Гегемония веры

Он без уточнений знает, о какой именно закусочной идёт речь. У Черновода давно выявились фавориты во всём призрачном городе, по которым он циркулирует при каждом своём визите. Ресторанчик, богатый на морепродукты, необычные вина, острые сладости и не брезгающий разнообразить своё меню различными блюдами из представителей мира мёртвых, привычно тих. Как и при каждом их визите. Здесь царит полумрак, несколько фонарей освещают маленькое, но уютное в своей тесноте помещение. В обычное время здесь часто засиживаются постоянные клиенты, но в дни, когда одно из Бедствий удостаивает его своим визитом, зал полностью пустеет. Подавляющая, мрачная аура Черновода способна отбить аппетит у даже самых стойких призраков, и желающих остаться или заглянуть в тихую забегаловку не находится. Хозяин не возражает (как будто он осмелится сказать хоть слово одному из Непревзойдённых) ведь чаевые, оставленные их Градоначальником, что неизменно оплачивает счёт за двоих, покрывают любую возможную убыль из-за отсутствующих клиентов. Да и разве можно не принять у себя друга гостя Господина Хуа? Хэ Сюань находится быстро, за единственным накрытым столом, с опущенными плечами и привычно безжизненным взглядом на бледном исхудалом лице. Из-за скудного освещения кажется, что под тёмными глазами залегли тяжёлые тени, но вероятно это не только игра света. Сегодня, как и всегда, когда они оставались наедине, он принял истинный облик. Чёрные длинные волосы, спадающие с плеч иногда, напоминают Хуа Чэна водоросли, поднятые с морского дна, и нельзя отрицать, что Черноводу это подходило. Золотые серьги и браслеты, такие же золотые нити на чёрных одеяниях поблескивают в свете одиноких фонарей. — Выглядишь так же паршиво, как и всегда. — Бросает Хуа Чэн вместо приветствия. Цепочки на сапогах звенят, когда он подходит ближе, опускаясь на короткий диванчик, усыпанный множеством подушек. Черновод поднимает незаинтересованный взгляд, пропуская реплику мимо ушей. Вместо этого переключаясь на волнующий его вопрос. — Давно ты стал любителем народных гуляний? Конечно, он уже ест, и конечно, наличие кальмара во рту не мешает ему говорить. Однажды на морское дно спустится какой-нибудь добросовестный учитель и обучит рыбу этикету, но Хуа Чэн уже отчаялся дожидаться этого прекрасного момента. Скорее всего Черновод утопит бедолагу, так и не переняв мудрых наставлений. Прискорбно. А ведь в земной жизни Хэ Сюань был ученым и глубоко воспитанным молодым человеком, и Хуа Чэн догадывается, что при желании рыба способна вести себя крайне культурно, вот только рядом с ним, почему-то, у неё таких порывов никогда не проявлялось. — Я польщен твоим высоким мнением о моей способности читать мысли, но боюсь огорчить, тебе придётся всё-таки пояснить своей остроумный комментарий, я без понятия о чём речь. Приподнятая бровь встречается с закатанными глазами. Алый призрак поудобнее устраивается на мягком месте, закидывая одну ногу на другую и перекидывая правую руку за спинку диванчика, в то время как Черновод подцепляет палочками порцию разваренного риса. На нём нет следов проклятья, видимых открытых ранений или другой мерзости. Только усталый вид, являющийся нормой, и отпечатки Божественной силы одного конкретного небожителя — тоже привычная картина. У Хуа Чэна растёт ряд вопросов, где именно пропадал Черновод все прошедшие дни и почему не выходил на связь. — Ты ослеп на второй глаз и пропустил организацию целого фестиваля в собственном городе? Ах, он об этом. Алый демон не может скрыть самодовольной ухмылки, бросая невольный взгляд в сторону улицы. Да, призраки превзошли самих себя, выполняя поручение своего градоначальника, не остановились на отданных указаниях, а в полной мере отдались процессу. Цветы по итогу повсюду, как и свисающие гирляндами фонари, алые ленты, флаги и прочая декоративная лабуда. Оживленность в городе набирала обороты с каждым часом, и даже внутри помещения, где расположились Непревзойдённые, невозможно игнорировать крики и восторженные звуки, издаваемые возбужденной публикой. — Фестиваль значит… — Ты не знал, что они называют это Парад Огня? Или Ночью Огненной птицы, кто как. Я видел, как несколько призраков готовили платформы для торжественной процессии. И слышал, что именно ты стоишь за всем этим. С каждым словом брови Хуа Чэна приподнимаются чуть выше, и в конце ему даже приходится подавить смешок. Если всё пройдёт хорошо, и призраки действительно устроят настоящее шоу, они заслужат несколько дополнительных очков одобрения с его стороны, а это дорогого стоит. — Возможно, я подкинул им пару идей, чем заняться на досуге, и они пришлись им по вкусу. Хэ Сюань внимательно наблюдает за ним, обдумывая ответ, но в конце концов тяга к маринованному осьминогу оказывается сильнее. — Ты позвал меня сюда обсуждать досуг в городе Призрак? На улице уже начинает темнеть, и пускай в мире мёртвых перемена суток едва ощущается, это так же означает, что день подходит к концу. Целый день, проведенный вдали от Его Высочества. Вопрос о том, как он мог существовать без Него пять сотен лет, всё ещё покрыт мраком. Размеренный стук палочек, сопровождается таким же методичным пережёвыванием еды. Хуа Чэн терпеливо ожидает. Иногда рыбине нужно время, он в принципе не любитель разбрасываться большим количеством слов и скуп на каждое из них. Краем глаза Бедствие замечает, как хозяин закусочной хочет подойти ближе, желая обслужить своего второго дорогого гостя. Ленивым взмахом руки Хуа Чэн отправляет его прочь. Присутствие третьего лица не расшевелит Черновода, и хотя алый призрак может присоединиться к трапезе, в его планах совместный ужин с наследным принцем, нет