Гегемония веры

Ци Жун растерянно хлопает глазами, словно ожидая, когда иллюзия старшего брата рассеется. Вот только она не исчезает. И с приходом шокирующего осознания с губ демона срывается нервный смешок. Он быстро перерастает в громкий хохот, и вот Ци Жун уже складывается пополам, смеясь и хватаясь за живот. Ничего. Се Лянь терпеливый. Он подождёт. Главное повторять эту мантру почаще. Демоны вокруг крутят головами, пытаясь уловить правильную реакцию хозяина, а некоторые на пробу пытаются хихикнуть в унисон. Вот только смех Ци Жуна обрывается так же быстро, как начался, и попытки призраков подыграть выглядят неловко. Зелёный демон вскидывает голову, удивлённо моргая, и различная нечисть тоже спешит захлопнуть пасть. Ци Жун выглядит растерянно. Проверяет, не исчезла ли иллюзия брата? Нет, Се Лянь уверен, что присутствует в настоящем и вполне материален. Пускай его часто посещают мысли о блаженстве небытия, но эта блажь ему недоступна, и данный момент не исключение. — Я не могу поверить! Нет, правда, я просто не могу поверить. — Демоны вокруг окончательно притихают, и звонкий голос бежит эхом по сводам пещеры. Ци Жун тоже спешит. Бежит вниз, едва ли не припрыгивая на ходу. Се Лянь напрягается, готовый к нападению, но дальний родственник, приблизившись, удивляет отсутствием агрессии. Он замирает, оказавшись на расстоянии вытянутой руки. Склоняется, сцепив ладони за спиной и растягивает губы в клыкастой улыбке. — Вы только посмотрите! Просто невероятно! Самый настоящий царственный братец спустя столько лет решил вспомнить о Ци Жуне?! Просто невероятно! — Он отстраняется, хохоча. Голова у Се Ляня начинает болеть сильнее. Ну почему обязательно быть таким громким? Что пятьсот лет назад, что сейчас… — Не виделись столько времени, и ты даже не предложишь мне чаю? — Все, лишь бы умерить пыл и энергию, льющуюся через край. В детстве Ци Жун любил устраивать игрушечные чайные церемонии, на которые звал старшего брата. Се Лянь тогда уже увлёкся боевыми искусствами и, пускай до поступления на учение в монастырь оставалось достаточно много лет, наследный принц со всей ответственностью относился к назначенным наставником тренировкам. Времени на игры с Ци Жуном не находилось, да и Се Ляня не сильно интересовало подобные развлечения. Он кипел энергией, и растущему организму нужно было постоянно находить ей выход, а посиделки с двоюродным братом требовали неимоверных запасов терпения и сдержанности. Матушка-королева всегда ругала сына за непоседство на уроках этикета, и Се Лянь не думает, что справился бы с экзаменом в лице Ци Жуна, требующего разливать чай в определённой, только ему известной последовательности. Спустя пять сотен лет, возможно, час настал. В начале Зелёный Фонарь растерянно замирает, а после улыбка становится шире. — Чаю? Ну конечно же, нам нужен чай! — План срабатывает, и Ци Жун оживляется, загораясь предложением. — Эй, вы! — Он разворачивается к притихшей толпе, высоко вскидывая руки. — А ну, блять, немедленно притащите сюда чаю! Чего застыли как истуканы?! Шевелите бесполезными задницами, почему я должен ждать?! В самых ближайших демонов летит горсть пыли и камней, которые Ци Жун подхватывает с земли. Толпа разбегается, редея в стремлении выполнить нелепый приказ. Почему-то Се Лянь уверен, что никакого чая в пещере посреди заснеженного леса нет в помине, но забота ли падшего Бога, как именно мелким демонам предстоит выполнить прихоть своего хозяина? Он уверен, Сань Лан найдёт для него хороший чай даже посреди безграничных просторов проклятых Чёрных Вод, так чем прислуга Ци Жуна хуже? И плевать, что бессмысленно сравнивать Непревзойдённого Князя демонов и каких-то мелких ёкаев. Се Лянь предвзят, когда так приятно рассуждать на тему угодливости и эффективности его демонёнка. «Который, впрочем, сегодня явно решил действовать на нервы своему Господину.» Отвлёкшись, он не замечает, как двоюродный брат оказывается рядом. Не способен уследить за хаотичными передвижениями, но отчётливо ощущает цепкую хватку на запястье, от которой по телу бегут мурашки. «Не трогай!» — Шипит голос внутри, не приемлющий лишних прикосновений. Се Лянь сцепляет зубы, не давая тому вырваться, не зная, как отреагирует Бедствие на агрессию. Сейчас, призрак кажется... вменяемым? Доступным для контакта и обычного разговора? Может стоит попытаться решить вопрос словами? Выведать все детали происходящего, прежде чем хвататься за оружие. Ци Жун дёргает, таща за собой в сторону тёмного прохода, виднеющегося у дальней стены. — Царственный братец! Просто немыслимо... Настоящий царственный братец! — Продолжает хихикать демон, и Се Лянь прибегает ко всем своим внутренним стержням, позволяя происходящему совершаться. — Ци Жун, я вполне могу идти сам. — На губах невольно расцветает нервная улыбка, которая полностью игнорируется демоном, обратившим внимание на оставшихся в пещере призраков. —Эй! Какого хуя вы всё ещё здесь? — Он резко тормозит, из-за чего Се Лянь почти спотыкается, врезаясь в крепкую спину. — Вы не видите? Ко мне пришел брат! Брат! — Он машет руками, указывая на Се Ляня, и тот начинает чувствовать себя неловко под сотней растерянных взглядов. Демоны тоже ощущаю дискомфорт. Они вжимают головы в плечи и пятятся