Гегемония веры

— Полагаю само логово находится в достаточно труднопроходимой области? Хуа Чэн ударяет костяшками пальцев по деревянной стенке, и ожидающие снаружи скелеты приходят в движение. Легкая качка при подъёме едва уловима, и через мгновение паланкин мягко трогается, направляясь вглубь призрачного леса. Демон возвращает внимание к принцу, отвечая. — Именно так. — Разумно. Я бы удивился, если бы этот демон устроил своё логово в виде гостиничного двора на обочине большой дороги. — Фыркает Се Лянь, на что Бедствие отвечает тяжёлым вздохом. — Зная это ничтожество, этот призрак ожидает от него что угодно. — Демонёнок небрежно отряхивает невидимые пылинки с рукавов одеяний. Словно одно упоминание ожидающего их противника заставляют Бедствие ощущать себя грязным, а в это время Се Лянь цепляется за слова. Удивлённо приподнимает брови, заинтригованный выделяющейся реакцией Бедствия. — Вы знакомы? Сань Лан не упоминал ранее. — Его демонёнок относится с пренебрежением и откровенной неприязнью ко многим, иной раз кажется вообще ко всем, кроме самого принца и, возможно, ещё пары личностей, о которых демон отзывается… сносно? Такие, как Черновод или… В общем, таких личностей очень мало. Но сейчас в голосе призрака сквозит не просто надменность или безразличие, а откровенное отвращение. Тяжкий вздох, полный вселенской печали, подтверждает догадки падшего Бога. — К сожалению. — И даже если на этом демонёнок желает ограничиться, переведя взгляд и встретив ответный полный разгорающегося интереса и требовательного ожидания, у него не остаётся возможности отмолчаться. — Мы как-то обсуждали его с Вашим Высочеством. Зелёное ничтожество, блуждающее по болотам. О… Оу! — Зелёный фонарь Ци Жун? Тот самый, который: «Маленькое надоедливое животное, наводящее много шума и безмерное количество вони.» А ещё, если Се Лянь не ошибается, тот который: «Намного лучше умеет убегать, чем прятаться.» Ну и конечно, цитируя самую значимую оценку данную алым призраком при давнем разговоре: «Рожей не угодный.» — Разве этот слуга именно так и не сказал? Се Лянь подавляет нахлынувшее веселье. Его бесконечно смешит необоснованная неприязнь Сань Лана к Зелёному Фонарю, но сейчас куда больше хочется отчитать своего беспечного призрака за удерживаемую так долго важную информацию. Одно дело какой-то пройдоха или смутьян, решивший навести смуту в царстве мёртвых, а совсем другое — один из четырёх Бедствий, хоть и не достигший звания Непревзойдённый. Се Лянь напускает серьёзный вид, хмуря брови и подключая нравоучительный тон, всегда безупречно влияющий на демонёнка. — Почему Сань Лан молчал? Ци Жун ведь почти Непревзойденный, разве он не требует более серьёзного подхода? Возможно, именно по этой причине Сань Лан и хмурился утром? Вопрос погоды, который сам призрак решил за считанные мгновения не достаточно весом, чтобы испортить Бедствию настроение. Се Лянь подозревал неладное, но решил не наседать, а, по-видимому, стоило. «В следующий раз прицеплюсь намертво, пока не услышу всей правды.» — Недовольно бурчит внутренний голос. Бедствие, ощутив укор, безусловно оказывается под влиянием. Вот только вместо ожидаемой серьёзности, Се Лянь лицезреет насупившиеся брови и тихое бурчание. — До Непревзойдённого ему ползти, как червю до неба. А то и подольше. — Ну что за дитё? Как можно быть таким беспечным, прожив столько лет. — Сань Лан, будь серьёзнее. — Ещё один укор, и Бедствие, бросив короткий взгляд на хмурые брови падшего Бога, жалостливо вскидывает руки, поймав ладонь принца. — Ваше Высочество, но я абсолютно серьёзен! Ещё немного и последуют клятвы и коленопреклонные позы. Се Лянь не против, но совершенно точно не впечатлён. — Если ты сильнее, зачем он решил донимать тебя в последние месяцы? Если уж они отправились в самое сердце логова одного из Бедствий, Се Лянь предпочитает знать полный контекст происходящего. Ему важно улавливать динамику, чтобы понимать как реагировать и вести себя при встрече с Блуждающим Фонарём. Пускай отношения между Хуа Чэном и Ци Жуном заведомо плохи, Се Лянь предпочитает разбираться в ситуации, прежде чем окунаться в неё с головой. Ему достаточно неудачного личного опыта во взаимоотношениях с Бедствиями. — У ничтожества слишком много свободного времени и явно недостаточно мозгов. Вот он и возомнил, что способен противостоять мне в попытке урвать власть в призрачном мире. Делёжка территории? Попытка Ци Жуном отвоевать каплю силы, заключенной в руках Алого Бедствия, с которым у них откровенная вражда? Тяжело существовать в реальности, где существо, удерживающее почти полную монополию власти в каком-то мире, желает твоей мучительной смерти. Се Ляню знаком подобный сценарий. Неудачный личный опыт и всё такое. — Рискованный шаг — противостоять Непревзойдённому, не достигнув подобного звания. Хуа Чэн упоминал, что это не первая их стычка, и обычно Ци Жун тот, кто уносит ноги при прямом столкновении с алым демоном. Так в чём смысл донимать того, кого ты боишься? Самоуверенность? Беспечность на грани безумства? Или есть причина, по которой Ци Жун всегда выходит сухим из воды, и поэтому не боится конфликтов с Искателем Цветов под Кровавым Дождём, зная, что всё