней гордостью. Потому что злит не меньше всего остального в этот пасмурный денёк. Лёгкие шаги раздаются справа, когда призрак равняется рядом с ним. — Ваше Высочество звучит столь уверенно, но с чего вы решили, что именно этот скромный призрак очаровал юную девушку? Он всё ещё не оставил эту тему? Или… Ну конечно, разве бессовестный демон мог упустить возможность напроситься на комплимент? Се Лянь убеждён — в своём посмертии Алое Бедствие преследовал лишь две цели: осыпать падшее Божество бесконечными комплиментами и напрашиваться на них в свой адрес. Он упоминал, что этот мужчина абсолютно бесстыден и возмутителен? Как можно столь явно флиртовать с тем, кому минуты назад рассказывал о своей бессмертной любви? Или Се Лянь ошибся и та всё-таки уже скончалась? Было бы славно. Не то, чтобы это имело значение! Се Ляню вообще плевать на эту особу, кем бы она ни была. — Ах, я уверен, Господин Хуа прекрасно осведомлён, о чём я говорю. Он не собирается отступать, пускай Бедствие вывел его из равновесия, падший Бог отказывается отдавать победу. — Ваше Высочество, будьте уверены, я совершенно не понимаю о чём речь. Прошу, скажите, я нахожусь в растерянности! Наглый. Упрямый. Бессовестный. И как только бороться с этим Бедствием? За прошедшие недели у Се Ляня выработалась единственная стратегия, всегда срабатывающая на ура — победи призрака его же оружием. Как славно, что в бесстыдстве он даже талантливее Непревзойдённого. Он останавливается, склоняя голову и, когда демон предсказуемо замирает напротив, ловит тёмные глаза в ловушку своего взгляда. — Ах, прошу прощения, видимо я допустил ошибку в своих суждениях… Маленький шаг ближе, и зная, что призрак позволит, протягивает руку, касается бледной кожи щеки. Тонкие пальцы спускаются ниже, подцепляя подбородок. Се Лянь делает самое невинное выражение лица, на какое способен, изо всех сил скрывая злорадство, когда поворачивает лицо призрака в разные стороны, с интересом разглядывая изящные черты лица. — … Я то думал, Сань Лан намеренно создал столь изящный образ, дабы очаровывать сердца юных девушек. И, по-видимому, свою необыкновенную возлюбленную, если им доведётся встретится по великой случайности. Он лукаво улыбается, наблюдая, как вспыхивают кончики «человеческих» ушей. Предсказуемо побеждён. Се Лянь дарит призраку ещё одну ласковую невинную улыбку, прежде чем отстраниться и, пройдя мимо застывшего камнем демона, двинуться дальше. В душе он не скрывает ликования. Пускай он вновь лишь чьё-то временное увлечение — это не ново. Се Лянь умеет пользоваться своим положением. И пока есть такая возможность, планирует вдоволь наиграться своей фальшивой властью над Бедствием. Тем более, сколько раз алый призрак проигрывал в этом противостоянии? Может ему доставляло наслаждение поражение? Изгнанный принц никогда не задумывался о такой перспективе, учитывая, как рьяно демон пытался отыграться из раза в раз, но возможно он упускал из виду некий нюанс? Всё-таки Сань Лан — это неправильный мужчина, и Се Лянь почти оставил попытки понять ход его мыслей и мотивы поступков. Особенно теперь, когда стало ясно, что в сердце демона всё это время живёт избранница. «Люблю» вместо «любил». Сколько лет существо его возраста могло хранить свои чувства? Се Лянь не верит в «навсегда». Иллюзии разбились слишком давно. В последний раз с исчезновением безымянного солдата в улыбающейся маске. Так и не вернувшегося. Но интересно, какой выдержкой может похвастаться Непревзойдённый? Может сотню лет? Или даже две? Это было бы впечатляюще. Мысль, что Бедствие неминуемо потеряет свою привязанность одновременно целительна и разрушительна. Отвратительная истина: нет ничего вечного. Особенно, если то касается живых эмоций. Тот, кто имеет возможность предать, неминуемо предаст. Быстрые шаги позади дают понять, что Сань Лан пришёл в себя и вернулся к своей ответственной миссии сопровождения падшего Божества в его импровизированной прогулке. Разговоры не возобновляются. Се Лянь рад возможности остудить голову и уладить хаос в сознании. Дорога занимает минуты, и уже вскоре они оказываются возле крепкого на вид небольшого дома. Место проживания лекаря по иронии судьбы расположено по соседству с кладбищем, угадывающимся в отдалении на склоне невысокого холма, поросшего редким леском и кустарниками. Или то было намеренно спланировано для удобства транспортировки неудачливых пациентов?