Гегемония веры

Но далеко не все дни в жизни изгнанного Бога хорошие. Чаще — другие, подходящими эпитетами будут: тусклые, бессмысленные и холодные. Их большинство, и все они смазаны в единую бесконечную цепь. Но это не худший вариант. Намного лучше, чем плохие дни, которых падшее Божество опасался, постыдно зная, что не способен с ними бороться. Те случались редко, нерегулярно, но после каждого пережитого плохого дня Се Лянь жалел о проклятии бессмертия, сковавшего его жизнь. За много лет он не научился предвидеть и справляться со своими плохими днями. Очередное утро для падшего Божества в доме Блаженства начинается обыденно для его жизни, без каких-либо предзнаменований, что окажется хуже любого другого или же в принципе будет чем-то отличаться. Наивная ошибка, за столько лет он мог бы догадаться. Пробуждению предшествовала цепочка несвязанных кошмаров — не самый редкий сценарий, но в этот раз он почти не помнит образов, только навязчивое ощущение паники, крадущейся опасности, калейдоскоп ярких вспышек, не имеющих смысла. Падший Бог просыпается, ощущая холод пропитанных потом одеяний, резкие удары сердца в груди и лёгкую дрожь в руках. Уже ненавидя этот мир, но привычный к этому чувству. Ему требуется время, чтобы обрести понимание о местонахождении и происходящем вокруг, сморгнуть с ресниц мельтешащие картинки и разглядеть сквозь них струящуюся ткань балдахина. Жое не видно, она мирно спит в нагромождённом из маленьких подушек домике у края кровати. Пространство вокруг кажется ненастоящим, навязчивое ощущение дереализации, но его несложно игнорировать. Остатки кошмара рассеиваются, тонким слоем укрывая разум, и когда страх отступает, накатывает апатичное смирение. Всего лишь очередное хреновое пробуждение. Изгнанный принц способен с этим справиться. К сожалению, на этом поганое утро не заканчивается. Навязчивая слабость, сковавшая тело, и лёгкая дезориентация мешают утренним сборам, и в какой-то момент, роняя на пол костяной гребень, Се Лянь приходит к пониманию, что у него нет никакого желания готовиться к новому дню. Жое, пробужденная, вьётся вокруг прилипчивее обычного, но Се Лянь лишь рассеяно отмахивается, кидая взгляд за окно — тусклый свет льющийся из сада, слишком яркий для утра. Скорее всего завтрак он пропустил, но странным кажется другое. В то время как Жое сделала целью этого дня ни на секунду не оставлять его тело без внимания, обвиваясь то тут, то там, постоянно меняя позицию, другой демон, обычно ещё более прилипчивый и жаждущий его внимания, до сих пор не дал о себе знать. Привычный стук в дверь, который раздаётся каждое утро вскоре после пробуждения изгнанного принца не происходит, и Се Лянь морщится, когда ловит себя на ожидании. «Слабый и глупый. Всё-таки привязался.» — Апатично ругает себя падший небожитель, но без привычной категоричности. Сил нет, желания отрицать разочаровывающие правды о себе тоже. В итоге он не надевает верхние мантии, не собирает волосы в пучок и едва вынуждает себя дойти до умывальника, охлаждая кожу чистой водой. Лишь спустя одну сгоревшую палочку благовоний в дверь раздаётся спокойный ритмичный стук — не тот, каким оповещает о себе алый призрак, а значит у Се Ляня нет никакого желания открывать. Жаль, он не может игнорировать гостя вечность. За дверью обнаруживается Инь Юй в своей привычной белой маске, с идеальной осанкой и лёгкой усталостью в худых плечах. Такое происходит только в одном случае. Офицер сообщает, что Градоначальник Хуа отбыл на территорию мира смертных ещё до рассвета и передавал глубочайшие извинения за своё отсутствие. Се Лянь не может объяснить тревогу, рождённую этой новостью, но заглушает её внутри, неосознанно сжавшись под тонкими прорезями глядящей на него маски. У него немного кружится голова, отдавая болью в висках, и где-то на фоне, совсем тихо, мерещится навязчивый тихий стук. Паршивое утро. Однозначно неприятное и удушающее. — Он сказал, что вернётся к вечеру. До этого момента этот слуга будет рад помочь Вашему Высочеству по любому возникшему вопросу. — Спокойно отчитывается офицер Убывающей Луны. Его поведение тоже привычно, не отличается от других дней, но что-то ощущается по-другому. Се Лянь едва выдерживает, стоя напротив белоснежной маски не в силах поднять на неё взгляд. Он видел её достаточно часто, уже успел привыкнуть, но сегодня она вызвало навязчивое ощущение отторжения. Пугала. «Почему Сань Лан ушёл именно сегодня?» — Благодарю, я дам знать, если что-то понадобится. — Кивает изгнанный принц в желании поскорее завершить разговор. Инь Юй тактично кланяется, собираясь уйти, но в этот момент за его спиной начинают мелькать алые всполохи шёлковой ткани. К сожалению, не той, какую был бы не против лицезреть Се Лянь. К ним присоединяются три служанки, тихо прощебетавшие приветствие и шустро проскочившие мимо застывших в дверях мужчин. Они направляются вглубь комнаты, и изящные руки ловко начинают накрывать на стол, подготавливая утреннюю трапезу для уважаемого гостя своего господина. Инь Юй уходит, откланявшись на прощание, и Се Лянь переводит дух до момента, пока не сосредоточивается на тихом шорохе, издаваемом девушками. Когда офицер Убывающей Луны скрывается за закрытой дверью, они явно ощущают себя комфортнее, раскрепощаясь. Се Лянь ни разу не видел, что бы Инь Юй был строг или груб хоть кому-то из персонала или жителей города, но было заметно, что они опасались его, хоть и безмерно уважали. Скорее всего дело было в его статусе и занимаемой должности. Сложно чувствовать себя абсолютно раскрепощёнными с живыми ушами и глазами самого могущественного демона из ныне существующих. Девушки начинают болтать всё активнее, ловко и шустро накрывая на стол, и уже вскоре две из них разбегаются по остальной комнате, начав наводить в ней порядок. Обычно он рад возможности посплетничать и поболтать с беспечными демоницами, но сегодня их голоса кажутся громкими и неприятным. В комнате слишком много людей, ему не нравится их присутствие и невозможность уединиться. Есть навязчивое желание остаться одному, забиться в какой-нибудь угол, закрыв голову руками, лишь бы все забыли о его существовании. Уязвлённость от слишком большого внимания истончает запас его терпения, но он вынуждает себя игнорировать это чувство. Не стоит быть грубым. Не стоит избегать возможности узнать что-то новое или элементарно расположить к себе болтливых служанок Дома Блаженства. — Господин Хуа вновь пропадает, это так на него похоже. — Вздыхает одна из девушек, по имени Шэнь У, испуская тяжкий вздох, в то время как её подруга сдерживает смешок, бросив короткий взгляд в сторону вернувшегося к ним падшего небожителя. Ах, его они совсем не стесняются не так ли? — Благодаря нашему дорогому гостю, он и так пробыл в поместье куда дольше обычного. Но тигра в клетке не запрёшь. — Они давно перестали сдерживаться, более того активно втягивая доброжелательного монаха в свои разговоры. Он добился их доверия и расположения долгими утомительными разговорами, приводящих тех в восторг. Терять его из-за глупой усталости и навязчиво чувства небезопасности — нерационально. Достаточно перетерпеть какое-то время, пока демоницы не наболтаются всласть, после чего убегут выполнять иные обязанности по дому, а он наконец останется в тишине и уединении. За их смехом, навязчивый стук