равно уцелеет. — Вот и Ваш слуга про тоже. Отсутствие мыслительного процесса ярко выражено. Хуа Чэн убеждённо кивает головой, но Се Лянь зацепился за внутренний монолог и не готов его прерывать. Почему Ци Жун так самоуверен? Ему хочется разобраться, а игривость Хуа Чэна больше мешает, чем приносит пользу. — У него есть покровитель? — На пробу предполагает принц, на что Бедствие удивлённо приподнимает брови. Растерянный, но не напряженный. Или не знает, или Се Лянь ошибся. — Сомневаюсь, что кто-то станет защищать эту помойную крысу. — Задумчиво отзывается призрак, на что падший Бог раздражённо дергает плечом. «Задолбал.» — Сомневаешься или не знаешь? Будь добр отвечать точнее. — Рассерженно и холодно отчитывает падший. И, кажется, наконец-то попадает в цель. Хуа Чэн напряжённо замирает, потеряв игривую лёгкость. Он испугано отпускает руку принца и спешно прижимает ладони к коленям. Секунда тишины, прежде чем демонёнок послушно отзывается. — Прошу прощения, Ваше Высочество. — Впервые за время разговора Се Лянь слышит серьёзные, сосредоточенные нотки в голосе. Выпрямившаяся спина, ровный механический тон. Напоминает Инь Юя, когда тот заявляется отчитаться перед Князем демонов по поводу происшествий в городе. — Этот призрак действительно не знает ответа на данный вопрос. За последние столетия подобных прецедентов не случалось, но за данный момент ваш слуга поручиться не может. Так бы сразу. — Это было так сложно? Почему мне приходиться повышать голос, чтобы добиться от тебя вразумительного ответа? Он холодно смотрит на ещё сильнее сжавшегося призрака, не осмеливающегося поднять взгляд. Се Лянь не против дурачеств Хуа Чэна, но не тогда, когда он ожидает прямых ответов и достоверной информации. — Этот призрак просит прощения. Такого больше не повторится. — Покорность смягчает напряжение, и Се Лянь утомлённо вздыхает. На чём он остановился? Он отвлекается от замершего призрака, кидая взгляд на пейзажи, открывшиеся за небольшой прорезью. Непроглядная мгла призрачного леса, самая непроходимая чаща для любого смертного. Но скелеты летят по ней легко, минуя густые заросли сухих ветвей, перескакивая корни и легко ориентируясь в густом тумане. Сейчас, смотря на преодолеваемый путь, Се Лянь сам поражается, что смог преодолеть его без видимых трудностей. Казалось туман и вовсе рассеялся, стоило принцу войти в лес впервые, а дорога сама привела к воротам города. Поразительная удача для того, кто ею обделён. «Итак, Зелёный Фонарь.» Но если за зелёным демоном никто не стоит, возможна ли причина, по которой сам Хуа Чэн никогда не доводит дело до конца, оставляя раздражающего призрака в живых? — Почему ты уверен, что это именно Ци Жун? Он возвращает взгляд на притихшего призрака. Хуа Чэн склоняет голову в бок, опустив взгляд, он неловко вращает большими пальцы рук, раздумывая над ответом. — Дурной вкус и зависть всегда были его отличительным чертами. — Начинает Бедствие, и Се Лянь припоминает все истории, дошедшие до него о зелёном фонаре. Экстравагантный, жестокий, желчный, кровожадный. Бесчисленное количество легенд о монстре, пожирающем младенцев и утаскивающих путников в болотную трясину. Где отголоски правды, а где бурная фантазия смертных не разобрать, а верить слухам — бессмысленная затея. — Возможно Ваше Высочество слышал некоторые истории… — Расскажи. — Се Лянь перебивает, откидываясь на мягкую спинку паланкина. Верить слухам — бессмысленная затея в том случае, если их распускают смертные. А вот истории, собранные Искателем Цветов под Кровавым Дождём… У Се Ляня нет причин сомневаться в их достоверности. Да и слушать истории, рассказанные бархатным голосом Хуа Чэна, скоротав долгую дорогу — разве не прекрасное времяпровождение? — Ци Жун слаб, но имеет привычку наводить много шуму и творить хаос везде, где появляется. — Задумчиво тянет демонёнок. — Например, так две сотни лет назад он однажды наведался в столицу, принеся с собой ручную крысу… Проблема в том, что когда Хуа Чэн начинает что-то рассказывать, Се Лянь заслушивается, растворяясь в потоке слов. И сложно найти желание остановить призрака, даже если одна история сменяется второй, третьей, пятой. Прекрасный рассказчик. Неторопливый, умеющий держать интригу и нагнетать атмосферу. Се Лянь не знает, как долго Хуа Чэн говорит. Не замечает, как устраивается удобнее, уместив голову на крепком плече. Он бы с удовольствием вытянул ноги, укладываясь, но паланкин слишком мал. К своему стыду, Се Лянь почти засыпает, убаюканный голосом демонёнка, что становился всё тише и тише, но прежде чем туман окончательно окутывает сознание, очередная история сама возвращается к предыдущей теме. — Как и в тот раз, сейчас Ци Жуна выдала повторяющаяся ошибка. Инь Юй обнаружил лес с подвешенными трупами со стороны, откуда приходили нарушители. Ци Жун часто не удерживается от подобного уродства, пытаясь оставить свой след, копируя меня. Се Лянь приоткрывает глаза, сонно моргая. Выплывает из мягкого тумана и выпрямляется, кидая заинтересованный взгляд. Упоминание легендарного кровавого дождя Хуа Чэна привлекает внимание, перехватывая интерес. Се Лянь сам не знает, с какого момента его начало волновать всё, связанное с