назад. — Давайте, давайте! Чешите отсюда побыстрее! — Ци Жун фыркает. Се Лянь окидывает толпу взглядом, находя единственного, имеющего значение. Хуа Чэн прекрасно сливается с общей массой собравшихся, но Се Лянь придерживается мысли, что определит алого демона под любой маскировкой. Демонёнок остался у входа в пещеру, где его покинул принц. Неотрывно наблюдает, ожидая приказа. Хмурый взгляд прикован к сжавшейся на запястье падшего Бога хватке Зелёного Фонаря. Ожидает, не выкинет ли Ци Жун какой-то фокус? Или тяжёлый взгляд — предупреждение, что терпение Непревзойдённого на исходе? Какую шумиху он наведёт, если Се Лянь сейчас просто скроется вместе с врагом в неизвестном направлении? — Всё в порядке. Я разберусь. Не вмешивайся, пока не позову. — Спокойно проговаривает Се Лянь в духовный массив. Он справится с Ци Жуном. Даже если у того сорвёт крышу, и он выдаст нечто безумное, Се Лянь в состоянии угомонить двоюродного брата. Дело семейное в конце концов... «Как будто и не было всех лет.» Ци Жун, вечно доставляющий неприятности окружающим, и Се Лянь, которому приходилось брать ответственность за себя, ведь старшие ожидали от благородного принца покровительственной опеки над младшим братом. И плевать, что сам Се Лянь ещё был ребёнком, на котором и без того лежало слишком много ответственности. Се Лянь ненавидит ностальгию, а сейчас почти давиться ею. — Ваше Высочество уверен? — В голосе звучит тревога, но Бедствию не стоит оспаривать команды Се Ляня сегодня, после стольких ошибок, допущенных ранее. Если он переживает о сохранности Се Ляня, то ему не стоило оттягивать сообщение о личности Ци Жуна до последнего, ведь тогда оставались шансы, что Се Лянь и вовсе отказался бы от поездки. Всё-таки встреча с далёкими родственниками не то, о чём он мечтал, просыпаясь утром на мягких простынях под аромат свежеприготовленного завтрака и горячего чая. Тем более, когда родственником оказался… Или Хуа Чэн переживает о другом? Неожиданная мысль, что Бедствие может опасаться семейной близости между братьями, поражает Се Ляня. Он не допускал подобного варианта из-за абсурдности предположения, но для кого-то постороннего, как Хуа Чэн, незнакомого с прошлым Се Ляня и его неприязни к брату… «Тогда ему тем более стоило поднять тему нашего родства раньше и узнать в каких мы отношениях.» Плевать, о чём там переживает Хуа Чэн, пусть разбирается с этим сам. Раз он допустил происходящее, самолично доставив падшего Бога в руки к Зелёному Фонарю — значит готов столкнуться с последствиями. Се Лянь сердится и не скрывает истинных эмоций в холодном ответе. — Я должен повторять дважды? — Даже отсюда видно, как округляются глаза и поджимается нижняя челюсть демонёнка, застигнутого внезапной резкостью. — Прошу прощения, Ваше Высочество. Но Ци Жун, он... — Даже если Бедствие хочет добавить что-то, Се Лянь обрывает связь. Последний короткий взгляд, наблюдая, как его призрак растерянно хлопает глазам, а после смиренно опускает голову. Удовлетворившись видом, изгнанный принц возвращает внимание на Ци Жуна. Он не может быть уверен, что демонёнок послушается в сложившейся ситуации. Особенно, если тот подозревает Се Ляня в предательстве. Сам Се Лянь никогда бы не доверился никому на слово, не имея убеждённости в наличие на руках всех ключевых фигур. Но он не глядя ставит подобный выбор перед алым призраком. Потому что в отличии от молчавшего на все признания падшего Бога, Хуа Чэн не останавливался в своих клятвах и пылких обещаниях. Значит должен быть готов их подтвердить. «Доверяй мне и отпусти или же покажи, что твои слова и заверения — ложь.» — Простой выбор. — Я шёл по следу могущественного демона. — Спокойная улыбка, взгляд, сосредоточившийся на фигуре рядом. Он стирает мысли о демонёнке из головы, не отвлекаясь от цели. — Но встретил тебя, совсем не ожидал такой встречи. — Изгнанный принц усмехается. Даже не обманывает, хотя Хуа Чэн и предупредил о том, что их враг — Зелёный Фонарь, но… «Не ожидал» — слабые слова. Падший до сих пор не может осознать происходящее, отыгрывая роль расслабленности и спокойствия по привычке. Разговор кажется нелепой шуткой, а ситуация абсурдной, но он сам делает шаг вперёд, направляясь к проходу, к которому вёл Ци Жун. Бедствие оживляется, спеша догнать. Улыбка стирается с губ, на мгновение сменяясь досадой, когда Ци Жун на энтузиазме возвращает себе главенствование в их прогулке, подхватывая падшего Бога под локоть и утягивая вперёд стремительным шагом. Ну почему обязательно трогать руками? Они покидают большой зал. Свет в небольшом коридоре тускнеет. Гул оживившихся голосов за спиной стихает, едва проявившись. За ними никто не следует. — Могущественного демона?! — Клыкастая улыбка становится шире, он откидывает за спину тёмные пряди волос и активно качает головой. — Конечно же ты пришёл в итоге ко мне! А к кому ещё? Этот достопочтенный самый могущественный демон из всех! — Ци Жун горделиво вскидывает подбородок, а через мгновение задумчиво щурится, дёргая Се Ляня за локоть. — Мой царственный братец ведь слышал обо всех заслугах, что я совершил? Уверен, ты не мог не слышать. — Пренебрежение, за которым демон прячет гордость и неприкрытое хвастовство настолько фальшиво, что можно было даже не пытаться его изобразить. — Все