становится чуть громче, начиная раздражать, отдаваясь болью в висках, но всё ещё слишком тихий, чтобы уловить источник. — У Сань Лана много обязанностей, ничего удивительного, что ему необходимо время от времени отлучаться по делам. — Комментирует Се Лянь, растирая болезненно давящую точку между бровей, опускаясь на одну из кушеток, там, где может видеть одновременно всех трёх, отстранённо наблюдая, как девушки суетятся, обмениваясь короткими улыбками — ему не нравятся эти переглядки. — Ах, конечно, конечно. Но его поведение после вашего появление было настолько необычным… — Мурлычет другая, Мэй Ин, имеющая яркие, почти сияющие фиолетовые глаза. — Уверен, я не первый гость, которому Сань Лан оказывает столько внимания. — Он уже усвоил, что алый призрак не большой любитель шумных компаний и обильного общения с окружающими, но демону уже много сотен лет, странно было бы провести их в абсолютном одиночестве. Не важно, что жизнь самого изгнанного принца, протекала именно так. — О, Ваше Высочество, но именно так и есть. — Отзывается Мэй Ин. Девушки уже очень давно осыпали его подобными убеждениями, приходя в восторг от явной влюбленности в него со стороны своего хозяина и, по-видимому, желая сыграть роль ненавязчивых свах. Не знай Се Лянь лучше, подумал бы, что их подослал сам Сань Лан, но это настолько шло в разрез с поведением и убеждениями его демонёнка — падший небожитель сразу отмёл подобный вариант. У него определенно нет настроения слушать бесполезный трёп сегодня. «Почему они не могут просто исчезнуть?» — Да, да, Ваше Высочество, наш господин уже много столетий не принимал у себя гостей разве, что Господина Черновода… — У него кружится голова, мир вокруг рябит яркими вспышками, и Се Лянь прикрывает глаза, сдерживая позывы тошноты. Тук. Тук. Тук. Словно капли воды, монотонно капающие на голову. — Но это совершенно другое! — Да, да, совершенно другое! Шумно. Слишком шумно и многолюдно. Их голоса давят, и ему всё тяжелее улавливать нить разговора. Слова путаются, а с трудом приоткрыв глаза, приходится прикладывать усилия, чтобы наблюдать за их хаотичным движениями. Резкими и смазанными. Раздражающий звук продолжается, звуча отчётливее, нагнетая тревожность, прячущийся среди перезвона посуды и мягкой поступи демониц. — Я бы хотела посмотреть, с виду это место такое красивое. — Голос Шэнь У звучит приглушённо, в то время как её подруга оказывается невероятно близко, неприятно обжигая Се Ляня резким смехом. Он не хотел бы вздрагивать, но практически отшатывается, напуганный её резким появлением. — Ты же знаешь, туда можно входить лишь Градоначальнику. Две девушки уходят в спальню зону, заправлять широкую кровать, но он всё ещё слышит их звонкий щебет. Он пропустил о чём идёт речь. Растерянно моргает, пытаясь сосредоточиться. — Что за место? — Собственный голос кажется далёким и приглушённым. Как будто доносящейся из-под толщи воды или… или груды земли. Сквозняк пробирается под одеяния, кожа покрывается мурашками, а свет свечей и фонарей кажется тусклее обычного. Почему так? Разве они всегда так слабо светили? — Храм! — С благоговением отвечает Му Ян, оставшаяся подле Се Ляня, в одиночестве выкладывая какие-то маленькие десерты у края стола. Его тошнит от вида еды, и он не планирует прикасаться ни к чему из этого. Прочитав на лице принца растерянность, удивлённо округляет свои тёмные глаза. — Вы не видели его, когда гуляли по городу? О, он так прекрасен! — Самое красивое здание во всём городе. — Се Лянь не знает, когда Шэнь У успела вернуться обратно, но крайне раздосадован тем, что вновь не смог сдержать дрожь от её появления подле себя. Кончики пальцев слегка немеют, покалывая, но он отвлеченно не замечает этого. «Храм? Инь Юй же говорил, что они запрещены на территории города Призрака.» Ему не нравится происходящее. Его тревожит непонимание и такое большое скопление людей в маленьком пространстве. Голоса девушек продолжают сыпаться отовсюду, кажется они пускаются в бурное повествование о таинственном храме в центре города, но Се Лянь не слышит. Он хочет закрыть уши и не слышать ни одну из них. Стук подкрадывается ближе, и теперь Се Лянь отчётливо различает его среди прочих звуков, а потом появляется осознание. Сердце пропускает удар, а потом заходится неровным быстрым трепетом. «Шаги.» Рассеянные, доносящиеся ото всюду. Он озирается в попытках определить источник, прислушиваясь, пробираясь сквозь навязчивый щебет прислуги. Появляется острое желание прикрикнуть на тех или выгнать за порог. Жое беспокойно шевелится, а Се Лянь обхватывает себя руками, надеясь, что те не трясутся. Страх скручивается внизу живота. Иррациональный, всепоглощающий. Кто-то следит за ним. Кто-то подбирается ближе. Падший небожитель напрягается, ощущая опасность и неизбежность происходящего. Кто-то специально дождался, пока он останется один, а хозяин поместья будет отсутствовать. Кому, чёрт возьми, это потребовалось? Жое, ощущая его нервозность, скользя по бледной коже под тонкими слоем внутренних одеяний, безмолвно напоминает о своём присутствии. — …Но вам так шли те золотые серьги и заколка в виде лотоса. — Девушка оказывается, совсем близко, в то время как Шэнь У протягивает к нему руку. — Ваше Высочество, Вы выглядите бледным, что-то не так?.. — О да, я видела, как Градоначальник смотрел на Вас, пока вы читали в библиотеке. Это было так… — Щебечет третий голос с другой стороны, но Се Лянь слишком занят, испуганно уворачиваясь от протянутой руки Шэнь У и крепко зажмуривая глаза. Как они могут не слышать? Почему бы наконец не заткнуться, давая ему сосредоточиться, если сами не хотят задуматься об опасности происходящего? Их безмятежность и расслабленность действуют на нервы, и Се Лянь сильнее стискивает кулаки, сжимая белоснежную ткань верхних одеяний, в попытке сдержать раздражение и желание разогнать кудахчущих куриц. «Что-то не так. Всё здесь неправильное.» Не слышать эти шаги невозможно, появляется ощущение, что те просто повсюду. Или они намеренно отвлекают его внимание? Могут ли оказаться в заговоре с тем, кто крадётся в тенях? — Ах, подождите, мне кажется мы могли бы… Улыбки накрашенных алой помадой губ демониц искажаются в зловещей гримасе, и короткие взгляды, бросаемые ими на него окрашиваются совсем другим значением. Они следят и наблюдают, понял ли он о их заговоре? Достаточно ли расслаблен и отвлечён? Могли ли они отравить его? Жое на шеи дрожит, кончик белого шёлка ласково поглаживает затылок, оказывая поддержку, но ему не нужна её жалость. Лишь уверенность, что она готова к неизбежному нападению того, кто вот-вот покажет себя. Се Лянь не знает его лица, но чувствует исходящую силу. Опасность, сжимающую комнату в размерах, обступающую со всех сторон. Он не трус, всегда умел за себя постоять и давно перестал бояться смерти. Но сейчас его сердце заходится громким стуком, а кончики пальцев теряют чувствительность, и Се Лянь не знает, как побороть накатывающий ужас. Кто может следить за ним? Кому потребовалось ждать, пока он потеряет бдительность? Он знает. Есть только одно существо, всегда находящее его, где бы он не прятался. Шаги раздаются совсем близко, а потом резко обрываются. И среди шума голосов, бешенного ритма бьющегося сердца, рваных вдохов срывающихся с губ он слышит его — тихий смешок, заставляющий