алым Бедствием, но удержать интерес не способен. «Собираю стратегически важную информацию. Мало ли, что может пригодиться в будущем.» — Сань Лан говорит о своём легендарном кровавом дожде? Мне доводилось слышать пару историй. Пару десятков или даже сотен историй. О том, как дождь омывает землю каждый раз, когда Хуа Чэн убивает своих бесчисленных врагов. Или что само его существование столь порочно, из-за чего небеса плачут кровью, неспособные вынести его существования. Или, что то льётся кровь убитых Бедствием тридцати трёх небожителей, по сей день свидетельствуя о той страшной битве. — Именно так. У Ци Жуна не получается вызвать его естественным образом, поэтому он прибегает к такому дешёвому методу. Думает, что если будет походить на меня — это поможет скорее достичь звания Непревзойдённого. Ну разве Се Лянь может упустить шанс задать вопрос? — А как именно вызывает его Сань Лан? Бедствие, уловив улучшающееся настроение принца приободряется, вновь расслабляясь, и одаривает Се Ляня игривой улыбкой. — Если Ваше Высочество желает, этот призрак будет рад продемонстрировать его для Вас сегодня. Определённо да. Тысячу раз да, да и ещё раз да. — Не то что бы этому принцу так сильно интересно, но он не прочь взглянуть. Бедствие сияет, возвращая себе гордый вид. Се Ляню стоит смириться, что даже строя из себя недотрогу, ему слишком сложно скрывать истинные желания. Или ему стоит стараться капельку лучше? В любом случае, поднявшееся возбуждение демоненка стоит остудить, пока он вновь не начал заигрываться, уходя от темы. — Если Ци Жун так сильно тебя раздражает, почему ты до сих пор его не убил? Неужели у Сань Лана не хватает сил или мастерства? Возможно никакого секрета нет? Ци Жун слишком шустрый? Или везучий? Или ловкий? В конце концов, замерев в шаге от Непревзойдённого, он не может являться абсолютным слабаком. Се Лянь надеется на это, иначе будет обидно за утренний энтузиазм в ожидании неплохой битвы. Улыбка Бедствия выглядит виновато. Он отводит взгляд, подбирая слова. — Дело в том, что у меня пока не было разрешения… Разрешения? Что? Последний ответ, который Се Лянь был готов услышать. — И в чьём же разрешении нуждается Собиратель Цветов под Кровавым Дождём? Теперь уже он не уверен, а стоит ли продолжать разговор? И как вообще его вести? Не затронул ли он ненароком слишком щекотливую и важную тему? — Моего Господина, конечно же. Господина?... То есть?.. Сань Лан имеет в виду… Се Ляня? Улыбка из виноватой превращается в смущённо-кокетливую. Се Лянь разрывается между желанием ударить призрака и вытолкнуть того за пределы паланкина. О чём, чёрт возьми, они только что говорили?! — Сань Лан, я ведь приказал быть серьёзнее! — Вот только возмущенный восклик не звучит достаточно грозно, а скорее обиженно. — Но Ваше Высочество, я правда серьёзен! — Негодует призрак, едва ли не плача. Н.Е.В.Ы.Н.О.С.И.М. Се Лянь не желает слышать ни слова. Он демонстративно отворачивается, вздергивает подбородок и складывает руки на груди, не желая более ничего слышать. Возможно, во взаимодействии Хуа Чэна и Ци Жуна в действительности скрыто больше, чем Бедствие готов рассказать. Возможно всё ребячество — попытка скрыть огромную тайну. Се Лянь почти смиряется, что есть темы, к которым ему не стоит прикасаться. Но, чёрт возьми, это не значит, что принц прекратит злиться из-за глупого поведения демонёнка. Разве нельзя отвечать прямо, когда этого требуют? — Ваше Высочество… Зовёт жалостливо-паникующий голос позади. Но нет. Се Лянь не намерен ничего слышать. Он зол, недоволен и вообще, призраку стоит сидеть молча и осознавать свою вину, вместо того чтобы донимать рассерженного Господина. — Ваше Высочество, умоляю, простите этого призрака… Если Се Лянь закроет уши руками — это будет несерьёзно. А значит, чтобы не слышать лепет, стоит закрыть рот самому призраку. Решено. — Хорошо. Тогда Сань Лан ответит на вопрос. — Се Лянь разворачивается, напуская надменную серьёзность и хмуря брови. Хуа Чэн застывает, широко раскрыв здоровый глаз. — Хорошо! — Послушно отзывается демонёнок. Но Се Лянь поставил себе цель разрушить эту глупую надежду на невозможно красивом лице. — Сань Лан… — Нужно что-то, что шокирует и напугает призрака. Что-то, что заставит его потерять дар речи и растеряться. Се Лянь бросает следующую фразу легко, всего лишь первая мысль, пришедшая в голову. — Согласился бы выйти замуж? Слова слетают с языка быстро, непринуждённо. Но оседают в паланкине звенящей тишиной. Демон сидит достаточно близко, они практически находятся в объятиях друг друга, и Се Лянь способен ощутить, как крепкое тело замирает. Единственный глаз широко распахивается, и с лица демона исчезают все эмоции. Белое пустое полотно, ставшее светлее, чем привычная кожа мертвеца. Восхитительно. Именно тот эффект, который ожидал падший, вот только… Се Лянь с восторгом воспринимает шок, заполнивший демона, но оказывается не готов ощутить собственное волнение, внезапно образовавшееся в звенящей тишине паланкина. Острую потребность услышать ответ. Ожидание. «Стоп.» Понимание небезразличия внутри себя холодным ножом разрезает охватившее волнение, ушатом холодной воды отрезвляя сознание. «Идиот, о чём ты