Гегемония веры

Какие отношения связывают принца Сяньлэ и Непревзойдённого князя демонов? У Се Ляня очень много вариантов ответа, но ни один не способен передать ситуацию наиболее точно. Двое солдат умирают, пытаясь защитить колесницу. Прискорбная утрата, ведь их жертва оказывается напрасной. Тихий стук деревянных фигурок, и на берегу остаётся только белая фишка пешки, в одиночку прорвавшая оборону. Деловые партнёры — конечно, они были таковыми с самого начала. Именно такой вариант преподнёс Се Лянь демону, и тот согласился на данную формулировку. Сообщники, объединившиеся на почве общей вражды с небесами. Падший небожитель предложил свои способности, Бедствие свои, и вот они заключили союз. Пока он атаковал берег, его противник успел подготовить контратаку на другом фланге. Се Лянь перекладывает деревянную светлую фишку, перекрывая путь чёрной, и задумчиво окидывает игровое поле взглядом, прикидывая дальнейшие действия. Паразит и его жертва — то, кем они являлись в своей сути. Уродливая правда, скрытая за расчетливым планом. Се Лянь прибыл в призрачный город с единственной целью — воспользовавшись Бедствием, разбить сковывающие его проклятья. Уничтожить треклятые канги и освободить духовные силы. Демон напротив вальяжно улёгся на мягкой траве, подперев голову ладонью. Он невесомо улыбается, слегка прищуривая единственный целый глаз — привычное выражение лица, когда он на чём-то сосредоточен. Иной раз принц задумывается, сходит ли эта мягкая улыбка с лица призрака когда-либо? Или невесомое счастье — естественная эмоция Бедствия? Как ещё их можно было назвать? Приятели? Близкие знакомые? Слова звучат неправильно, до смешного недостаточно, но падший Бог не представляет, на что их заменить. Они проводили рядом каждую минуту дня, если только Бедствие не пропадал по случайным делам или Се Лянь не искал уединения для медитации или успокоения мыслей. Они обсуждали всё подряд, и Бог без труда мог сказать, какие сладости предпочитает Бедствие, какое его любимое стихотворение и какие музыкальные предпочтения. Сколько столетий прошло с того момента, когда в его жизни появлялся хоть кто-то, о ком он знал подобное? Над их головой заплутавший поток ветра играется с длинными ветвями ивы, что укрывает пару в глубине призрачного сада. Рядом свет играет мягкими бликами на поверхности пруда, переливаясь на мелкой ряби. — Ваше Высочество невероятен, кажется этот призрак вновь близок к поражению. Он убирает прядь волос с лица, заправляя за ухо, и задумчиво постукивает пальцами по зелёной траве, не решаясь сделать ход. — Мне всё больше кажется, что Сань Лан намеренно поддаётся или играет не всерьёз. Это будет девятая победа за всё время, и пускай игры выходили затяжными, и иной раз принц оказывался в шаге от краха, каждый раз победа оставалась за ним. Се Лянь знал, что хорош в сянци, но сомневался в реалистичности подобного успеха. — Ваш слуга не посмел бы поддаваться своему господину. На поверхности пруда то и дело мелькают золотые и алые спины карпов, подплывающих к берегу. Будь на месте Бедствия и падшего Бога служители дома Блаженства, прожорливые рыбы уже плакались и суетились, выпрашивая еду. Но сейчас они безмолвны и спокойны. Знают — дожидаться милости от отдыхающих господ не стоит. — И Сань Лан хочет сказать, что не поддаётся? — Фыркает принц, сбрасывая небрежным движением фигуру призрака и направляясь вперёд к крепости. — Так и есть. Тихий стук перекладываемых фишек. Бессмысленная попытка Бедствия защититься лишь ускоряет победу падшего Бога. — Сань Лан совсем не искренен. — Демон прекрасно видит расклад на доске, отслеживает каждый шаг противника. Он не глуп, не может не замечать расставленных ловушек, но каждый раз залезает в капкан. Се Лянь уже давно бы бросил бессмысленные односторонние поединки, но его веселило, как призрак из раза в раз выстраивал партии в идеальном для себя раскладе, приводя свои пешки практически к молниеносной победе, занимая все удачные позиции за минимальную расплату, лишь для того, чтобы растерять всё преимущество через пару ходов, загоняя армию в расставленные Се Лянем ловушки. В чём заключалась логика? И как человек блистательно начинающий партию умудрялся с разгромом проигрывать каждый раз? И это при том, что его оппонент был настолько погружён во внутренний монолог, что совершенно выпадал из происходящего, не способный сосредоточиться на игре. Как Се Лянь не проиграл последнюю, совсем затерявшись в тумане ленивых мыслей, объясняется лишь открытыми поддавками со стороны Бедствия, которые тот теперь смеет отрицать. — Разве такое возможно? — Глядя на ленивую довольную улыбку призрака, Се Лянь не сомневается. — Тогда получается Сань Лану просто очень нравится проигрывать? — Се Лянь склоняет голову, ухмыляясь. — Вовсе нет! — Хуа Чэн воодушевлённо приподнимается, усаживаясь и склоняется ближе к падшему Богу. Шепча, будто страшный секрет. На мгновение, Се Лянь почти верит, что услышит что-то стоящее. — Мне просто нравится, когда побеждает Его Высочество. Ошибка. Бедствие не изменяет себе, и падший