холодеть кровь. «Нет.» «Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, только не он.» «Как он проник сюда? Почему сейчас?» Он хочет плакать. Сжаться в комочек и разрыдаться, зная, что этот ад не закончится. В непозволительной близости рядом мелькают вспышки алого, но это не его демонёнок, Се Лянь знает, что не стоит ждать подмоги от Хуа Чэна, когда, по словам Инь Юя, его не будет ещё несколько часов. Одна из служанок склоняется к нему через спинку кушетки. Резкий запах духов ударяет в нос. Он не знает, почему она так близко, но инстинктивно отшатывается, правда это не помогает избежать другой, более коварной ловушки, расставленной лживыми предательницами. Белый блик мелькает сбоку, и Се Ляню достаточно на мгновение скосить взгляд, чтобы осознать, что именно протягивает перед ним девушка — зеркало. НЕТ! — Нет! Звук бьющегося стекла разносится по комнате, оглушая и перекрывая прочие. Дыхание окончательно сбивается. Ноги немеют, когда принц вскакивает, пытаясь уйти как можно дальше от демониц. Три искривлённых, изуродованных силуэта, сбросившие маски, ехидно смеются ему в лицо. Он не дрожит. Запрещает себе дрожать, но знает, что уже не может контролировать тело. Яркие огни пляшут на искажающихся лицах, тени сгущаются, заполняя пространство, поглощая мебель, стены и потолок. Ему необходимо защититься. Найти меч или что-то острое и вспороть брюхо крадущимся тварям. Бесполезно, полюбившийся клинок сиротливо брошен у кровати, а Се Лянь — глупец, позволивший себе слишком сильно расслабиться. Ощутил безопасность? Подумал, что густой туман призрачного мира поможет скрыться от преследующего врага? Ну и каков результат? Где она хваленная безопасность?! Они подходят ближе, оглушая резким каркающим смехом. Он выставляет руку вперёд в жалкой попытке оградиться. — Не приближайтесь. Не смейте прикасаться ко мне! — Голос дрожит так же сильно, как и руки, но благо Жое уже наготове, юркой змеёй слетая с его шеи и обвиваясь вокруг выставленной руки, она угрожающе замирает, готовая наброситься на любую из них. Ненавистный смех становится громче. Он здесь. Шаги больше не преследуют, но Се Лянь слышит этот отвратительный скрипучий смех, и знает — Безликая тварь уже проникла внутрь, наблюдает за его жалкими потугами защититься от окруживших созданий ночи. Его хохот мешается с искривленным звонким смехом демониц, чьи образы плывут из-за пляшущих вокруг теней. Нельзя здесь оставаться. Нужно защищаться и бежать, атаковать прежде, чем ловушка захлопнется, уносить ноги как можно дальше от поместья и города призрака… Стены давят со всех сторон. Слишком похоже на могилу, в которой перекрыт доступ к кислороду. Нет другого выхода. Бежать. Нужно бежать немедленно. Се Лянь срывается вперёд в смертельном выпаде, кидаясь на ближайшую из визжащих тварей, но цели не достигает, натыкаясь на самый страшный ночной кошмар. Отшатываясь, сам не сдержав испуганного крика. Белая маска, наполовину плачущая, наполовину улыбающаяся, оказывается прямо перед его лицом. Кровь застывает в жилах. Ему так страшно, и он чувствует, как слабеет с каждым мгновение под пристальным взглядом изогнутых прорезей. «Это не сон.» Он видит её так чётко, что хочется кричать от ужаса, но всё что удается — это судорожно вдохнуть затхлый, пропитанный кровью воздух, обжигаясь песком, заполнившим лёгкие. «Он нашёл меня.» Тело парализует, мир вокруг осыпается пеплом, очертания комнаты стираются — только омерзительная гримаса Безликого, взирающая на него. Вновь раздаётся смех, но звучит отстранённо, отовсюду разом, окутывая со всех сторон, ударяя по расшатанным нервам. Он знает, что проиграет. Уже проиграл и всегда проигрывает. «Пожалуйста, помогите. Кто-нибудь, кто-нибудь, помогите мне.» Пожалуйста. Пожалуйста. Пожалуйста. Пожалуйста. Пожалуйста. Пожалуйста. Пожалуйста. Пожалуйста. Пожалуйста. Пожалуйста. Пожалуйста. Пожалуйста. Никто не придет. На грани истерики приходит отчаянная правда — если не сражаться, то тварь победит. Отчаявшись много столетий назад, отказывается сдаваться без боя. Несмотря на сковывающую панику, неподъёмную толщу земли, придавливающую к полу, он находит в себе силы защищаться. Руки дрожат, бросаясь в атаку. Жое, не раздумывая, направляется следом. Белые мантии взлетают в воздух. Бай Усянь продолжает смеяться, уходя назад, но принц не видит ничего, кроме уродливой маски. Ни движения Бедствия, ни оружия — только белый лик, преследующий в кошмарах. — Ваше Высочество, что Вы делаете? — Язвительно насмехается демон, когда изгнанный принц дезориентировано пошатывается, преследуя цель. Пытается угнаться за призраком, ускользающим сквозь пальцы. — Ваше Высочество?! — Зовёт голос. Се Лянь ненавидит его. Всем искалеченным сердцем и остатками души мечтает избавиться от твари, уничтожившей его жизнь. Заставляет онемевшие ноги работать быстрее, лёгкие выталкивать пропитанный кровью воздух, а руки не дрожать, когда удаётся ухватиться за тонкий лоскут ткани, рывком притягивая демона к себе. Он сжимает зажатое в тески плечо до тех пор, пока не слышит или вернее не ощущает тихий хруст. Холодное ликованье опьяняет, но приходится бороться, боясь ослабить защиту. Больше не уйдёт. Се Лянь не позволит. Гнилое отродье не рассеется утренним кошмаром, неумолимо напоминая о скором своём возвращении. Он позаботится, чтобы сегодня тварь сдохла окончательно. Два тела падают на пол, перекручиваясь, и падший Бог не позволяет себе оказаться снизу, прижимая растерявшегося врага к деревянным доскам. У него нет клинка или любого другого оружия, но клокочущая пелена ненависти дурманит, напоминая — можно убить и голыми руками. Он хватается за ткань ворота и встряхивает демона, ударяя чужую голову о деревянные доски пола. Оглушающий ритм сердца бьёт по ушам, и Се Лянь ощущает ту же пульсацию под своими пальцами, когда сжимает шею Бедствия, сдавливая изо всех сил. Умри. Умри. Умри. Умри. Умри. Умри. Умри. Умри. Умри. Умри. Умри. Умри. Умри. Умри. Умри. Умри. Умри. Умри. Умри. Умри. Умри. Умри. Умри. Умри! Ногти впиваются в тонкую кожу. — Ваше Высочество. — Тихий голос тонет под яростной молитвой, звучащей в голове изгнанного Бога. «Просто исчезни. Исчезни уже раз и навсегда! Оставь меня в покое!» Мерзкая тварь вытягивает руки, хватаясь за белоснежные рукава его одеяний, впиваясь в ткань тонкими пальцами в жалких попытках сохранить свою жизнь. Не сегодня, не в этот раз. Умри. Умри. Умри. Умри. Умри. Умри. Умри. Умри. Просто умри уже наконец. Безликий под ним трепыхается в попытках вырваться, но адреналин в крови изгнанного принца позволяет одерживать верх, не давая телу под ним даже двинуться. Но как бы сильно он не душил, звонкий смех, пробивающийся сквозь пелену ярости, заставляет руки дрожать от отчаяния. Почему? Почему он может победить даже сейчас? Сбоку мелькает алая ткань — приспешницы Бедствия пришли на помощь своему хозяину, но Се Лянь не может оторваться от маски перед собой, та словно магнит, приковывает его, застилая всё вокруг. Это ловушка. Если он не обернётся — окажется в опасности. «Жое…» — Не зовёт вслух, задыхаясь в панике и ярости, но верная лента всегда чутко реагировала на происходящее вокруг, ей не нужны слова, чтобы броситься на подмогу. Она не допустит к нему врагов, защитит, чего бы ей этого ни стоило. Этого не происходит. «Что-то не так.» — Паническая