вообще думаешь?» Он слегка отстраняется, испуская тихое хихиканье и глядя куда угодно, кроме растерянного демонёнка. — Я пошутил. Ты что, испугался? Вот только на деле сам Се Лянь испугался до чёртиков. Не возможного «да» или «нет», он даже не представляет, какой вариант оказался бы хуже, а острого осознания, что ему небезразличен ответ. И теперь ощущает раздражение, охватившее сознание. Неужели он действительно стал настолько глупым, что всерьёз... Даже просто допустил… Действительно хотел? «Вот поэтому и нельзя было позволять ему приближаться. Просто посмотри, во что ты превратился.» Демону требуется чуть больше времени, чтобы осознать произошедшее. Критически долго, по меркам паникующего Се Ляня. Сань Лан издаёт самый натянутый смешок из всех, что слышал от него принц. В этот момент Се Лянь ненавидит себя ещё больше, отчаянно не понимая, какая эмоция скрыта за растерянным фасадом Бедствия. «Почему ты вообще пытаешься понять? Прекрати. Тебя не должно это волновать.» — Ваше Высочество застал этого глупого призрака врасплох. Голос почти ровный, вот только Се Лянь ощущает скрытую дрожь. Неужели демона настолько взволновала поднятая тема? «А сам-то чем лучше?» Но ведь у Сань Лана уже есть возлюбленный, мог ли Се Лянь ненароком затронуть болезненную тему? — Надеюсь, теперь Сань Лан остудил голову и готов отвечать на мои вопросы серьёзно? Хуа Чэн с пустым выражением лица, опустивший взгляд, выглядит болезненно и жалко. Не этого ли эффекта добивался падший небожитель? Тогда почему на душе такой гадкий осадок? — Простите, Ваше Высочество, этот призрак более не позволит себе лишнего, клянусь. — То-то же. — Се Лянь фыркает, отведя взгляд. На деле сам неспособен поддерживать зрительный контакт. Слишком взволнованный из-за внутренней реакции на нелепую фразу. Рукам нужно что-то делать, и он отодвигает алую шторку, прикрывающую оконный прорез в дверце. Смотреть в окно безопаснее. И удивляется набранной скелетами скоростью. Намного больше, чем может показаться, находясь в мягко движущимся паланкине. Голые деревья чёрными тенями проскальзывают перед взором. Они забрались в самую чащу леса. Зона, в которую легко попасть и невозможно выбраться, если ты не являешься частью этого мира. — Если у него нет покровителя, возможно есть какие-то опасные союзники? Я понял, что Сань Лан действительно не в восторге от Ци Жуна, но может кому-то он по душе? Характеристика «маленькое надоедливое животное с противной рожей» — всё ещё эхом отзывается в голове. Ответ Бедствия краток. — Все от него не в восторге. Вот уж поразительная личность. Се Лянь заинтригован. Восхищать людей, и вызывать у них отвращение — схожие таланты, доступные не каждому. В повседневной жизни у большинства просто не находится столько сил и времени, чтобы уделять его на ненависть по отношению к кому-либо. Но умудриться прогневать и заслужить отторжение у всякого, кто о нём говорит… Се Лянь уверен, за именем Зелёного Фонаря скрывается крайне неординарная и впечатляющая личность. А ещё в уголке сознания скребётся ироничная мысль, что имя Ци Жун само по себе проклято, раз все его носители умудряются сыскать столь скверную славу и нелюбовь окружающих. В жизни Се Ляня уже был один Ци Жун, и во многом,воспоминания падшего небожителя о двоюродном брате остались именно такими, как описывает Зелёного Фонаря Хуа Чэн. — Расскажи о его боевых способностях. Только будь добр, без личной эмоциональной окраски. — Строго проговаривает падший. На что Бедствие отвечает быстрым кивком. Подавленный произошедшим, полностью подстраивается под холодный тон принца. — В ближнем бою он нередко прибегает к холодному оружию… — Он начинает рассказ, подбирая слова. Се Лянь наконец-то позволяет себе расслабленно откинуться на спинку, прикрыв глаза. Визуализирует подробный рассказ призрака, представляя грядущий поединок. В какой-то момент они преодолевают территорию мира мёртвых. И если раньше Се Лянь ещё сомневался в целесообразности использования целого паланкина, то ощутив резкие порывы ветра, ударившего в тонкие стены, он выглядывает наружу и отказывается от каких-либо вопросов. Хуа Чэн не шутил о метели. Белая мгла окутала мир, обнулив видимость и отрезав каждого путника, оказавшегося на улице в такую непогоду от остального мира. Пара шагов в сторону, и любой силуэт пропадает. Остаётся лишь бесконечный снегопад и рёв ветра. — Кошмар. Не думал, что всё настолько плохо. — Хмурится принц, задёргивая алую ткань. Демон прерывается. На мгновение он прикрывает здоровый глаз, вероятно обращаясь к взору бабочек, оглядывая заснеженные окрестности. — Зима вот-вот отступит и, видимо, решила напоследок заявить о себе. И теперь... — Внезапно замолкает, хмуро сведя брови. — Ваше Высочество... А Вы бы хотели увидеть кровавый дождь чуть раньше? Ну разве такое предложение может не заинтересовать? — Смертные или Боги? — Уж точно не другие демоны. На территории Алого Бедствия обитают лишь существа, поклоняющиеся ему, а уж точно не доставляющие неприятности. Резкая встряска не даёт Бедствию ответить. Се Лянь упирается в стены, пытаясь удержать равновесие, но паланкин накреняется слишком сильно. Се Лянь ощущает подхватившие за талию и под