не сдерживает закатывания глаз, отстраняет невыносимо очаровательного демонёнка лёгким толчком в плечо. Алый призрак строит грустно-шокированное выражение лица, драматично вздыхая. Он возвращается на место и даже прикладывает руку к мёртвому сердцу. Иногда Се Ляню кажется, что у них с Жое чересчур много общего. — Почему Ваше Высочество сердится? Я ведь Ваш слуга. Разумеется, я сделаю всё, чтобы мой господин одержал верх в любом сражении. И как Се Лянь мог привязаться к настолько не искреннему человеку? Или искреннему, но бесконечно глупому? Глупому в своей искренности? — Но в чём тогда вообще был смысл играть? — Он не злится, даже не раздражён открывшимися поддавками со стороны демона — для таких сильных эмоций должен уделять невинной игре намного больше внимания и значения. Но по-детски упрямо хочет загнать демона в угол, не позволяя нести весь этот бред безнаказанно, тревожа усталое сердце старого падшего Бога. Вот только Хуа Чэн улыбается победоносно и гордо, словно оглашая о великом смысле всей жизни и смерти. — Добиться победы Вашего Высочества. «Он невыносим!» — Ты невыносим. — Се Лянь фыркает, отворачиваясь. Этот спор слишком нелеп. У него нет столько времени и сил для продолжения. Нелепица. И самодовольная улыбка алого призрака — сплошная провокация, вестись на которую не имеет никакого смысла. Но как часто Се Лянь поступает бессмысленно, а иной раз, откровенно глупо в компании Искателя Цветов под Кровавым Дождём? От ещё одного раза хуже уже не будет, не так ли? — Может тогда ты и во время наших спаррингов поддаёшься? — Се Лянь не скрывает вызова и искреннего возмущения, бросая на призрака тяжёлый взгляд. Под которым тот мгновенно робеет, теша самолюбие изгнанного Бога. — Ваше Высочества знает, я бы не посмел. — Демон говорит чуть тише, кидая осторожные взгляды. Даже так невыносим. Разве можно строить из себя невинность и скромность после столь смелой дерзости?! — С чего мне тебе теперь верить? Он даже не ожидает чего-то вразумительного, легко ведя этот шуточный спор, но серьезность, с которой демон даёт ответ, обезоруживает. — Когда мы играем в сянци, Ваше Высочество ставит перед собой цель победить, и поэтому этот призрак делает всё, что в его силах для исполнения данного желания. — Спокойно объясняет призрак, поднимаясь с земли и подсаживаясь ближе к падшему Богу. Он улыбается, заглядывая в глаза, и мурлычет невероятно сладким голосом, понижая до приятного бархата. — Но во время наших спаррингов у моего принца победа — не главная цель. Се Лянь знает, что ведётся на провокацию, и знает, что у демона наверняка есть заготовленный ответ. Но не может не спросить. — Да неужели? И в чём же тогда заключается цель твоего принца? — Само сражение. «Абсолютно точно невыносим.» — Сань Лан слишком многое на себя берёт, решая, где и какие цели ставит его господин. — Фыркает принц, на что демонёнок строит виноватое выражение лица. — Прошу прощения. Этот призрак был слишком самонадеян. — Но даже влияния, оказываемого виноватыми глазками, недостаточно, чтобы Се Лянь оказался готовым проявлять милосердие. — В любом случае, Сань Лан проиграл, а значит должен вновь исполнить моё желание. Хуа Чэн приободряется, расплываясь в довольной улыбке. Глядя на неё, Се Лянь начинает ещё больше сомневаться, что «подарить победу Вашему Высочеству» действительно единственная причина постоянных поражений демонёнка. Призрак радовался возможности исполнять желания падшего Бога даже сильнее, чем сам Се Лянь иметь возможность их загадывать. — Этот призрак очень внимательно слушает. — Обычно Хуа Чэн неотличим от лисицы, но в такие моменты напоминает скорее наглого кота. — Сань Лан должен сыграть со мной ещё один раз и победить в партии. Забавно наблюдать, как блаженное выражение сменяется обиженно поджатой губой и грустным изломом бровей. Тяжкий вздох срывается с губ призрака. — Если это то, чего желает Ваше Высочество… — И где же весь энтузиазм? Или привычное: «всё, что пожелает мой принц — этот призрак с радостью исполнит!» Но драматизм и Хуа Чэн — неразлучные понятия. Поэтому теперь Се Лянь с ленивой улыбкой наблюдает, как демон нарочито медленно собирает разбросанные деревянные фишки (между прочим разбрасывал их сам призрак, ведь принц предпочитает складывать завоёванные фигурки в ровные стопки рядом с доской), раскладывая те на поле. Грусть и вселенская тоска призрака длятся не долго. Когда начинается новая игра, и на прекрасном лице проявляется привычная лёгкая улыбка, от которой у Се Ляня всегда сворачивается тёплый узел в животе. Последние несколько дней прошли мирно. Они не расставались, проводя время во взаимном уединении. Даже дела города прекратили требовать пристального внимания их градоначальника. Хуа Чэн не отлучался от падшего Бога. Встречал с первыми лучами солнца и часто задерживался до глубокой ночи, а иной раз оставался до зари, когда Се Лянь оказывался неспособен сопротивляться слабостям, не отпуская Бедствие за порог. И каждый день оставлял приторно сладкий, как растаявший сахар, след внутри падшего Бога, с которым