вокруг страшатся этого демона! Истории о Блуждающем Зелёном Фонаре? После поездки в паланкине Се Лянь способен пересказать десятки подобных легенд. О том, как Ци Жун устроил горный обвал, похоронивший незадачливых путников. Или как по его вине в столице началась неизвестная эпидемия, вызванная занесённой Зелёным Фонарём крысой. Смертные подарили той болезни имя «зелёная чесотка», и частенько поминали Ци Жуна браными словами, ведь зараза продолжала вспыхивать маленькими очагами в Поднебесной по сей день. О, или та история, как он спалил лес на священной горе Суншань. Небожители до сих пор пытаются восстановить уровень благодати, потерянный в тот год в регионе Хунань. Хотя лично у Се Ляня есть фаворит — байка о коровьих кишках, которыми Зелёный Фонарь украсил несколько храмов безымянных богов, после чего смертные, неправильно истолковавшие произошедшее, создали традицию приносить потроха рогатого скота в виде подношения, расценив экстравагантный поступок как Божий знак. — Конечно, кто не слышал легенд о прославленном Зелёном Фонаре? — Он даже не врёт, тяжко вздыхая, вспоминая еще несколько, в которых почему-то часто фигурируют отрубленные куриные головы. Ци Жун от «искренней похвалы» начинает хихикать. — Естественно. Все эти идиоты наконец-то поняли, кого по-настоящему стоит бояться. Есть стойкое ощущение, что не стоит потакать желанию Ци Жуна потешить эго, но ведь это такой простой способ добиться всего, что нужно от зелёного демона. Надо узнать какую-то правду? Достаточно позволить людям говорить без ограничений, и они сделают всё сами. — Но, уверен, то, как много впечатляющих историй ходят по миру, ничто в сравнении с реальностью... Пылкий ответ прилетает прежде, чем изгнанный принц успевает закончить фразу. — А братцу так не терпится послушать? — Ци Жун наконец отпускает его локоть, обгоняя. Его лицо оказывается перед принцем, довольно скалящееся. Он не сбавляет скорости, двигаясь спиной и слегка припрыгивая в темп шагам. Се Лянь жалеет о своём ответе прежде, чем озвучит его. — Если истории Ци Жуна не помешают нашему пути, куда бы ты меня ни вёл... То почему бы не послушать? Ци Жун смеётся, запрокинув голову. — Подумать только, неужели мой братец наконец-то перестал строить из себя сноба? Какая неожиданность! — Он хихикает, тыкая указательным пальцем Се Ляню в грудь, на что падший Бог одаривает его холодной предупреждающей улыбкой. Угроза не приносит плодов. Веселье Ци Жуна усиливается, и он хохочет, прихлопывая в ладони. — Ну и раз ты так сильно умоляешь меня, то конечно же, я расскажу тебе о своих невероятных приключениях! Именно так Се Лянь открывает ларчик, о котором может и не хотел знать, но закрыть уже не имеет возможности. — Конечно же ты знаешь о том, как я однажды нагнул задницами кверху половину Небесного двора, оставив их рыдать, как маленьких утят! Но, ты даже не представляешь, какие у них были лица, когда я... — Слова прорываются потоком сквозь плотину. А истории не имеют ни логического конца, ни вразумительной середины, ни плавного перехода от одной части к другой. — «О Великий Ци Жун, мы такие жалкие черви, умоляем, надери нам всем задницы!» Бурная река, наполненная эмоциями и красочными эпитетами, от которых Се Лянь утомленно прикрывает глаза. Единственная цель каждой истории — восхвалить зеленного призрака и втоптать в грязь каждого неугодного, выместив на том накопленную желчь. — А потом я сжёг всю эту тупую деревню и тогда!.. Нет, подожди, это был целый город! Их глаза лопались от жара, как блядские фейерверки! А тупая овца плакала над своим бесполезным фонариком! Се Лянь кивает. Улыбается. Состраивает шокированное лицо и даже хихикает, подыгрывая. Втайне надеется, что куда бы Ци Жун его не вёл, их цель поможет остановить бесконечный поток слов. Наивный. Чем дальше они углубляются в пещеры, тем яснее становится, что единственная цель в происходящем — провести нагрянувшему гостю полноценную экскурсию по витиеватым гротам и пещерам, которые были связанны десятком туннелей и украшенны на манер аристократического дворца. Зачем это делать Ци Жуну? Какую цель он преследует? «Заболтать меня до смерти?» Се Лянь бы с радостью абстрагировался от бессвязного потока слов, позволил бы просто вести себя вперёд. С туманным интересом разглядывал бы дорогие ковры, укрывшие неровный пол, дорогую мебель, и выдолбленные неясно кем статуи самого Ци Жуна, торчащие из произвольных поверхностей пещер, но есть нюанс, заставляющий Се Ляня против воли вслушиваться в бессвязный поток слов, наблюдая за кривляньями и драматичными вздохами. Имена. То здесь, то там, они начинают звучать маленькими колокольчиками, привлекая внимание. Прославленные правители из разных точек Поднебесной, представители младших небес или самых известных Богов пантеона. И всё грязное белье, что те способны припрятать в складках блистательных мантий и золотых доспехов. — И все эти курицы думали, что, если они потрахаются со своими мужьями прямо там у алтаря, это точно поможет их зачатью?! — Хихикает Ци Жун, складывая руки в замок и слащаво пища, парадируя одну из упомянутых девиц. — О, Генерал Большой Член, ну же, посмотрите, как сладко меня ебут! Я уверена, это заслуживает Вашего внимания! «Ох Фэн Синь...» Знать, что твой когда-то