локоть руки раньше, чем факт падения. — Ваше Высочество? — Звучит обеспокоенный вопрос, но изгнанный принц успел заметить испепеляющий взгляд, что призрак бросил в направлении стены, за которой скрыты носильщики. — Всё в порядке. — Фыркает падший, отстраняясь, когда появляется возможность и паланкин принимает ровное положение. Дальше они не двигаются, и Се Лянь утомлённо понимает, что их поймали в засаду. — Так каков ответ на мой вопрос? — Смертные, которым надоело жить. — С раздражением отзывается призрак. — Презренная тварь, скрывающаяся внутри, покажи себя! — Звучит яростный вопль. — Кто бы ты ни был, мы порежем тебя куски! «Бойся своих желаний». — Пойдём. — Се Лянь фыркает, потянувшись к дверце, но его останавливает торопливый голос демонёнка. — Ваше Высочество, не стоит! — Принц оборачивается, приподнимая бровь. Хуа Чэн мягко улыбается, строя виноватое выражение лица. — Вы ведь видели погоду. Ни к чему выбираться наружу. Ваш слуга позаботится об этих отбросах, не беспокойтесь. Се Лянь переводит взгляд на метель, с воем прорывающуюся в приоткрытую щель, на мягкую улыбку демонёнка, на белоснежную стену падающего снега и мягкий излом тёмных бровей, на силуэты мужчин, едва проглядывающихся впереди и по бокам от паланкина, но едва читаемые в подобных погодных условиях и... Нет, в этом бесспорно есть смысл, вот только... — Разве Сань Лан не может возвести над нами ещё один купол, пока мы будем снаружи? — Демонёнок растерянно хлопает единственным тёмным глазом. Се Лянь одаривает его ласковой улыбкой, отворачиваясь. — Вот и славно, тогда вперёд. В конце концов, с чего это он должен пропускать всё веселье, отсиживаясь внутри, пока его демонёнок развлекается с людишками снаружи. Да и кровавый дождь куда интереснее наблюдать воочию, а не из-за тонкого зазора между тканью и стенкой паланкина. Се Лянь отворяет дверцу, с улыбкой наблюдая, как резкие порывы ветра стихают на глазах. К моменту, когда сапоги касаются дороги, последние хлопья мягко стелятся на белоснежную землю. — А я то думал, тут что-то серьёзное... Всего десять человек, а вы отчаянные. — Падший Бог фыркает, складывая руки позади и спокойно ступая навстречу замершим крестьянам. С ног до головы засыпанные снегом, почти сливаются с окружающим миром. И кто только додумался выйти в патруль в такую погоду? Десяток мужчин, кажущиеся больше из-за громоздких многослойных одеяний. Видя, как буря магическим образом утихла в считанные мгновения, смертные озираются, стягивая с лиц обмотки тканей, которыми прежде прикрывали красные от мороза носы и рты. Се Лянь усмехается, глядя на эту кучку смертников. Боже, ну почему обычные люди так и норовят найти свою смерть? — Т-ты! Кто ты такой! — Позади слышится звук открываемой двери паланкина. — Я? А вы что, даже не знали, на кого напали? Ха, да вы даже глупее, чем я мог предположить. — Се Лянь улыбается, напуская самодовольный вид, и надеется, что его маленький призрак не откажется подыграть. — Хорошо, я подскажу. Я тот, с кем вы так долго искали встречи. — Хватит говорить загадками! Ты нечисть, больше тут и думать нечего! — Один из крестьян, держащий в руках на удивление не плохой, хоть и простенький клинок выходит вперёд. Хмурый и озлобленный, готовый броситься в атаку, но слишком настороженный из-за самоуверенности оппонента. Се Лянь фыркает, вздёргивая подбородок. Позади раздаётся скрип шагов. — Я хозяин этой земли, жалкие выродки, повелитель Призрачного города и один из Бедствий. Титул Градоначальник Хуа, вам ни о чём не говорит? Интересно наблюдать, как алые от мороза лица способны побелеть в одно мгновение. А узкие глаза, характерные для многих людей, привыкших работать в полях под палящим солнцем, ошеломлённо раскрываются. Громкие протестующие реплики сыплются на перебой — Т-ты врёшь! — И ты думаешь мы поверим в эту чушь?! — Ты просто жалкая тварь, выползшая из мира мёртвых! На периферии зрения Се Лянь замечает замершего позади Хуа Чэна, так и не вставшего рядом. Падший Бог не оборачивается, чтобы проверить реакцию, но в этом и нет нужды. — Ваш клинок, Господин Хуа. — Мурлычет сладкий голос, и Се Лянь всё-таки оборачивается. Демонёнок замер на почтительном расстоянии, склонившись в низком поклоне. На вытянутых руках, направленных к принцу, лежит Эмин, сияющий алой радужкой. Се Лянь достаточно знаком с ятаганом и легко распознаёт улыбку. Очаровательно. Как прекрасно, когда окружающие с радостью подхватывают любой бред, которой Се Лянь решает воплотить в жизнь. Он принимает клинок, демонстративно, но будто невзначай, прокручивая перед собравшимися, позволяя в полной мере насладиться видом распахнутого проклятого глаза. — Э-э-т-то же... это... — Боги всевышние, так он что... Пока половина обомлевших крестьян пытаются произнести хоть слово, остальные оказываются смекалистее. Срываются бежать с удивительной прытью для людей, бегущих по заваленной снегом дороге, но ведь они спасают свои жизни... наивно. — К чему такая спешка? Вы ведь сами решили преградить мне путь. — А как однажды уже сказал Се Лянь: «Привлечь внимание Непревзойдённого — это худшее, что может случиться в вашей жизни». И пускай он же потом объяснял: “«В тот момент, когда вас посетила