тот не готов расставаться. Странное ощущение после столетий одиночества, к которому принц начал привыкать за минувшие месяцы. — Сань Лан всегда так беспечно разбрасывается солдатами. — Се Лянь переставляет колесницу, переступая реку, разделяющую поле, и убивает сразу две пешки демонёнка. — Их жизни не особо важны, когда на кону победа правителя. — Бедствие улыбается, переставляя фигуры. И как бы Се Лянь не ломал голову, чем дольше длится поединок, тем сложнее ему просчитать задумку призрака. Он почти готов обвинить Хуа Чэна в пренебрежении загаданном Се Лянем желании, пока, спустя почти час, не оказывается застигнут врасплох неожиданным последним ходом Бедствия. — Ваше Высочество, Ваш демонёнок только что победил! — С восторгом комментирует призрак, ведь Се Ляню некуда отступать и нечем защищаться, а его король зажат в угол. Он ошарашенно смотрит на доску, пытаясь осознать произошедшее. Мгновение назад победа была почти у него в руках и ничего не предвещало беды. Внутри колет лёгкое раздражение. Не на демонёнка, конечно же, просто детская обида из-за украденной из-под носа победы. «Кажется Сань Лан был прав. Я действительно играл только из-за желания победить.» — Раздражённо подмечает падший, недовольный своим ребячеством. Но даже понимание и недовольство не мешают принцу небрежно произнести следующие слова. — Нет. Сань Лан проиграл. — Очевидно, что это не так. И демонёнок удивлённо замирает. Улыбка тает, сменяясь растерянностью. — Да? — Осторожно уточняет Бедствие. — Да. — Звучит упрямый ответ. И если демонёнок ожидает, что далее последует какое-то решительное действие принца, способное перевернуть ход игры — это не так. Если он ждёт логического объяснения подобного заявления — его не последует. Се Лянь просто недоволен поражением и решает уйти в отрицание вместо принятия. По-видимому, что-то из этого отражает в упрямом взгляде принца, потому что демонёнок внезапно издаёт нервный смешок, а растерянность сменяется осознанием. — То есть, конечно, это так. — Спешно кивает Бедствие. — Ваше Высочество невероятен! Поздравляю с ещё одной победой. У Се Ляня почти дёргается глаз. Вот уж точно, о ком говорят «одно слово склоняет душу». — Ваше Высочество был очень хитёр. Этот призрак даже не сразу понял. Полагаю, в этом раунде мой принц играл за красную армию? — Скорость, с которой призрак умудрился логически обосновать спонтанное высказывание падшего Бога поражает. — Да… — Неуверенно соглашается принц. — Сань Лан правильно всё понял… — И просто позволил этому слуге переставлять за него фишки? — Во взгляде призрака появляется искреннее восхищение. Он что, успел поверить в то, что они напридумывали? — Именно так… — Ваше Высочество просто невероятен! — Нет, Се Лянь никогда не сможет перестать считать Хуа Чэна невероятно нелепым существом. — Вот только… — Внезапно призрак теряет восторг и воодушевление. — Получается, этот призрак не смог выполнить желание Вашего Высочества. Демон напряженно поджимает нижнюю губу, опуская взгляд. И разве не задача Се Ляня теперь проявить то самое «милосердие», что родители вписали в его Имя. — Ничего страшного. Этот принц прощает Сань Лана и освобождает его от этого желания. Улыбка призрака становится теплее, будто Се Лянь вытащил утопающего котенка из пруда, а не простил призраку выдуманный принцем проступок. Вот только успокоиться демон так просто не может. — Но этому демону всё равно так стыдно. Может ли он загладить вину? — Хуа Чэн слегка привстаёт, опираясь на вытянутую руку, и жалостливо заглядывает Богу в глаза. И как сопротивляться мягкому взгляду и проникновенному голосу, исходящим от демона, по которому все мысли и чувства глупого принца в последние месяцы сходят с ума? — Сань Лан уже решил, как сделает это? — Робость и проникновенный взгляд пропадают. Хуа Чэн расплывается в лисьей улыбке. Се Лянь ощущает себя подло обманутым. Не новое чувство рядом с Непревзойдённым князем демонов. — Ваше Высочество позволит приблизиться? — Возможно он пожалеет, нарвавшись на очередную смущающую провокацию. Но Се Лянь готов позволить лукавой ухмылке безумно многое, хоть и не признаёт этого вслух. — Разве я могу отказать Сань Лану? — Определённо может, но уж точно не хочет. Призрак улыбается шире. Приподнимаясь со своего места, отряхивает маленькие травинки прилипшие к тонким алым одеяниям. Бедствие подсаживается ближе и прежде, чем принц успевает сориентироваться, демонёнок укладывается на спину, уместив голову на бедре Се Ляня, кидая на него игривый взгляд. Падший Бог приподнимает бровь, но не находится в возражениях. Ни тогда, когда голова Хуа Чэна столь очаровательно и волнительно выглядит у него на коленях. — Моему демонёнку стало настолько одиноко? — Он способен использовать насмешливый тон, а значит провокация Бедствия ещё не закончена. Ну, или Се Лянь наконец-то стал более устойчивым? — Этот призрак не в состоянии вынести разлуки со своим господином. — Настолько прямолинейный флирт вынуждает падшего Бога смеяться, ведь демон произносит его со всей возможной серьёзностью и убежденностью. Разлука? Они