мысль, когда лента так и не появляется. Жое не нападает. Почему она бездействует? Он не видит её и не чувствует. Почему она не защищает его? Смех Бая пробирается под кожу. Насмехается, издевается над его глупостью, и как бы сильно Се Лянь ни сдавливал тонкую шею, уродливый хохот не затихает, будто исходит не от пытающегося вырваться тела под ним, а звучит прямо у него в голове. В голове? Маленькая мысль мелькает на краю сознания, пуская трещины глубоко внутри. — Ваше Высочество… — Новый голос не принадлежит Безликому, но до боли знаком. Он знает его, слышал много раз прежде, но не может отреагировать. — Ваше Высочество, пожалуйста, посмотрите на меня. — Кто здесь? Куда он должен посмотреть? Неужели ещё одна ловушка, созданная Бедствием, чтобы отвлечь его? — Пожалуйста, просто посмотрите на меня… — Этот голос не звучит ото всюду. Он раздаётся совсем близко, напряжённый, но не угрожающий. Кто-то пытается что-то сказать? Почему сейчас, когда в комнате происходит такое важное событие?! Хватка Бедствия на его рукавах становится слабее, и тело под ним всё меньше перестаёт вырываться. Это шанс. Он способен победить! Надо лишь не останавливаться, всего лишь… — Пожалуйста. — Повторяет голос рядом, а потом… — …Пожалуйста… — Хриплый шёпот, едва уловимый и безжизненный. Се Лянь отвлекается, зная, что нельзя, но слишком дезориентированный и волнующийся из-за отсутствия Жое. Оторвать взгляд от искажённых графичных линий — нереально, но когда он находит силы сделать это, хохот становится тише. Он вскидывает голову, поворачиваясь туда, где замерли яркие всполохи алого. Его хватка невольно слабеет, и принц вздрагивает, потому что совсем рядом оказывается кто-то ещё. Кто-то другой, кого раньше здесь не было. Это трудно, но он различает черты. Тёмные длинные волосы, чёрная повязка на правом глазу, яркие одеяния, привлёкшие внимание ранее, и металлический блеск украшений. Тёплая успокаивающая улыбка, совершенно неуместная во всем творящемся хаосе, приковывает взгляд. «Сань Лан?» Почему он здесь? Разве Безликий не дождался, когда Непревзойдённый покинет поместье? Как давно демон вернулся? Инь Юй заходил утром, он сказал… сказал, что его не должно быть здесь… Картинка опасно трещит, наполняя мир белыми пятнами, и всё, что может сделать падший небожитель — судорожно хватать воздух, боясь, что любой вдох окажется последним. — Вот так, всё хорошо, Ваше Высочество, Вы слышите меня? — Мягкий голос не позволяет утонуть, спасает, но… Какого чёрта он так спокоен? Разве он… он не видит кого именно держит падший небожитель? Почему не атакует вместе с ним? Неужели… неужели он… — Тоже предал тебя, ну конечно. — Хихикает Безликий, запуская ледяной страх по венам. — Ваше Высочество, это призрак прибыл, чтобы помочь Вам. Се Ляню хочется хохотать, надрывая лёгкие от нелепости этого утверждения, но вместе с тем рыдать, потому что он отчаянно хочет, чтобы это оказалось правдой. Но если демон пришёл на помощь… Тогда какого чёрта всё ещё просто сидит там? Почему ничего не делает?! — Потому что мы с ним заодно, жалкий глупец! Се Лянь чувствует, как непонимание происходящего опасно сковывает тело. Он ненавидит не знать, не может вынести потери контроля. А прямо сейчас всё происходящее ускользает сквозь пальцы, не собираясь воедино. Всё вокруг — смазанная картинка, где не возможно ничего распознать, кроме грязных цветных пятен. Чёрные волосы и алые одеяния Хуа Чэна. Белые одеяния на его собственных руках. Белая маска под ним. Бледные руки, облаченные в чёрный шёлк, хватающиеся за его предплечья. Чёрный шёлк? — Ваше Высочество, пожалуйста, дышите. Как я могу помочь? — Успокаивающим голосом не даёт потеряться демонёнок. Продолжает говорить, кажется, просто поддерживая контакт с принцем, нежели действительно разобраясь в ситуации. Это помогает. Се Лянь сглатывает скопившуюся во рту слюну, царапая пересохшую глотку, и безуспешно пытается выровнять дыхание, тихим свистом вырывающееся из лёгких. Это сложно, но если остановиться, можно задохнуться. Он уже задыхается. В комнате так мало воздуха, и каждый вдох отзывается болью. — Б-безликий. Безликий Бай. — Слова отнимают последний кислород, и он хватает ртом воздух, не способный насытиться. Холодный пот стекает по вискам, и ощущение, словно во всём поместье выкачали тепло. Холодно, как в могиле. Он знает, бывал там. Хуа Чэн на мгновение замолкает, и Се Лянь ждёт, что он наконец-то поможет ему, призовёт Эмин и разделается с проклятой тварью, но этого не происходит. Хуа Чэн не двигается, оставаясь всё там же, опустившийся на колени рядом с принцем и не сводящий с него взгляда единственного тёмного глаза. — Ваше Высочество, это не он. — Спокойно отзывается Алое Бедствие, и сознанию изгнанного принца требуются мучительные мгновения, чтобы просто расшифровать странный набор звуков, произнесённый демоном. «Не… он?» — Пожалуйста… — Тихий шёпот вновь пробирается сквозь общий шум, но Се Лянь не знает, кто произносит эти слова. Тот же голос, что и несколько мгновений назад, но теперь кажется реальнее. Дезориентированное сознание слишком долго обрабатывает происходящее, Се Лянь старается осознать, что имеет ввиду призрак, но смысл ускользает, словно пойманная рыба, стремящаяся вырваться из рук обратно в бурную реку. — Идиот, кто ещё это может быть? — Язвит Безликий у самого уха, пуская сотни мурашек по коже, но… «Не он? Как это не он?» Разве Хуа Чэн когда-то обманывал его? — …Пожалуйста… «Если это не он, то кто?» Просто невозможно. Се Лянь удерживает Цзюнь У своими руками. Прямо сейчас, прямо здесь! Неужели Хуа Чэн не видит этой уродливой маски? Или элементарно не узнаёт её? В замешательстве он поворачивается обратно, устремляя взгляд на тварь в своих руках. Чёрные локоны, рассыпавшиеся по полу, трясущиеся руки, хватающиеся из последних сил за его одеяния. Белая маска наполовину улыбающаяся, наполовину… — Ваше Высочество, это не он. — Спокойно повторяет Алое Бедствие. «Не… не он? » — Ваше… Высочество… Пожалуйста… — Тихий хрип совсем рядом. Се Лянь смаргивает туман, застилающий взгляд, делает рваный вдох и вглядывается в белый лик. Маска… улыбается. Тонкие линии полумесяцы, симметричные с двух сторон, а слишком худое для Цзюнь У тело под ним дрожит, неспособное вырваться из смертельной ловушки. — Пожалуйста… не… не надо… — Осипший голос доносится из-под керамической поверхности, ломкий и слабый, не тот, каким запомнил его Се Лянь и какой слышал сотни раз в своих кошмарах. Не тот, что продолжает хихикать, заполняя сознание. Падший небожитель рассеянно моргает, пытаясь рассеять пелену перед глазами. Не он. Это не Безликий. Руки продолжают дрожать, когда он ослабляет хватку, сначала в нерешительности, но после отдёргивая, как от огня. — Кто… — Он не заканчивает мысль, изящная рука с алой нытью на среднем пальце появляется в поле зрения, подхватывая край белоснежной маски, приподнимая и отстраняя от лица, скрытого под ней, почти сразу разбивая керамическое изделие вдребезги. Осколки осыпаются на пол, а Се Лянь с нарастающим новым, уже совсем другим ужасом наблюдает, как Инь Юй судорожно делает свой первых вдох. Его глаза выпучены, залиты кровью из-за лопнувших капилляров, а кожа бледная, отдает синевой. Даже губы полностью лишились цвета. Ресницы слиплись, а на щеках видны мокрые дорожки слёз. Он заходится в кашле, и