догадка, что перед Вами демон, и даже более того, Князь демонов, единственное, что Вам следовало сделать — это бежать. Бежать и прятаться в надежде, что вы никогда с ним больше не встретитесь, а не выслеживать его и пытаться угрожать какой-то железякой.» Падший Бог лукавил, прекрасно зная. От Бедствия не убежать, не спрятаться и не спастись. Если уж он решил забрать чью-то жизнь, спасения не будет. Се Лянь не является Бедствием, но полагает, что способен сыграть роль. Он почти задремал, убаюканный мягким голосом демонёнка, а сон в сидячем положении не самый удобный. Размять ноги после длительной поездки — блаженство. Как и вонзить холодную сталь Эмина в спину ближайшей из жертв. Сталь поёт. Духовная сила ятагана молниями расходится по воздуху, и Се Лянь улыбается, ощущая ликование клинка. Потрясающее ощущение. Он ещё ни разу не сражался им сам, хотя Сань Лан предлагал множество раз, но... Второй труп падает в густой сугроб, отсечённая голова откатывается в сторону. Ему стоило рассмотреть предложения демонёнка раньше. Единение по ощущениям неотличимо от Жое. Полное подчинение и готовность отзываться каждой команде. Продолжение руки Се Ляня, и предугадывание его желаний задолго до того, как принц делает новый выпад в сторону следующего противника. Третий и четвёртый умирают почти мгновенно, Се Лянь сам едва понимает, когда успевает нагнать обеих жертв. Или то был один общий размашистый удар? Удивительная покладистость, которую падший Бог не ожидал, зная о бойком и несносном характере ятагана. Но в его руках он как дрессированная собака, бросающаяся на врага не по команде, а по взгляду хозяина. Если Се Лянь ощущает Эмин так прекрасно, неудивительно, что Хуа Чэн и вовсе непобедим, сражаясь в дуэте со своим ятаганом. Пятому клинок проходит сквозь затылок, пробивая череп, и выходит из широко распахнутого рта, ловящего морозный воздух. Тело соскальзывает вниз, падая под ноги. Се Лянь удовлетворённо разворачивается в сторону замерших позади мужчин, что так и не нашли силы побороть страх, приковавший их к земле. — Ну что, всё ещё хотите порезать меня на куски? — Трое из оставшейся пятёрки падают на колени, ударяясь лбами в снег. Ещё двое выглядят так, словно сами вот-вот простятся с жизнью, без всякой помощи Се Ляня. — Ум-моляем! Простите нас! — Эт-то была ошибка! Ради всех Богов, прости нас! Нелепость. — Какое мне дело до этих отбросов? — Он неспешно двигается в их сторону, склоняя голову на бок. Такие жалкие и такие глупые. Разве это не те самые патрули, что уже длительное время доставляют хлопоты его Сань Лану? Рвались подпортить жизнь Алому Бедствию, чтобы тот избавил их от обрушившихся несчастий? А как только повстречали Непревзойдённого воочию... И это вся их решимость? А на что вообще они рассчитывали, переходя дорогу Князю Демонов? Сборище идиотов. — Нам жаль! Умоляю, не убивай! Пожалуйста... — Вы слышали когда-нибудь про мой легендарный кровавый дождь? — Сань Лан ведь сказал, что покажет его ему? Даже если он убил половину, пятерых же будет достаточно? Сельчане вскидывают головы, и Се Лянь видит слёзы, опалившие красную кожу. — Увидеть его — необыкновенная редкость. — Спокойно объясняет принц, не стесняясь послушно замершего возле паланкина истинного Непревзойдённого, с улыбкой наблюдающего за принцем. Напротив, Се Лянь направляется к Бедствию, проходя мимо выпучивших глаза мужчин. Десять шагов. Замершие как истуканы жертвы сжимают удерживаемое оружие. Пять шагов, зрительный контакт с демонёнком запускает мурашки по коже, и принц почти не переживает, что оголяет слишком много мрака в глубине души. Сложно переживать, когда во ответном взгляде столько пляшущего веселья. Три шага, крестьяне стискивают зубы в немой решимости или крайнем отчаянии. Раздаётся первый скрип снега под жесткими дешёвыми сапогами. Один шаг, Се Лянь замирает напротив демонёнка, приподнимая руку. — Вы счастливчики. Будьте благодарны. — Короткий щелчок пальцев. Улыбка Сань Лана становится острее. Пять тел падает на землю позади падшего Бога, успев лишь замахнуться. Над головою принца раскрывается яркий зонт, неясно откуда взявшийся в руках у Хуа Чэна. Бордовые капли беззвучно окрашивают снег вокруг, но мелодично разбиваются о поверхность зонта. Эффектно и красиво. Бело-чёрный мир расцветает красками. Вот только ласковое выражение, застывшее на лице демонёнка — зрелище ещё прекраснее. Потрясающе красивый, добровольно пляшущий по указаниям Се Ляня, подобно облакам, бегущим за ветром. — Впечатляет. — Комментирует Се Лянь, спустя время найдя силы оторваться. Оборачивается, оглядывая залитую кровью дорогу, деревья и когда-то белоснежные сугробы. — Оправдываешь прозвище Алого Бедствия. Хуа Чэн склоняется ближе. — Даже если так, мои поиски уже завершились. — Да? И где тогда цветок? — К настоящему времени Се Лянь достаточно изучил своего демонёнка, чтобы предвидеть ответ, который тот даст. Но это не значит, что падший Бог против. Демон приподнимает руку, заправляя несколько прядей принца. Се Лянь не чувствует, но знает, что маленький подарок уже украшает его причёску. — Он прямо здесь. Укрыт, чтобы кровавый дождь не посмел его запачкать. — Такой предсказуемый и между тем