провели весь день на расстоянии вытянутой руки. — Ваше Высочество смеётся над искренностью своего слуги? —О нет, нет. Конечно, нет. — Определённо да. Демон, уловив сарказм, трагично вздыхает. — На самом деле, этот скромный призрак хотел позаботиться о Вашем Высочестве в благодарность за доброту. — Он протягивает руку вверх и мягко ловит ладонь принца, притягивает к себе и начинает бережно разминать длинные пальцы массирующими движениями. И какие могут быть аргументы у падшего небожителя, чтобы отказать призраку в этом баловстве. — Руки Его Высочества наверняка устали за время игры. — Мурлычет демонёнок, будто это всё объясняет. — Тогда этому принцу очень повезло, что Сань Лан готов позаботиться о них. Ему нет дела, насколько призрак уверен в своих действиях и знает что-либо о правильности подобного массажа. Ощущать прохладные прикосновения подушечек пальцев, нежные скольжения и растирания то тут, то там — уже сама по себе расслабляющая процедура. Се Лянь откидывается на гладкий ствол ивы, обращая взор на мирную рябь, бегущую по поверхности воды. Можно ли назвать их любовниками? Ведь если откинуть аспект близости, во всем остальном они безумно на них похожи. Множество прикосновений, проводимых вместе ночей и вечеров, ласка и неприкрытый флирт, встречающийся через слово, проникновенные взгляды и пылкие слова… Если Се Лянь запретит себе думать об этом, он не сможет разобраться окончательно. Так почему же никак не прекратит поддаваться слабости отрицания? Избегая откровения даже в уединении своих мыслей. Со стороны демонёнка всё просто — он почти с первых дней увлёкся неожиданным гостем и, даже если и пытался что-то скрыть, с треском провалился. Какая природа интереса Бедствия? Очарование красивой внешностью? Сходство Се Ляня с тем самым небожителем, в которого со смертного детства был влюблён Хуа Чэн? Пускай призрак и оказался охвачен эмоциями, по ощущениям готов окружить Се Ляня всеми благами, исполняя любую прихоть. Падший небожитель никогда не разрешал себе забывать, что однажды призрак потребует с него оплаты. Ограничится ли ожиданием удовлетворения плотских утех? Переменится ли в поведении, подавляя авторитетом и могуществом, ожидая подчинения? Или вовсе потеряет интерес, однажды перестав видеть в Се Ляне способ закрыть внутренние потребности? А что сам принц? Почему он позволяет всему происходить? Коварный план по манипуляции Бедствием? На первых этапах да, но уже давно нет. Он проиграл в этой битве, когда согревшись теплом эмоций Бедствия, рискнул протянуть руки ближе. Теперь не в силах разжать пальцы, удерживая пылающий огонёк призрачной заботы. Он очарован, абсолютно пленён личными качествами демона. Его силой, харизмой, умом, красотой, но что хуже всего — бесконечной заботой и уважением, которыми Бедствие окружает падшего небожителя изо дня в день, убаюкивая бесконечные страхи и тревоги. Се Лянь тонет и не знает, как всплыть на поверхность, если вода уже хлынула в лёгкие. Впервые за многие столетия Се Лянь знает, что ведёт себя глупо, идя на поводу у эмоций, о которых раньше не ведал. С болью вспоминает, зачем когда-то давно отказался от способности чувствовать, и теперь ощущает вес совершённой ошибки. Его потребность обладать призраком — бессмысленное страдание, где падший Бог обречён вспомнить, как больно оказываться преданным. И единственный выход здесь — предать первым. Больно, но с этим возможно жить. Он планировал убить Бедствие, забрав силы, а теперь боится, что дрогнет в последний момент. «Неужели мне вновь придётся жить, потеряв всё это?» Не просто потерять, а самолично отказаться. Болезненная правда и между тем неизбежность. У него до сих пор нет другого плана. Ему необходимо избавиться от канг. Не только для убийства Бай Усяня (иногда он наивно допускает фантазию, что одного Алого Бедствия может оказаться достаточно, чтобы избавиться от монстра), но и ради внутреннего спокойствия, что Бедствие не сможет его предать или оставить. Ведь сейчас, он допускает всё происходящее из-за простого понимания — это временно. Он может насладиться моментом, лишь пока тот возможен. Но если принц по глупости допустит, что так может продолжаться вечно? Он начнёт искренне желать. А значит нужен способ гарантировать себе то самое «вечно» — оказаться сильнее алого призрака. И раздобыть его прах для полного подчинения. Вот только прах по словам демонёнка уже отдан его «возлюбленному». А чтобы стать сильнее призрака, нужно его же и поглотить, уничтожая сковывающее силы падшего Бога проклятье. Дилемма. В которой нет решения, поэтому он и не рассматривает подобный исход как возможный. Он слепо проводит кончиками пальцев по чёрным прядям, небрежно перебирая и мягко поглаживая нежную кожу у виска. Голова, уместившаяся на бедре, не приносит дискомфорта. И даже если рука невольно задевает кромку острого уха или нить, удерживающую чёрную повязку на глазу, Се Лянь не замечает, а призрак увлечённый своим занятием, никак не выдаёт возможного дискомфорта. Се Лянь прикрывает глаза, растворяясь в моменте, освобождая