Гегемония веры

Дверь за спиной закрывается, пугая резким стуком, но он не обращает внимания на покрывшие спину мурашки. Заставляет себя двигаться. Шаг. Ещё один шаг, дойти лишь до поворота. Ноги начинают дрожать, и слабое тело заваливается в бок. Он боится упасть в любой момент, но упрямо переставляет неслушающиеся конечности, вынуждая идти вперёд. Ещё два шага, прежде чем комната Его Высочества окажется достаточно далеко, и он будет уверен — его не услышат. Он не побеспокоит. Голова продолжает кружится, даже когда кровь в венах наполнилась спасительным кислородом. Возможно небольшое сотрясение после сильного удара об пол. Картинка вокруг продолжает смазываться, и тошнота мешает сбитому дыханию. Сложно удержать фокус внимания на происходящем перед собой. Ещё три шага. Миновав поворот, тихо молясь, не ясно даже кому, чтобы в следующем коридоре не встретить никого из прислуги. Он без маски. Без чёртовой белой маски, из-за которой произошёл весь этот кошмар, но в которой продолжает нуждаться, словно беспомощный ребёнок, цепляющийся за юбку матери. Анонимность и скрытность означают защищённость. «Как будто кусок белой древесины защитит тебя от последствий произошедшего.» Напоминание выбивает желанный воздух из лёгких сильнее, чем удар о жёсткую поверхность пола в комнате наследного принца. Инь Юй не справляется. Ноги окончательно перестают слушаться, и офицер Убывающий Луны тихо всхлипывает, оседая на холодную поверхность деревянного пола. Жалкий. Слабый. Не способный удержать судорожный вдох лишь для того, чтобы подавиться им и зайтись в сиплом кашле. Он облажался, слишком сильно облажался. Дрожащей рукой удерживает сломанную, не давая кости смещаться слишком сильно. Невидяще смотрит перед собой, пока чёрные точки заполняют взор. «Он меня убьёт.» Проскальзывает тихая мысль, от которой по спине бегут мурашки. «Мне конец.» Его Высочество был перепуган и ранен, а пол залит кровью, и Инь Юй не надеется, что вся она принадлежала умершей служанке. Такой милосердный исход, возможно спасший бы падшему Богу жизнь этим днём, далёк от реальности. И изрезанные стопы Его Высочества, любовно залечиваемые Бедствием, красноречиво намекали, что надеяться на помилование не стоит. Ведь Хуа Чэн не просто влюблён в своего принца, и не просто верующий, следующим заветам Бога. Он фанатик, не терпящий ни малейшей царапины на теле возлюбленного, улавливающий каждую эмоцию и трепетно следящий, чтобы грусть и тревога никогда не омрачали лицо его Божества. Столько лет жить мечтой, и, наконец обретя её, он хранил своё сокровище с невероятной тщательностью. Нужно быть полным идиотом или безумцем, лишённым крох разума, чтобы предположить, что Бедствие не возьмётся карать виновных, как только убедится, что его Бог цел и невредим. Единственный, кто имеет власть и способен остановить Непревзойдённого... «Но именно Его Высочество убил бы меня, если бы Господин Хуа не появился.» Даже лишённый духовной силы, сияющий когда-то на самой вершине небесного пантеона, падший Бог Войны в короне из цветов оказался несоизмеримо сильнее самого Инь Юя. Ощутить себя беспомощным ребёнком — жалкая участь для того, кто сам вознёсся в статусе Бога Войны. И даже попытайся Инь Юй защититься, противостоять падшему небожителю большим, чем мольба... «Господин Хуа не позволил бы мне даже помыслить о подобном.» Осознавать, что даже сейчас он не способен защитить свою жизнь от грядущего — не лучше. Бедствие точно придёт за ним. Просто не позволит уйти безнаказанным. Инь Юй стал причиной эмоционального срыва Его Высочества. Допустил раны на его теле и никак не помог. Падший пытается подняться. Получается не сразу, и он тратит несколько попыток, сжав зубы, подавляя тихий стон боли. «Мне не жить.» В конце концов главная истина, имеющая значение в данный момент, подгоняющая вперёд. Фигура, всегда выступающая щитом между ним и всем миром вот-вот обернётся палачом. Хуа Чэн не пойдёт против воли своего Бога, конечно же нет, Инь Юй даже не будет пытаться мыслить про лазейку в верности и непоколебимом желании алого призрака служить своему принцу. Не после стольких сотен лет наблюдения за необъятной фанатичной верностью, запертой в клетке, неспособной найти свою цель. А Его Высочество не милосердный небожитель, каким может показаться при первой встрече. Инь Юй не обманывается, наблюдая за падшим Богом, и за тем, как он ведёт себя на публике или со служащими дома Блаженства. Он видит лучше, привыкший прятаться за маской много лет, научился заглядывать под чужие. И зная Алое Бедствие так давно... Наблюдая за тем, как поменялся Хуа Чэн с тех пор, как его Бог вернулся... «Ты хочешь что-то сказать?» — Вопрос, заданный в залитой кровью тюремной камере, эхом отразившийся от голых стен не был формальностью или брошенными в воздух словами. Хуа Чэн тоже заметил, что изменился, и понимал, что это не могло пройти мимо его помощника. «Тебя волнуют перемены?» — Ему дали выбор в тот момент. То, чего никогда не предоставляют на небесах, и так часто любят отнимать смертные у себе подобных. А теперь Инь Юю предстоит в полной мере ощутить вес принятого решения. Он не жалеет. Слишком благодарен Хуа Чэну за ту помощь, которую тот оказал ему однажды, за те возможности, которые предоставил, и за то, что ни разу не накинул удавку на шею, удерживая при себе. Выбор — то, что Инь Юю даровали из раза в раз, и он не посмеет жаловаться на эту привилегию лишь потому, что теперь принятые решения привели его к такому плачевному концу. Сколько у него времени? Как скоро Его Высочество придёт в себя, и Хуа Чэн отправится карать виновных? «Я должен что-то придумать. Надо найти выход, надо…» Умолять нет шансов, Хуа Чэн всегда был безразличен к лепету у своих ног, и вряд ли его Бог будет милосерднее. Нужно что-то сделать, как-то исправить ситуацию. Целой рукой нащупывает чёрные кубики, спрятанные в одеяниях. Дрогнувшие пальцы роняют кости на пол, и они катятся с тихом стуком, но результат не важен. Они всегда ведут туда, куда прикажет Офицер Убывающей Луны. Инструмент, открывший падшему Богу любые дороги, когда казалось, идти уже некуда, но неспособный спасти сейчас. Побег не выход. Инь Юй отказывается думать о нём. В чём смысл? Ему не спрятаться от Непревзойдённого князя демонов, не убежать от Ужаса Небес. Да и если быть откровенным хотя бы с самим собой, он так сильно устал убегать и прятаться. Столько лет скрываясь в тенях от прошлого, он не готов увеличивать список своих преследователей. Образ прижимающегося к шее клинка, золотых кудрей, рассыпанных по плечам, и широко раскрытых в удивлении родных глаз — худшее, что мог подбросить собственный разум, когда всё внутри переворачивается от тревоги, а громкий стук сердца эхом отдаётся в ушах. Но воспоминание отрезвляет, напоминая, почему ему нельзя отступать сейчас. Может в этот раз он встретится со своими ошибками лицом к лицу, а не позорно сбежит, прячась от последствий? Собственная спальня плывёт перед глазами. Он проходит мимо комода и заваленного