очаровательный. Се Лянь приобрёл иммунитет к вездесущим комплиментам призрака и, принимает те с пренебрежительной лёгкостью. - А все прочие цветы стыдливо прячутся, не смея соперничать с красотой моего принца. — Тогда Сань Лан должен быть благодарен, раз имеет шанс лицезреть кого-то столь прекрасного. Если бы наставник услышал подобные вульгарно-себялюбивые речи от своего обожаемого непорочного ученика, он бы схватился за сердце. Как чудесно, что его уже давно нет. Сань Лан от подобной дерзости млеет, склоняясь чуть ниже и ласково приподняв руку принца, запечатлевает поцелуй на костяшках. — Нет слов, способных передать, насколько этот жалкий слуга благодарен за оказанную честь. — Уверен, ты найдёшь способ выразить это чем-то полезным. — Он дразнится. Хуа Чэн должен улавливать насмешку, скрытую в самоуверенном тоне. Нет причин, по которым падший Бог должен ограничивать себя, пока всё происходящее продолжает сходить ему с рук. — Не вижу смысла более задерживаться. Пойдём, пока наша маленькая цель не улизнула в очередную нору. — Се Лянь оборачивается к паланкину, запоздало вспоминая про наличие у них зрителей и слушателей. Что же, возможно, ему повезёт, и скелеты не умеют говорить? У них же нет языка и губ… Ну и вообще. Он не сделал ничего крайне предосудительного, раз Сань Лан не остановил его ни на одном этапе спонтанного веселья. Принц забирается в паланкин, легко опираясь на подставленную руку демонёнка, а через пару мгновений, когда они оба оказываются внутри, движение возобновляется. Длительное время путешествие проходит спокойно, пока они не пересекают черту возведённого Бедствием барьера. Вьюга, обрушившаяся с небес возвращается с громким свистом. Невыносимая погода. — Почему бы не сдержать снег подольше? — Прикрывая все зазоры спрашивает принц. По существу, разницы нет, паланкин удерживает тепло и защищает от любых последствий погоды, но если для демонёнка не составляло труда укрывать всё призрачное царство от непогоды, почему бы не позаботиться об их путешествии? — Мы уже близко к землям Ци Жуна. Если создать барьер, он почувствует наше приближение и вероятнее всего успеет улизнуть. — Ну и почему только Зелёный Фонарь не мог оказаться любителем хорошего поединка? — На самом деле мне давно интересно, ты не пустил зиму в призрачный город? В чём смысл? Призраки ведь не чувствуют холода. — И даже если демоны и различные ёкаи способны ощутить жгучий мороз, такая трепетная забота и затрата духовных сил явно не стоит того. Не сходится с пренебрежительным отношением Хуа Чэна к своим поданным, даже если за надменностью обычно скрывается покровительственная привычка защищать и оберегать. Есть разница между тем, чтобы кидаться в бой, отгоняя опасность, и тем, чтобы долгие месяцы удерживать магический барьер, защищающий огромную территорию от такой неприятности как плохая погода. — Всего лишь прихоть этого призрака в этом году, ничего более. Затратить так много ресурсов во имя случайной блажи — звучит в духе его демонёнка. — Как бабочкам вообще удалось найти что-то в этом кошмаре? — Для них не проблема искать цель в любых погодных условиях. Они идут по следу духовной энергии, а не реального запаха. А он так легко ветром не сдувается. Хотя, конечно, определённые сложности метель им создала. В подтверждение, что не только бабочкам, но и носильщикам тяжело управиться с непогодой, паланкин вновь кренится. В этот раз обходится без падений, вот только движение прекращается и больше не возобновляется. — Мы прибыли? — Осторожно уточняет Се Лянь, заглядывая за алую ткань. Снаружи густые заросли черных веток, прогибающиеся под тяжестью выпавшего снега, чуть утихшая метель и толстые стволы голых деревьев. Густая чаща леса без подозрения на следы цивилизации. Ни протоптанных дорог, ни мелких засечек, оставленных охотниками на тёмной коре. — Дальше проехать не выйдет. — Спокойно отзывается Бедствие. — Пожалуйста, подождите немного. — Се Лянь ощущает, как тот приходит в движение. Мгновение и в паланкине остаётся только он один. Но ждать долго не приходится. Дверца открывается с его стороны, и демонёнок протягивает руку, готовый помочь принцу спуститься. Се Лянь принимает помощь, выбираясь на открытый воздух. И недовольно морщится от порыва ветра, ударившего в лицо. Снег хрустит под жёсткой подошвой сапог, но скрип голых деревьев, прогибающихся на ветру намного громче, хоть в лесу снегопад и не столь суров. Деревья приняли на себя основной удар, но даже так Се Лянь мгновенно поднимает меховой ворот, бессмысленно укрываясь от бури. Двух шагов достаточно, чтобы снег умудрился проникнуть во все возможные места, забиваясь в сапоги и складки одеяний. Небожитель стискивает зубы, игнорируя облепивший отовсюду холод. В его жизни явно случались дни хуже. Хотя бы из-за отсутствия теплой накидки и дорогих меховых сапог. — Как долго нам идти? — Чтобы быть услышанным, приходится кричать, даже если демонёнок находится в шаговой доступности. Бедствие оборачивается, хмуро сведя брови при виде сжавшегося принца, укрывающегося от надоедливого ветра. — Около часа, возможно полутора при таких условиях. Се Лянь способен с этим справиться. Сталкивался с намного худшими сценариями. И