разум. Он устал, так сильно устал от внутренних конфликтов. От невозможности позволить себе желать чего-то большего, ведь пока в мире существует безликая тварь — падший Бог обречён только терять. Устал бояться и ограничивать бурлящие внутри эмоции. Минута в тишине. Ласковые прикосновения призрака к рукам. Приятная тяжесть на бедре и мягкие локоны под кончиками пальцев. Шелест ветра в листве и всплески играющих карпов. Свежесть, приносимая с поверхности воды. Се Лянь почти погружается в сон, убаюканный моментом, но замечает попытку сознания ускользнуть, лишь когда мягкие движения призрака неожиданно прекращаются. Принц открывает тяжёлые веки и опускает растерянный взгляд, замечая непривычную хмурость на почти всегда расслабленном и довольном лице. — Что-то произошло? Какое-то послание от Инь Юя? Неприятности в городе? Разборки на границе? Покой и так затянулся, ничего удивительного, что рано или поздно ему настал конец. Демон бросает виноватый взгляд снизу вверх. Словно извиняясь за то, что ему необходимо сообщить пришедшую новость. Се Лянь уже готов, что его демонёнка вновь украдут. Раздражает. — Бабочки обнаружили логово. — Улыбка Бедствия выглядит напряжённо, но Се Лянь, ощутив поднявшуюся волну волнения, не обращает внимания. «Обнаружили логово?» «Значит можно отправиться туда прямо сейчас?» «Столкнуться с интересным противником и окончательно разобраться с постоянным нарушителями покоя?!» Се Лянь подрывается, охваченный новостью. И почти сразу осознаёт о неправильности своей импульсивной поспешности, когда в момент подскакивания одно из колен неприятно сталкивается с затылком Сань Лана, мирно уместившегося на вытянутых ногах принца. Се Лянь застывает, возвышаясь на неловко вжавшим голову в плечи демоном. Сань Лан выглядит растерянно, а падший Бог сконфуженно. Надо бы извиниться. — Ну же, Сань Лан, вставай! Мы не можем разлёживаться тут дальше. — Вместо этого требовательно произносит принц, на что демонёнок виновато улыбается, спешно поднимаясь вслед за принцем. — Прошу прощения за нерасторопность Вашего слуги. — Получается мы можем выдвигаться прямо сейчас? — Тварь настолько юркая, что избегала наказания уже несколько месяцев. Даже у падшего Бога начало заканчиваться терпение, хотя в сущности, заботы Алого Бедствия не должны были его волновать. — Если того пожелает Ваше Высочество… — Чудесно. Вперёд. — Он широко улыбается. В голове уже мелькают кровавые сцены поединка. Редкая возможность сразиться вместе с Сань Ланом в дуэте, как возможно не волноваться от одной лишь мысли? — Только заглянем прежде в покои. Я заберу меч. Даже если принц привык за столетия обходиться без холодного оружия, это не повод отказаться от клинка вовсе, планируя заявиться на территорию к достаточно сильному противнику. Принц отправляется к покоям, мягко пружиня при каждом шаге от переполнивший в миг энергии. Он явно засиделся в поместье. А вылазки к смертным сулят лишь бесконечные разочарования. Выбраться для неплохой схватки — не чудесней ли повод? Он забегает в комнату на пару мгновений. Подхватывает белоснежный клинок, на ходу закрепляя ножны на поясе. Бедствие ожидает в проходе, но почему-то, когда принц возвращается, Хуа Чэн не спешит отправиться в путь. У Се Ляня хватает чуткости обратить внимание на лёгкую неуверенность, окутавшую алого призрака с тех пор, как он сообщил о пришедшей новости. — Что-то не так? — Пытается разобрать напряжение Бедствия. — Сань Лан угрюм. Тебя что-то беспокоит? Ему не нравится недосказанность. Если демону известно что-то, имеющее сейчас значение, ему стоит объясниться сразу, а не нагнетать атмосферу молчанием. Бедствие поджимает губы, и Се Лянь уже надеется услышать что-то дельное в данной ситуации. Ошибается. Призрак мнётся, оробев ещё сильнее. — Ваше Высочество, если мы отправляемся в мир смертных… — Демонёнок запинается, а Се Лянь хмурится, выжидающе складывая руки на груди. — Так? — Вы уверены, что Вам будет удобно? — Что имеет ввиду Сань Лан? Призрак продолжает осторожно, подбирая слова. — Возможно Ваше Высочество захочет переодеться, прежде чем отправляться? — Се Лянь окидывает себя беглым взглядом снизу вверх, пытаясь понять, к чему клонит демонёнок. Тонкий многослойный шёлк, белый у ворота и темнеющий до глубокого ультрамаринового оттенка ниже к подолу, струится волнами вокруг фигуры. Жемчужная вышивка в виде пенящихся волн переливается на свету перламутром. Возможно Сань Лан имеет в виду удобство такого наряда при сражении? Может и имеет смысл сменить его, хотя у Се Ляня даже будучи смертным никогда не было подобных проблем. Облачённый в десятки слоёв одеяния наследного принца, увешанный тяжелыми украшениями, он мог танцевать с мечом целую вечность, не ощущая веса физической оболочки. — В мире смертных сейчас разыгралась большая буря. Этот призрак беспокоится, что Вашему Высочеству будет некомфортно… Ах… Теперь он точно ощущает себя глупо. Как можно позабыть какой сейчас сезон? На самом деле очень легко, проживая каждый день в уютном, хоть и неестественном тепле призрачного царства. Собираясь