близкий друг за последние сотни лет получил тысячи молитв в виде совокупляющихся супружеских пар — не то, что ожидал узнать Се Лянь в этот день. Не то чтобы он вообще планировал узнавать в своей жизни. Но отстранённо, глубоко внутри, изгнанный принц осознаёт, что срывающийся с губ смех — искренний. Представлять лицо бывшего телохранителя в подобные моменты — забавная практика, вызывающая улыбку. Ци Жун тем временем заводит Се Ляня в очередное помещение, где среди непонятного барахла спешит показать какой-то особенно интересный артефакт. Четвёртый за минувшее время их прогулки. А сразу после, исчерпав интерес, приступает к новому рассказу. Карточные долги, насилие, братоубийства, постыдные интимные подробности. Невозможно распознать, где здесь выдумки и бред сумасшедшего разума брата, а где правда. Зелёный демон упоминает обо всём небрежно, даже не задумываясь, почти сразу уводя рассказ в новое русло. А Се Лянь рассеянно хлопает глазами, пытаясь примириться с новой информацией, подброшенной острым языком Ци Жуна. — Ебанутая Кэсинь Люсунь убивала своих верующих, выпивая их кровь, думая, что так поглощает больше их верности и благодати, а я всего лишь одолжил немного вина из запасов старого пердуна, и всё равно, с какого-то хера, плохим оказался именно Ци Жун! — Фыркает Зелёный фонарь, впихивая в руки Се Ляня чашу с упомянутым вином. Ци Жун бранится, осушая жидкость, а Се Лянь ненавязчиво откладывает чашу в сторону, не желая распивать алкоголь. Тут даже не вопрос самосовершенствования, а осознанное понимание, что напиваться в компании двоюродного брата — скверная затея. — Разве распитие крови помогает увеличивать силы? — Не то чтобы он намеревался испытывать подобный варварский метод или что у него вообще остались последовали, но... Любопытство — явление необъятное и неподвластное контролю. — «Мы пресвятые благодетели, но нам, блядь, жалко ебанного вина для того, кто спас наши тощие задницы!» — Игнорируя вопрос, кривляется призрак. — Эти идиоты просто не осознают, какую честь я им оказал, заявившись на этот парад уныния. Моё появление буквально спасло тусовку! Вероятно, у Ци Жуна и правителя земель, проводящего большое шествие во имя местных Богов-покровителей, разнится представление о том, как должно выглядеть веселье на священной церемонии. Се Лянь, как человек, однажды сам сорвавший похожее шествие, хоть и намного менее вульгарным способом, чем его брат спустя столетия, не берётся осуждать Ци Жуна. Хотя его цели и были благороднее, результат есть результат. Бутылка осушается до дна с горла, но не похоже, чтобы хмель хоть как-то влиял на Ци Жуна. «Интересно, а он когда пьяный — это хоть как-то влияет на свойственное ему безумие?» Его опять куда-то ведут и что-то рассказывают. И под эмоциональный бубнёж с постоянно скачущей интонацией и темпом повествования, Се Лянь размышляет, какого чёрта происходит, и почему всё вышло именно так. Это не то, чего он ожидал, когда направлялся сюда. Не то, о чём думал, когда Хуа Чэн обозначил личность их цели. Не то, что предполагал, когда узнал, что Ци Жун — это Ци Жун. Не то, что... — Этот кучерявый придурок проиграл его в карты одноглазой псине и должен был принести в Призрачный Город, но разве после случая с козами, я мог не забрать его себе? Я уже являюсь его истинным хозяином, так что просто, какого хера? — Уже в другой пещере, обустроенной на подобии гостевой зоны, Ци Жун вскарабкивается на большой стол, размахивая необыкновенным духовным клинком, принадлежащим когда-то чиновнику верхних небес, вероятно, одному из Богов войны. — Я, блядь, уделал этого чмошника первым! И поэтому имел права забрать всё, что захочу! —Прекрасная сталь и восхитительная сила. Душа, заключенная в артефакт, но спящая вдали от хозяина. Через пару мгновений пренебрежительно откидывается в сторону, звякая об поверхность пола. Ци Жун усаживается на столе, подперев голову рукой и задумчиво постукивая пальцами по щеке. — Никогда не понимал, на кой чёрт были нужны все эти железяки, с которыми ты постоянно носился. — Речь о легендарных клинках Наследного Принца Сянь Лэ? Коллекция, собранная из лучших оружий, выкованных кузнецами их государства и доброжелательных соседей, желающих завоевать расположение господствующей семьи. Не сравнится с духовными оружиями Богов войны, но всё же… железяки? — Полагаю, чтобы понять любовь к оружию, необходимо познать блаженство настоящей битвы. — Спокойно пожимает плечами изгнанный принц, удобно устроившись в мягком кресле чуть поодаль. Зелёный призрак закатывает глаза, не проникнувшись поэтичным высказыванием. — «Полагаю, чтобы понять любовь к оружию, необходимо познать блаженство настоящей битвы.» — Передразнивает демон, кривя голос. — А я-то надеялся, за столько лет ты стал меньшей занудой. Падший Бог усмехается, поднимаясь на ноги. Он подбирает отброшенный клинок, оглаживая стол ладонью, и на пробу пару раз прокручивает, примеряясь к весу. Хороший, сбалансированный, но безмолвный. Непривычное чувство тишины после Эмина и Жое. Се Лянь привык ощущать вибрацию души духовного оружия. Жажду, желания, источаемые эмоции. Но у клинка в руке она давно ушла, закрывшись от мира. Что, впрочем, не мешает ему оставаться прекрасным оружием. Еще несколько взмахов, отработанные