Гегемония веры

«Ошибка. Чёртова ошибка!» Даже под пытками Се Лянь не сможет взглянуть в чернеющий бездной единственный глаз алого демона. Смущение столь сильное, что кружится голова, и он определённо жалеет о совершенном поступке. Что делать с искрами перед глазами и онемением в ногах — тоже тот ещё вопрос. Прохладные губы на его собственных, густые пряди волос, скользящие сквозь пальцы и тихий глубокий звук, который издал демон, а падший Бог ощутил каждой клеточкой тела. «Идиот, какой же ты идиот.» Пять сотен лет жизни не знал искушения, а обаянию демона поддался за несколько недель. Наставник Мэй точно перевернулся бы в гробу, или где он в итоге упокоился, от глупости своего ученика. «Успокойся, ты знаешь, что делаешь.» Он абсолютно точно не знает, что делает. Позаимствовал силы, в его действиях не было ничего предосудительного! Почему не воспользоваться добровольно предложенной вытянутой рукой? Самому себе лапшу на уши про эффективный способ передачи энергии не повесишь. Изгнанное Божество избирает другой путь самообмана. Он просто манипулирует Бедствием. Естественно. То являлось очередным рычагом воздействия, направленным на подчинение алого демона. Се Лянь неплохо продвинулся за последние недели, а всё из-за чёткого плана действий. Единственное, в чём он, по-видимому, продвинулся — это полная потеря рассудка. Кнут и пряник — метод стар как мир и работает на ура. Зная о явном романтическом интересе со стороны Непревзойдённого, Се Лянь решил слегка поощрить рвение демона в его привязанности. План. Рациональное решение. Непреодолимое влечение к мужчине, который за столько дней ни разу не разочаровал, а лишь бесконечно подкупал и располагал к себе — не имеет ничего общего с реальностью. Сердце Се Ляня, изнывающее от нахлынувших ощущений, когда демонёнок обратил ночь в день, устелив весь город призрак огненным светом фонарей в его честь — никак не повлияло на принятое решение. Он ощущал себя отвратительно после воспоминаний о Умине. Делиться с кем-то его историей оказалось подобно сдиранию корки с гноившейся раны. Он забыл, какого ощущать боль от прикосновений к ней, напоминание оказалось неприятным. И после этого Хуа Чэн… демонёнок просто взял и… За обычным прыжком следует высокая дуга, которую падший небожитель описывает, взмывая вверх. Непривычная лёгкость и бешенная энергия, бурлящая в меридианах не позволяют адекватно контролировать тело, но Се Лянь старается изо всех сил усмирить обжигающий поток. Стоило позаимствовать меньше, но Хуа Чэн открыл казалось все свои запасы, щедро и без раздумий позволяя падшему Богу брать без ограничений. Проблема не в том, что изгнанный принц элементарно забылся, растворившись в обжигающем соприкосновении, с упоением поглощая добровольно предложенную силу. Ощущение власти и вседозволенности пьянило сильнее поступающей энергии. Разве он отрицал собственную жадность? Как Се Лянь должен был остановиться, когда… «Ваше Высочество может брать сколько угодно.» …А после столь послушно прижимаясь к губам Се Ляня, так ярко реагируя и разрушаясь от столь невинного прикосновения. Изгнанный принц думал, что сойдёт с ума, ощущая мелкую дрожь, исходящую от Непревзойдённого. Он ведь король демонов! Как он может быть настолько слабым на столь лёгкие манипуляции?! Это Се Лянь должен быть уязвимым в своем первом поцелуе, но у демонёнка обязан присутствовать опыт, за столько-то лет. Первый порыв — несдержанная эгоистичная прихоть. Естественно — часть продуманного плана, манипуляция, исключительно манипуляция, но после… Он молится пустоте, лишь бы демонёнок не ощутил его собственной дрожи в то мгновение, но сил подавить реакцию тела не нашлось. В отличие от Хуа Чэна, это первый подобный опыт в жизни изгнанного принца, и он хорошо понимает, почему наставник был против подобных увлечений. Как перестать мысленно возвращаться к произошедшему? Хуа Чэн приземляется рядом, легко поспевая за стремительно перемещающимся небожителем, отставая на полшага, позволяя выбирать направление. Молчит, и это благо, Се Лянь не уверен, что смог бы поддерживать разговор здраво. Сбиться с курса затруднительно — шумиха на улице впереди продолжает набирать обороты, в небо то и дело взмывают столбы пыли и щепок, когда вторженец (или вторженцы?) крушит всё на своём пути. Бежать среди тысяч фонарей почти также захватывающе, как наблюдать за их растекающимся светом с высоты. Падший Бог легко маневрирует меж алых сфер, поражаясь их количеству и красоте. Он не думает, что даже будучи наследным принцем своей страны, когда-либо получал столь масштабные подарки. Даже Богом, ни одна золотая статуя возведенная в его честь не сравнится с жестом, преподнесённым Бедствием. «Дело в том, что их лорд, вот уже как ровно месяц, принимает у себя дома важного гостя.» Действительно единственная причина? Самый смехотворный повод из всех, падший Бог и не вспомнил о таком. В дни жизни на небесах он участвовал в глупом соревновании, проводимом в честь праздника середины осени. Битва фонарей или как-то так. Зажги Хуа Чэн для него все эти фонари, когда Се Лянь ещё являлся Богом, он, вероятно, превзошёл бы даже Цзюнь У. Их же тут тысячи, просто бессчётное количество. Миновав сотни лет жизни и разочаровавшись во всех прошлых идеалах, Се Лянь рад, что эти фонари закреплены к скатам крыш и не взмывают в высь. Небеса не достойны такой красоты. Все фонари, зажжённые в честь Се Ляня, останутся здесь, в призрачном городе, горя лишь для него одного. Он не намерен делиться. Не привык что-то получать и ненавидит отдавать. «Если моя