смысла забивать желудок раньше времени. — Ты сказал, что на Небесах Цзюнь У где-то прячет прах Безликого, и просил помочь отыскать. — После длительного молчания наконец произносит демон, накладывая в тарелку несколько ломтиков запечённого цыплёнка. — Не замечал у себя проблем с памятью. Пара чёрных глаз бросают на него колючий взгляд, прежде чем вернуться к изучению содержимого на столе. — Его там нет. Но он в конце концов оставляет палочки, не притронувшись к еде. — Значит, ищи лучше. Хуа Чэн не удивлён, что Черновод не нашёл такой ценный объект за столь короткое время. К сожалению, Цзюнь У не полный дурак, коим активно прикидывается, и явно не позволит добраться до значимого артефакта кому попало. — Его там нет. Непреклонный ответ, заставляет напряжение растечься между ними. Черновод убеждён в своих словах. Они встречаются взглядами, и алый призрак наблюдает холодную уверенность в глазах напротив. Как жаль, что Хуа Чэн плевал на чужую категоричность и не намерен принимать такой ответ. — Его Высочество ясно дал понять, что прах там. Если ты вместо поисков вновь развлекался, играя с Ши Цинсюанем, и не справился с заданием, тебе стоит продолжить его выполнение, а не сидеть здесь. Есть несколько тем, которые стоит поднимать крайне аккуратно, и Повелитель Ветра — одна из таких, когда дело касалось хозяина Чёрных Вод. Слишком много недосказанностей и неопределённостей. Слишком тонкий лёд, по которому ходит демон Хэ Сюань изо дня в день, и даже Хуа Чэн не всегда способен предсказать, к чему могут привести последствия его падения в бездну. Но заботят ли риски алого призрака? Определённо нет. Хуа Чэн раздражён нелепым упрямством собеседника и не скрывает этого. Если рыбина облажалась, она должна это признать, а не искать отмазки. Становится тихо. Черновод не отводит своих бездонных глаз, но их тьма никогда не пугала другого Непревзойдённого. У Чёрного Бедствия просто нет ресурса действительно навредить или как-либо угрожать Хуа Чэну, и они оба это понимают. Всему миру стоит опасаться истинного гнева самого тихого из Бедствий. Алый призрак даже не задумывается о возможных последствиях, для него их не существует. К несчастью для Хэ Сюаня, они оба это знают. Ожидаемо Черновод решает избрать другой путь. — Может быть Его Высочество ошибся, ты не рассматривал такой вариант событий? — Рыбина не могла сказать ничего лучше? Наверняка назло. Он задумчиво растягивает гласные. Намеренно провоцирует или действительно верит в возможность такой нелепицы. В любом случае ответ может быть только один. — Он не ошибается. В его голосе нет угрозы, но он переполнен убежденностью и уверенностью в своей правоте. А как иначе? Божество не может ошибаться, ведь Бог тот, кто определяет реальность. Это просто, и для него всегда удивительно, что мало кто осознаёт эту простую истину. Они молчат достаточно долго, но в конце концов Черновод отступает, ощущая, что это не то поле, на котором стоит вести битву. За одержимостью Алого Бедствия он наблюдал столетиями и давно осознал, как работает мир в его глазах. — Хорошо, но если он лжёт тебе? Вы знакомы не так долго, по его мнению, такое возможно. Прежде чем встать в оборону Хуа Чэн задумчиво склоняет голову, анализируя такую версию событий. Он не наивный ребёнок и не слепой фанатик, верующий в чистоту и непорочность своего идола. Раньше он мог быть уверенным, что Се Ляню не свойственен обман, но сейчас… Последний месяц показал, что его Божество во многом изменился и, очевидно, в каких-то вещах недоговаривает всей правды своему новому знакомому. Расстраивает ли это Хуа Чэна? Определённо нет. Его Высочество имеет право хранить любые секреты. Лгать или говорить правду — это только Его выбор. В конце концов, то, что Он решил обмануть своего последователя, лишь означает, что Хуа Чэн не достоин узнать правды, и это только его задача заслужить доверие. — Даже если и так, это не имеет значения. Черновод прожигает его взглядом лишь пару мгновений, а после возвращается к своей еде, потеряв всякий интерес к собеседнику. — Полагаю, я не должен удивляться такому ответу. Он подцепляет обжаренную лапку какой-то твари, чей вид Хуа Чэн не способен распознать сходу, благо, что не человеческая. Ему нечего добавить, потому что для него нет более естественной вещи в мире, чем принимать установленные Его Высочеством правила. За столько лет Черновод усвоил этот принцип, и им действительно нет нужды возвращаться к данной теме. Когда-то они ярко спорили или дискутировали на тему целей и виденья мира, о концепции преданности или важности отмщения. В чём-то их взгляды сходились, но во многом разнились на корню. — Ты не думаешь, что стоит подготовить запасной план действий? Что делать, если все эти дни Божество водит его за нос, обволакивая паутиной лжи? Помимо очевидного, Хуа Чэн не намеревался никак препятствовать данному процессу или оспаривать его уместность. Возможно, ему стоит поработать над уровнем доверия, которое он вызывает у своего Бога, ведь сейчас у Его Высочества действительно нет причин доверять ему в полной мере. Алое Бедствие лишь могущественный демон, радушно принявший падшее Божество на своей территории. Как бы ни были прекрасны их взаимоотношения на данный момент, призрак не строит воздушных замков о своей значимости в жизни небожителя. Инструмент, избранный для достижения цели. Хуа Чэн счастлив оказаться в этой роли, он исполнит её в лучшем виде, сделав всё и отдав жизнь если потребуется для совершения Его планов и убийства Его врагов. Нет чести выше, а мечты слаще. Бедствие лишь надеется, что небожитель знает, что даже после совершенной мести у него есть все права на владение Хуа Чэном и использование