движения и улыбка от ощущения, как легко тело и клинок находят друг друга. Прекрасно, когда оружие не пытается мешать обладателю. Если клинок оказался проигран в карты Сань Лану и должен был отправиться в город Призрак, значит номинально, его может считать украденной собственностью самого Се Ляня, если верить бесконечно нелепой логике демонёнка. «Он ведь “подарил” мне всю оружейную. Значит, и этот клинок должен был быть моим.» Досадное упущение. — Он правда неплох. — Се Лянь подходит к столу, кладя клинок на край и замечает растерянный взгляд изумрудных глаз. Ци Жун выглядит неправильно потерянным, притихнув, но стоит их взглядам встретиться, и демон выходит из оцепенения, недовольно гримасничая. Се Лянь одаривает его снисходительной улыбкой, а через мгновение замирает, поразившись неожиданному желанию. — Если хочешь... — Он сам не ожидает, что предлагает, но... — ...Мы могли бы провести спарринг? — Он с самого утра надеялся на хороший поединок, и пускай на Ци Жуна надежды малы, но возможно… Вдруг за пять сотен лет двоюродный брат таки проникся хоть толикой тяги к боевым искусствам? Лицо брата кривится ещё сильнее, и Се Лянь догадывается, что ответ будет отрицательный. «Я выслушал достаточно твоей болтовни, неужели так сложно уступить в одном предложении?» — Мне интересно, насколько сильным ты стал… Скептический взгляд напротив не вызывает оптимистического настроя. — ...Так много историй о твоей мощи… Ну или хотя бы если?.. — …Уверен, ты заставишь меня сдаться ещё в первые мгновения... Ци Жун закатывает глаза У Се Ляня осталось мало вариантов, если не уходить в совсем уж бесстыдную лесть. — …Мои силы запечатаны, у тебя в любом случае будет преимущество... — Даже без ошейника, я бы все равно тебя уделал. — Он самоуверенно фыркает. А Се Лянь расплывается в улыбке. Ци Жун медлит, а потом поняв, что попался, раздражённо рычит. — Только не разрыдайся потом, когда этот Непревзойдённый демон тебя уделает! — Он сдаётся. Резко спрыгивает со стола и быстро двигается к выходу, недовольно вжав голову в плечи. Се Лянь кидает взгляд на оставленный валятся на столе клинок и слегка приподнимает бровь. — Ци Жун не возьмёт оружие? — Он задаёт вопрос уже сравнявшись, кидая последний взгляд на отдаляющийся проход. — Я великодушно согласился посражаться с тобой, а не таскать бесполезный хлам. Се Ляню стоило забрать клинок из чистого упрямства, а после унести с собою в Дом Блаженства, где тому и место. Подальше от вопиющего неуважения зелёного призрака. Но он смиряется с утратой. Догадывается, что Ци Жун устроит упрямую истерику, попытайся старший брат провернуть подобное. Ци Жун ведёт его в большую пещеру, которой, по-видимому, не нашлось применения. Ни больших картин, ни деревянных скамеек, даже ни одного ковра не находится. Зелёное пламя взмывает вверх, под серые своды, освещая пространство, где нет ничего кроме камней и пыли. Пещера меньше, чем та, в которой они встретились, и потолок куда ниже. Но тут намного комфортнее сражаться, чем в одной из тех малых комнат, которые они посетили или тем более в узких коридорах. Падший Бог проходит вперёд, оглядываясь и примеряясь. В этот раз придётся отказаться от высоких прыжков, к которым он привык в поединках с Сань Ланом, сражаясь на просторных боевых полях, но в остальном… Сзади раздаётся звук шелеста ткани и перезвон серебряных украшений. Се Лянь инстинктивно уворачивается в сторону, чудом избегая удара острых когтей, рассекающих воздух там, где мгновение назад находился его голова. Атака идёт дальше, когти со скрежетом проходятся по камню, оставляя тонкие царапины. Голова призрака выкручивается в сторону падшего Бога. Клыкастая улыбка, сверкает в свете демонического пламени, и вызывает неприятные мурашки на коже. «Официальный старт? Нет, конечно, кому это нужно?!» — Возмущённо фыркает внутренний голос, но на претензии времени не находится. С повадками дикого зверя, нацелившегося на загнанную дичь, демон бросается в атаку. Тело изгибается, как лук, а руки живут своей жизнью. Се Лянь не успевает выхватить клинок из ножен, и приходится уворачиваться, наблюдая, как острые когти проносятся перед глазами, срезая несколько длинных прядей волос. — Упс! Чуть не задел. — Издевательски пробормотал Ци Жун, продолжая наступать. Он кидается вперёд не раздумывая, без нужды в бесполезном воздухе. Сверху, снизу, сбоку. Передвижения непредсказуемы — он может внезапно припасть к земле, а затем взметнуться вверх, словно отскакивая от невидимой стены. Он использует особенности пещеры, скользя между каменным столбами, исчезая в тенях и появляясь лишь в момент атаки. «Это уже не крыса, а чертова гадюка!» — Фыркает падший Бог, с досадой наблюдая, как алые капли крови струятся по руке, орошая холодный пещерный пол. Рана на предплечье жжётся, и Се Лянь лишь надеется, что чёртов Ци Жун не намазал собственные когти ядом. Он бы не удивился. Не остается вариантов, кроме как отыгрывать роль грызуна, гоняемого юрким котом по комнате. Он старается уловить ритм. Его движения более плавные расчетливые, но возможности ответить на атаку нет, лишь уворачивается, подобно струе воды, ускользая из-под сыплющихся атак. Гадая, как долго продержится его дыхание и запас сил. Дурацкие игры на выносливость нечестные