сила может Вам помочь, забирайте всю» — в отличии от глупого, глупого демонёнка. Как он мог такое сказать? Как мог предложить себя столь беспечно? Каждый день Се Лянь бродит по поместью и втирается в доверие с единственной целью — найти его прах и поглотить всю силу. А теперь… теперь Хуа Чэн открывает для него свои меридианы и говорит: «Пожалуйста, забирай.» Конечно, это не буквальное выражение, но… Кровь шумит в ушах, и виною тому заимствованная энергия, а не сбившееся с ритма сердце, сжимающееся каждый раз, когда мысли возвращаются к послушно повинующемуся малейшему давлению демону. Послушный, хрупкий и доверчивый. Белоснежные сапоги приземляются на каменную дорогу, волосы струятся, обрамляя белоснежную фигуру. Разве ему позволено быть таким? Демоница, оказавшаяся рядом, взвизгивает, отшатываясь в сторону, не ожидая появления кого-то столь близко. На площади помимо неё много горожан, большинство из них прячутся за погромленными прилавками, не в силах ни сбежать, ни защититься, но судя по творящейся суете, нашлись и готовые защитить любимый город. Ненадолго. Три здоровяка, возможно косвенно относящиеся то ли к они, то ли ещё каким бесам, разносят площадь в щепки. Се Лянь скалится, радуясь, что нашлись готовые принять на себя скопившееся внутри него смятение. Что угодно, лишь бы перестать анализировать уровень своей ошибки. Ощутив присутствии новоприбывших, вторгнувшиеся демоны впадают в ярость, наигравшись с более слабыми противниками расшвыривают мельтешащую подле них нечисть, оборачиваясь в сторону падшего Божества и Бедствия. — Хуа Чэн! Мы уже думали не дождёмся! — Один из них заливается грубым низким хохотом, раскручивая саблю в когтистой лапе и скаля пасть с рядом неровных клыков. — Ошиблись приёмной. — Бросает алый демон, остановившиеся подле небожителя, с видимым безразличием, за которым Се Лянь, уже достаточно сильно привыкший к чтению и пониманию состояний Бедствия, улавливает тщательно подавляемое раздражение. Эти ребята действительно успели утомить его Сань Лана за последние дни? Почему он постоянно называет его своим? Как давно всё это началось и почему принц стал настолько беспечным, что допустил такую ошибку? — Искатель Цветов! — Начинает другой верзила, брызжа слюной и перехватывая клинок крепче. — Твои дни сочтены! Сегодня… Внутри Се Ляня вулкан из бурлящей энергии и практически ноль терпения. Краем глаза он замечает, как уловив и разделяя его стремление начать бой, Хуа Чэн тянется к рукояти Эмина. — Я разберусь. Стой тут. — Короткий приказ, не поворачивая головы. Ему необходимо выплеснуть чрезмерную силу, и нет никакого желания тратить время на выслушивание криков бесполезного мусора. Земля исчезает из-под ног, поток воздуха ударяет в лицо. — Жое. Небожитель вытягивает руку, и белоснежная лента, ликуя, устремляется прочь стрелой, обвивая голову одного из верзил, ослепляя того на время, пока Се Лянь приземляется за спиной второго, на развороте ударяя в спину ногой, ожидая лёгкого пинка, но никак не красивого стремительного полёта, принёсшего ещё больше разрушений, когда многотонная тушка сносит прилавки и мелкие пристройки на своём пути. Как же чертовски много энергии. Мелкие демоны, едва успевшие увернуться, выкручивают головы, наблюдая за своими «спасителем». — Прошу прощения! Пожалуйста, укройтесь где-нибудь в безопасном месте. — Он вспоминает о мягкой улыбке и добром взгляде. Они на публике. Здесь горожане, и ему стоит вести себя лучшим образом, выступая от лица Градоначальника Хуа. Ему плевать, если кто-то из местных демонов окончательно умрёт, но стоит учитывать интересы Сань Лана, наблюдающего в стороне. — Мелкий гадёныш! — Краем глаза увидев блеск стали, Се Лянь уходит в бок, уворачиваясь от рубящего удара кричащего в ярости демона, бросившегося в контратаку. Своего оружия у падшего небожителя под рукой нет, но на земле находится уроненная предыдущей жертвой сабля. Подцепить её носком ноги — меньше мгновения, и когда противник разворачивается для нового выпада, у бывшего Бога Войны уже клинок в руках. Шансов не было изначально. Но теперь, не осталось и подавно. Удар. Ещё удар. Такой медленный и неповоротливый противник. Возможно, кто угодно в мире скажет иначе, но после целого месяца фехтования с Искателем Цветов под Кровавым Дождём, любой оппонент кажется ребёнком. От мысли о Хуа Чэне, с улыбкой отражающего очередной выпад принца, у Се Ляня закипает кровь и появляется жгучее желание пролить чужую. В минувшие дни демонёнок возвращался домой пропитанный металлически ароматом и покрытый следами энергии поверженных врагов — значит пленные не обязательны? Славно. Плоть под рёбрами рассекается, словно подгнившая дыня, а когда демон хватается за живот, в попытках сохранить выпадающие органы на месте, его голова слетает с плеч прокатываясь по каменной дороге, оставляя алую дорожку и забрызгивая отшатнувшихся в стороны призраков. Кто-нибудь ведь уберёт за ним после? Глубокий вдох, и облегчение растекающееся по напряженным плечам. Хорошо. Он чувствует себя лучше, обнажая клинок и погружаясь в сражение, даже если то лишь детская возня, не представляющая ничего серьезного. Он задумывается об очередном спарринге с Сань Ланом, дабы отвлечься от мыслей о нём же. Развернуться и прикончить подвешенного в воздухе Жое демона в низ головой — пара секунд. Увернуться от пришедшего в себя последнего верзилы — ещё мгновение. Парировать несколько ударов — секунды три. Пригнувшись уйти в бок, и рассечь противнику икры ещё пять. Вонзить клинок в сердце упавшего на спину демона — последний