по утрам, не задумываться о погодных условиях. И позволить себе совершенно не волноваться о течении времени во внешнем мире — какая разница, его более не заботят дела смертных. Падший не сдерживает нервного смешка. — И вправду вылетело из головы. Улыбка призрака становится мягкой. Словно его умиляет не глупость, проявленная принцем, а факт, что кто-то способен настолько забыться в ежедневной рутине, чтобы забыть о времени года. — Весна уже близко, но за пределами царства призраков сегодня разыгралась буря. Редкость в этом сезоне, но зима упряма и не хочет уступать. — В голосе проскальзывает раздражение и демонёнок удручённо вздыхает. — Маленькой твари даже могло крупно повезти, окажись бабочки хоть немного невнимательнее в этом снежном кошмаре. — Буря настолько сильная? — Последние года зимы часто выдавались затяжными и особенно холодными. Се Лянь отчетливо помнит безнадёжность, тянущуюся изо дня в день, в мучительной попытке найти хоть какое-то укрытие посреди разыгравшихся не на шутку метелей. Сань Лан на мгновение прикрывает глаз, вероятно, обращая внутренний взор на бабочек, находящихся снаружи и недовольно поджимает нижнюю губу. — На редкость неприятная, Ваше Высочество. Се Лянь вздыхает, огорчённый известием. И почему именно в тот день, когда он так настроился на отличную прогулку? Неужели умолкшая за последние месяцы неудача вновь объявилась? — Полагаю, поход лучше отменить? — Огорчённо уточняет падший, на что демонёнок удивлённо приподнимает бровь. — Если Ваше Высочество желает отправиться сегодня, нет причин, по которым мы не могли бы этого сделать. — Убеждённо заверяет призрак. — Я лишь хотел предложить Вашему Высочеству немного утеплиться для комфортного пребывания в мире смертных. Се Лянь улыбается, довольно разворачиваясь на пятках и быстро направляясь в глубь комнаты. — Чудесно. Тогда Сань Лан идёт сюда и помогает своему хозяину подобрать наряд. Секундная тишина за спиной, прежде чем демонёнок осознаёт приказ. — Как прикажете, Ваше Высочество! — Наконец-то непривычная хмурость отступает, и Бедствие широко улыбается, следуя за своим принцем. Как и должно быть. Се Лянь распахивает широкий шкаф, окидывает взглядом множество дорогих нарядов, число которых увеличилось за последние месяцы, хотя сам принц ни разу не приобретал новых одеяний. Не то что бы он жаловался. Если демонёнку нравится наряжать объект своего восхищения в красивые шелка, Се Лянь совсем не против порадовать влюблённого призрака, облачаясь в изысканные наряды. Не самая большая цена, падший Бог способен с этим жить. — Доверяю вкусу Сань Лана. — Но выбирать сущий кошмар. И он не против сбросить утомительную задачу на демонёнка. — Благодарю за оказанную честь. — Мурлычет Бедствие, занимая место отступившего в сторону принца. Се Лянь не просто так доверяет Хуа Чэну в данном вопросе. Демонёнок успел зарекомендовать себя как бесконечный ценитель в вопросах вкуса. И Се Лянь соврёт, сказав, что не любуется богатыми образами, примеряемыми призраком. Ткань тихо шелестит, перебираемая ловкими руками. Демонёнок достаёт несколько одеяний и откладывает их в сторону. После чего возвращается к ожидающему принцу. Подходит вплотную, глядя сверху вниз и нежно улыбаясь. — Ваше Высочество позволит? — Осторожно спрашивает Бедствие, на что падший небожитель тихо фыркает, усмехаясь. — Разве это не прямая работа слуг? — Будучи принцем он даже примерно не представлял, как правильно завязывать и развязывать бессчётное множество многослойных одеяний, в которые его облачали каждый день. Рядом всегда служанки, нянечки, личные помощники, а по мере взросления их заменил один Му Цин, справляющийся за десятерых. За пять сотен лет одиночества, переживая контрастные периоды богатой и бедной жизни, Се Лянь научился обращаться со всеми премудростями сложных одеяний самостоятельно. Но сейчас… слишком приятная дрожь пробегает от плеч до кончиков пальцев, поднимая волосы у основания шеи дыбом, когда демонёнок протягивает руки, касаясь атласного пояса. Развязав, откладывает в сторону. После с плеч соскальзывает верхний слой тонкого шёлка, и призрак начинает легко кружиться вокруг принца, помогая. Хуа Чэн аккуратен и неспешен, но крайне сосредоточен на процессе, в то время как Се Лянь полностью расслабляется, и развлекается, безмолвно наблюдая за действиями демонёнка. За первым слоем следует второй и третий. Едва уловимые, полупрозрачные ткани, создающие эффект струящихся волн на фигуре при движении. Волосы и украшения демонёнок не трогает. Он откладывает все снятые одеяния в сторону и наконец-то берётся за новые. Поверх тонких нательных белых ложится плотная красная ткань с витиеватой вышивкой на рукавах, вороте и подоле. А затем чёрный слой верхних одеяний, расшитый серебром. Хуа Чэн оказывается позади, и Се Лянь теряет его из виду, но чувствует прикосновение рук на талии и спине. Как затягиваются невидимые завязки и защелкиваются застежки серебряных украшений. Тонкая цепочка на поясе, подвески, струящиеся в складках рукавов, переливающие на свету горящих лампад. Демон