его дальше. Что всё существование Бедствия, все его ресурсы, сила и влияние, весь город призрак и, при желании, мир мёртвых в Его распоряжении. Возможно, верному последователю стоит быть несколько яснее в своих намерениях и стремлениях, чтобы не упустить расположение Божества, когда всё будет кончено. Не рассказывать о их совместном прошлом, точно нет — это перебор, но дать понять о имеющейся у небожителя власти сейчас, в настоящем, где не существует Умина, Хун-эра и молодого принца Сянь Лэ, ведущего своих солдат в бой. Только Бедствие Хуа Чэн и сияющее Божество, стремящееся искоренить гниль из небесных чертог. Возлюбленный Бог, чей последователь не знает, как положить на алтарь целое царство, боясь быть отвергнутым. — Я подумаю об этом. Есть что-то ещё? Слишком много мыслей. Слишком много условностей. Безмерно мало времени, которого и так почти не осталось. Черновод, будто чувствуя нетерпение собеседника, неспешно пережевывает кусочек мяса во рту, раздумывая над ответом. На улице становится ещё шумнее, отдаленно доносятся крики, но есть ли до этого дело местному Градоначальнику? Где-то на подсознании он ощущает тревожную суету призрачных малюток, находящихся на территории города призрака, но, возможно, те просто обеспокоены излишней оживленностью, охватившей местных жителей. — В целом всё как всегда. — За такой паузой должен скрываться ответ поинформативнее. Хуа Чэн прожигает собеседника взглядом. Рыбина не выглядит впечатлённой. Возмутительно. Но ему хватает совести продолжить. — Боги ведут себя, как идиоты. Пей Мин в последнее время почти не появляется на Небесах, решая какие-то проблемы в мире смертных. Линь Вень не видно, не слышно. Идиот один и идиот два разносят главную улицу в пыль по тысячному разу. Хотя… кажется, им было поручено совместное задание, но они так увлечены разбитием друг у друга носов и взаимным поливанием помоев, что пока без подробностей. Если будет что-то интересное, я сообщу. Неинтересно, неинтересно, раздражающе. Алый демон даже при большом желании не сможет скрыть презрение, вызываемое у него при упоминании этих отбросов. Два шута, петушащиеся на радость окружающих. Когда-то у Хуа Чэна, как и у многих, вызывало недоумение предпочтение старого ублюдка ставить их вместе на задания, да и совместное назначение на одну сторону света как правящих Богов. После истории Инь Юя, а потом открывшейся правды со слов Его Высочества пазл сложился. Расположение двух противостоящих Божеств на одно место создает неизбежную внутреннюю конкуренцию, концентрируя внимание божеств на внутренние распре, а не на действиях их лидера. Разделяй и властвуй — метод древний, как сама Поднебесная. А исход таких противодействий — неизбежная грязная история, оставляющая скелеты в шкафах у её участников или рычаги давления, используемые в последствии небесным императором. Этот метод работал безотказно, но только на двух идиотах дал осечку, хотя лишь частичную. Первая половина плана работала превосходно — никого кроме друг друга кретины в упор не видели, и казалось, существовали на одной ненависти. Но вот дальше… пять сотен лет, а их позиции лишь крепли. Еще недостаточно прогрессивно, вот старая тварь и не вмешивалась в естественный ход их убогого существования, но всё-таки ожидаемого краха так и не произошло. Почему? Загадка мироздания. Даже Хуа Чэн не понимает, как их грызня до сих пор не привела к летальному исходу одного из двух идиотов. Но к слову о старых тварях. — Цзюнь У? Имя слетает с языка, как оскорбление, коим и является. Хэ Сюань задумчиво замолкает, кружа взглядом по полупустому столу, но так и не притрагиваюсь ни к одному из блюд. И эта заминка ясно даёт понять, что ответ не будет однозначным. — Я не уверен точно, но… — Размеренное постукивание палочек по пустой тарелке, неосознанно склонённая в бок голова. — В последние недели он часто запирается в своём дворце и пребывает в плохом настроении. Не могу сказать точно причину, я наблюдал внимательнее обычного, но мне нельзя привлекать внимание, так как я был занят проникновением во все его тайники. Но в какой-то степени эта отстранённость и замкнутость сыграли мне на руку. Интересно, хоть и хочется услышать больше, но Хуа Чэн терпелив, понимая, как иногда тяжело добывать нужные сведения. Может сейчас Хэ Сюань и не готов выдать больше, но это не значит, что он оставит попытки докопаться до истины. В уголке сознания внезапно вспыхивает тревожная искорка, весточка от одной из бабочек, оповещающая о неожиданном происшествии. Алый демон приглушает её, откладывая на потом. Какой шанс, что за несчастные полчаса его отлучки произошло что-то катастрофичное? Инь Юй сообщит, если ситуация выйдет из-под контроля. — Как тебе вообще это удалось? Вопрос слетает с губ сам, ведь Алому Бедствию действительно интересно. Хранилища небесного императора — не мелочь, многие из их расположений даже неизвестны общественности, а остальные тщательно стерегутся. Рыбина превзошла себя, проникнув в каждый за такой короткий срок. Хуа Чэн почти впечатлён, жаль полезный результат отсутствует. Черновод не отвечает, окинув собеседника многозначительным взглядом, предпочитая хранить некоторые секреты при себе, и Хуа Чэну по большей части плевать. Главное, что он выполнил свою задачу, а методы — условность. Ещё одна искорка-сообщение, поступившая от призрачной бабочки. Что у них стряслось? Он действительно не может просто закончить разговор? — Приглядывай за этой тварью, сейчас нельзя упускать никакие его действия. Усталый вздох, но на что ещё он рассчитывал? Что Хуа Чэн скажет ему отдыхать и резвиться вместе с Повелителем Ветра? А долг он как планирует отрабатывать? — Я не