штрих. Се Лянь смахивает кровь с поверхности стали, но взглянув на полуржавое подобие сабли у себя в руке, брезгливо откидывает и ту. Жое радостно возвращается на законное место на его запястье, возбужденная от долгожданной свободы, хоть и длившейся пару мгновений. Несколько щекотливых прикосновений, и она застывает на шее, закрывая канги. Что делают хорошие люди, после того как помогли другим? — Хорошо, всё закончено. — С улыбкой провозглашает изгнанный принц, выпрямляя спину, и мгновенно напускает на себя вид лёгкой обеспокоенности. — Скажите, кому-то здесь нужна помощь? Есть раненные? — Тревога в голосе и быстрый взгляд вокруг. Благо за ранеными уже приглядывают оттащившие их в сторону прочие призраки, теперь методично заживляющие раны при помощи духовной энергии. Какая трогательная забота со стороны нежити. Се Лянь счастлив, что это не его забота. Прочие демоны испугано выглядывают из своих укрытий, во все глаза уставившись на своего неожиданного спасителя. И чуткий слух падшего Бога улавливает первые расползающиеся шепотки. — Кто этот человек? — Робко спрашивает маленькая демоница с ярко фиолетовой кожей и парой острых рогов на голове, притянув к себе за плечо другую девушку, у которой и вовсе отсутствует рот, зашитый грубой нытью, вероятно, задолго до её смерти. — Он похож на смертного, возможно самосовершенствующийся? — слишком громко, но всё ещё пытаясь казаться неуслышанным, буквальном прижимаясь к уху собеседника, произносит клыкастый демон с другой стороны. — Зачем он вмешался, кто он? В большинстве редких случаев, когда Се Лянь решал по какой-то причине вмешаться в чужой конфликт и помочь, это заканчивалось плачевно (в начале для него, но по исходу событий и для всех вокруг), так что он рефлекторно напрягается. Не зная, как в итоге поведут себя мёртвые по отношению к чужаку на своей земле. — Ваше Высочество великолепен. — Перешептывания вокруг затихают, и жители города призрака ещё более пораженные, выпячивая глаза теперь уже в сторону своего Градоначальника, замершего в отдалении. Там же, где ему приказал оставаться ранее Се Лянь. Ах, демонёнок как обычно очаровательно послушный, даже в такой нелепице. — Сань Лан оценил представление? — Падший Небожитель улыбается чуть шире, капельку искренне, направляясь к алому призраку. С лёгким весельем замечая, как внимательно за ними наблюдают собравшиеся. Мнение Сань Лан здесь является неоспоримо авторитетным, не так ли? — Сань Лан? Почему он назвал Градоначальника Сань Ланом? — вопрос раздается сразу из нескольких уголков площади, и ни одного ответа не следует. — Они знакомы? Мне кажется, они прибыли вместе. — Робкое предположение выделяется среди прочих и сразу вызывает гул трепетного обсуждения. — Он сказал «Ваше Высочество»? Что это значит? Этот монах — принц? — Вопросы сыплются отовсюду, набирая громкость и интенсивность. Глупо полагать, что нечисть способна надолго оставаться тихой, им просто необходимо выплескивать своё негодование и любопытство во всеуслышание. Они задаются подобными вопросами лишь несколько десятков секунд, а после, неминуемо, вспоминают, о важном упущении, допущенном в водовороте происшествий. — Здравствуйте, Господин Градоначальник! — И словно пожар, демоны охают и поддерживают прозвучавший возглас. — Господин Хуа, мы рады приветствовать вас! — Какая честь видеть Градоначальника! — Господин Хуа, приветствуем Вас на фестивале огня! Какой смысл продолжать гадать о неизвестном новом знакомом Непревзойдённого, если сам Искатель Цветов находится здесь, рядом и является куда более значимой фигурой в глазах обитателей города Призрака. Несмотря на всю пылкость, вкладываемую в радостные приветствия, сам Хуа Чэн даже не оборачивается на всё более громкие выкрики, когда демоны, опомнившись, приветствуют своего лорда. — Господин Хуа, это Ваш новый гость?! — Любопытство сильнее страха, и этот вопрос не мог остаться незвучным. «Новый»? — интересно, как часто всё-таки Сань Лан принимает у себя посторонних. — Да, Господи Градоначальник, расскажите, кто этот монах?! Тихими шагами Се Лянь подходит ближе к демону, с интересом наблюдая за тем, насколько тот остается безмятежным и глухим к поднявшемуся шуму. Даже из вежливости не отвечая на приветствия. Настолько безразличен к любви публике? Раньше Се Лянь уже наблюдал за безмятежной реакцией Непревзойденного на любовь своего народа, тогда, на высоте птичьего полёта, балансируя на острие Эмина и ощущая надёжное присутствие демона за спиной. Тогда он счёл холодность и безразличие на лице Князя демонов — напускным самомнением, но сейчас начинает задумываться о альтернативных вариантах. — Вышло немного грязно. — Утомленно вздохнув, произносит падший Бог, останавливаясь напротив и состраивая виноватое выражение лица, ссылаясь на кровь, растекающуюся теперь по всей площади. Как быстро демоны потеряли всякий интерес к холодным трупам у их ног. Смерть здесь — самое естественное событие из всех. — Идеально. — С улыбкой отвечает Непревзойденный, мягко протягивая руку вперёд. Се Лянь вкладывает свою в ответ на автомате и совсем слегка вздрагивает, когда демонёнок склоняется, целуя костяшки пальцев. Се Лянь до сих пор ощущает прикосновение этих губ к своим, и это запускает обжигающие мурашки по всему телу. Шум как рукой сняло, и все собравшиеся на площади проглатывают языки, ошеломленные произошедшим. До падшего Бога поздно доходит, как они выглядят со стороны, и он невольно удивленно приподнимает брови, сдерживая порыв смущенно отдёрнуть руку. Одно дело их дурашливые игры за закрытой