Се Лянь чувствует, как тело сотрясается под ним, когда падший небожитель глотает и давится кислородом, хлынувшим в лёгкие. «Не он. Это был не он.» Тревожно повторяется единственная мысль в голове, куда более важная, нежели задыхающийся под ним мужчина. Но ведь Се Лянь точно видел Его маску. Чётко и ясно, прямо перед своими глазами, он слышал его смех! Каждую насмешливую нотку! Как это могу быть не Он?! Невозможно. Просто невозможно. И пусть мир вокруг продолжает осыпаться песком, Се Лянь содрогается, конечно, он знает, что произошло, потому что это не первый подобный случай, но от осознания становится гадко. Слабое ничтожество, вновь проигравшее в давней борьбе. Его разум, поломанный и разбитый, любит издеваться над ослабевшей душой. Когда галлюцинации настолько реалистичны, что неотличимы от жизни. Звуки, образы, даже запахи изменяются и извращаются, подстраиваясь под накатывающую отовсюду панику. Плохие дни случаются. Они подкрадываются незаметно, никак не обозначая своё присутствие. Приходят с единственной целью — измучить и напомнить, каким слабым и жалким является изгнанный принц. Се Лянь знаком с ними и переживал ни один десяток раз, но обычно, не было никого, кто бы показал ему, что это всего лишь ловушка разума. — С-Сань Лан… — Его начинает трясти. Он не знает, как помочь самому себе и как исправить произошедшее. Слишком потерян, чувствуя горькие слёзы, наполняющие изнутри, которые застревают в глотке вместе с непроизнесёнными словами. Неспособный осознать и просчитать последствия произошедшего, даже удержать под контролем собственное тело. Ноги дрожат, когда он старается встать, дав наконец-то изувеченному им же Инь Юю пространство восстановить дыхание. Но почему-то ослабевшие ноги не слушаются. Он почти валится обратно, но чьи-то руки удерживают его от падения. Хуа Чэн удерживает его под локти, оказавшись сзади, хотя Се Лянь даже не видел, когда тот пришёл в движение. Но это нормально, он не очень хорошо поспевает за миром сейчас. «Я просто хочу, чтобы все закончилось.» Но жизнь не милосердна. — Ваше Высочество, подождите, Вам нельзя вставать. — Голос Бедствия кажется напряжённым, почти испуганным. Се Лянь хочет узнать, что произошло, но всё его внимание, приковано к перекатившемуся на бок Инь Юю, продолжающему сотрясаться в сухом кашле, смешанном с рваными судорожными вдохами. Трясущиеся руки обхватили горло, и Се Лянь замечает кровь, пачкающую бледные пальцы. Какая жалость, офицеру Убывающей Луны не стоило надевать эту маску сегодня перед падшим Богом, и теперь Се Ляню предстоит как-то загладить свою вину за всё произошедшее. — Этот слуга просит прощения. — Голос Хуа Чэна помогает не погружаться в апатичное состояние, которое вызывает у него созерцание измученного тела. Се Лянь не успевает спросить, за что именно просит прощение призрак, когда мир вокруг переворачивается, и он обнаруживает себя в крепкой утешающей невесомости, прижимающимся к широкой груди облачённой в шёлковые одеяния. Демон удерживает его под спиной и коленями с незаслуженной трепетностью для человека, который только что устроил полнейший хаос. Се Лянь не задумывается об этом слишком сильно, больше сфокусирован на громко бьющемся сердце. Он должен испытывать куда больший страх, доверяя себя в таком разбитом состоянии кому-то постороннему, но… но Бедствие мгновенно разворачивается, унося падшего Бога от происходящего, загораживая обзор собой, ограждая от скопления страха и ужаса, покрывшего ту часть комнаты, где остаётся в одиночестве лежать офицер Убывающей луны. Это Сань Лан — демонёнок, у которого нет ни одной причины ему вредить и который много раз показывал, что не собирается требовать что-либо взамен подаренной заботы, а падший небожитель не в состоянии позаботиться о себе сейчас самостоятельно, поэтому, задавив привычную паранойю, заставляет тело расслабиться. Это напоминает ему о последнем срыве, произошедшем в присутствии демона, много дней назад в деревне, когда призрак укрыл его от всего мира, оберегая в спасительных объятиях. Сейчас до боли похоже. Сумасшедшая мысль, что ему не нужно разбираться со всем произошедшим бардаком прямо сейчас, ему дадут время прийти в себя, прежде чем потребуют объяснений — абсурдна, но слишком похожа на правду, если вспомнить все минувшие дни. Он допускает её и с трепетом наблюдает, как та притворяется в жизнь. Хуа Чэн несёт его через комнату, останавливаясь возле кресла у окна, и на самом деле Се Лянь не хочет, чтобы его отпускали, но сказать об этом вслух унизительно. Он закусывает губу, боясь ляпнуть что-то, о чём будет жалеть. Демон устраивает его на мягких подушках, до последнего удерживая ноги Божества на весу, прежде чем сам опускается на колени. — Всё хорошо, Ваше Высочество, пожалуйста, отдохните здесь немного. Ваш слуга обо всём позаботится. — Голос спокойный, мягкий, наполненный заботой, но оставляет ощущение, словно Бедствие успокаивает больше самого себя, нежели принца перед собой. Их взгляды пересекаются. И Се Лянь убеждается в своём предположении, обнаружив в тёмном омуте бездну тревоги. Падший небожитель не представляет, как выглядит: взлохмаченный, в тонких нижних одеяниях, не нашедший сил даже привести себя в порядок после пробуждения. Бледный и перепуганный, совершенно разбитый, но демон смотрит на него как на что-то ценное и имеющее значение. — Пожалуйста, скажите, если ощутите боль или дискомфорт. Этот призрак постарается быть максимально аккуратным. —Демонёнок бережно укладывает его ноги к себе на колени, перехватывая правую за щиколотку и внимательно осматривая. Се Лянь не знает, что тот ищет, но улавливает, как его призрак внезапно замирает. Острая линия челюсти сжимается в напряжении, а единственный тёмный зрачок напугано сужается. На мгновение воцаряется оглушительная тишина. Но демонёнок ничего не объясняет, а падший небожитель внезапно осознаёт, что в комнате действительно стало тише. Его собственное сердце чуть успокоилось, ощутив безопасность, проникшую в помещение с приходом алого призрака, а Инь Юй затих, больше не заходясь сиплым кашляем. Найдя в себе силы перевести взгляд в его сторону, Се Лянь видит офицера Убывающей Луны, поднимающегося на ноги, сгорбившегося, облокотившегося на ближайшую стену. С лица пропал пугающий синий оттенок, но кожа теперь болезненно белая, как у мертвеца или призрака. В контраст этому на шее отчетливо проступают багряные яркие полосы, отпечатавшиеся от пальцев изгнанного принца. Он молчит, но руки, опустившиеся по бокам, дрожат. Одна слегка подогнута, цепляясь за ткань рукава. Вторая повисла плетью. Се Лянь помнит сломавшуюся кость в момент, когда он схватил «демона» и повалил на пол. Инь Юй не смотрит в их сторону, отвернувшись и опустив голову. Растрёпанные волосы лежат на худых плечах, сливаясь с тёмными помявшимися одеяниями. Одинокая маленькая фигура, специально или уже по привычке, ища безопасное укрытие, замирает в густой тени, как можно дальше от света комнатных фонарей и нежелательного внимания. Лишь сейчас, оглядевшись, Се Лянь замечает алые разводы крови, уже просочившиеся в деревянное покрытие пола. Слишком много. Почему её так много? Ответ находится быстро, стоит отвести взгляд в сторону, и становится ясно, что Инь Юй не был единственным пострадавшим во время припадка изгнанного Бога. Изломанная фигура