пергаментом рабочего стола. В углу на стене небольшое зеркало, а рядом на низком столике глубокая ёмкость с чистой водой. Прохлада спасительно омывает пылающую кожу лица, забрызгивая пол и гладкую поверхность зеркала в тёмной раме. Если не смотреть на собственное отражение, то можно почти абстрагироваться от происходящего. Если не обращать внимания на холодный пот, стекающий с висков, и яркие вспышки боли, растекающиеся от переломанного плеча, можно постараться забыть о произошедшем хотя бы на пару секунд, представив всю процедуру как обычное утреннее умывание. Вода темнеет от крови, так же как намоченные рукава одеяний. Дрожащие пальцы путаются в завязках. «Успокойся. Пожалуйста, просто успокойся.» Но удушающий страх сковывает дыхание, подкидывая образы нависшего над ним небожителя. Момент осознания, что человек над ним станет его концом, и нет способа спастись, стал для Инь Юя незабываемым опытом. Резкие ощущения помогают не думать, сосредотачиваясь на сбрасывании с плеч тёмных тканей, а не на тревоге. Верхние одеяния. Затем нижние, неприятно отлипающие от кожи, в местах, где успела подсохнуть кровь. Чтобы смыть её с пострадавшего плеча необходимо, подняв взгляд на мутное зеркало, встретиться с растрёпанным существом в отражении. Бледная кожа, отливающие синевой губы, несколько лопнувших капилляров в глазах, из-за чего те покраснели. Такие же яркие алые разводы на шее. Не слишком много, но достаточное количество, чтобы скрыть под собой следы удушья, которые Инь Юй обнаруживает, смывая подсохшую корку. Лучше бы не трогал. Синие пятна растеклись под кожей, разбавившись грубыми линиями разодранной кожи. На шее не осталось живого места, и Инь Юй спешит спрятать уродливые следы под бинтами. С рукой приходится повозиться дольше всего. Управляться левой и так непривычно, а боль при любом прикосновении к пострадавшей конечности не облегчает процесс. К концу он не чувствует уже ничего, кроме пульсации, отдающейся в каждой клеточке. Тело покрылось холодным потом, тонкие пальцы мелко дрожат. Он даёт себе мгновение отдышаться, зажмурив глаза. Слишком много пляшущих точек и белого света, застилающего взор. Слишком много болезненных ощущений и путающихся мыслей. Ни одна из них не приносит практической пользы. — Что же делать?... Вопрос в пустоту, где никто не придёт на помощь. А времени на обдумывания не остаётся. Что способен сделать такой человек, как Инь Юй? Какие варианты у него остались? Ни убежать, ни бороться. Ждать своей кончины, сжавшись в комочек в тёмном углу спальни или… «Какое ещё “или”?» Он может попытаться показать, что ещё может быть полезен, свою преданность и готовность исправить ошибку, даже если её вес намного больше, чем он способен предложить в искупление. Или по крайней мере, он может разобраться в случившемся, чтобы понять, как лучше поступить. — Как будто это остановит его, если он действительно решит… Прикусить нижнюю губу лучше, чем озвучит очевидную мысль, когда всё внутри дрожит от страха. И не способный его побороть, Офицер Убывающей Луны, пошатываясь, направляется к выходу, убегая, когда внезапное напоминание останавливает его. «Маска.» Инь Юй уже понял, кого именно Его Высочеству напоминала белоснежная маска и какие воспоминания пробудила. Носить её при нём изначально было ошибкой. Ему стоило избавиться от бесполезного куска дерева намного раньше, в первые дни, когда уловил странный взгляд Его Высочества. «Откуда у тебя эта маска?» — принц уже тогда дал понять, что небезразличен к маскировке Офицера Убывающей Луны, но Инь Юй так и не поинтересовался ни у самого Его Высочества, ни у Господина Хуа, с чем та могла ассоциироваться. Надеть подобную теперь… Он уже смертник, но не безумец. Инь Юй направляется к комоду, стоящему у круглого окна, выдвигая нижний ящик. Перекладывает несколько тусклых тканей, прежде чем находит искомое. Не думал, что воспользуется ею вновь. Другая маска чуть более крупная, изображающая скалящегося демона. Инь Юй выбрал её как свою первую маскировку, когда принял предложение Градоначальника Хуа остаться и работать на его территории. Он думал, что так лучше скроется среди обитающей в городе призраков и ёкаев. Перемешается с толпой, будет ощущаться уместным. Но в итоге лишь привлёк внимание нескольких демонов, быстро понявших его истинную суть. Те устроили шумную сцену, пытаясь вынудить ещё не успевшего сыскать авторитет безымянного офицера снять маскировку. Позже, выслушав доклад о случившимся, Хуа Чэн долго смеялся, после чего вручил новоявленному помощнику другую маскировку — белую, безликую, с тонкой улыбкой. Ту, с которой Инь Юй не расставался последние столетия. Сейчас, удерживая почти новую несмотря на минувшие года маску со скалящейся гримасой, Инь Юй почти с ностальгией вспоминает те дни. И как никогда осознаёт, он не успел адаптироваться к новой реальности. — Пожалуйста, дайте мне ещё один шанс. Первое место куда он отправляется — крыло прислуги, та часть, что отведена под жилые помещения. Длинный коридор с множеством тонких ширм. Его шаги привычно бесшумны, даже если сама походка не столь уверена, а фигура искривлена из-за сковывающей тело болезных ощущений. Когда он приближается к нужной ширме, голоса за ней не стихают. Кажется, собравшихся больше, чем должно быть в рассчитанной на четверых спальне. Инь Юй замирает, неуверенно приподнимая руку, планируя стучать, но опускает её, не издав ни звука, и лишь прислушивается, пытаясь разобрать слова. В начале почти ничего, лишь общая смесь звуков, но вскоре среди них можно уловить наиболее чёткие и ясные бормотания. Часто повторяющиеся удивлённые вопросы: «Как же так?», «А что было дальше?», «Как он мог?», и испуганные причитания: «Ох, не к добру это…», «Бедняжка, ой, бедняжка». Но голос невидимого рассказчика теряется среди общей массы, и Инь Юй, потоптавшись под дверью несколько минут, решает, что подслушивать дальше смысла нет. Неровный шум голосов мгновенно стихает, стоит его фигуре переступить порог. Дюжина девушек-служанок замирает, округлив глаза и испуганно глядя на Офицера Убывающей Луны. В центре Му Ян — одна из пострадавших, скорее всего та, кто вещал рассказ на собравшуюся аудиторию, судя по тому, как кучкуются вокруг неё остальные фигуры. Она расположилась на маленькой кушетке, с перевязанным запястьем и заплаканными глазами. Позади неё две девушки замерли с гребнями и лентами в руках, по-видимому, причёсывающие её до появления падшего Бога. Вторая служанка, находящая утром в покоях принца, тоже здесь, но чтобы найти её взглядом Инь Юю требуется время. Девушка забилась в самый угол, уместившись на полу и поджав ноги к груди, с красными от слез глазами и растрёпанными волосами она выглядит не лучше. — О-офицер... — Первой отмирает Жэнь Ши — низенькая девушка со змеиными глазами, находящаяся ближе всего к падшему Богу. Никто из них не высказывается поводу внешнего вида Инь Юя. Ни о новой маске, ни о бинтах, виднеющихся из под тёмной промокшей ткани ворота. Это их не касается, и они не