дверью, но вот так открыто проявлять свою нежность на публику. Насколько Сань Лан беспечен к своему статусу и роли? Как легко может проявлять такой акт признания по отношению к кому-то? Се Лянь ведь не хрупкая девушка, по отношению к которой такой жест рассматривался бы как мягкий флирт. Целуя его руку так публично, Бедствие оглашает о некотором превосходстве Се Ляня над собой. Или по крайней мере намекая на некоторый дисбаланс в их отношениях. Ход мыслей прерывается громким восторженным криком, а следом обрушившимися аплодисментами. Жители города, опомнившись от первичного шока, встречают произошедшее кажется единственной реакцией, доступной им при общении с их лордом — радостью и всеобъемлющим одобрением. — Теперь точно ясно, что этот монах — уважаемый гость Градоначальника! — Градоначальник Хуа, так галантен! — Демоны, как я хотела бы быть на его месте! Се Лянь не может разобрать всех выкриков, льющихся отовсюду, когда те мешаются с громкими аплодисментами и звонким свистом. Но ему и не нужно, ведь Хуа Чэн наконец отпускает удерживаемую руку и выпрямляется с озорной улыбкой на губах. — И этот демон счастлив наконец лицезреть духовное оружие Его Высочества в действии. — Он понижает голос, оставляя реплику между ними двумя. Се Лянь вздрагивает, неудовлетворённо поджимая губы. Ошибка. Глупая, абсурдная ошибка. Так нелепо выдать Жое, которую он сдерживал на протяжении всего месяца, забывшись в порыве азарта и желании выбросить скопившуюся силу, которая в итоге всё ещё продолжает бурлить внутри. — Не думаю, что это подходящее место для знакомства. — За целый месяц он ни разу в открытую не демонстрировал Бедствию ленту, даже во время спаррингов. Призыв Жое в битве с поверженными демонами вышел спонтанным и необдуманным. Но судя по реакции Хуа Чэна, смысла скрываться не было, скорее всего Бедствие уже давно обнаружил постороннюю демоническую энергию на теле падшего Бога, даже если аура Жое очень сильно сливается с естественной аурой Се Ляня, но привычно тактично молчал, ожидая, когда изгнанный принц сам проявит духовный инструмент. — Не могу не согласиться. — Вздыхает Непревзойденный, когда шум вокруг них набирает обороты. — Но раз Ваше Высочество так быстро уладил неприятность, может Вы не откажитесь прогуляться? Возможно нам удастся найти место потише? Дом Блаженства, к сожалению, пока ещё не готов встречать нас вновь. — Се Лянь сдерживает желание фыркнуть. Очевидно, что Дом Блаженства не готов, и не будет готов ещё не один день. Целое поместье сгорело дотла. На такие стройки уходят месяцы, если не годы, явно не жалкие часы, прошедшие с момента их ухода. Хотя, возможно у Градоначальника припрятаны ещё чудеса? Се Лянь задумывается о предложении демона, но на самом деле, тут не о чём рассуждать. — Я не особо успел разглядеть город в день прибытия, было бы интересно взглянуть на него вместе с Сань Ланом. — Падший небожитель уже некоторое время раздумывал над возможностью выбраться за пределы особняка. Изучив тот вдоль и поперёк и отчаявшись найти хоть какие-то подсказки на местонахождение праха, оставалось лишь расширить территорию поиска. И произошедший пожар, лишь подтвердил догадку, как и последующий разговор на крыше, где… «Не думай об этом сейчас!» — мысль не способна сдержать мурашки бегущие по рукам, а взгляд невольно подает на губы Бедствия. Лишь мгновение, но это достаточно, что бы мурашки убежали дальше, охватывая всё тело. Боги, что он наделал и как теперь жить с этим дальше? Самое ужасное — Се Лянь знает, что не отказался бы повторить этот спонтанный абсурдно неправильный поступок. — Этот призрак с радостью проведет экскурсию. — Хуа Чэн вытягивает руку в сторону, в направлении уходящей вверх улочки. Се Лянь принимает приглашение, и они двигаются вместе, занимая позиции рядом. — Градоначальник Хуа отправляется к главной площади? — Спрашивает оказавшаяся к ним ближе всех девушка-тэнгу, прищёлкивая чёрным клювом. — Там сейчас огненное шоу, обязательное загляните! — Да, там очень красиво, уверен, Вашему гостю тоже понравится! — Вторит ей пухлый крайне низкий мужичок в маске они, активно кивая головой, за что мгновенно получает хлёсткий удар веером от той же самой представительницы пернатых ёкаев. — Хэй, ты оглох? Гость Господина Градоначальник королевских кровей, прояви уважение! — Она хмурится, распушая перья и взирая на него разгневанным взглядом сверху вниз. — П-прошу прощения, Господин королевский гость! — Демон сгибается в низком поклоне, а Се Лянь едва сдерживает тихий смешок. — Ничего страшного. — Мягко произносит он, пытаясь успокоить беднягу, но тот уже падает на землю, причитая извинения. Хуа Чэн, скосив взгляд не замедляет шаг и с улыбкой завлекает падшего Бога за собой, возвращая в их маленький диалог. — Не обращайте внимание, Ваше Высочество, они могут быть немного навязчивыми. — Всё в порядке, Сань Лан, это очень дружелюбно с их стороны. — Он не любит поддерживать видимость доброжелательности, но в конце концов, носит эту маску сотни лет — нет никакой проблемы нацепить её вновь. Хуа Чэн внимательно наблюдает за ним, вглядываясь в ласковую улыбку, и в конце концов, обмануть Бедствие намного сложнее, чем кучку низко ранговой нечисти. Непревзойденный переводит взгляд на суетящихся вокруг призраков, и на его губах появляется куда более холодная ухмылка. — Проваливайте отсюда, пока не получили. — Несмотря на слова, в интонации нет угрозы, но горожанам достаточно небрежного приказа, что бы с громкими охами и ахами попытаться убраться прочь, не мозоля более глаз Алого Бедствия. И