с такими тварями, как призраки. — Если ты хотел побыть куклой для битья, можно было просто попросить без всяких придумок. — Насмехался Ци Жун, но его острый язык — его же враг. И пока он хихикает, Се Лянь наконец-то успевает извлечь клинок. — Ты слишком много болтаешь. — Фыркает падший Бог, приготовишься к контратаке, но Ци Жун вновь заставляет отступать, появляясь словно из-под земли и целясь острыми когтями в лицо противника. Се Лянь отскакивает назад, взмахом клинка сохраняя дистанцию, но отступив Ци Жун лишь улыбается шире. А через мгновение плюется чёртовым огнём, вынуждая Се Ляня чертыхаться под нос, едва успевая уйти от удара. Лишь для того, чтобы увернувшись, наткнуться на зубастый оскал, впивающийся в плечо. Острая боль пронзает, обжигая огнём, и Се Лянь давится воздухом, заглушив крик, не позволяет себе пискнуть, пока клыки раздирают плоть. Клинок падает из разжавшихся пальцев с тихим лязгом, ударившись о камни, и Се Лянь впивается рукой в волосы брата, дёргая в сторону. Зубы на жалкую попытку сжимаются сильнее. Такими темпами он останется без руки. «Это плохо.» — Проносится в голове невесёлая мысль, когда приходит понимание, что выдёргивание волос из растрепанной копны не приносит пользу. Приходится прикладывать силу и вспоминать тренировки по рукопашным поединками, обхватывая свободной рукой плечи Ци Жуна и с силой ударяя коленом в живот. И ещё раз, едва заметно выпуская остатки духовной силы Сань Лана. Призрак давится воздухом. Зубы разжимаются, а через мгновение пещера сотрясается хохотом, когда падший Бог и демон вместе падают на землю, сплетаясь в единый клубок из брыкающихся ног и рук. Даже не поймёшь откуда прилетает удар, когда все части тела переплетаются. Се Лянь ощущает, как его дёргают за волосы, а он сам не разбирая ударяет локтем по сунувшейся вновь клыкастой пасти. Их валяния даже близко не походят на изящную дуэль или хотя бы подобие поединка. «Наставник был бы в ужасе...» — Проскальзывает обречённая мысль, когда Се Лянь, устав уворачиваться от когтей брата, сам пускает в ход зубы, кусая длинные пальцы и с силой сжимая челюсть. Ход не слишком эффективный, но приносящий душевное удовлетворения от пронзительного визга, раздавшегося над ухом. Они переворачиваются несколько раз по земле, собирая пыль, и падший Бог Войны отчётливо слышит треск ткани. «Надеюсь Сань Лан об этом всём тоже не узнает…» — Не после их идеальных дуэлей, полных изящества и бесконечно уважения к различным боевым техникам. — Ну ты и сволочь! — В конце концов Ци Жун оказывается прижат лицом к полу. Он активно брыкается, пытаясь сбросить со спины падшего Бога, но Се Лянь крепко удерживает выкручивающуюся шею и коленями придавливает плечи демона к земле. Воздух со свистом рвётся из горла. Поддерживать дыхание в устроенной куче-мале невозможно, и теперь принцу требуется время, чтобы привести его в норму. — Гадина! Нечестно! Ты меня укусил! Ты укусил меня! Ты что собака?! — Возмущённый крик сотрясает стены. — Не драматизируй, ты первый начал. — Плечо продолжает полыхать от боли, а ткань рукава неприятно липнет к коже. — Это другое! Ты разве не слышал? Все демоны кусаются! — Се Лянь мог бы поспорить, но некстати вспоминает образ игривого лиса, отдыхающего у него на коленях, и то, как заигравшись, его маленький призрак не сдержал порыв, укусив падшего Бога за руку. Тогда происходящее ощущалось очаровательной игрой, а сейчас почему-то вгоняет в краску, смущая. Благо, Ци Жун, распластавшись на земле, не видит румянца на щеках родственника. — Может слезешь уже?! Какого хуя расселся!? Я, блядь, надеру тебе задницу если ты не встанешь сейчас же!!! Се Лянь утомлённо вздыхает. К какому моменту его уши окончательно завянут слушать столько брани? — Ци Жун, Ци Жун... Тебе бы научиться принимать поражение с достоинством. — С насмешливой улыбкой произносит падший небожитель, приподнимаясь на ноги. Он подбирает выпавший клинок, возвращая тот в ножны, и оглядывает потрёпанные одеяния. Безнадёжно испорчены. Запятнаны кровью, перепачканы в пыли и надорваны в нескольких местах, где Ци Жун дотянулся когтями. — Я тебе поддавался, ясно?! Ты калека с запечатанными силами, мне просто стало тебя жаль, вот и всё. — Бедствие усаживается на земле, отряхивая рукава и штанины. «Ну конечно, а как же иначе.» Спорить с Ци Жуном? У Се Ляня может и вечная жизнь, но уж точно не бесконечное терпение. Он на пробу двигает рукой, недовольно хмурясь от резкой боли. Пустяк. Рука подвижна — остальное не важно. Жое, отдыхающая на шее, слегка удлиняется, перебираясь под плотными слоями ткани к плечу и крепко перевязывает самую крупную рану. Принц ощущает её недовольство, но игнорирует немое возмущение. Лента всегда тревожится по пустякам, когда Се Лянь калечится или получает ранения, а падший Бог не видит проблемы в том, что не имеет значения. — Ну и видок... — В какой момент призрак оказывается рядом — загадка, с которой Се Ляню приходится мучительно мириться. — Выглядишь так, словно неделю ночевал на улице. — Демон хихикает, тыкая пальцем в окровавленный порез на плече брата, на что изгнанный принц закатывает глаза, отвечая с усмешкой. — Нет, меня просто покусало дикое животное. Он отряхивает одеяния от пыли. Но быстро понимает бесполезность