в алых шелках обнаруживается чуть в стороне. Чёрные пряди слиплись, разметавшись по полу, а из виска даже сейчас продолжает сочиться кровь. Одна из девушек-служанок, попавших под горячую руку обезумевшего небожителя, оказалась менее расторопной, чем успевшие унести ноги подруги. С этого ракурса не ясно, кому именно принадлежит уже бездыханное тело, но Се Ляня не сильно заботит данный факт. Всё равно уже мертва, какая теперь разница? Лишь становится не по себе от ещё большей вины перед Алым Бедствием, который впрочем не сильно обеспокоен внезапным сокращением своего рабочего персонала. Се Лянь возвращает взгляд к Инь Юю и быстро обнаруживает, куда именно смотрит падший небожитель — осколки белоснежной маски, горсткой лежащие в отдалении. От её вида низвергнутый принц вздрагивает, привлекая внимание Непревзойденного у своих ног. Хуа Чэн мгновенно оборачивается, прослеживая взгляд Божества, и находит маску, ну или вернее то, что от неё осталось. Короткий взмах руки окончательно развеивает неровные осколки. Се Лянь коротко облегчённое выдыхает. Так лучше. Вот только вместе с маской исчезает и кровь, и неподвижное тело ёкая, чья дальнейшая участь остаётся загадкой для изгнанного принца. — Инь Юй. — Коротко зовёт Князь демонов, едва окинув взглядом своего помощника, прежде чем вернулся обратно к осторожному осмотру стоп Божества перед ним. Пугающе безразличен к последствиям устроенного Се Лянем хаоса. Тёмный силуэт в дальней части комнаты вздрагивает, словно ожидая нового удара. Видно, как Инь Юй морщится, заставляя себя сосредоточиться на голосе Бедствия. Вдох и тихий выдох. Се Лянь наблюдает, как тот неуверенно отталкивается от стены, даже немного выпрямляется, хоть это и не меняет общего ощущения поломанности исходящего от него. Офицер Убывающий Луны не смотрит на них, даже когда тихо отзывается. — Да, Господин Хуа? — Тихий голос осип и слишком резкий, пугает даже самого говорящего. Но в нём нет ни гнева, ни страха, лишь тихое апатичное принятие, и это вызывает холодные мурашки. Но несмотря на откровенно плачевный вид своего офицера, Алому Бедствию, по-видимому, плевать. — Принеси бинты и чистую воду. — Коротко бросает Непревзойдённый, более не уделяя внимания помощнику, слишком сосредоточенный, хмурясь в процессе своего осмотра, хотя сам Се Лянь не чувствует ничего, из-за чего стоило бы беспокоиться. К удивлению, падший лишь кратко кивает, прикрывая глаза. — Будет сделано, Господин Хуа. — Хриплый ответ, и Се Лянь морщится, хоть и не испытывает угрызений совести из-за произошедшего, похожие припадки уже случались и имели куда более разрушительные последствия для окружающих и его самого, чем несколько синяков, сломанная кость и всего одна отнятая жизнь. По крайней мере Инь Юй жив, а это уже большая удача. Изгнанный принц наблюдет, как фигура Инь Юя склоняется в коротком поклоне, пошатываясь, неуверенно удерживаясь на ногах. Се Лянь видя, с каким трудом это ему даётся, приходит в лёгкое недоумение. Бросает растерянный взгляд на демонёнка подле себя, но воздерживается от комментариев. По статусу пребывания в доме как гость Се Лянь находится выше Инь Юя, но такое безразличие к пострадавшему в сложившейся ситуации приводит в замешательство. Он мог бы спросить, но если честно, ему всё равно, и сложившаяся ситуация не занимает его мысли дольше пары мгновений. Падшее Божество разучилось переживать за кого-либо, кроме себя. Они остаются вдвоём. Осталось понять, откуда во всей этой суматохе взялся сам Хуа Чэн? Разве он не должен отсутствовать намного дольше? Лёгкое покалывание в стопе отвлекает внимание. Когда Се Лянь опускает взгляд, то видит, как демон аккуратно прикасается, ощупывая кожу кончиками пальцев, измазанными кровью. Что произошло? Он явно упустил этот момент ранее. На пол у коленей Бедствия также стекают крупные алые капли, разбиваясь на мелкие брызги. — Пожалуйста, простите, Ваше Высочество. — Напряжённо шепчет демон. Секундная неприятная вспышка, и вслед за ней с тихим звоном на пол выпадает крупный осколок стекла, только что извлечённый из его плоти. Се Лянь даже не морщится, в отличии от демонёнка, испуганно бросившего на него быстрый взгляд, но он быстро возвращает тот обратно, сведя изящные брови. На его лице застыло такое сильное напряжение и сосредоточенность, что Се Лянь замирает, ощущая дискомфорт от происходящего, потому что маленькие раны явно не стоят такого волнения. «Откуда взялось стекло?» — Отстранённо пытается понять изгнанный Бог, но потом вспоминает. Зеркало. — Сань Лану не стоит беспокоиться из-за пустяка. Уверен, раны не настолько серьёзные. — На самом деле он даже не обратил на них внимания. Осколки разбившегося зеркала, с которым по глупости сунулась к нему Шэнь У, не могли зайти слишком глубоко. Он наступил на них во всей это суматохе и даже не заметил, как те впились в кожу. — Надеюсь, Ваше Высочество простит этого слугу за упрямство, но он не считает это пустяком. — Отзывается демоненок, оглаживая края очищенной раны, убеждаясь, что большей в ней нет раздражающих песчинок и мелких осколков. — Раны необходимо обработать, иначе потом будет хуже. Се Лянь замолкает, слишком подавленный произошедшим, чтобы сопротивляться всеобъемлющей заботе призрака. — Хорошо. Если это так сильно заботит Сань Лана… — По крайней мере это даёт ему передышку, и он рад, что в комнате наконец-то действительно тихо. Он позволяет ласковым рукам аккуратно извлечь еще несколько осколков, едва ощутив их, но не способный остановить дрожь во всём теле при каждом нежном прикосновение демона. Слишком трепетный, Се Лянь не привык к такому. — Если Вашему Высочеству больно, ему не обязательно сдерживаться. Пожалуйста, скажите, если этот слуга будет неосторожен. — Произносит демон, ощутив очередное вздрагивание, но Се Лянь, хоть и находит эту реплику отстранённо трогательной, явно не способен озвучить причину, вынуждающую тело дрожать. Извлекая все осколки и убеждаясь, что раны чисты, и ничего лишнего в них не осталось, демон коротко кивает. Се Лянь ожидает, что Хуа Чэн перейдёт ко второй ноге, но этого не происходит. Конечно же, он поступает иначе. И все что остаётся Се Ляню — удивленно округлить глаза, с нарастающим недоумением наблюдая, как демон сгибается, склоняясь ниже, не желая лишний раз тревожить открытые порезы, а после его губы касаются открытых ран. — Ч-что ты делаешь? — Се Лянь надеется, что смог озвучить вопрос достаточно спокойно, в то время как тело реагирует ярче. Инстинктивно он пытается отдёрнуть ногу в охватившем смущении, но отстраниться не позволяют крепко удерживающие руки. Хуа Чэн не кажется обеспокоенным ничем в этой ситуации, лишь слегка отстраняется, устремляя взгляд на принца. — Разве Ваше Высочество не говорил, что таким образом духовная сила передаётся эффективнее? — Его дыхание опаляет нежную кожу, и Се Лянь захлопывает только открывшийся было рот, не имея ни единого слова в свою защиту. Потому что да… Он действительно так сказал, когда… Но это была абсолютная чушь, выдуманная на ходу, и в которой он не может признаться прямо сейчас. — Да… Я так сказал, но… — Но что? Что вообще говорить в такой ситуации? Зато у Хуа Чэна проблем со словами не возникает. — Ваше Высочество, больше всего этот слуга желает залечить Ваши раны самым быстрым и эффективным способом. — Се Лянь не знает, как