Се Ляню легко ощутить разницу между тем, каково знакомиться и исследовать город призрак в одиночестве, или же идти подле повелителя этих земель. — Идите лучше приберитесь здесь, чем зазря воздух сотрясать. Три трупа под ногами — не самый лучший антураж для весёлого фестиваля, даже в месте, где почти все и так мертвы. К чему лишний раз пачкать обувь в крови? Жители города суетятся, спеша исполнить приказ, а их лорд со своим уважаемым королевским гостем скрываются за множеством сомкнувшихся спин, устремляясь в направлении центральной улицы. — Сань Лан так груб со своими подданными. Не боишься, что однажды им это не понравится? — Тихо спрашивает Се Лянь, когда они уходят хоть на сколько-то удаленное расстояние от навязчивого внимания. — Какая разница, что им нравится, а что нет? Этим бездарям хватает мозгов понимать, на чьей территории они живут — это главное. — Спокойно рассуждает Непревзойдённый, и это отсылает их на далёкий разговор, случившийся в день прибытия Се Ляня в город Призрак. Так недавно, но кажется, прошла уже целая вечность. Тогда, кажется, демонёнок говорил, что предпочитает не слишком сильно затягивать удавку на шеи своих людей, позволяя тем существовать вольно, без какой-либо опеки правящей руки. Так ли это? — Получается, Сань Лан — тиран? — Вопрос больше ради поддразнивания. Он сам сомневается в такой альтернативе. Несмотря на жестокий и хладнокровный нрав, в алом демоне слишком много рационализма и недостаточно дешёвой гордости для тирании. Он много раз показывал, что ценит свободу воли во всём, к чему имеет отношение, вряд ли делая послабление данному принципу в вопросах власти. — Это было бы слишком энергозатратно. Я позволяю им жить так, как им хочется. — Подтверждает догадку изгнанного небожителя Бедствие, нисколько не смутившись прямолинейного вопроса. — Я дарю свою защиту, даю возможность существовать в городе столько, сколько они пожелают, пока соблюдают элементарные правила. — Как благородно. Но для чего всё это? Разве Сань Лану так нужна их сила или помощь? — Существу его мощи, нет нужды ни в ресурсах, ни в боевом потенциале, даруемом мелкими демонами, хоть в своём количестве, те и представляли нешуточную угрозу как для мира людей, так и для самих небес. Но прочие Бедствия сотрясали миры и без подручных армий. Тот же Черновод, Хозяин Черных Вод, по слухам сущий затворник, но это не умоляет его могущества и влияние. Алый демон пугает мир ещё больше, но при этом зачем-то держит под своим крылом такую свору надоедливой нечисти. Какая мотивация? В чём заключается выгода? — Если оставить их без контроля, они слишком легко выходят за рамки разумного и могут натворить кучу дел. — Он говорил раньше, что кому-то просто нужно приглядывать за всей этой сворой, но для Се Ляня, не видящего ценности ни в одном из существующих миров, такой мотив кажется глупостью. Столько усилий для сохранения покоя в Поднебесной? — Получается, Сань Лан оберегает мир смертных от нашествия демонов? — Или же мир духов от истребления смертными. Люди во многом беспощаднее нечисти. Как-то один человек сказал: было бы неплохо, будь у демонов и призраков место, где они ощутят себя в безопасности от человеческого варварства. — Бедствие возвращает взгляд на Се Ляня, а его улыбка становится мягче и нежнее. — Я постарался воплотить эту идею в реальность. — Демонёнок выдерживает паузу, но Се Ляню нечего ответить. Настолько благородная и утопическая задумка не в его духе, так как кроет в себе бессчётное множество подводных камней, разочарования и мучений. Возможно, когда-то в прошлом, сотни лет назад, он тоже мог бы гореть чем-то подобным, но с тех пор жизнь слишком много раз разбила его об острые грани камней. В конце концов демонёнок отворачивается, задумчиво изучая большое скопление жителей города впереди. — И заодно направляю энергию этих тварей на что-то более полезное, чем бессмысленное насилие и кровопролитие. — Например? — Се Лянь рад перенаправить разговор в менее хрупкое русло и заинтригован, когда улыбка призрака перерастает в широкую ухмылку. — Огненное шоу для Его Высочества? — Получается, они добрались до главной улицы? Миновав длинную дорогу и несколько раз свернув по более узким переулкам, они наконец выходят к площади, о которой упомянули призраки, толпящиеся на месте нападения нарушителей. Широкая улица, ярко украшенная бумажными гирляндами, цветами и фонарями, с большим количеством различных тварей, суетливо разбегающихся в сторону, ощутив образовавшуюся за их спинами ауру Непревзойденного. А за расступившимися спинами открывается вид на процессию, торжественно прогуливающуюся в центре скопившейся толпы. Артисты и акробаты на высоких ходулях, жонглирующие огненными шарами, и перекидывающие те друг другу. Кто-то выпускает высокие столбы огня в небо, а некоторые, уже давно расставшись с жизнью, не боятся покрыть все тело пламенем, танцуя на своих платформах. И это так непохоже на всё то, что Се Лянь видел в своей жизни, потому что благодарная публика не расступается, поддерживая выступающих бурными овациями, вовсе нет. Без страха и даже подобия на инстинкт самосохранения, демоны танцуют и кружатся среди ярких всполохов огня, громко и неприлично поют, кричат и хохочут. — Сомневаюсь, что они посвятили это всё лично мне. — С усмешкой произносит Се Лянь. Наблюдая, как артисты рисуют в небе узоры из живого огня, а повсюду взрываются яркие фейерверки. — Они выполняли мой приказ об украшении города в подарок для Вас, а дальше не смогли вовремя остановиться. Разве это не значит, что всё