рискнули бы что-то спрашивать, даже если во взглядах читается немой интерес. Жэнь Ши неуютно вжимает голову в плечи, кидая быстрый взгляд на Му Ян, ощущая грядущую беду. Девушки явно сплетничали обо всём произошедшем, прежде чем Инь Юй прервал их. И его раздражает, что пострадавшие не могли сдержать язык за зубами. Сейчас, когда все их жизни висят на волоске, им стоило проявить большую чуткость к происходящему, подумав о последствиях своих сплетен. Теперь не ясно, как пресечь распространение пересудов, и возможно ли это вообще? Когда столько существ обитают под одною крышей, а произошедшее затронуло одну из самых любимых для обсуждения персон в поместье? Его Высочество популярен среди слуг и жителей города, есть ли шанс замять случившееся? Или стоит попытаться повлиять на ситуацию иначе? Как лучше поступить и не сделать хуже? — День только начался, а у вас всех внезапно закончилась работа? — Он задаёт вопрос спокойно, слегка склоняя голову, собрав все силы и выдержку, что остались внутри, лишь бы сохранить голос ровным. Но этого достаточно. Девушки виновато отводят взгляд, опуская голову. — Просим прощения, офицер. — Тихо отзывается служанка, замершая возле Му Ян. — Мы лишь хотели позаботиться о Ян-цзе и Ин-мэй, они выглядели встревоженными, и нам показалось... — Даже если девушка и пыталась быть аккуратной в словах и формулировке, другая служанка, Ай Минь — не так давно нанятая в поместье, ещё не слишком приученная держать язык зубами, стоящая рядом, оказалась менее чуткой, перебивая сослуживицу. — Офицер, что произошло с Его Высочеством? Ян-цзе сказала, он был очень зол этим утром и даже... — Упомянутая Му Ян испуганно округлив глаза, оборачивается на говорящую, резким движением хлопая её по ладони, вынуждая замолчать. Инь Юй подавляет усталый вздох. Сплетен не избежать. Остаётся лишь постараться заткнуть им рты, прежде чем молва разбежится во все стороны. — Его Высочество — дражащий гость нашего Господина, я надеюсь, вы не успели об этом позабыть? «Дрожащий гость» — наисильнейшего преуменьшения значимости наследного принца Сянь Лэ в глазах Алого Бедствия невозможно представить, но не Инь Юю сейчас просвещать служанок Дома Блаженства в тонкости взаимоотношений этих двоих. Им всем стоит самим раскрыть глаза пошире и начать лучше понимать динамику происходящего сверх тех амурных сплетен, что они любят обсуждать по несколько раз на дню. — Конечно нет! — Звучат наперебой ответы, которые Инь Юй холодно перебивает. — Тогда откуда в вас взялось столько дерзости и смелости обсуждать такого важного человека за его спиной? А что случится, если эти сплетни дойдут до самого Его Высочества? Что он подумает о нас всех? О людях, служащих Господину Хуа, или о самом Градоначальнике? Такое гостеприимство вы демонстрируете от лица нашего Господина? — Давить на любовь жителей города по отношению к Хуа Чэну — подлый, но беспроигрышный вариант. Их преданность и фанатичная любовь не имеют границ, хоть и не так всеобъемлющи, как любовь самого алого призрака по отношению к его Богу. Девушки предсказуемо стыдливо опускают глаза, а их скулы окрашиваются в алый. Сама Му Ян выглядит так, словно вот-вот вновь расплачется. Её тёмные глаза блестят, широко раскрывшись. Женские слёзы — совершенно не то, с чем был готов столкнуться сам Инь Юй, и уж тем более не желал быть их виновником, но в сложившейся ситуации это необходимая мера. Ему лишь предстоит разобраться в произошедшем, но он уже чувствует, что ничего хорошего не услышит. И это при том, что время на исходе, и не ясно, как скоро Хуа Чэн придёт за их головами. — Просим прощения! — Мы вовсе не хотели ничего плохого! — Пожалуйста, не рассказывайте Его Высочеству, мы ни слова больше не скажем! Из вариантов у Инь Юя лишь поверить им, надеясь, что трепет перед Непревзойдённым послужит достаточно прочным поводком и сдержит длинные языки девушек. Или уволить всех собиравшихся сейчас же, выгнав за черту города? Демониц, у которых нет ни дома, ни семьи, и за чьими душами по пятам идут призраки прошлого — такие же беглянки, как и он сам. Инь Юй не считает себя благородным и добросердечным человеком, не имеет права после всего произошедшего в прошлом, но и поступить жестоко по отношению к невинным не способен. Надеется лишь, что не пожалеет в дальнейшем о сделанном выборе. — Возвращайтесь к работе. — На выдохе произносит падший, слишком уставший за минувшее утро, чтобы устрашать болтливых служанок дольше. Он всегда был в этом плох, удивительно, как только удалось выстроить хоть сколько-то устрашающий авторитет среди персонала за столько лет — благодарность стоит возносить лишь фигуре Хуа Чэна за спиной, сам он слишком мягок по отношению к многим из них, и явно не справился бы без поддержки. — Мы сейчас же уходим! — Короткие поклоны, и девушки суетливо покидают помещение, бросая извиняющиеся взгляд на Му Ян, чувствуя себя неуютно за то, что оставляют их с Мэй Ин наедине с рассерженным Офицером Убывающей Луны. Ай Мин, уходя, даже бросает тревожный взгляд и на самого Инь Юя, но тоже молча уходит. А пока комната наполняется всполохами цветного шёлка и звуком тихого топота множества ног, единственная чёрная фигура среди пёстрого потока переводит дух, радуясь, что под маской не видно искривлённого в болезненной гримасе лица. Последняя из девушек задвигает за собой ширму. Инь Юй окидывает взглядом оставшихся и подбирает слова, думая, с чего стоит начать. Но его опережает тихий голос молчавшей до этого момента Мэй Ин. — Офицер позвольте... — Она скованно поднимается, опуская взгляд. Секундная заминка, и девушка полностью склоняется, сгибаясь в низком поклоне. — Позвольте поблагодарить Вас. Инь Юй удивлённо замирает, а Му Ян рассеянно хлопает глазами, глядя на подругу. Но через мгновение осознание озаряет нежное лицо, и девушка подскакивает со своей кушетки, повторяя жест. — И я! И я тоже хочу поблагодарить Вас, Офицер Убывающей Луны. Спасибо, что пришли нам на помощь! — Инь Юй никогда не умел принимать чужое «спасибо», поэтому он неловко откашливается, отводя взгляд и кратко кивает, лишь бы поскорее закончить эту неловкую сцену. — Не стоит. Поднимитесь, я здесь не для этого. — Всё что он хочет — как можно скорее разобраться во всём произошедшем и понять, как может повлиять на последствия. — Расскажите обо всём, что произошло утром до моего появления. Прошу, постарайтесь ничего не упустить. Он догадывается, что мог повлиять на ситуацию заранее. Должен был понять раньше, ведь почувствовал при разговоре с Его Высочеством накануне — что-то не так. Но не смог объяснить даже себе, что именно в рассеянном взгляде принца насторожило его особенно сильно, и поэтому ушёл, не предприняв никаких мер. В этом ли была главная ошибка? После этого всё пошло наперекосяк? Девушки неуверенно переглядываются, безмолвно договариваясь, кому стоит начать рассказ. Му Ян, прежде сплетничающая с другими служанками, сейчас неуверенно закусывает нижнюю губу, и поэтому говорить приходится Мэй Ин, так и не рискнувшей