уберу клонов, но на некоторое время сам вернусь на свою территорию. Надеюсь, ты не наделаешь глупостей в моё отсутствие? Во-первых, Хуа Чэн никогда не делает глупости (исключение — сам факт общения с рыбой), а во-вторых, как самодовольно считать со стороны недалёкого карася, что он смог бы влиять на ситуацию, словно его присутствие имеет значение. Хуа Чэн надеется, что его взгляд передаёт весь скепсис и насмешку, кою он испытывает по отношению к столь наивному умозаключению. По вновь закатанным глазам можно судить, что должный эффект достигнут. — Не смотри на меня так. — Хэ Сюань фыркает, возвращаясь к еде, не желая смотреть алому демону в единственный насмешливый глаз. — После возвращения Его Высочества твои затеи становятся всё самоубийственнее. Я до сих пор убеждён, что прямое противостояние Цзюнь У — чересчур, даже для тебя. Если Хуа Чэн предположит, что способен проиграть и умереть, сражаясь за Его Высочество — это не может ощущаться ничем меньшим, чем цель его существования и лучший способ исчезнуть из этого мира. Логичный финал, к которому он шёл столетиями и который примет с улыбкой. Даже если в душе всегда хотел бы послужить своему Божеству чуточку дольше. Рыбине не понять глубины его убеждённости, даже если они просидят здесь до самой зари, поэтому Бедствие расплывается в широкой язвительной улыбке, откровенно насмехаясь над собеседником. — Как мило, ты волнуешься? Кажется, Черновод ожидал от него чего-то такого, потому что ответ следует подозрительно быстро. — Будет жаль потерять бесплатные перекусы. Ах, какие мы самоуверенные. Но если они перешли на привычные колкости, то больше полезной информации не последует и тем для обсуждений не осталось, а значит Хуа Чэн наконец-то (наконец-то!) может отправиться обратно в дом Блаженства. Он лениво распрямляет ноги, чуть склоняясь к вернувшемуся к трапезе демону Чёрных вод, наблюдает за ним пару мгновений, а после пренебрежительно бросает. — Ты ведь не думаешь, что я не записываю всё на твой счёт? Палочки для еды на мгновение замирают, Хуа Чэн более не смотрит на своего собеседника и направляется прочь, бросив на последок короткое, — приятного аппетита, Мин-сюн. И даже убийственный взгляд Черновода, прожигающий спину, не мешает предвкушающей улыбке появиться на губах. Он берёт кубики в руку с одной единственной целью — отправиться к своему Богу прямо сейчас, наконец-то оказаться там, где ему и должно. Мелькает мысль заскочить прежде в сад за новым цветком для его традиционного подношения, оттуда будет удобно направиться сразу к Его комнате, может быть захватить закуски по дороге? Он надеется, что Его Высочество не отказался от еды в этот день. У Него была привычка забывать о потребностях тела, из-за чего слугам был оставлен приказ предлагать свои услуги в течение дня. Вместе с очередным всполохом-сигналом от одной из бабочек, Бедствие с раздражением подавляет тихое рычание. Точно. Разве ему позволено просто вернуться к Божеству, когда весь мир настроен против? Демон переключает внутренний взор на малюток-шпионок, от которых поступал сигнал, но встречает лишь серый туман и неясные всполохи алого. Что происходит? Он тянется рукой к виску, желая связаться с Инь Юем и разобраться в происходящем, но стоит открыть массив, как голос помощника первым врезается в сознание. — Господин Хуа, у нас неприятности. Блять. Интересно, а если бы он исчез на пару дней, какой шанс, что все проблемы города исчезнут сами собой? Если им некого будет звать на помощь, научаться ли справляться самостоятельно? Учитывая беспомощность некоторых идиотов — нулевой. — Если весь город не охвачен огнём, я думаю, вы в состоянии разобраться самостоятельно. Он надеется, что в его голосе достаточно холода и угрозы, чтобы отбить любое желание обращаться к нему за помощью вновь. Инь Юй подозрительно замолкает. Стоило привести другой пример, если учесть, что все в городе одурманены идеей провести настоящий фестиваль огня этой ночью, но Хуа Чэн полагает, что не пропустил бы полыхающую крышу над головой, если бы ситуация вышла из-под контроля. — Это не… Пока не весь город, но мне кажется, Вам стоит вмешаться. — Инь Юй, где-то начался пожар? — Да. — И где же? — Дом Блаженства, Господин Хуа… Что? На само поместье Хуа Чэну плевать, вот только… Тревога расползается по всему телу раньше, чем разум успевает обработать информацию. Он хмурится, ускоряя шаг, и в считанные секунды оказывается за пределами полумрака закусочной. Черновод, успевает заметить лишь всполох алой мантии, когда хозяин города Призрака исчезает, поспешно выйдя на улицу. Взгляд бежит вперёд, выцепляя среди знакомого сумрачного ясного неба свою цель — гигантский столб дыма, поднимающийся вверх. «Какого черта?» В желудке образовывается холодный узел напряжения, но ещё сильнее обжигает острая ненависть к самому себе. И вопрос не в страхе за своё имущество. Конечно же нет. «Надо было вернуться раньше. Я знал, что надо было вернуться.» Не позволить охватившей злобе и страху взять верх — важное умение, когда нужно действовать быстро и чётко. Не желая материализоваться в объятых пламенем помещениях, оказавшись полностью дезориентированным, он отказывается от кубиков, срываясь с места в сторону поместья. Первые пять шагов звонко разносятся по дороге, когда жесткий каблук ударяется о камень. Шестой опускается на землю в виде чёрной лапы, оставившей за собой яркий след острых когтей. Звериные формы всегда были быстрее человеческих, и Хуа Чэн использует их достаточно часто, чтобы не испытывать дискомфорта. Не обращая внимания на встревоженных жителей города, отскакивающих в сторону, стоит огромному волку пронестись мимо них, он набирает