сотворенное также является подношением для Его Высочества? — И падший Бог не видит смысла парировать очередное проявление несгибаемой логики Бедствия на свой счет. Актёры, не церемонясь, пускают огонь в неприличной близости от своих зрителей, опаляя напудренным полуголым девушкам высокие прически и подрумянивая морды сунувшихся к ним демонов, слишком вальяжно желающих потанцевать вместе с красавицами. Громко, дико и местами неприлично. Даже появление Непревзойдённого не способно приглушить этот яркий праздник жизни среди мёртвых. Демоны стараются уступить им двоим больше места, приветствуют своего лорда громким свистом и аплодисментами, но почти тут же отвлекаясь на очередную пляску или подвывание похабным песенкам. — Город Призрак, действительно, очень яркое место. — Усмехается Се Лянь. Хуа Чэн не может сдержать улыбки, не сводя с него взгляда. — Сегодня их почтил своим присутствием Его Высочество наследный принц, как они могли быть тихими? И несмотря на то, что они переговариваются негромко, демоны, что казалось бы отстранились, давая прогуливающийся паре пространство, всё равно ловят каждое слово. Кажется, кто-то из них следовал за ними от самой площади, выдерживая приличное расстояние, но когда пара остановилась, толпа так или иначе оказалась ближе, чем раньше. Се Лянь улавливает знакомые голоса за спиной. — Принц? Градоначальник сказал «принц»? — Его Высочество Наследный принц! Такой почтенный гость, неудивительно, ведь это гость Господина Хуа! Градоначальник не может принимать у себя никого меньшего. Они так нелепы в своей фанатичной любви. Почти очаровательно, если бы Се Лянь не испытывал лёгкую брезгливость к слепой вере. Пока он не знает всей сути и близости во взаимоотношениях алого демона и его народа, и потому воздерживается от каких-то комментариев, стараясь слушать лучше, внимательнее, разбираясь и анализируя. — Его Высочество не хочет подойти ближе? — Вглубь яркой, шумной и бурлящей жизнью толпы мертвецов? Бесспорно во всём живописном хаосе присутствует вес демонического очарования и притяжения, но этой ночью Се Ляню хватило с головой безрассудных решений, и он не является любителем шумных и многолюдных развлечений. — Если Сань Лан не против, я бы предпочёл полюбоваться со стороны. — Видеть, как артисты ловко прыгают на своих ходулях намного интереснее, не находясь у них под ногами. Да и не хочется случайно ощутить прикосновение пламени к своему лицу в самый неподходящий момент. Бедствие не оспаривает решение, и на какое-то время они замолкают, просто наслаждаясь ярким зрелищем до тех пор, пока из-за громкого гомона барабанов и криков сотен демонов голова небожителя не начинает идти кругом, и в конце концов он ухватывается за рукав Бедствие, притягивая того ближе. Сань Лан послушно склоняется, чутко реагируя на любое движение падшего Божества, вызывая тем самым у того табун мурашек. Потому что это так похоже на… — Сань Лан, может найдем место потише? — От обилия ярких вспышек рябит в глазах, и хотя это не критично, таким весельем не получается наслаждаться вечность. Бедствие кратко кивает, оглядывая площадь, и Се Лянь ощущает прикосновение к локтю, когда Бедствие с лукавой улыбкой направляет его дальше, в сторону яркой арки, ведущей к торговой улице города. — Знаю, что мы только перекусили, но возможно Ваше Высочество не откажется отведать свежеприготовленных шариков Цзянь Дуй? — Предлагает демон, пока падшее Божество следует за ним, стараясь не сильно теряться в веселящейся толпе. — Я знаю местечко, где их достойно готовят, добавляя разные сиропы. А оттуда недалеко Игорный дом, где нас никто не побеспокоит. Получается, они сделали небольшой крюк по городу, и теперь двигаются в направлении, откуда изначально прибыли, перемещаясь по крышам домов. — Такая высокая оценка от господина Градоначальника, этот принц заинтригован и не может отказаться. Они легко маневрируют между веселящийся нечестью, это не сложно, когда та сама расступается, хоть и неуклюже, давая дорогу уважаемому Градоначальнику. Се Лянь удивлён, что ни один из них двоих не подпалил себе одежду или волосы, если учесть, как активно волны огня вспыхивают в небе то тут, то там. Несколько раз особо смелые горожане подходят ближе, здороваясь и приветствуя, и находится пара весельчаков, явно перебравших алкоголь или же излишне одурев от веселья, что тянут руки к гостю Непревзойденного, с улыбкой приглашая присоединиться к танцам. Се Лянь напрягается каждый раз готовый, но не желающий проливать кровь жителей города в стремлении защитить своё личное пространство, но его спутник справляется быстрее, лёгким взмахом руки и потоком энергии отталкивая невежд. На третьей неудачной попытке втянуть необычного гостя Алого Бедствия в общее веселье желающие заканчиваются. Добираясь до торговой площади, Се Лянь почему-то думал, что там окажется тише, что основная часть жителей отправилась на главную улицу, развлекаться и пьянствовать, но ошибся. Фестиваль или обычный день — это место не умолкало и кипело жизнью. Прилавки ломились от изысков и сокровищ, призраки танцевали меж торговых рядов, а продавцы украсили свои ларьки в яркие цвета фестиваля. Но справедливости ради, танцев и столпотворения здесь действительно меньше, да и огонь не пляшет то тут, то там. Их присутствие не остаётся проигнорированным, хотя и не стоило ожидать меньшего. Новая волна приветствий и восторженных криков льются со всех сторон, и Се Лянь, из последних сил старающийся придерживаться дружелюбного образа, откровенно устаёт отвечать всем мягкой улыбкой. Хуа