подойти ближе. Она начинает издалека, описывая их общее утро, то, как они забирали завтрак для Его Высочества и приветствовали его после пробуждения. Инь Юй помнит эту часть, он заходил к небожителю, когда появились служанки, но не прерывает, предпочитая больше слушать и давать рассказу литься в той последовательности, в которой его видит говорящая. Позволить просто говорить, не прерывая — важный способ не пропустить ничего значимого. — Он с самого начала показался нам немного рассеянным… — Осторожно объясняет Мэй Ин, явно опасаясь высказаться неуместно. — Рассеянным? — Даже Инь Юй подметил схожее за те несколько минут, что им довелось пообщаться. Девушки провели в спальне намного больше времени, они должны были уловить настроение принца и понять его лучше. — Он почти с нами не разговаривал, хотя прежде с воодушевлением поддерживал беседу. — Му Ян обиженно поджимает губу, а Мэй Ин бросает на ту недовольный взгляд, поправляя её реплику. — Мне показалось, он плохо себя чувствовал и был сильно встревожен. — Она возвращает всё свое внимание на падшего Бога, выглядя обеспокоенной. — Офицер, Вы ведь только что оттуда. Скажите, как Его Высочество чувствует себя сейчас? Ему лучше? Господин Хуа смог ему помочь? — Дура, конечно, помог! Это же наш Господин, он может всё! — Девушки обмениваются колкими взглядами, но замолкают, услышав тихое покашливание. Сейчас явно не лучший момент для ссор, когда они все в одной тонущей лодке, но пытаться объяснить это девушкам бессмысленно, лишь поднимется ненужная паника. — С Его Высочеством всё в порядке. — В этом Инь Юй не сомневается, после той неловкой сцены заботы, что он застал в спальне, после созерцания трепета и нежности, которыми Непревзойдённый окружал принца, падший Бог не сомневается, что демон не покинет Его Высочество до полного исцеления. Да и к моменту, когда Инь Юй покинул спальню, принц выглядел пришедшим в себя и, кажется, почти полностью успокоился. Поэтому времени у них спасаться всё меньше и меньше. — Будет лучше, если вы перестанете отвлекаться и сосредоточьтесь на рассказе. Мэй Ин, это ты связалась со мной, чтобы я пришёл на помощь. После чего ты это сделала? — Просим прощения, офицер… — Вновь лёгкий поклон, прежде чем Мэй Ин возвращается к истории. — Мне кажется, мы сами виноваты… — Она мнётся, кидая осторожный взгляд на подругу, неуверенная, стоит ли продолжать, но несмотря на ответный тревожно-протестующий взгляд, решается говорить. — Несмотря на то, что Его Высочество вёл себя странно мы… мы.. решили вести себя как обычно, подумали может… — Может это помогло бы ему расслабиться или отвлечься от дурных мыслей… — Но кажется, это сделало лишь хуже… — Если судить по тому, в каком состоянии Инь Юй застал Его Высочество, ворвавшись в комнату, и потому, что спасти жизнь удалось не всем девушкам, а тело Шэнь У лишь предстоит куда-то деть, тактику служанки выбрали совершенно неудачную. — Он постоянно молчал и постоянно оборачивался… — Му Ян поджимает губу, невольно хмурясь. А Инь Юй пытается понять, означает ли это, что принца встревожило что-то большее, чем его маска? Мог ли он что-то заметить или ощущать? В поместье никто не вторгался, Хуа Чэн не пропустит отпечатков посторонней энергии. Почему же Его Высочества с самого утра был так встревожен? — Мне показалось, он словно чего-то боялся или кого-то искал. Но не было похоже, что он злится, до тех пор пока… — Она сама замолкает, подбирая слова, а Му Ян спешит заполнить тишину, разводя руками. — Мы даже не поняли, что произошло. В одно мгновение он просто набросился на нас! — Кажется, Его Высочество напугало его собственное отражения… — Шэнь У пыталась поговорить с ним, но он совершенно не слушал. — Инь Юй догадывается, как дела разворачивались к этому моменту. — Она попыталась подойти и тогда… — Стоп. — Он прерывает их, хмурясь под маской демона. Судьба Шэнь У и так очевидна, Инь Юй видел изломанное тело, лежащее на залитом кровью полу, и сам почти разделил судьбу неудачливой служанки, также попытавшись поговорить с Его Высочеством. Острая боль в плече ещё долго будет напоминать, что из всех существ наследный принц готов разговаривать лишь с преданным ему Алым Бедствием. Его внимание привлекло другое. — Там было зеркало? Почти сразу после появления Его Высочества Доме Блаженства Хуа Чэн отдал странный приказ избавиться от всех зеркал в поместье. В ту ночь Офицер Убывающей Луны лично обошел бесконечные залы и помещения, проверяя, чтобы слуги избавились от абсолютно каждого отражающего объекта. Привыкший не задавать вопросы, а лишь исполнять приказы, для него осталось загадкой с чем связано странное указание, хотя источник перемен несложно угадать. И занимая руководящую должность над всем персоналом Дома Блаженства, Офицер Убывающей Луны тот, кто доносил данное указание до каждой души, работающей в поместье. Все демоны, ёкаи и духи были оповещены о неожиданном запрете, но, по-видимому, не каждый отнёсся к нему с необходимой внимательностью. — Д-да, но это было обычное карманное зеркальце, ничего такого… Просто, чтобы поправлять макияж и всё такое.. — Голос Му Ян тих, и она более не рискует поднять взгляд. Инь Юю не сложно предположить, кому принадлежало злополучная вещица. — Зеркала запрещены в Доме Блаженства. — Холодно подчёркивает падший Бог, со стыдом вспоминая о зеркале, оставленном в его собственной комнате. Маленькая вольность, которой Инь Юй не придал значения, посчитав, что в эту часть поместья Его Высочество уж точно не заглянет. И чем он лучше Му Ян, раз также пренебрёг прямым приказом Господина Хуа? Девушка не находит оправданий, а Инь Юй догадывается, что именно после появления «обычного зеркальца» всё и пошло наперекосяк. — Для чего ты достала его при Его Высочестве? — Мы обсуждали золотые серьги Его Высочества. Те самые, с рубиновыми вставками. Я лишь хотела… Я не знаю почему он… — Му Ян всхлипывает, вздрагивая, и из её глаз бегут крупные слёзы, но сейчас это не трогает Инь Юя. Пазл складывается, и ему хочется издать обреченный стон, потому что конечно же, в момент, когда Его Высочество вёл себя странно с самого утра, был чем-то напуган и насторожен, именно тогда Му Ян решила сунуться к нему с зеркалом — предметом, которого наследный принц избегал всеми силами. Каковы бы ни были причины — это послужило спусковым механизмом, после чего достучаться до Его Высочества не смог уже никто, вплоть до прибытия Господина Хуа. А появление Инь Юя в белой маске, вероятно, напомнившей падшему Богу о событиях давно минувших дней лишь, усугубило ситуацию. «Хуа Чэн убьёт нас всех.» Если раньше Инь Юй был уверен в собственной плачевной участи, теперь у него нет сомнений и в судьбе присутствующих в комнате девушек. Они все облажались, стоило только Алому Бедствию ступить за порог дома, и теперь нет шансов исправить ситуацию, лишь молиться о милости, что тоже не имеет особого смысла. Падший Бог чувствует, как у него опускаются руки и тает какая-либо надежда на спасение. Это их вина, они сами вырыли