скорость, устремляясь к своей цели. Дым быстро ударяет в чуткий нос, но Бедствие игнорирует едкую вонь. Большинство горожан, как и их господин, спешат к привлёкшему их внимание пожару. А как иначе, если огнём объята не просто какая-то развалина, а личная резиденция их обожаемого градоначальника. Демоны громко кричат, спеша на место происшествия, но им не сравниться в скорости с Бедствием, что мчится к своему Богу. Ему требуется меньше минуты, чтобы оказаться вблизи Дома Блаженства, сбрасывая звериную шкуру и выпрямляясь во весь свой рост, не замедляясь, двигаясь к огню. Размер пожара поражает — неудивительно, ведь пламя охватило, кажется, уже всю масштабную площадь поместья. Это вам не маленький сарайчик в богами забытой деревне, а целая сеть бесконечных коридоров, павильонов, с обширным садом и множеством пристроек. В данный момент всё обращается в пепел. Нет ничего странного, что огонь распространился так быстро, древесина всегда хорошо горела. Сейчас это всё малозначительно, пускай горит. Есть только один вопрос, имеющий значение. — Где Его Высочество? Он старается, чтобы голос внутри коммуникационной сети прозвучал холодно и собрано, а не в ужасе на грани паники. Он не уверен, что получается, но Инь Юй в ответе напряженно-испуганный. — Он был снаружи, Господин Хуа. Я нашёл его, после того, как обнаружил пламя. Он покинул стены поместья и не выглядел пострадавшим. — Ты оставил Его одного? Вероятно, Инь Юй спешил организовать процесс тушения, если учесть десятки демонов, суетящихся вокруг, бегающих с вёдрами и активно старающихся одолеть пламя. Капля в море, такие пожары не гаснут от лёгкой мороси. Лишь время способно их остановить, когда доски сгорят и пожирать будет нечего. — Он сам попросил, Господин Хуа! Кажется, Его Высочество был обеспокоен, из-за того, что начал этот пожар… — Это сделал Его Высочество? Языки пламени взмывают вверх, и оглушительный треск древесины не перекрывают даже суетливые крики горожан. Но с новой открывшейся информацией Хуа Чэн перестаёт видеть в происходящем хоть какую-то проблему. Страх отступает, накатывая облегчением. Божеству стала неугодна жалкая развалина? В пекло её. Хуа Чэн приложит все усилия, чтобы новый дом соответствовал всем Божественным запросам. Осталось только найти небожителя среди всей этой суеты, убедиться, что с Ним всё в порядке и Ему не требуется никакая помощь. Возможно в дожигание всего оставшегося города? — Сань Лан! Система связи мгновенно отключена, а у Хуа Чэна вновь самый прекрасный день, ведь как может быть иначе, когда имя демона произносит Его голос. Се Лянь обнаруживается чуть в стороне, ближе к полыхающему зданию. Замерший с идеально ровной спиной, сложенными впереди руками, слегка растрепанными волосами. — Сань Лан, здравствуй! Не ожидал тебя тут увидеть. Хуа Чэн замирает, удивлённо взирая на своё Божество, улыбающегося ему самой непринужденной улыбкой из всех возможных. Кажется, Инь Юй упомянул, что Его Высочество встревожен произошедшим. Может поджёг всё-таки не был специальным? Или Он не был уверен в реакции Хуа Чэна на запланированное? Считывается напряжение в ровных плечах, хотя улыбка Божества остаётся самой безмятежной в этом мире. — Как прошёл твой день? — Он даже несколько раз быстро моргает, и Хуа Чэн не знает, смеяться ему или плакать. За спиной принца обваливается павильон, чьи опоры окончательно дотлели, и это падение сопровождается грохотом и столбом искр, взмывшим вверх. Небожитель даже не вздрагивает, продолжая смотреть на него своими невероятными огромными глазами. И вся ситуация в этот момент ощущается настолько абсурдной и нелепой, что Бедствие не может сдержать смешок, рвущийся изнутри. Бог Хуа Чэна невероятен. — Полагаю, не столь захватывающе, как день Вашего Высочества. Он переводит многозначительный взгляд на пожарище за спиной принца, но тот абсолютно не смущён, лишь улыбка становится более нервной. — Сань Лан в хорошем настроении? Кажется, Он намерен отрицать происходящее, всячески переводя тему. Полагается, Хуа Чэн должен просто не обратить внимание на сгорающий дом рядом с ними? Что же, у Алого Бедствия абсолютно нет проблем, в том, чтобы поступить так, как от него ожидает Бог. — Конечно, ведь я наконец-то смог увидеться с Вами. Он говорит абсолютную правду. Демон мечтал об этом весь день и теперь переполнен сияющими искрами от лицезрения небожителя перед собой. Так прекрасно освещённый яркими всполохами пламени, очаровательно растрепанный и… Это что, след муки в Его волосах? Демон близок к восторженному писку от созерцания этого прекрасного беспорядка. Всё, о чём он может думать — это желание подойти ближе и прикоснуться кончиками пальцев к Его волосам. — И… Сань Лана ничего не смущает? Невозможность прижаться к Его губам своими прямо сейчас? Он явно не может ответить таким образом. — Думаю, нет. Его Высочество слегка хмурится, изгибая идеальные брови и неуютно переминаясь с ноги на ногу. Даже бросает недоверчивый взгляд за спину, словно пытаясь убедиться, не пропал ли куда гигантский пожар позади. — И… ты не злишься? Боже, разве у него есть поводы злиться? — Разве у меня есть повод злиться? Небожитель закрывает рот и удивлённо взирает на демона. Хуа Чэн счастлив быть центром Его внимания, поэтому не торопится продолжать диалог, улыбаясь и просто наслаждаясь моментом, который он может разделить со своим Божеством. На фоне демоны продолжают бегать с вёдрами, перекрикиваться и суетиться. Как они могут обращать внимание на что-либо, кроме небожителя, стоящего среди них? Мир полон идиотов. Треск наполняет пространство, и Хуа Чэн невольно задумывается, что по существу, это очень романтично, вот так вдвоём непринужденно вести