спорить, когда Бедствие смотрит на него, стоя на коленях в таком положении и… Чёрт, он абсолютно не в том состоянии, чтобы пытаться повлиять на происходящее, а Бедствие решает сделать ситуацию ещё более невыносимой. — Пожалуйста. Он не может так делать. Нельзя умолять принца о дозволении целовать его ноги, будучи Непревзойдённым князем демонов, и думать, что это не уничтожит Се Ляня изнутри. Это просто нечестно. — Хорошо… Если Сань Лан считает, что так лучше… Благодарность и облегчение, отразившиеся на прекрасном лице демона будут преследовать падшего небожителя во снах и наяву до конца жизни. — Благодарю, Ваше Высочество. — С этими словами он возвращается к раненой коже в нежном поцелуе, чуть выше прежнего. Се Лянь борется между желанием прикрыть глаза, и невозможностью оторвать взгляд от происходящего. Демонёнок не задерживается долго на одном месте, оставляя несколько невесомых поцелуев то там то тут, сосредоточенный на исцелении. В то время как Се Лянь ощущает, как начинает тонуть в мягких подушках кресла, а пространство вокруг начинает терять очертания. Воздух в комнате больше не кажется холодным, напротив покалывает щёки осязаемой теплотой. В мире нет ни одного объяснения, почему алый призрак так безумно нежен по отношению к падшему Богу, но впервые Се Лянь совершенно не хочет искать причины и приводить доводы. Это был плохой день, не успевший толком начаться, уже полностью разбивший его. И если в кой-то веки вселенная смилуется над ним, преподнеся в качестве извинения князя демонов, с любовью целующего ему ноги, Се Лянь абсолютно не собирается как-либо её останавливать. У неё явно достаточно долгов перед ним, он не против начать принимать искупление. Это приятно. Ощущать мягкие прикосновения губ, нежные поглаживающие движения подушечек пальцев, впитывать тихие звуки, наполняющие пространство. Так же захватывающе, как сражаться с этим же демоном на мечах. «Непревзойдённый во всём, бесспорно.» — рассуждает падший Бог, устроившись поудобнее и без зазрения совести наслаждаясь самым необыкновенным способом исцеления, который происходил в его жизни. Последний поцелуй Сань Лан оставляет у большого пальца, и лишь убедившись, что кожа полностью исцелилась аккуратно отпускает Божество. К этому моменту Се Лянь успевает немного прийти в себя от пережитого стресса, хотя теперь его мысли взвинчены не меньше, но совсем по другому поводу. Хотя бы возвращает себе возможность дышать, уже успех. Один из бесконечных талантов демонёнка — он умел отвлечь от любых потрясений, происходящих вокруг, затмевая те собой. Отдавшись нежным ласкам, Се Лянь почти не думает о вечном призраке белой маски, преследующем его по пятам, о страхе, пережитом за утро, и том, как ему предстоит заново выстраивать доверительные отношения с местной прислугой. Начиная от офицера Убывающей Луны и заканчивая сплетнями, что пустят о нём демоницы. Оставить эти тревоги восхитительно, ведь всё, что он хочет, это любоваться своим демоном, так открыто и безрассудно проявляющим заботу. К сожалению, момент не может длиться вечно. Хуа Чэн выпрямляется, с нежностью осматривая проделанную работу, слегка успокаиваясь. — Спасибо. — Тихо произносит демон, и Се Лянь удивленно приподнимает брови. — За что? Это Сань Лан заботится обо мне прямо сейчас. — За то, что позволяете этому происходить. — По его коже бегут маленькие мурашки. Он понимает, о чём говорит демон. С любым другим в подобной ситуации, ощутив беспомощность и дезориентацию, Се Лянь бы избегал любого контакта, постарался бы избавиться от возможных свидетелей своей слабости и, уж точно, не подпустил бы к себе посторонних. Удивительно, как тонко Хуа Чэн ощущает такие моменты. Он не отвечает, а демонёнок внезапно отвлекается. — Поставь рядом. — Растеряв всякую теплоту, произносит Непревзойдённой, и Се Лянь вздрагивает, ведь слова обращены не ему. «Здесь кто-то есть?» Он вскидывает голову, направляет взгляд поверх Непревзойдённого и почти сразу подавляет желание выругаться. В какой момент Инь Юй вернулся — чёртова загадка без возможности узнать ответ. Молчаливый и неприметный, он слился с тенью так искусно, что изгнанный принц до последнего не обнаружил его присутствия. В отличии от Хуа Чэна, который просто игнорировал возвращение своего помощника до этого момента. Инь Юй подходит ближе совсем тихо, опускаясь на одно колено рядом с Бедствием, ставя на пол большую чашу с чистой водой и стопку белых бинтов, которые удерживал одной рукой. Вторая всё ещё неловко свисает сбоку, полностью неподвижная и, вероятно, требующая оказания немедленной первой помощи. Взгляд он не поднимает, поэтому Се Лянь пользуется шансом без стеснения разглядеть его сверху вниз, а точнее оценить, насколько болезненно выглядит всё ещё бледная кожа и багряные следы, оставленные его ногтями поверх ярких синяков. Кровь подсохшей коркой покрывает кожу в нескольких местах, свидетельствуя, что падший небожитель не стал даже смывать её, пока набирал воду по приказу градоначальника. Его демонёнок не удостаивает помощника взглядом, лишь пододвигает чашу ближе. — Свободен. — Коротко бросает Хуа Чэн, беря в руки белый лоскут бинта и опускает тот в воду. Инь Юй не выглядит огорчённым резкостью Бедствия или удивлённым из-за того, как демон игнорирует его плачевное состояние. Се Лянь ожидает хотя бы толику уязвлённого недовольства, но на болезненном бледном лице нет эмоций — лишь опустошающая покорность и смирение. Словно все происходящее — естественный порядок вещей, где его жизнь достаточно вторична, чтобы не обращать на неё внимания. Получив возможность покинуть двух господ, офицер кратко кивает, немного неуклюже поднимаясь на ноги. — Ваше Высочество, Господин Хуа. — Прощальный поклон выходит скованным и полностью проигнорированным Алым Бедствием, в то время как Се Лянь отвечает кратким кивком. Инь Юй уходит, а изгнанный принц старается не задумываться, как давно тот в принципе находился в комнате и как много успел увидеть, потому что он определенно не знает, как сам относится ко всему происходящему, что уж говорит о чьём-то внимании со стороны. От раздумий его отвлекает бережное прикосновение влажной ткани. Вода на удивление тёплая, а материл мягкий. Хуа Чэн не спешит, оглаживая бледную кожу, стирая смазанные кровавые пятна, и Се Лянь должен признать, что не помнит, когда в последний раз кто-то заботился о нём столь тщательно. Да, мысли об Инь Юе явно менее интересные, чем происходящее у его ног. Улучив момент, малышка Жое выползает из-под его рукава, подбираясь выше и утешающе прижимается к щеке, не ясно только кому неуклюжая ласка нужнее, Се Ляню или самой ленте, перенервничавший за минувшее утро. Падший небожитель морщится, не любящий подобные сентиментальности, но не отстраняется, слишком вымотанный и вялый для сопротивления. — Где ты была, когда я звал? — Формально, приказа вслух он не произнёс, но это условность, не имеющая значения. Она не могла не почувствовать. Жое не отвечает, но замирает, прекратив ластиться и виновато скручиваясь у него на плече. Она в курсе, что облажалась — уже неплохо. — Прошу простить её, Ваше Высочество. — Вместо ленты отзывается Бедствие, не прекращая своё занятие и лишь кидает осторожный взгляд снизу вверх. — Она была со мной с момента, как я появился в комнате. Была с Сань Ланом? Как это возможно? Он