затеи. Вместо этого стягивает тёплую накидку вовсе. Благо, слоёв дорогой ткани на нём сегодня множество, и под мантией, накинутой для утепления в условиях метели, находится более целый чёрный слой одеяния. На нём почти не видно расплывшиеся кровавое пятно, и сама ткань намного целее. Следом падший Бог тянется к волосам, распускает растрепавшуюся причёску. Сделать такую же изящную, как утром заплетал Сань Лан — невозможно, и принц ограничивается привычным пучком, убирая свободные пряди за спину. Уже не так безнадёжно плохо. Ци Жуна насмешливые слова не задевают, хотя он и строит недовольное лицо, чрезмерно кривляясь для пущего эффекта. Гримасничает. А после вздёргивает подбородок, разводя руками и склоняет голову. — Тут нет никаких животных, братец. Ты что совсем дурак? — И окинув родственничка снисходительным взглядом, словно не ожидая от Се Ляня никаких более умных реплик, направляется к выходу. — Пойдём, мне надоело играться, а я тебе ещё не всё показал. «Не всё показал» — пугающе абстрактное определение, не имеющее никаких ограничений. Се Лянь вздыхает, вытирая испачканную в крови руку о ткань испорченной вещи, и оставляет ту на полу, не видя смысла в её дальнейшем использовании. Возразить Ци Жуну не получается. Шансов нет. Мгновение, которое призрак расценил, как возмутительно долгую заминку, и Зелёный Фонарь возвращается за нерасторопным братцем. И вот Се Ляня вновь тянут дальше, крепко удерживая за запястье, минуя бесконечные туннели, едва ли не сталкиваясь с уворачивающимися в последнюю секунду от спешащих господ ёкаями. Хватка крепкая и наверняка оставит след. Демона ради, как долго это может продолжаться? Сколько они так уже ходят? Час? Два? За всё это время его личный демонёнок ни разу не объявился. Се Лянь не переживает. С чего бы ему переживать? Он сам велел Непревзойдённому уйти, теперь же слегка насторожен, потеряв призрака полностью из виду. По началу он ожидал, что Хуа Чэн как-то последует за ними, контролируя ситуацию и желая узнать о происходящем, но за всё время, алый призрак ни разу не выдал своего присутствия. Или Се Лянь слишком самонадеян, считая, что сможет вычислить присутствие Непревзойдённого, если тот этого не желает. Ци Жун заталкивал его в место, предположительно являющейся кухней. Большие котлы, полные бурлящей жидкости, на чьей поверхности игриво пляшут всплывающие куски мяса и рубленных овощей, ряды шкафов, заваленных мешками и столовой утварью, длинные столы с разложенными ингредиентами, кучка демонов, суетящихся за готовкой. На удивление в комнате витает приятный аромат специй и пряностей. — Лорд! Лорд пожаловал! — Пищит маленький призрак, едва ли приходящийся им с Ци Жуном по пояс, подпрыгивая на месте. — Хозяин пришёл поучаствовать?! — Господин, добро пожаловать! — Господин, Вам вновь не понравилось рагу? — Другой демон, услышав крик, испуганно отрывается от перемешивания заполнившей большой котёл густой смеси — Простите, но у меня не получается сделать его так же хорошо, как и у Вас... — Он вздыхает, опуская взгляд, а Ци Жун выкатив грудь движется в его сторону, довольно задирая нос. — Это потому, что ты боишься добавлять больше специй! И вечно разводишь большой огонь под котлом! — Взмах руки уменьшает интенсивность пламени. Он выхватывает у демона большую ложку, набирая ею немного бульона на пробу и с уверенным видом перехватывает инициативу в готовке. Добавляет какие-то травы и ингредиенты, бурча под нос несвязные ругательства. — Это ведь рагу. Оно должно быть наваристым, какого хуя ты торопишься? И перца бахнул недостаточно... Это что свежий имбирь?! Ты ебу дал? Имбирь должен быть сушёный! Су-шё-ный! Что же, возможно, в этом мире есть то, в чём Се Лянь должен безнадёжно уступить двоюродному брату. Для баланса вселенной, по-видимому. И пускай Сань Лан не так давно с удовольствием уплетал приготовленного им кролика, сам падший Бог не обманывается по поводу своих кулинарных талантов. Пока Ци Жун отвлёкся, Се Лянь переводит дух. Он задумчиво оглядывается, наблюдая за работой поваров. Ароматы будоражат, дразня обоняние и голодный желудок. Когда он ел в последний раз? За ленивым чаепитием, устроенном Сань Ланом на открытой веранде, где они делились историями из последних прочитанных книг, прежде чем отправиться гулять в сад и играть в сянци. И всё бы ничего, но он невольно замечает, как один из демонов ловко сдирает мясницким ножом кожу с отрубленной конечности... определённо человеческой. Не самое лицеприятное зрелище. «Должен ли я быть удивлён?» — Он находится в сердце демонического логова, по пути сюда видел связанных пленных, удерживаемых с какой-то целью. Если их роль не физическое рабство, не перепродажа и не удовлетворение сексуальных фантазий, тогда остаётся... Пять сотен лет достаточно долгий срок, не ему судить о том, какими странными привычками обзавёлся его брат, хоть это и достаточно мерзко. — Господин, не откажетесь попробовать? — Внезапно рядом появляется худощавый призрак с зелёной кожей и большими впалыми глазами на круглом лице. Определённо испуганными. Он выше Се Ляня, но слегка сутулится в присутствии гостя хозяина, протягивая тарелку, на которой разложены небольшие паровые булочки. Желудок сводит, намекая, что изгнанный принц совсем не против, но