беседу возле огромного костра на закате дня. Может стоит перенести запланированный пикник прямо сюда? Или по крайней мере приказать подать им чай? Может предложить Его Высочеству отойти чуть в сторону и где-нибудь уединиться, наслаждаясь видом? — Ты не спросишь, что произошло? Почему его резиденция горит? Это не очень важно, да и мало волнует демона. Как его Божество провёл этот бесконечно долгий день, что в итоге сжёг их дом — Хуа Чэн сгорает от любопытства и хочет знать каждую деталь этой истории, готовый ловить любое слово. — Только если Ваше Высочество сам захочет мне рассказать. Непревзойдённый надеется, что дал понять небожителю достаточно, что тому не стоит беспокоиться о последствиях происходящего, но если Ему всё-таки некомфортно рассказывать, кто такой Хуа Чэн, чтобы настаивать? Тысяча и один вопрос отражаются в сияющих золотых глазах. Ни один не озвучивается идеальными губами. Его Высочество испускает усталый вздох, лёгким движением заправляет прядь волос за ухо и замолкает на пару мгновений, обдумывая ответ. В конце концов, его лицо принимает несколько раздражённое выражение, и Он даже немного поджимает нижнюю губу, выражая своё недовольство. — Вообще, это твоя вина. — Начинает небожитель, и Его последователь смиренно опускает голову, принимая этот факт и раскаиваясь в ошибках, даже если ещё не совсем знает детали своей вины. — Раньше ты никогда не пропадал так надолго и… и в твоё отсутствие я не знал, чем заняться. Он ощущает раскаяние от такого обвинения, зная, что Его Высочество говорит честно. Но при этом не может не испытать обжигающую искру восторга. Бог ругает его за то, что он провёл с Ним мало времени и их разлука была слишком долгой. Божество недоволен, что его не было рядом. Его Высочество желает проводить с ним вместе время и радуется его присутствию! Это не отменяет вину, необходимо прекратить испытывать счастье от услышанных слов. Но как? — Этот демон раскаивается, будь его воля, он бы ни за что не покинул Ваше Высочество надолго. Небожитель не выглядит впечатлённым, и, кажется, даже начинает злиться чуть больше, если судить по излому прекрасных бровей и холоду во взгляде. Хуа Чэн испытывает смесь стыда и восхищения, созерцая, как злость начинает бурлит в привычно тёплом сияющем золоте. Его Бог слишком красив и прекрасен в гневе — это просто нечестно. — Не думал, что чья-то воля в призрачном царстве важнее воли Искателя Цветов под Кровавым Дождём. Бог Хуа Чэна беспощаден, и у Его слуги нет слов в своё оправдание. Несмотря на то, что все твари раздражающие в течение дня уже развеяны в пыль, появляется острое желание умертвить их ещё раз. — Этот слуга смиренно просит прощения, он в самом деле виноват. — Откровенно говоря, Хуа Чэн бесстыдно старается задобрить наследного принца, ведь такая формулировка всегда смягчала Божественный вспыльчивый нрав, но это не отменяет того факта, что демон говорит искренне, коря себя за задержку и за то, что расстроил своего Бога. В следующий раз он пошлёт клонов разбираться с этой чепухой. Или даст Инь Юю больше духовных сил. Или даже возведёт вокруг всего призрачного города барьер, чтобы никто больше не мог войти или выйти, нарушая их покой. — Если мой слуга действительно чувствует раскаяние, ему следует исправить весь беспорядок, причиной которого он стал. Небожитель смиряет демона холодным взглядом, от которого у последнего бегут мурашки по телу. И Хуа Чэн склоняется в поклоне, отвечая на этот взгляд покорной улыбкой. — Как пожелает, Ваше Высочество, — мурлычет демон, выпрямляясь. Слишком слабый слыша прямые приказы, уязвимый перед высокомерным тоном и готовый пустить в расход три мира и себя, дабы удовлетворить Его прихоти. — Господин Градоначальник! — Господин Градоначальник, какая беда! И почему только он не избрал жизнь отшельника? Возможно, в чём-то рыбина даже мудрее его, временами Хуа Чэн ловит себя на мысли, что жизнь на морском дне — не самая худшая перспектива. Группа демонов, бегущая с вёдрами, выбрала именно этот момент, чтобы обнаружить присутствие Непревзойдённого подле полыхающего дома Блаженства. Боже, какие они раздражающие. — Не переживайте, мы всё потушим, Господин Градоначальник! Возможно спустя пару дней? Они источают смесь испуга, словно пожар — их личная вина, и абсурдной бравады, будто готовы лезть в пламя лично, если это его утихомирит. Хуа Чэн на такую отвагу лишь лениво закатывает глаза. — Просто исчезнете и не мешайте. — Холодно бросает Непревзойденный. — Это всех касается. — Голос, усиленный духовной энергией, разносится над площадью, перекрывая треск пламени и общие крики. — Проваливайте отсюда и не мешайтесь под ногами. Демоны испуганно замирают, неуверенно оглядываясь на своего господина, но более алый демон не удостаивает их своим вниманием, зато с волнением улавливает заинтересованный, любопытный взгляд Божества. «Сосредоточься.» Его Высочество отдал приказ, и пора приступить к исполнению. Демон переводит взгляд на пожар, оценивая предстоящую работу. Большая часть здания уже полыхает, но судя по распространяющемуся дыму дальние крылья ещё целы. Десятки призраков, прислушавшись к совету, оставляют вёдра и пятятся назад, но многие, замешкавшись, с отчаянным видом продолжают суетиться, кажется лишь более встревоженные появлением Бедствия, желая спасти резиденцию своего обожаемого Градоначальника. Идиоты, как будто ему не плевать на какую-то кучу досок. Дом Блаженства — лишь место, куда он приходит, чтобы передохнуть. И пускай с появлением Его Высочество знакомые безликие стены внезапно начали обретать значение и смысл, по-существу, это лишь эффект тепла, излучаемого Божеством. Так было бы и в любом другом месте — в жалкой лачуге на краю неизвестной деревни или в скрытом от глаз уютном домике на вершине безымянной горы. Дом — это не место, а люди, живущие там. Дом Хуа Чэна в целости и сохранности ожидает, стоя рядом, когда он закончит спасать бесполезные доски. Он ощущает, как сила начинает бурлить и клубиться, готовая вырваться, когда Непревзойдённый призывает к её глубинам. Далеко не так много, как в ночь, когда Бедствие одним мгновением сжёг тысячи храмов безымянных трусов, не умеющих держать слово, но достаточной мощи, дабы усмирить разыгравшееся пламя. Он позволяет ей вырваться на волю. С неба обрушивается шквал ветра, разбрасывая пепел и горящие щепки во все стороны, неизбежно раня не успевших убраться оттуда демонов. Ничего, это лишь лёгкие раны, переживут. Алый зонт раскрывается перед лицом его Бога прежде, чем тому может навредить хоть что-то из этого. Его Высочество удивлённо приподнимает брови, но не задаёт вопросов, больше отвлечённый на ощущение и восприятие обрушившееся силы. На Него она не давит, просто не способна, лишь обволакивает потоками ветра со всех сторон, но вот остальным жителям присутствующим на площади повезло меньше. Тусклый свет сумрака гаснет, и на площади растекается густая тьма. Те, кто не сбит с ног ветром, обрушиваются вниз под тяжестью силы Бедствия. Слишком чувствительные к тёмной энергии. Они жалобно завывают или молча дрожат, неспособные пошевелиться. Требуется несколько мгновений, чтобы усмирить огонь, и всё это время граждане призрачного города скручиваются на земле, выдирая и без того редкие клочки волос со своих голов, в попытке пережить чудовищную ломку. Если бы они нуждались в воздухе начали бы задыхаться, но благо от этой муки их спасла смерть. Ну, он ведь предупреждал, чтобы те убирались подальше. Последний всполох пламени поглощается тьмой. Звонкий щелчок пальцев эхом разносится над площадью и тяжесть рассасывается, растворяясь в пустоте. Демоны тихо стонут, дезориентированные произошедшим. Алый зонт закрывается, исчезая следом. Привычный свет призрачного сумрака освещает пепелище, охватившее обширное пространство. Почерневшие руины, полные обугленных деревянных костей, торчащих отовсюду. — И почему ты не сделал так, как только прибыл? Бог тоже оценивает проделанную работу, удовлетворенно кивая. — Я был очень занят. Приподнятая бровь выражает достаточно явный неозвученный вопрос. — Я разговаривал с Его Высочеством, это куда важнее. Небожитель фыркает, совершенно не впечатленный, но тени улыбки на его губах достаточно, чтобы демон ощутил сотню бабочек у себя в животе. — А что теперь делать с домом Блаженства? Ну или точнее… с тем, что от него осталось? — Небожитель слегка хмурится, размышляя над этим вопросом, но вот у Его последователя нет проблем и с этой задачкой. — Не беспокойтесь, совсем скоро его восстановят. Но вернуться в него прямо сейчас явно не выйдет. Восстановление не должно занять много времени, ведь всё поместье, включая стены, полы, потолки, мебель, элементы декора пропитаны его духовной энергией. Они наполнялись ею столетиями. То, что всё сгорело не помешает Хуа Чэну возродить дом вновь. Возможно ему понадобится несколько десятков демонов для некоторых приготовлений, какое-то время и определенный запас духовных сил, но он разберётся и с этим вопросом. К сожалению, такие чары не создаются в одно мгновение, но он уверен, что справится в кратчайшие сроки. Не ночевать же Его Высочеству в каком-то гостином доме из-за некомпетентности Его верующего. — Благодарю за очевидный комментарий, Сань Лан. — Он даже глаза закатывает изящно, рыбине и генералу-метле только мечтать о таком. Непревзойдённый не может сдержать мягкой улыбки на язвительную колкость своего Бога, задумчиво склоняясь чуть ближе. — Пока здесь не закончат, быть может Ваше Высочество согласится отправиться с этим призраком в одно конкретное место? Он приглашающе вытягивают руку, стараясь не выдать лёгкого волнения. В конце концов, все приготовления в городе завершены и этот маленький инцидент с пожаром не должен помешать их планам. — У Сань Лана где-то припрятано ещё одно поместье? — Усмехается Бог. — Может быть и так, но этим вечером я бы хотел показать Вашему Высочеству кое-что поинтереснее. В любом случае, я хотел привести Вас туда сегодня, так что произошедший пожар можно считать судьбой. Небожитель на такое заявление фыркает, но в этом звуке угадывается спрятанный смешок, и это сразу отзывается в сердце демона. Боже, как же он влюблён. — Хорошо, я не против немного прогуляться. Надеюсь, в этот раз всё закончится лучше, чем в последний. Богу не стоит беспокоиться, они не покинут территорию Призрачного города, а значит ситуация в любом случае не выйдет из-под контроля Бедствия. Улыбка Хуа Чэна становится шире, когда Божество легко вкладывает свою ладонь в его. Тёплая, нежная, почти обжигающая. Кубики летят вверх. Пепел и дым остаются позади. Более менее пришедшие в себя демоны удивлённо переглядываются, но вопросы задать уже некому. Остаётся лишь гадать, что это за красивый юноша находился рядом с их Богом, почему Господин Хуа так нежен и ласков с ним, отвечая с улыбками, склоняясь к тому во время диалога и так бережно держа за руку. Поразмыслить и задаться тысячью других вопросов не даёт материализующийся на площади офицер Убывающий Луны в привычных чёрных одеяниях и белой маске на лице. Он с минуту всматривается в чернеющие угли и сгоревшие кости былого здания, источая знакомую демонам холодную отстранённость и сосредоточенность. Призраки и всевозможные твари, с трудом поднимаются на ноги, подходя или подползая ближе к правой руке своего Господина. — Офицер Убывающей Луны, что же теперь