обожает производить впечатление, ошеломляя роскошью, ничего удивительного, что дорвавшись до внешнего вида принца, призрак отдался делу целиком. — Скажите, если будет неудобно. — Тихо шепчет голос за спиной, пока ткань стягивает торс всё сильнее. Но дискомфорта нет, и Се Лянь лишь кратко кивает. Призрак направляется к шкафу, доставая последний элемент одеяний — белоснежная накидка с меховой прослойкой. Он возвращается к принцу. Помогает (вернее полностью делает самостоятельно) продеть рукава, расправить тяжёлые складки. Оправляет ворот, убеждаясь, что он не доставляет дискомфорта. Се Лянь ощущает себя детской куклой, которую крутят во все стороны, переодевая в новый наряд, но не в плохом смысле. Скорее просто веселится от подобного внутреннего сравнения. В раннем возрасте его раздражала бесконечная суета слуг в моменты переодеваний. В юношестве уже не обращал внимания, увлечённый непринуждённым общением, пока Му Цин выполнял весь процесс. Сейчас, взволнованный мягкими прикосновениями, беспечно наслаждается близостью с волнующим сердце демонёнком. Когда дело доходит до сапог, Хуа Чэн не мешкает, опускаясь на колени. Се Лянь рад, что призрак опустил голову и не видит, как на губах принца появляется тонкая улыбка от мысли, что он начинает привыкать глядеть на чёрную макушку сверху вниз. Непревзойдённый на коленях не то, что возможно начать воспринимать как должное, но это определённо пробуждает привыкание. Как вышло, что они пришли к этому? Задайте вопрос полегче, Се Лянь до сих пор не может сложить данный пазл. Демонёнок осторожно приподнимает ногу принца, плавным движением снимая прежнюю обувь, меняя на новую. Белоснежные сапоги, обитые густой шерстяной подкладкой. Он фиксирует стопу принца на бедре, ни капельки не заботясь о целостности и чистоте собственных одеяний, завязывая шнуровку и поправляя нижний край штанины. Он повторяет процедуру со вторым сапогом и, закончив, поднимает голову, не спеша вставать. Можно ли их назвать слугой и господином? Даже будь Се Лянь законченным мечтателем или безумцем, он не сможет представить реальность, в которой Непревзойдённый князь демонов без какой-либо ведомой причины согласиться на подобное всерьёз. Нелепость. Даже рассматривать подобный вариант взаимоотношений — глупость. И Се Лянь быстро отбрасывает ненужные мысли. — А сам Сань Лан не планирует сменить наряд по погоде? Бедствие поднимается, бросая игривый взгляд. Один щелчок пальцев, и лёгкие одеяния призрака сменяются на богатый тёплый комплект из бордовой ткани. — Если Ваше Высочество ничего более не планирует забирать, то можем выдвигаться. — С улыбкой отзывается призрак, поправляя пушистый воротник принца. Закончив, протягивает руку в приглашающем жесте, и Се Лянь принимает ту на автомате. Бросок кубиков переносит их на шумную улицу призрачного города. Резкие звуки и гомон горожан ударяет по ушам, и Се Лянь морщится с непривычки. Тишина поместья блаженна. Он убеждается в этом каждый раз, покидая его пределы. — Прошу, следуйте за мной. Им требуется пять или десять секунд, чтобы поднять суматоху на оживлённой улице. Демоны замечают присутствие обожаемого Градоначальника. Эффект не отличается от прошлого раза. Тоже громкие приветствия и радостные возгласы. Половина которых обращена к Хуа Чэну, и столько же к его уважаемому гостю. — Господин Хуа, такая неожиданность! — Вы направляетесь в мир смертных? Покажите этим ничтожествам! — Приветствуем Его Высочество, уважаемого гостя! — Образ Градоначальника так прекрасен, у меня не хватает слов, чтобы описать его красоту… Призраки толпятся, но не смеют преградить путь, напротив расступаясь перед уверенным шагом. — Даже слепцы видят истину. — Тихо фыркает Бедствие, настолько незаметно, что Се Лянь едва успевает уловить его голос. В остальном алый демон абсолютно игнорирует оживившуюся толпу призраков, что вызывает улыбку у Се Ляня, наблюдающего за ним. И заражаясь безразличием Бедствия, принцу намного проще невпопад кивать, отвечая на суетливые приветствия. По мере неспешной прогулки у принца зарождается вопрос. Почему нельзя было отправиться сразу к границе мира мёртвых? Хороший вопрос, который озвучивает падший, следуя за призраком, когда толпа вокруг них хоть немного усмиряет энергичный восторг. — Будет лучше, если мы прежде заскочим в одно место, чтобы обеспечить больший комфорт во время путешествия. Уверяю, это не займёт много времени. — Тихо объясняет его демонёнок, склонившись к идущему рядом Се Ляню. Тот кратко кивает, принимая расплывчатый ответ. Они проходят под высокими воротами города. Се Лянь ещё помнит, как прошёл под ними впервые много дней назад. Шаг в неизвестность, окунаясь в демонический хаос мертвого царства. Его положение значительно изменилось за минувшие дни, и срок проведённый на территории алого призрака кажется несоизмеримо дольше, чем время проведённое на ней в действительности. За стенами города мир становится тише. Все ещё толпы демонов, снующие туда сюда, но вся атмосфера в целом меняется. Пропадает яркий свет тысячи огней, крики торговцев и нескончаемая