плевать, что дорога впереди не протоптана и сугробы доходят до колен. — Если Ваше Высочество позволит, этот призрак счёл бы за честь нести Вас на руках в такую непогоду. — Сань Лан не изменяет себе. Бедствие старается сделать голос нейтральным, но именно это выдаёт нервозность в предлагаемой помощи. И не зря. Се Лянь фыркает, не впечатлённый. Делает несколько решительных шагов вперёд, обгоняя призрака, и уверенно двигается в направлении чащи. Очевидно, что Хуа Чэн сдувает с него пылинки в каждом взаимодействии, но ведь Се Лянь не хрустальный. Способен преодолеть такую ерунду, как вьюга и метель, самостоятельно. — Ты ведь не думаешь, что я умру, если пройдусь пешком по снежку? В теории может. Се Лянь многократно умирал от холода, падая без сил на заснеженных тропах. Или лёжа в подворотнях, обдуваемый ледяными ветрами. Или провалившись под лёд посреди широкой реки. Или… в общем, достаточно неудачного личного опыта, чтобы в совершенстве знать о немилосердности зимы и её орудиях. — Дело не в этом… — Хуа Чэн торопливо следует за ним, равняясь. Слегка морщится, когда очередной порыв ветра прерывает слова. – Просто… Зачем Вашему Высочеству терпеть неудобства, если он может воспользоваться слугой? — Продолжает пытаться убедить демонёнок. Ласковая улыбка, дурацкие ямочки на щеках. Разве Се Лянь умеет ему отказывать? — Мы ведь воспользовались паланкином, чтобы скоротать путь до сюда… — Да, но паланкин тащили ожившие скелеты, вероятно, вовсе не ощущающие холода или острых уколов мороза. Да и тем более, это их прямая работа, в то время как это… — Ваше Высочество поднимается по лестнице, когда нужно оказаться на верхнем этаже здания. Пьёт чай из пиалы, а не наливает в ладони. Использует стул, когда ноги устали. Разве это чем-то отличается? Уровень нелепости аргументов возрастает с каждым примером, и Се Лянь спешит прервать цепочку, пока та не зашла слишком далеко. — Полагаю, стоит проговорить, что Сань Лан является чем-то большим, чем предмет мебели. Хуа Чэн совсем не впечатлён. Он оказывается впереди принца, преграждая дорогу, и Се Ляню нехотя приходится остановиться. Из чистого упрямства не соглашаясь на предложенную помощь, хотя ноги начинает неприятно саднить из-за постепенно промокающей ткани штанов. Никакая тёплая одежда не готова к тому, что её обладатель начнёт пробираться сквозь сугробы, игнорируя здравый смысл, кричащий, что в такую погоду стоит оставаться дома, а не лезть в самую гущу зимнего леса. — Однажды человек, которого я безгранично уважаю, сказал… — Спокойно говорит демон. Се Лянь смиряется, с тем, как проникновенный голос растворяет желание спорить с навязчивым демонёнком. Дальше последует смущающая реплика, произнесенная Се Ляням ранее, не так ли? — Прежде всего инструменты созданы, чтобы исполнять свою функцию. Ну и как Се Лянь должен сопротивляться этому мягкому бархату и искренности вложенной в каждое слово. — Сань Лан безгранично уважает этого принца? Очевидно, но ведь не только Сань Лану можно бесстыдно напрашиваться на комплименты. — Этот невежественный призрак не способен подобрать слов, чтобы передать всю глубину испытываемого им уважения по отношению к Вашему Высочеству. Се Лянь и так уже сдался, а чем дольше он тянет, тем сильнее мёрзнет. — Полагаю, ты не отстанешь? Хуа Чэн сам отводит взгляд, отвечая тихо. — Я лишь молю о возможности сделать путешествие для моего хозяина наиболее комфортным. Се Лянь тихо фыркает. Призрак замирает рядом, глядя тем самым невыносимо грустным взглядом. Как противостоять робкой улыбке и мягкому излому острых бровей — не ясно. Се Лянь так и не научился, поэтому умывает руки. И неприятное ощущение снега, успевшего уже забиться в сапоги, совершенно тут не при чём. — Хорошо. — Вздыхает падший небожитель, выпуская белоснежное облако пара. Игнорирует, как расцветает в воодушевлении несносный призрак. — Будем считать, ты исполняешь проигранное в последней партии желание. В той самой, где победу одержал как раз-таки демонёнок, но с лёгкой подачи Се Ляня результат был в корне пересмотрен. Теперь же призрак исполняет желание, о котором сам упрашивал, получая дозволение, окутанное в толстый слой снисхождения. Как они пришли ко всему этому — всё еще невероятно хороший вопрос. Се Лянь безрезультатно задаётся им, пока Бедствие подходит ближе, подхватывая принца на руки под спиной и коленями. Се Лянь испускает ещё один тяжкий вздох, словно всё происходящее невероятно тяготит и это ему предстоит пробираться сквозь заснеженный лес, удерживая на руках другого человека. — Ты мог бы обернуться волком или что-то ещё в этом роде, и тогда тебе бы не пришлось морозить руки. — Сам принц не желает ощущать кусачий мороз, обжигающий костяшки пальцев и спешит спрятать ладони в меховых рукавах верхнего одеяния. — Тогда морозить их пришлось бы Вашему Высочеству, удерживаясь за шерсть. — С улыбкой парирует демонёнок. Се Лянь уверен, что где-то в данной логике допущена ошибка, но не собирается оспаривать подобные аргументы. «Он ведь демон. Навряд ли холод доставляет ему много неудобства.» И в любом случае, желание самого Бедствия продолжать заботиться о падшем Боге. Се Лянь не намерен препятствовать происходящему.