могилу, а после засыпали сверху землёй. Нет способа оправдаться, он это прекрасно осознает. Му Ян продолжает плакать. Мэй Ин тихой тенью замерла у стены. Взгляд её больших неестественно ярких глаз прикован к тёмной фигуре Офицера Убывающей Луны, и Инь Юй ощущает себя беспомощным под её вниманием. Словно девушка чутко ощущает его отчаяние и прекрасно знает, что он не способен их защитить. Возможно чувствует гибель, нависшую над ними всеми. — Му Ян… — Он не думает, что хоть кто-то из них доживёт до конца этого дня, но возможно… — В связи с грубейшим нарушением прямого приказа нашего Господина… — Возможно у него получится дать им хотя бы подобие шанса? — Я вынужден оповестить Вас, что более Дом Блаженства не нуждается в Ваших услугах. Вы уволены, и я настаиваю, чтобы Вы немедленно покинули территорию поместья и черту города призрака. С этой минуты, Вам запрещено возвращаться на земли подвластные Непревзойдённому демону Хуа Чэну. Беги. Убирайся прочь, как можно скорее. Не смей попадаться ему на глаза! — Что?! Нет, пожалуйста! — Му Ян вскакивает. Её голос дрожит, и она начинает рыдать пуще прежнего, но Инь Юй не желает видеть ещё больше смертей в этот день, поэтому он добавляет в голос жёсткость, обращая холодный взгляд из-под демонической маски на маленькую фигуру перед собой. — Вам стоит покинуть поместье прямо сейчас, иначе мне придётся помочь в этом. — О-офицер… — Она всхлипывает, делая шаг назад, оборачивается на Мэй Ин, в поисках поддержки, но вторая девушка бела как мел и хранит молчание. Тогда Му Ян окончательно понимает — помощи не будет. Она даже не пытается сдержать рыданий, выбегая из комнаты, и Инь Юй надеется, что ей хватит ума не задерживаться нигде на территории города. Беги. Беги, как можно дальше, и не думай возвращаться. Ведь у Алого Бедствия невероятно хорошая память на тех, кто посмел перейти ему дорогу, или что намного хуже, посмел навредить его возлюбленному Богу. Инь Юй не знал всех деталей той истории с тридцатью тремя Богами, которых одним днём низверг новоявленный князь демонов, но достаточно осведомлён и наделён аналитическими способностями, чтобы сделать выводы и понять, откуда происходит затаённая обида. И он провёл достаточно столетий подле алого призрака, чтобы знать — Хуа Чэн не прощает и не забывает. И теперь, когда у одной из девушек появился хотя бы призрачный шанс спастись, осталось придумать как… Мэй Ин ловит его взгляд и упрямо поджимает губу, зная, что он намеревается сказать, поэтому перебивает прежде, несмотря на дрогнувший в страхе голос. — Пожалуйста, не надо. Я хочу остаться. — Не то, чтобы у неё был выбор, реши Инь Юй действительно её уволить, а особенно сейчас, когда это вопрос спасения её жизни. Она просто не осознавала, о чём просит. — Мэй Ин… — Я понимаю, вы пытаетесь спасти нас! — Слёзы застывают в упрямых глазах, им так и не позволяют пролиться. Инь Юй не может перебить её, замолкая. — Я понимаю, мы совершили ошибку, и знаю нрав Господина Хуа… Знаю, он не прощает ошибок, и поэтому благодарна, за то, что пытаетесь помочь, но… — Тонкие плечи дрожат, и девушка сцепляет руки на груди, закрываясь. Напуганная и упрямая, осознающая, какой приговор подписывает, но отказывающаяся отступать. — У меня нет жизни за пределами поместья. За порогом лишь пустота. Дом Блаженства стал моим настоящим домом, большим, чем я имела при жизни, а господин Хуа тот, кто подарил его мне. Я поклялась ему в верности и не отступлюсь от своих слов. И раз я совершила ошибку, раз навредила тому, о ком Господин Хуа так заботится, кто ему дорог впервые за столько лет, то… — Слезы всё-таки катятся по впалым щекам. — Позвольте мне принять наказание от Его рук, служа до самого конца, а не трусливо сбегая. Настоящий дом… а за порогом лишь пустота. Принять наказание, не сбегая. Инь Юй хотел бы проигнорировать пылкую речь. Надавить, прогнать силой и уберечь от неизбежной кончины, но… У него был выбор. Хуа Чэн дал его ему задолго до совершённой ошибки. Разве Инь Юй вправе отнимать тот у Мэй Ин? Тем более, что понимает всё, о чём она говорит. Это тяжело, позволить остаться равняется обречь на смерть, но… — Тебе стоит вернуться к исполнению своих обязанностей, пока Господину Хуа не потребуется твои услуги. — Пока он не решит развеять тебя. Мэй Ин всхлипывает, неверующе раскрывая свои неестественные глаза и быстро склоняется в низком поклоне. — С-спасибо Вам! За что? За то, что позволил самоубиться? Девушка убегает быстро, не оборачиваясь и не задерживаясь, словно боится, что Офицер Убывающей Луны может передумать в любое мгновение. А Инь Юй устало опускает плечи, не в силах больше держать спину ровной. Он прикрывает глаза, борясь с головокружением и желанием прикоснуться к беспощадно ноющей руке — ошибка, за которой последует лишь большая боль. «Нам всем конец.» Как скоро это произойдёт? Как много времени осталось у Инь Юя? Как много он ещё успеет сделать? А что бы он хотел сделать? В его жизни так много сожалений и ошибок, что уже не успеть исправить. Инь Юй всегда презирал себя за беспомощность и никчёмность, и сейчас, ненавидит каждую сторону безвольного характера. «Почему я не как он…» Зависть — гнусное чувство, которое падший Бог не приветствует. Да и имеет ли смысл завидовать тому, чего никогда не сможешь иметь? Но иногда, Инь Юй мечтает иметь хоть капельку решимости и смелости, которыми владеет его шиди. Может тогда падший знал бы, как стоит потратить остатки отведённого времени. Но Инь Юй другой — всё, что он может — поправив на лице демоническую маску (нелепую защиту, от которой так и не отказался), выйти из опустевшей комнаты, направившись обратно в основную часть поместья. Выполнять свою работу — то, чем он занимался последние столетия, то, что планирует делать до конца, потому что таков его собственный выбор. В день, когда Хуа Чэн предложил ему укрытие от взора небес много столетий назад, в день, когда ему предоставили возможность уйти в связи с наступившими переменами. Это его выбор, о котором он не сожалеет и не будет сожалеть. Хуа Чэн давал ему больше свободы, чем он когда-либо имел на небесах или при земной жизни. Свободу выбора, анонимность, свободу прятаться от своих страхов и быть слабым, а не пытаться вскарабкаться выше собственной головы. Воспользоваться дарованной свободой, чтобы сбежать, низко. И Инь Юй не хочет заканчивать свою историю в этом месте так. Тем более, когда даже побег не гарантирует спасение. Если уж Непревзойдённый решит забрать его жизнь, у падшего Бога не получится убежать. До полудня Инь Юй разгребает дела поместья, приструняет оставшихся слуг, не давая тем приближаться к покоям Его Высочества, и не даёт бездельничать, поручая дополнительную работу. Проводит ревизию на складах и даже обходит сад, удостоверяясь в его надлежащем виде. К вечеру, готовый лезть на стенку от тревоги, он выбирается в город, боясь отходить на пару лишних шагов, но в итоге обойдя все учреждения, оставляющие запрос на то или иное содействие со стороны их любимого