мелодия призрачных барабанов. Многоярусные кривые постройки, стремящиеся острыми крышами в туманные небеса сменяются на более низкие бедные домики, которые в прочем, также увешены гирляндами и маленькими фонариками, но и эти небольшие жилища вскоре сходят на нет. В прошлый раз Се Лянь и вовсе не обратил внимания на более бедные районы Призрачного Города, пройдя не заметив, сосредоточенный на преследуемой цели. — Бедность не исчезает даже после смерти? — Он неспособен презирать или как-то по-особенному плохо относиться к жителям низшего социального класса — не после пяти сотен лет скитаний в бедности. Да и в дни Сяньлэ никогда не делил людей на классы, хоть и понятия не имел о трудностях бездомных и голодающих граждан собственной страны. Для него просто странно, что даже после смерти призраки остаются привязанными к материальностям, хотя в их жизни уже отсутствует потребность в пище или чем-то подобном. Даже в Игорном Доме Хуа Чэна ставками редко становилось золото — оно ни к чему мёртвым, что не планирует взаимодействовать с живыми. — Не совсем. В этой части города предпочитают селиться затворники, избегающие шума, или же те, кто нажил достаточное количество проблем, дабы больше не светиться в открытую на улицах города, но недостаточное, чтобы уйти окончательно. — Они проходят мимо шумной толпы, скопившаяся возле покосившейся развалины, когда-то именуемой домом. Крикливые и возбуждённые демоны топчутся вокруг какого-то предмета, привалившегося к стене. Се Лянь улавливает аромат крови, исходящий из центра толпы, но недостаточно заинтересован, чтобы вмешаться. Царство мёртвых, место обитания нежити, к чему удивляться случайным убийствам или кровавым расправам? Се Лянь не осуждает. Сильные пожирают слабых — естественный ход вещей. — Они не доставляют проблем тем, кто прибывает в город впервые? — Помнится в Сянь Лэ бедняков оттеснили к тем окраинам города, где не проходили основные торговые пути и улицы, чтобы не портить вид процветающей столицы для новоприбывших купцов и послов. — Если новичков способно отпугнуть местное отребье, то в город им лучше не соваться вовсе. Справедливо. Тут нечего противопоставить. — Прошу, сюда. — Бедствие двигается в конкретном направлении, и Се Лянь быстро замечает цель, к которой они приближаются. С губ слетает нервный смешок. — Не знал, что Сань Лан предпочитает прогулки с повышенным комфортом. — Просторный паланкин из чёрного дерева, обшитый алой тканью, удерживаемый группой скелетов, не может не привлекать внимание, даже на фоне экстравагантного призрачного города. Может в самой оживленной его части он и не выбивался из общего колорита, но посреди умиротворённых пейзажей пригорода маячит подобно яркому бельму на глазу. — Почему не на Эмине? Они уже выбирались за черту призрачного царства и долетали до тренировочных полей, но прежде всегда преодолевали путь исключительно на проклятом ятагане. Удобный, лёгкий способ, пленяющий возможностью оглядеть всё призрачное царство с высоты птичьего полёта. Путешествие по воздуху приносило Се Ляню умиротворение и лёгкость. — Метель разбушевалась не на шутку, Ваше Высочество. Полёты — не самый безопасный вариант. Тяжело осознать вес предостережения, когда вокруг царит умиротворённая тишина. Темнеющий лес, окружающий город, мягко заслоняет туманное небо, и чёрные ветви едва ли качаются под слабым ветром. Ни ощутимого холода, ни слепящего снега. Но не стоит забывать, что они находятся буквально в другом мире, по которому не стоит судить о происходящем в поднебесной. — Мы преодолеем большую часть маршрута так, но в конце придётся немного пройтись. — Бедствие подходит вплотную к паланкину, распахивая дверцу и протягивая руку Се Ляню, приглашая подняться первому. Падший небожитель принимает предложение, опираясь на демонёнка, легко забирается наверх. Богатое убранство, качественная отделка, мягкие подушки на деревянной скамье. Поначалу паланкин кажется достаточно просторным. Но когда призрак проскальзывает вслед за принцем, Се Лянь меняет своё мнение. — Надеюсь, Ваше Высочество простит призрака за неудобство. — Когда Бедствие забирается вслед за падшим небожителем, устраиваясь рядом, их бёдра и локти прижимаются вплотную. Неизбежность, когда два крепкого телосложения мужчины оказываются в замкнутом пространстве. — Говоришь так, словно если этот Бог воспротивится, Сань Лан побежит за паланкином следом, вместо того, что сидеть рядом. — Фыркает принц, на что Бедствие слегка приподнимает брови, открывая рот, из которого неминуемо вот-вот слетит очередной нелепый ответ в стиле «конечно, если Ваше Высочество так пожелает». Поэтому Се Лянь перебивает, неготовый слышать смущающую пустую глупость. — Если Сань Лан не поедет рядом, кто будет развлекать этого принца в пути своими историями? Призрак мягко улыбается, уловив игривость принца. — Вашему Высочеству так нравятся рассказы его слуги? Маленький призрак, напрашивающийся на комплимент. — Они достаточно сносные, дабы скоротать время. Пренебрежительный тон не мешает Бедствию расплыться в гордой улыбке.