точно помнит, как лента бросилась на его защиту, когда демоницы обступили вокруг, подступая ближе. Но дальше… Когда взор закрыла собою белая маска, Се Лянь прекратил осмыслять происходящее вокруг и совершенно потерял помощницу из виду. — Она напала на тебя? — Логично предполагает падший небожитель, но по неловко отведённому взгляду демона понимает, что ошибся. — Не совсем… Скорее, попросила о помощи… «Превосходно.» — Саркастично звучит голос внутри. Он откидывает голову назад и поднимает взор к высокому потолку. С каждым днём маленькая предательница всё больше привязывается к Бедствию, и Се Лянь знает, что та от него без ума, но… Не ожидал, что в момент опасности и такого хаоса, лента сама кинется за помощью к Бедствию, совершенна уверенная, что тот не откажет. Жое у него на груди не двигается, разумно остерегаясь реакции хозяина на такое самовольство, в отличии от Бедствия, решившего не избегать неведения. — Это беспокоит Ваше Высочество? Да. — Нет. Он опускает взгляд вниз и устало вздыхает. Его беспокоит такая уверенность Жое в Бедствии, потому что её интуиция во многом лучше даже его собственной, и на это сложно закрыть глаза, но конкретно в данной ситуации… — Хорошо, что ты появился вовремя, и я не натворил ещё больше проблем. Инь Юй скорее всего не пережил бы этот день, если бы Хуа Чэн не появился вовремя, и далеко не факт, что после приступ Се Ляня сошёл бы на нет. Часто в такие моменты приносили больше хаоса, а не найдя других жертв, падший начинал в бреду вредить самому себе. Не самый приятный опыт находить себя всего в крови, с изрезанными венами или петлёй, затянутой на шее, когда помутнение рассеивается, и реальность обрушивает новой волной боли. Жое в такие дни пытается защитить своего хозяина изо всех сил, но не в её силах противостоять павшему Богу войны, и слишком часто та сама оказывалась пострадавшей. Сегодня благодаря появлению Хуа Чэна всё обошлось, поэтому Се Лянь искренен в своих словах. — Ваше Высочество не сделал ничего плохого. — Совершенно убеждённо отзывается призрак, споласкивая запачканную ткань в чаше с водой. Се Лянь мог бы фыркнуть на очередное проявление убийственной логики Бедствия, если бы не внезапное желание услышать больше. Ему нравилось, как демонёнок умел оправдать его в любой ситуации, и это приносило незнакомое раньше ощущение безопасности, то из-за чего он проникался тихим опасным доверием. — Разве? — Вы были напуганы и защищались. Во всём произошедшем нет вины Вашего Высочества. — И если Се Лянь в этот момент внимательно наблюдает за демоном, пытаясь улучить того в лукавстве, то сам Непревзойдённый даже не задумывается над ответом. Он безнадёжен, но в кой-то веки Се Лянь не пытается спорить. Он позволяет абсурдной всепрощающей логике Хуа Чэна окутать его, принимая за истину. Он не виноват. Ему не придётся оправдываться за свой поступок, который просто не мог контролировать. Позволено выйти безнаказанным и полностью обелённым. Всю жизнь Се Лянь только и делал, что тонул в навязанном чувстве вины, в грехах, которые не совершал, но которые кандалами сковывали каждый шаг. Он нёс ответственность за себя, свой народ, своих друзей и близких, за войну, поражение и все грехи человечества. В юности он верил, что это всё действительно его личный груз, потом осознал, что ему не оставили выбора и вынудили так считать. А теперь, один единственный человек приходит и говорит, что он ни в чём не виноват. Что он мог просто испугаться и пытаться защититься. Это целительный опыт, Се Лянь не собирается его упускать. Хуа Чэн откладывает бинт, опуская ногу божества и вновь напряжённо сведя брови, предельно медленно и нежно берёт в руки вторую, и Се Лянь уже знает, чего ждать, когда демон осторожно проводит кончиками пальцев по краям раны, подцепляя первый осколок. — Пожалуйста, Ваше Высочество, если будет больно, не сдерживайтесь. — Он повторяется, видимо считая невероятно важным донести мысль до принца. Но всё, что может позволить себе Се Лянь — тихо зашипеть сквозь зубы, когда демон извлекает особенно крупный осколок. Демон сразу извиняется, отбрасывая стекло в сторону и стыдливо оглаживая щиколотку подушечкой большого пальца. Се Лянь молчит, растворяясь в моменте, ожидая того, что будет дальше. Бедствие не разочаровывает, и всего через пару минут, его губы вновь встречают раны Бога, мягким прикосновением передавая в те духовную силу, вынуждая затягиваться прямо на глазах. Се Лянь в восторге, он сдерживает улыбку, но полностью расслабляется, отдаваясь заботливым рукам и наслаждаясь прекрасным видом сверху вниз. Жое занимает своё место на его шее, прикрывая обнаженные до этого канги. Она тоже наблюдает, заинтересованная, чему так радуется её хозяин. Бесстыдница, это только его маленькое представление! Закрадывается мысль, осознаёт ли демон, как непристойно наслаждается происходящим падший небожитель? Как бы он отнёсся, если бы увидел, с какой жадностью на него взирают золотистые глаза? С такой явной тенью волнения и беспокойства на лице Бедствие поступает искренне, без какой-то задней мысли. Невыносимо открытый и трепетный. Если бы у Се Ляня существовала совесть, возможно, она бы воспротивилась происходящему, какое блаженство, что та умерла, заколотая на алтаре Бога войны в короне из цветов. И в следующий раз, когда демонёнок, завершив исцеление, бросает на него короткий взгляд из-под пушистых ресниц, Се Лянь не скрывает свой явный интерес и расслабленную улыбку. Бедствие замирает, приподняв брови. Теплая улыбка касается его губ. — Ваше Высочество наслаждается моментом? — Моему Высочеству просто очень нравится вид. — Без стеснения отзывается падший. Хуа Чэн игриво фыркает, и этот маленький жест согревает душу. Се Лянь рад наконец-то стереть с его лица назойливое беспокойство и напряжение, хотя вероятно, причиной перемен больше являлось окончание излечения, нежели нахальная реплика Божества. Но в любом случае, демон выглядит расслабленнее и возмутительно несмущённый. — Я рад, что смог поднять настроение своему господину. — Нежное мурлыканье, за которым следует ещё один поцелуй, но в этот раз уже сверху на своде стопы. Се Лянь удовлетворённо выдыхает, а Бедствие берёт в руки новый, еще чистый отрез ткани, приступая к омовению ног небожителя. К сожалению, ему не требуется много времени, чтобы завершить процедуру, и Се Лянь удручённо наблюдает, как таз с водой отодвигается в сторону, а Бедствие встаёт на ноги. В его голове крутятся мысли о том, что несмотря на паршивое утро (ну или скорее полдень?), ему всё-таки необходимо привести себя в порядок. Хотя бы расчесаться и надеть верхние одеяния? Настроения на активности нет, желание спрятаться от мира не пропало, но он полагает, что возможно справится с выходом в сад? Не уверен, так как та территория слишком открыта, но там хотя бы достаточно тихо и спокойно. Руки, скользнувшие ему под колени и спину, прерывают мысль. Се Лянь удивленно замирает, пока алый призрак поднимает его обратно вверх, прижимая вплотную к широкой груди. — Если Сань Лан залечил мои ноги, разве этот принц теперь не может ходить сам? — Демон несёт его через комнату, в сторону широкой кровати, укрытой прозрачным балдахином. — Ваше Высочество пережил сегодня очень много потрясений, этот слуга не хотел бы утруждать его такими бесполезными вещами. Утруждать… ходьбой?