Чэн, всегда кажется читающий мысли падшего Бога, склоняется ближе, понижая голос, сохраняя разговор лишь между ними. — Вашему Высочеству не обязательно отвечать каждому из этого сброда. — О, это великолепная перспектива, Се Лянь предпочитает и вовсе игнорировать каждого. — Это невежливо, они ведь действуют из хороших побуждений. — Вместо этого отвечает изгнанный принц. На лице Сань Лана на мгновение появляется тень из сложных подавляемых эмоций, и он не решается спорить дальше. А пока они следуют мимо торговых рядов, Се Лянь не может прекратить вслушиваться. — Милая, ты только посмотри, какой красивый спутник господина Хуа! Почти так же прекрасен, как и сам Господин Градоначальник, это невероятно! — Высокая оценка его красоты привычное явление. — Демоны, они вдвоём настолько красивы, мои глаза болят, смотря на них. — Как думаешь, ему понравятся мои румяна? — Он надеется, что она не решится предложить вслух, беспокоя его. — Твои румяна сгодятся лишь для трупных невест, даже не смей предлагать ему! — Невидимая собеседница торговки — чудное спасение. — Ах ты!.. — Разговор затихает позади, но лишь для того, чтобы смениться новыми голосами, среди которых выделяется крупный демон медведя, активно машущий в их сторону из-за своего прилавка. — Градоначальник, Королевский гость, не хотите ли отведать варёные пальцы, они просто объедение! — Се Лянь не может сдержать слегка приподнявшейся брови на такое неожиданное предложение, хотя стоит ли удивляться вкусовым предпочтениям нечисти? Он косится на Бедствие идущее рядом, с интересом отслеживая его реакцию, но тот, ответив на взгляд улыбкой, никак не комментирует поступившее предложение, словно действительно совершенно не слыша сыплющихся предложений. Может, он привык игнорировать такое пристальное внимание? — Королевский гость? Он что король? — Задаётся вопросом стоящая рядом полуголая демоница в маске волка, на что получает резкое рычание со стороны призрака-медведя. — Моя кузина сказала, что спутник Господина Хуа — королевский гость! Ты что, не веришь словам моей кузины? — Ох, неужели демоны настолько болтливы, что слухи о нём разбегаются быстрее, чем они с демоненком успевают прогуливаться? — Сань Лан любит человеческие пальчики? — С усмешкой спрашивает падший небожитель, пока активный спор отдаляется, сменяется другими криками и горячими обсуждениями. Алый призрак на мгновение непонимающе склоняет голову, но взгляд единственного глаза мельком направляется за их спину и пазл в голове складывается. — Смилуйтесь, Ваше Высочество, просто не у всех здесь есть хоть какое-то представление о вкусе. — Се Лянь видел уже несколько прилавков набитых человечьими останками, так что может предположить, что такого рода вкусовые предпочтения присуще большому проценту населения города. Жое со своего места на его шеи слегка приподнимается, незаметно оглядываясь вокруг, слишком любознательная и непоседливая, когда вокруг столько всего необычного. — А я уж было подумал, что Градоначальник Хуа в обычные дни лакомиться человеческими останками и варит суп из новорождённый детей. — Мурлычет небожитель, испускает тихий смешок и отвлекается на очередное радостное приветствие в свой адрес. — Возможно, будь я Ци Жуном, такое меню и пришлось мне по вкусу, но пока, благо с этим отбросом меня связывает лишь общая родина. — Фыркает Алое Бедствие, и удивительно слышать откровенное призрение в его голосе. Обычно, по отношению к кому-то постороннему, там куда чаще слышится скука или безразличие, но явное отвращение — что-то новенькое. — Сань Лан не в ладах с Зелёным Фонарём? — Изучая Бедствий перед своим прибытием в город Призрак, Се Лянь собрал больше всего информации именно об Алом и Зелёном Бедствии, хотя второй таковым являлся лишь условно. По сути, именно это стало основной причиной, почему в итоге Се Лянь направился в город Призрак навстречу Искателю Цветов под Кровавым Дождем, а не по следам Блуждающего Зелёного Фонаря. Второй причиной стало… — Ци Жун — маленькое надоедливое животное, наводящее много шума и безмерное количество вони. Я предпочитаю не тратить на него своё время, но иногда жизнь оказывается жестокой, и наши дороги пересекаются. — Репутация Ци Жуна отвратительная настолько, что даже в мире мёртвых призирается его обитателями. Хамский, взбалмошный нрав, отсутствие какого-либо понятия нормы и чувства меры, эгоистичность, эксцентричность. Список мог продолжаться вечность. Слава гуляла столь прискорбная, что даже Се Лянь, не восприимчивый к людской молве не мог остаться полностью глухим к такой единой ненависти и презрению. Сань Лан, по-видимому, разделял общественное мнение. — Я так понимаю, при встрече вы явно не мило беседуете за чашечкой чая? Каков он в бою? — Несмотря ни на что, демон ранга Свирепый не может являться слабаком, да и тот факт, что он пережил встречу с Хуа Чэном, тоже имеет значение. — Боюсь расстроить Ваше Высочество, но не имею представления. Он куда лучше умеет убегать, чем сражаться. Но уверен, крысы будут поодарённее. — Вы не разу полноценно не сражались? — Однажды я случайно набрёл на его логово и зашёл поздороваться. Кажется, именно после того случая я заполучил своё прозвище. — Искатель Цветов под Кровавым Дождём — поэтично и безумно подходит образу Хуа Чэна. В это есть что-то с ноткой тоски и недосказанности. Но чем дольше Се Лянь думает об этом, тем более сильное ощущение тошноты подступает к горлу. Искать и оберегать цветы под льющимся кровавым дождём — бессмысленное занятие, обреченное на провал. Цветы всё равно не спасти, а даже если