Градоначальника. Время ускользает, но Хуа Чэн и Его Высочество не объявляются. Инь Юй видит образ идущего за ним Непревзойдённого в каждой тени, но обернувшись, находит пустоту. Ни к обеду, ни к ужину. Дверь, которую Инь Юй запер за собой утром безмолвствует на протяжении всего дня. И тишина превращается в пытку. Инь Юй не ложится спать, угоняясь собственными поручениями до самой ночи, лишь бы занять тело и разум. А когда, завершив последнее, не находит новую задачу — бесцельно пересекает поместье, пока уставшие ноги не приводят обратно в его пустую комнату. Привычный полумрак, заваленный свитками и документами рабочий стол, полупустой чайник, полный холодного водянистого отвара, и заветрившаяся нарезка когда-то спелых фруктов, отданная пару дней назад общительным ёкаем, работающим на кухне поместья. Как и прежде Инь Юй не зажигает свечи. У него осталось одно незавершенное дело, требующее внимания. Его стоило выполнить намного раньше, но лишь столкнувшись с последствиями подобной ошибки, Инь Юй осознал всю катастрофичность собственной недальновидности. Он задерживает взгляд на своём отражении, прежде чем ухватится за край деревянной рамы, снимая зеркало с крепления. Громкий звон наполняет тесное помещение, и Инь Юй неловко отшатывается, не желая ранить ноги разлетающимися осколками. Оставил его, пренебрегая прямым указом Господина Хуа, чем он отличается от Му Ян? А ведь он то прекрасно знал, какую ценность представляет для их Господина Его Высочество наследный принц. Осознавал, но всё равно не исполнил приказ. — Господин Хуа… Хочется извиниться за собственные ошибки, защититься и оправдаться перед мысленным образом, ведь потом шанса выговориться не будет, но… Непревзойдённому плевать на слова. Даже воображаемый образ окидывает падшего Бога смеющимся, холодным взглядом. Единственный авторитет в существовании демона, кто может влиять на Непревзойдённого… Его Высочество. Инь Юй неловко оборачивается в поисках чего-то подходящего, и стыдливо понимает, что предложить ему почти нечего. Находит на тумбе одинокую курильницу с благовониями из ладна, туда же кладет несколько персиков, подаренных лавочницей на торговой улице, где он помогал решить вопрос с драчливым соседом. Инь Юю всегда неловко принимать подобные подарки, но сейчас он благодарен как никогда. Последний штрих — пергамент, закрепленный в центре, а на нём пара ровных острых иероглифов, единственное значимое сейчас имя. Колени опускаются на холодный деревянный пол. Если говорить о правильности соблюдения всех ритуалов, осознанно Инь Юй не делал ничего подобного уже много столетий, поэтому он неловко складывает руки перед собой, склоняясь, игнорируя, как сопротивляется этим движениям травма. Он знает весь регламент, но не практиковал столетиями. — В-ваше Высочество… — Почти шёпотом, игнорируя дрожь в голосе. — Пожалуйста, примите это скромное подношение. — Не хватает статуэтки наследного принца или хотя бы небольшого изображения, но Инь Юй не в том положении, чтобы раздобыть подобное. — Прошу, простите за непочтение и… умоляю смилуйтесь. Пощадите этого жалкого человека, не забирайте его жизнь. Я обещаю впредь исправиться и не допускать подобных ошибок… — Он знает, что Бог Хуа Чэна не может слышать молитвы, заточённый в проклятые канги, подобно ему самому. но… — Я прошу прощения за всё, что произошло этим утром. Я не хотел навредить Вам. Умоляю, не приказывайте Господину Хуа забрать мою жизнь… Бедствие продолжал молиться Ему на протяжении столетий, ни разу не усомнившись и не задумавшись о бессмысленности своих действий. Вдруг с Его Высочеством всё иначе? Вдруг он сильнее сковывающих канг? Или господин Хуа знает что-то, о чём не ведает никто в этом мире, и поэтому продолжал возносить молитвы даже не слышащему его Богу? У Инь Юя осталось слишком мало вариантов как спастись, поэтому он продолжает шептать молитву дальше, с надеждой утопающего, цепляющегося за соломинку, ведь никто больше не способен помочь, кроме единственного Бога, имеющего значение в мире демонов. Даже если большинство нечисти, призраков и ёкаев до сих не осознают данный факт. Закончив и распрямив спину, он остаётся на коленях, наблюдая за тлеющими благовониями. И лишь когда палочка истлевает до конца, окончательно осыпаясь пеплом, находит в себе силы подняться, чтобы вернуться к зеркалу и убрать все осколки. А после тихо покинуть комнату. Ведь даже выполнив все стандартные обязанности, Офицер Убывающей Луны всегда имеет задание, требующее особого подхода. И зачастую невероятного терпения. Исследование и поиски. Любая задача, лишь бы не оставаться с тишиной мыслей наедине. На протяжении столетий их целью являлся наследный принц королевства Сянь Лэ, Его Высочество Се Лянь. Сейчас целей две: обнаружить зачинщика смуты на территории призрачного мира и отыскать способ обнаружить прах Белого Бедствия — несущего беду Безликого Бай Усяня. Считалось, он уже давно мёртв — уничтожен Небесным Императором. Но с недавних пор у Хуа Чэна появилась другая информация, из-за чего Инь Юй потерял сон, пытаясь найти способ отыскать прах белого призрака. Невозможная задача без единой зацепки — не первая в послужном списке Офицера Убывающей Луны. Он уже долгое время пытается разгадать данную головоломку, но пока безрезультатно. Все теоретические способы рассыпались в пыль, и ни один на практике не сработал. Но Инь Юй не отчаивался, а этой ночью и вовсе погряз в исследовании с головой, убегая от тревожных мыслей. У него почти получается забыться, когда голос в голове вынуждает замереть, затаив дыхание. Не рассерженный, не обещающий скорой смерти, но для Инь Юя услышать его сродни приговору. — Где ты находишься? Такой простой вопрос. Инь Юй молчит, запоздало замечая, как кисть в руке оставила несколько капель чернил из-за дрожи, охватившей падшего Бога. Он знал, прятаться вечно не выйдет. И пусть ожидание казалось мукой, сейчас минувший день кажется парой мгновений. Ему требуется несколько попыток, чтобы выдавить из себя тихий ответ, ушедший в коммуникационную сеть. — Библиотека, Господин Хуа. Три слова, на большее его не хватает. Свиток в руках становится невероятно тяжёлым, но он держится за него изо всех сил, больше не осознавая ни единого выведенного иероглифа. Всё теряет смысл, когда спустя пару мгновений в просторных залах библиотеки раздаётся эхо первых звонких шагов, сопровождаемых мелодичным перезвоном серебряных цепочек. Никогда не внушающий страх так, как сейчас. Хуа Чэн появляется, минуя высокие стеллажи книг. Инь Юй поднимает голову, испуганно замирая, зная, что выглядит жалко, но не способный скрыть реакцию. Три секунды, и ступор проходит. Офицер Убывающей Луны, отмирает, подрывается на ноги, мгновенно склоняясь в глубоком поклоне. — Господин Хуа… Он не планировал умолять. Но также с ужасом осознаёт, что не хочет умирать. И если у него есть хотя бы шанс. Возможно, подобно Мэй Ин, у него выйдет высказаться прежде, чем ему вынесут приговор. Первые слова, молящие о пощаде слетают с языка сумбурной