делать? И никто из собравшихся демонов не улавливает тихий усталый вздох, испускаемый падшим небожителем под маской. — Прежде всего, надо навести здесь порядок… В остальном же призрачном городе потихоньку нарастает оживлённое предвкушающее напряжение. За минувшие часы демоны, суетившиеся на крышах домов, закончили свою работу и перебрались обратно на улицы, вливаясь в общий бурлящий поток веселья и бурной деятельности. Их громкие голоса, смех и музыка, льющейся из разных переулков, смешивались в единый праздничный шум и гомон, оглушающий собравшихся. Но вот наверх, туда где царит комфортный полумрак, их голоса доносятся отдалённым эхом. Здесь, над головами тысяч демонов, царила гармония и спокойствие. Алые пионы бархатной драпировкой окутывают невысокие перегородки по периметру платформы на крыше игорного дома, спускаясь вниз, укрывая почти всё здание и растворяясь на суетных улицах, огненными ручьями струящимися у ног двух фигур, что отказались на вершине города. Множество лепестков и отдельных бутонов теряются среди расстеленных подушек, а пространство в центре уже наполнено десятками блюд, выложенных на фарфоре. Божество удивлённо озаряется, кидая взгляд на демона подле себя. — Сань Лан подготовил нам пикник? — Хуа Чэн улыбается, приглашающе направляя небожителя, и тот сам двигается вперед, оглядывая уютный уголок, созданный для него одного, ступая среди разложенных тканей и переступая бархатные подушки. Его белоснежные одеяния подцепляют алые лепестки, когда те тянутся к Нему ближе. Хуа Чэн способен их понять, он бы тоже хотел оказаться у Его ног. — Это… У нас есть какой-то особенный повод? — Небожитель стоит к нему спиной, пройдя чуть вперёд, в невольном желании осмотреть всё ближе, и Бедствию сложно прочесть эмоции во всегда спокойном голосе. — Этот призрак хотел лишь порадовать Ваше Высочество этим вечером. — Он немного лукавит, повод нашёлся, но имеет ли то значение? — Поэтому Сань Лан так долго отсутствовал? — Испускает смешок Бог. Жаль, что это была не единственная причина задержки. Днём на крышах призрачного города остался руководить процессом его клон, а он сам должен был отправиться мучить бесполезного отброса, потому что некоторые задачи необходимо решать лично, а не перекладывать ответственность на чужие плечи. К слову о мусоре, по-видимому, тот не пережил устроенный Божеством пожар, если судить по информации поступившей о немногих выживших бабочках. В пекло отброса, так даже лучше. Нет нужны избавляться от пустой оболочки, он должен быть благодарен, за то что погиб в огне, разведённым Божеством. Своего рода очищение перед уходом в небытие. — Не совсем, было ещё несколько дел, требующих моего присутствия. — Надеюсь в следующий раз они не отнимут у тебя столько времени. — Это безумно сильно похоже на «не отнимут тебя у меня», но такая мысль способна свести Алое Бедствие с ума, поэтому он запрятывает её поглубже, чтобы в полной мере насладиться ею позднее. Се Лянь задумчиво оглядывается. Подходит ближе к обвитой цветами ограде не выше его колен и присаживается, протягивая руки к налитым алым бутонам. Демон подходит ближе, всё ещё осознавая и принимая факт, что принц сам ищет встречи с ним и желает проводить время вместе. И пока небожитель мягкими прикосновениями изучает преподнесённые Ему цветы, Непревзойдённый опускается рядом, потому что не может устоять перед возможностью участвовать или наблюдать ближе за всем, что делает наследный принц. — Вашему Высочеству они нравятся? — Он старается, чтобы голос звучал игриво, словно выпрашивая комплемент, а не испуганно-смущённо, как демон ощущает себя внутренне. Днём цветы казались ему прекрасными, сейчас в таком изобилии и антураже вечера ещё идеальнее, но вдруг Бог считает иначе? Се Лянь молчит, обдумывая ответ, и эта тишина начинает нервировать и настораживать Непревзойдённого, но любые переживания стоят этого мгновения. — Это невероятно, Сань Лан. — Божество оборачивается к нему, и Хуа Чэн забывает, о существовании прочего мира, потому что на Его губах мягкая улыбка, а золотистые глаза излучают сдержанное, но искренне удовлетворение. Его Бог доволен. Его богу всё нравится, и Он не разочарован своим верующим. — Всё для Вашего Высочества. — Как не улыбаться в ответ? Как не разрушаться под тёплым сияющим взглядом? Как не влюбляться вновь и вновь? Хуа Чэн не знает и не желает знать. — Уже довольно поздно, не хотите перекусить? Он предлагает, ведь иначе чёртово мёртвое сердце не выдержит, и вновь забьётся неровным ритмом от созерцания открытых нежных эмоций в пленяющем взгляде так близко. Или он сделает невероятную глупость, не сдержавшись, и поддавшись ещё ближе, в безумном притяжении, совершив великий грех и воплотив самую сладкую мечту. Какой позор, думать об этом, когда Он так близко. При упоминании еды небожитель реагирует странно, слегка поджав губу и отводя взгляд. Неожиданная реакция на обычное предложение. Призрак склоняет голову, пытаясь понять, где он совершил ошибку, в стремлении сразу её исправить, но Божество опережает его, вернув свой взгляд и мягкую улыбку. — Сань Лан так старался, как я могу отказаться? Он может, если действительно захочет. Хуа Чэн мгновенно выбросит все приготовленные к этому моменту блюда и заменит их чем угодно, что пожелает Его Высочество. Он волен делать вообще всё что угодно, и Его слуга будет здесь, чтобы помогать небожителю в совершении задуманного. Но в данный момент принц не выражает более промелькнувшей хмурости. — Пойдём. — Поднимаясь на ноги, Его Высочество не ждёт, а направляется к уютному пространству в центре. Хуа Чэн идёт следом, не способный выдержать даже малейшего увеличения расстояния между ними.