и так, в чём смысл спасать столь мимолётное и тривиальное. Месяц назад Се Лянь назвал бы это бесконечной глупостью. Но находя каждый вечер в своей комнате новый белоснежный цветок, оставленный там заботливой рукой, падшему Божеству становится всё сложнее оставаться категоричным. Прозвище прекрасно подходит Сань Лану, только у него хватает глупости и упрямства оберегать цветы, даже среди бушующего шторма из крови, когда те и без того неизбежно обречены увядать. — Сань Лан настолько его не любит? — Это первый раз, когда демонёнок отзывается о ком-то настолько нелестно, и это по своему интригует. — Рожа мне его не нравится. — Фыркает алый призрак, и Се Лянь испускает тихий смешок. Ну что за ребячество, в самом деле? — Приветствуем Ваше Высочество и Градоначальника Хуа! — Очередной оклик и Се Лянь смиренно отвечает улыбкой. Так много людей, так много голосов. Непривычно и утомляет. Хуа Чэн, наблюдающий за ним, хмурится, но оказывается в затруднительном положении, после того, как Се Лянь на прямую высказался в своей позиции, не обделять демонов вниманием. — Возможно… — Подаёт голос Бедствие, задумчиво вглядываясь куда-то вдаль, среди рыночной суеты и множества прилавков. — Если Ваше Высочество не хочет обижать этих отбросов, он хотя бы не откажется слегка спрятаться? — Что Сань Лан имеет виду? — Прямого ответа ему не дают, но одаривают лукавой улыбкой и уверено направляют вперёд только через несколько торговых точек, задумка Бедствия становится ясной. Лавка красиво украшенных вееров, расписанных чёрной тушью по высококачественному шёлку. Разнообразие моделей, сотни оттенков и невероятный талант художника, отразившийся на каждом изображённом сюжете. — Господин Хуа и его многоуважаемый гость, какая честь! — Торговец, скрючившийся исхудалый старик, с седыми волосами, убранными в длинный низкий хвост, и скудной бородой на тонком лице, прикрытом белой маски енота. Бодрый несмотря на возраст, но явно не смертный, если судить по тёмной ауре. Возможно намерено выбравший такой скромный облик, а может действительно не имеющий возможности его сменить. Се Лянь отвечает старику кратким кивком и улыбкой и переключается на предоставленный товар, с интересом разглядывая предоставленный товар. — Вашему Высочеству нравятся? — Хуа Чэн подцепляет один из алых вееров, расписанный киноварью, и изящно раскрывает тот перед своим лицом, мягко обмахиваясь, лукаво смотря на Се Ляня из-под чёрной грани веера. Красуется, зная, что красив с любым из них, и не стесняется этого. Се Лянь не привык тушеваться перед его заигрываниями, поэтому смотрит демону прямо в глаза, отвечая понизив голос. — Веер прекрасен, бесспорно, но… — Ласковая улыбка и безмятежный ответ. — Разве закрываясь им, Сань Лан не прячет ещё большую красоту от этого принца? Веер тихо схлопывается, и Хуа Чэн склоняется ближе, вероятно ожидая такого ответа. За последние недели он тоже стал чуточку устойчивее. — Ваше Высочество предпочитает любоваться красотой этого демона? — Торговец тактично возится с другим товаром, стараясь дать им хотя бы иллюзию уединения, но вот по тихим вздохам и явно женским приглушённым голосам вокруг становится ясно, что остальные горожане пристально наблюдают за ними, ловя каждое слово своего обожаемого Градоначальника. Надоедливые. Се Лянь начинает сильно утомляться от их влюбленных взглядов, следующих за Бедствием по пятам. — Мой Сань Лан так красив, разве я могу устоять? — Шум вокруг притихает, а улыбка Хуа Чэна становится откровенно восторженной, и, наблюдая за тем, как тёмные огни пляшут в единственной радужке, Се Лянь осознаёт, что где-то повёлся на очередную ловушку расставленную демонёнком. Иначе бы он не имел настолько торжествующий вид. Возмутительно. — Решено. Тогда этот призрак не посмеет лишать Его Высочество радости любования своим Сань Ланом. — Он откладывает алый веер обратно на прилавок и торговец, посчитав этот момент удачным, возвращает их внимание к остальному товару, подходя ближе и обводя веера рукой. — А что насчет уважаемого гостя? Взгляните, многие из них абсолютно точно подойдут к вашим глазам. — Се Ляня не особо интересует, насколько сильно веер подойдёт ему лично, но он готов признать красоту многих из них и действительно теряется в предложенном разнообразии. — Они красивы, я даже не могу определиться на какой смотреть. — Вашему Высочеству они все к лицу. — Мурлычет повеселевший Хуа Чэн, даже не глядя на веера, о которых он говорит. — Сань Лан совершенно не помогает. — Се Лянь фыркает, протягивая руку к чёрному вееру с нарисованной киноварью огненной птицей. В конце концов, изгнанный принц действительно красив и знает, что нет смысла заморачиваться, когда любая безделушка достойного качества подойдёт ему. — Раз сегодня фестиваль Феникса, я думаю он будет уместен. Закрыв веер, несколько секунд изучает подушечками пальцев резьбу на лицевой гарде, а после раскрывает, любуясь изящными мазками туши. Лаконично и живописно, без излишеств. Поднося к лицу, падший небожитель наконец-то прячет свою улыбку, которую так старательно сохранял на лице весь вечер. — Отличный выбор, господин! — Торговец одобрительно качает головой, но не то чтобы Се Ляня интересовало его мнение. Он делает несколько коротких взмахов, а после кидает короткий взгляд на веер, который прежде выбрал Бедствие. Чёрный с красным. Красный с чёрным. — Если Сань Лан возьмёт приглянувшийся ему веер, можно ли будет назвать их парными? — Он спрашивает просто ради шутки, но… — Мы берём оба. — Но это то, чего стоило ожидать от его демонёнка, не так ли?