кашей, а после Инь Юй уже не может остановиться. Он просит прощения. Просит дозволения загладить свою вину. Умоляет сжалиться и дать хотя бы призрачный шанс исправиться. Просит прощения у Его Высочества и Хуа Чэна. Пытается убедить в своей значимости и откровенно унижается в желании спасти свою жизнь. Слова льются рекой, сумбурной и стремительной. Ведь Инь Юй боится, что если замолчит, Бедствие использует заминку как повод совершить казнь. Он говорит, даже если голос дрожит, а фразы обрываются на середине, и слова скачут с одного на другое. Говорит, до тех пор, пока с ужасом не осознаёт — сказать больше нечего. Он глупо открывает рот, пытаясь вымолвить хоть что-то, но в голове предательски пусто, а тишина вокруг оглушает. И боясь неизвестности намного больше, чем окончательного финала, он заглушает тишину единственным, что кажется важным: — Прошу, простите меня! На этом крике заканчиваются последние силы, но даже после он продолжает тихо шептать, сам уже не разбирая слов, когда с другой стороны стола раздаётся короткий приказ. Первый от молчавшего до этого мгновения демона. — Продолжай. Непонятно, издёвка это или заветный шанс, Инь Юй хватается за него в любом случае. И он старается объясниться, старается показать, что ещё полезен и сожалеет о допущенной ошибке. — Прошу, пощадите жизнь этого человека. Клянусь, я научусь лучше служить Его Высочеству, я сделаю всё, чтобы такое не повторилось. Я ещё могу быть полезен Ему. Ведь значимость каждого существа в этом мире Хуа Чэн измерял лишь одним параметром: пользой, которую тот способен преподнести Его Высочеству, наследному принцу Сянь Лэ. Инь Юй не хочет умирать, и несмотря на всё случившееся, не хочет покидать Дом Блаженства и призрачный город. Он понимает, как неминуемо меняются правила игры в этом месте, и готов подстроиться под них — ему нужен лишь последний шанс. Хотя в глубине души и не верит, что ему его даруют. Жизнь никогда не была к нему добра, и поэтому Инь Юй оказывается не готов к милосердному приговору, который обрушивается на него вместе с холодно произнесёнными словами, следующими за нравоучительной тирадой. — Тебе повезло, Его Высочество — милосердный Бог. Он не винит ни тебя, ни кого-либо ещё. Не винит. Он не винит его. Его Высочество не винит Инь Юя в случившемся. Он простил его! «Боже, спасибо. Спасибо Вам!» Возможно, молиться Ему оказалось правильным решением? Неужели Бог действительно способен слышать молитвы несмотря на канги? Или Его милосердие столь велико само по себе? Падший чувствует, как пол раскрывается под ногами, образовывая пропасть. Инь Юй резко поднимает голову, не веря в услышанное. За минувшие часы он почти свыкся с мыслью, что доживает остаток уготованной вечности, и сейчас едва справляется с охватившим неверием и облегчением. Почти оседает обратно в кресло, не справившись с головокружением, но стойко удерживается на ногах. И ему требуются мучительные секунды, прежде чем профессиональная привычка сдерживать эмоции берёт верх. — Этот человек бесконечно благодарен Его Высочеству за проявленную милость! — Благодарить самого Хуа Чэна бессмысленно. Он не оценит и посчитает пустой тратой слов. Инь Юй уже хорошо понимает, за кем стоит данное решение и чью волю транслирует Бедствие. Ему всё ещё непривычно осознавать, как сильно сместился фокус власти в их привычном мире, но после всего случившегося полностью готов уверовать в новоявленного Бога призрачного царства. «Нужно будет предупредить Мэй Ин.» Он видел девушку пару раз в течение дня и замечал во взгляде расширенных глаз знакомый испуг и ощущение грядущего конца. Хоть пухлые губы и искажались в храбрящейся улыбке каждый раз при виде Офицера Убывающей Луны. Инь Юй знает, она тоже не верила в наступление завтрашнего дня. Когда Бедствие требует доклада, плывущий в эйфории офицер старается избавиться от лёгкости в голове, сосредоточившись на пересказе всего, что случилось днём, и того, что успел выведать у служанок. И даже если язык заплетается от волнения, он надеется, что демон простит ему подобную слабость. Не каждый день выпадает возможность обойти стороной неминуемую гибель. Они решают вопрос судьбы служанок, и Инь Юй думает, что на этом инцидент себя исчерпает, но оказывается не готов к милостивому жесту, оказанному Бедствием. Несколько бабочек щекочут налившуюся синевой кожу, наполняя искалеченные клетки духовной энергией, исцеляя сводящую с ума травму. Инь Юй задумывается о возведении отдельного святилища в честь Его Высочества где-нибудь недалеко от своих покоев, лишь бы иметь возможность каждый день возносить молитвы во имя наследного принца. Ведь никак иначе, кроме Его благословения, Офицер Убывающей Луны не может объяснить для себя всё происходящее. — На данный момент рыбка залегла на дно и не планирует всплывать. — Фыркает Хуа Чэн, когда они переходят к теме исследования Инь Юя. Наверное, единственный во всём мире, кто может так беспечно отзываться о Хозяине Чёрных Вод. Инь Юй знаком с господином Хэ Сюанем не первое десятилетие, не единожды по инициативе алого призрака им приходилось сотрудничать и выполнять некоторые задания общими усилиями. Но это не значит, что у Инь Юя не пробегают мурашки по рукам при каждой встрече с Черноводом. Он не может объяснить возникающее чувство, но от Господина Хэ Сюаня веет чем-то большим, чем смерть, как от большинства призраков. Бездна одиночества и тоски, окрашенная в мрачные, пугающие краски. Иногда Инь Юй ощущает подобие понимания во взаимодействиях с демоном, но чаще — пугающий мороз, бегущий по коже. И он бы не рискнул остаться с Непревзойдённым наедине дольше нескольких часов. — Но у меня в любом случае было к нему дело, так что в скором времени я напомню ему о его обязательствах. Секундная пауза, в течение которой Инь Юй улавливает ленивый изучающий взгляд, и он уже знает, к чему он приведёт. — Это так же коснётся и тебя. Очередное задание, вероятно, из тех, что обернётся большой головной болью, но Инь Юй не собирается жаловаться. Он жив. Ему позволено остаться и продолжать работать. О чём ещё он сейчас может просить? И в конце концов, чем более сложное задание подкидывал ему Господин Хуа, тем приятнее ощущение преодоления, когда спустя время падший небожитель всё-таки справлялся с его выполнением. — Внимательно слушаю, Господин Хуа. Хотя факт, что задание связанно непосредственно с Черноводом, определённо настораживает. — Я планирую поручить рыбке вернутся к одной нашей старой исследовательской работе, и ему будет необходима подопытная зверушка для опытов… Абсолютно не оптимистичное начало. — …И так сложилось, что единственный подходящий кандидат — это ты. Инь Юй солжёт, если притворится, что не испытывает желания убежать или спрятаться под стол от таких перспектив. — А какая цель у этих исследований? У него есть подозрения, что ответ очевиден. Это не первый случай, когда Хуа Чэн использует его как подопытного кролика для исследований в одном конкретном вопросе. Но прежде в них не принимал участие Господин Хэ. Да и в прошлые разы проводимые эксперименты не принесли никаких плодов. Инь Юй искренне считал, что алый призрак оставил попытки избавиться от… — У меня появились новые мысли о том, как разбить сковывающие Его Высочество и тебя канги. Разумеется. Разве Хуа Чэн мог сдаться так легко, потерпев всего лишь одну мучительно долгую череду неудач, в попытке избавиться от проклятия, наложенного Небесным Императором? Инь Юй сам не осознаёт, как касается запястий, потирая чёрные узоры, отпечатанные на бледной коже. Вечные кандалы, с которыми он свыкся, и почти оставил надежду когда-либо сбросить. Решимость, с которой Хуа Чэн из раза в пытался избавиться от них, внушала надежду и одновременно обрекала на болезненное разочарование, когда все попытки оканчивались провалом. — Вы планируете поручить это исследование Господину Хэ? Мне стоит подготовить комнату к его прибытию? Нахождение Черновода в поместье длительное время — страшный сон всех поваров Призрачного города, Инь Юй уже ожидает истерику, которую закатят призраки, когда Офицер Убывающей Луны сообщит им эту безрадостную новость. — Нет. Рыбке потребуется много духовных сил, будет лучше, если опыты будут проходить там, где ему комфортнее. — То есть… — На его территории. На его… территории… Слова вяло ворочаются в сознании, пока мир Инь Юя тихо осыпается на кусочки. Этим утром он боялся смерти и хотел жить? Стойте, он передумал. Ему не нужно подобное помилование. «Ваше Высочество, в этом был Ваш замысел? Вы наказываете меня?» Перед взором выстраиваются серые пейзажи поместья Черновода, в котором Инь Юй присутствовал лишь однажды, передавая артефакт от лица Хуа Чэна. Впечатления о том месте остались унылые и тоскливые, а от перспективы оказаться запертым там вместе с Господином Хэ, пропитанным аурой смерти и пустоты, абсолютно безрадостны. Инь Юй может сколько угодно вздыхать о тяжести работы в Призрачном городе и несносности местных обитателей, но царство Хуа Чэна при этом всегда оставалось живым, ярким и привычным местом, в то время как владения Черновода… — И как долго?... — Прежде всего необходимо завершить поиски твари, мешающей нам жить последние недели. Как только с ним разберёмся, ты отправишься в Чёрные Воды вместе с рыбкой до тех пор, пока не решите эту раздражающую неприятность. «Раздражающая неприятность» — мощнейшее проклятье, наложенное самим Небесным Императором. То есть срок его заключения не установлен. А в перспективе и вовсе вечен. Неужели действительно наказание за допущенную ошибку? Мог ли Его Высочество пожелать избавиться от Инь Юя, чтобы более не вспоминать о пережитом кошмаре? Или… Перед глазами всплывает воспоминание о плачущей Му Ян, которая так не хотела покидать поместье, не ведая, что принятым решением Инь Юй фактически спасал ей жизнь. Мог ли и Хуа Чэн сейчас пытаться защитить Инь Юя от более страшной участи? Наивная фантазия, но всё же… — Я понял. Будет сделано, Господин Хуа… Есть ли участь страшнее, чем быть запертым с Черноводом в его мрачном поместье на морском дне? — Но скажите, это задание, оно никак не связанно с тем… — В конце концов, он предпочёл бы знать какое истинное отношение у Его Высочества к его персоне после всего произошедшего. — Я имею в виду, если Его Высочество на самом деле злится, и поэтому Вы пытаетесь… или вернее сказать… Хуа Чэн фыркает, не дослушав, и подняв взгляд на его лицо, падший бог замечает лёгкую насмешку. Инь Юй опять сказал глупость. — Инь Юй, как ты думаешь, пожелай Он твоего наказания, что бы я сделал? Ответ не требует озвучивания, он и так ясен, хоть от осознания и бегут мурашки по коже. Инь Юй тускло улыбается, произнося догадку. — Полагаю, убили бы меня и принесли Его Высочеству мою голову… Хуа Чэн спокойно улыбается. Красноречиво без слов давая понять, Инь Юй прав в своём предположении. Не самая жизнерадостная перспектива. — Как можно заметить, твоя голова всё еще на месте. Поэтому обойдёмся без глупых вопросов в дальнейшем. Ему бы радоваться, что наследный принц до сих пор милостив по отношению к нему и не желает смерти, но тревожный шёпот продолжает грызть изнутри. — Да, Господин Хуа, но тогда… Если Его Высочество не хочет более видеть меня в… Неужели его ссылка обязана быть такой ужасной? Он способен принести ещё пользу и в другом виде, в другом месте. Где угодно, лишь бы не Чёрные Воды. Хуа Чэн закатывает единственный глаз, утомлённо вздыхая. — Если бы Его Высочество хотел сослать тебя прочь, тебя бы уже здесь не было. Инь Юй захлопывает рот, не способный оспорить озвученную истину. Хуа Чэн же лениво подпирает голову кулаком, изучая своего помощника взглядом. — Ты отправляешься к Черноводу, потому что у меня появилась новая теория как избавиться от этой гадости. Если план провалится, Хэ Сюань тоже сможет выдвинуть некоторые предположения, изучив канги ближе за время твоего нахождения там. Если результатов не последует ты вернешься сюда и приступишь к своим привычным обязанностям. — Медленно поясняет, разжёвывая словно маленькому ребёнку, от чего Офицер Убывающей Луны чувствует себя хуже, чем в момент ожидания неминуемой гибели. — Так достаточно ясно? Инь Юй кратко кивает, опустив взгляд и тихо бормочет. — Да, Господин Хуа, прошу прощения. — Сосредоточься сейчас на поиске паршивой твари. Я не могу отправить тебя к Черноводу, пока с этой падалью не улажено. — Бедствие кидает последний взгляд на стопки бумаг, неспешно поднимаясь со своего кресла. — Будет сделано, Господин Хуа… — И передай служанкам, чтобы подготовили лёгкий завтрак для Его Высочества. Но чтобы не попадались ему на глаза. Пусть накроют небольшой пикник в саду, я чуть позже сам сопровожу Его. — Цепочки позвякивают, сопровождая уверенные шаги демона. — Как прикажете, Господин Хуа. — И я всё ещё жду отчёт о строительстве нового квартала в западной части города. Надеюсь, вам удалось разобраться с теми ёкаями и мне не нужно будет вмешиваться? — Демон даже не повышает голос удаляясь, тот эхом отскакивает о высокие потолки. Инь Юй ощущает себя болванчиком, кивая даже когда Бедствие скрывается из виду. — Я принесу его Вам к вечеру, Господин Хуа. — Отлично. Я отправляюсь в город, улажу вопрос с тем ворьём, дай знать, если что-то снова пойдёт не так. — Дверь в коридор закрывается с глухим стуком. — Конечно, Господин Хуа. Инь Юй остаётся в большой библиотеке один, с неровными стопками свитков, книг и недописанными черновиками. С запутанными чувствами о сбережённой жизни и безрадостными мыслями о своей дальнейшей судьбе. С ворохом вопросов, на которые никто не даст ответов. Невольно новообретенной верой и таким же глубоким страхом перед Божеством, которому он возвёл сегодня свою первую искреннюю молитву за многие годы. Но в первую очередь с кучей новых поручений, к которым стоит приступить как можно скорее. Ведь что бы ни происходило в городе призраке, в мире мёртвых или где-либо ещё, жизнь Инь Ию останется стабильной и понятной, если только он сможет продолжать выполнять одно важное условие — делать свою работу хорошо.