короткого взгляда в сторону отрубленной ноги достаточно, чтобы аппетит отбило окончательно. Может он и обладает определённой серой моралью, но явно недостаточной, чтобы... — В этом нет нужды. Я не голоден. — Спокойно отзывается падший Бог, на что демон слегка хмурит тонкие брови. — Господин может не переживать, в них нет человечины. Ага, а Се Лянь — внебрачный сын Фэн Синя и Му Цина. Верить на слово первому встречному демону в логове Зелёного Фонаря и тащить в рот неизвестно как приготовленные продукты? Нет уж, спасибо. Он бросает холодный взгляд в сторону поварёнка, и тот не дурак, поняв отказ, покорно уходит, больше не надоедая. Вернее, так полагает Се Лянь, а на деле призрак оказывается чрезмерно упрямым существом. Не проходит и десяти минут, и демон возвращается с новым блюдом, предложенном на фарфоровой тарелке. Или точнее с закуской? — Если Господин не голоден, возможно, Он согласится на небольшой перекус? — Призрак кланяется, протягивая ношу. Тонко нарезанные фрукты в стеклянной сахарной заливке выглядят потрясающе, напоминая фарфоровые статуэтки. И где только демон успел их найти? Желудок вновь сводит, наказывая хозяина за упрямство. 'Твоя взяла.» — Внутренний спор завершается не начавшись. Се Лянь протягивает руку, подцепляя ломтик апельсина, и млеет от сочетания сладкой хрустящей оболочки и кислинки, спрятанной внутри. Вслед за апельсином на пробу идут несколько долек груши, персиков и даже засахаренные виноградинки. Блаженно. Эти маленькие лакомства способны поднять его настроение после всего случившегося. — Эй, а это ещё что?! — Внезапный голос Ци Жуна врывается в наполнившийся красками мир, лопая сказочный мыльный пузырь. Двоюродный брат оказывается рядом, тоже подцепляя несколько ломтиков персиков и разглядывая те с живым интересом. Он кладёт их на язык и быстро проглатывает, одобрительно кивая. — Неплохо, почему раньше такое не готовили? Поварёнок, послушно остававшийся на месте, удерживая тарелку, пока гость наслаждается лакомством, распрямляет спину. Он обращает внимание на хозяина и пожимает плечами. — Не было нужды. — Значит пора начать делать почаще! Давай, хули встал? Вперёд, время работать! — Ци Жун хлопает демона по плечу, после чего забирает тарелку себе, отправляя поварёнка прочь. Второй рукой он привычно хватает Се Ляня за несчастное запястье и тянет в сторону выхода. — Вот ведь лентяи. Лишь бы ни черта не делать целый день, дармоеды! — Не похоже, чтобы он ворчал всерьёз, скорее просто въевшаяся привычка. Изгнанный принц не перебивает, забирая с тарелки ещё несколько долек апельсина. Под приятное лакомство, даже ворчания Ци Жуна переносятся легче. После кухни следует другая комната. И очередная история. И потом ещё одна и ещё... «Может всё-таки послать какую-нибудь весточку Сань Лану?» В потоке бесконечной ходьбы рассуждает Се Лянь, но быстро отказывается, напуская внутреннее раздражение. Он всё ещё упрямо зол и не собирается прощать демонёнка так просто. — Какой в этом смысл? Разве он не исчезнет, если не будет отвечать на молитвы? — В какой-то момент он даже присоединяется к потоку, действительно начав задавать вопросы, а иногда даже получает на них ответы. — Он думает, что все вокруг должны целовать ему жопу за то, что он есть. — Фыркает Ци Жун, вещающий о каком-то из Богов с высших небес, что уже семь десятилетий не спускался в мир смертных, боясь случайно облажаться на глазах у верующих. Они входят в просторную комнату-грот, заваленную сокровищами, монетами и сверкающими украшениями на столах, комодах и большой кучей сваленных на полу. Ци Жун ухмыляется, проходя вперёд. Подцепляя по пути большой расписной веер, чья оправа инкрустирована сияющими камнями. Он располагается на импровизированном троне — широком кресле, свесив ноги с подлокотника и крутя на пальце золотое ожерелье, которое попалось под руку. — Спорнём у твоего папани не было столько денжищь? — Хихикает демон, обмахиваясь веером, на что Се Лянь усмехается, оглядывая просторное сияющее помещение. — Казна короля должна содержать целое государство, боюсь Ци Жун ещё не достиг подобных высот. — Да? Но он всё равно облажался, так что какая разница? — У Се Ляня нет причин обелять отца. Вместо этого отвлекается, краем глаза уловив справа навязчивый блеск большой полированной поверхности. В этом месте блестит всё, но Се Лянь достаточно лет провёл со своими страхами, чтобы знать о том, что находится конкретно в той части помещения, даже не поворачивая головы. Зеркало. Просто чудесно. В Доме Блаженства зеркал нет от слова совсем, если исключить тот неудачный случай со служанкой. Се Лянь поотвык остерегаться проклятых предметов. «Это не будет проблемой, если не смотреть.» И если они уберутся из этой комнаты побыстрее. — Мы уже довольно долго бродим, не пора ли возвратиться? — Небрежно спрашивает Се Лянь, делая вид, что его заинтересовала нефритовая статуэтка в виде жабы, летящей на драконе. — Царственный братец отвык от сияния богатства? Неужели начал завидовать?! — Смеётся Ци Жун, подскакивая с кресла и небрежно откидывая веер. Тот падает на пол, откатываясь в сторону, что явно не способствуют его целостности, но Зелёный Фонарь не выглядит обеспокоенным. — Ну не плачь, твой благородный брат такой щедрый и добрый, он может пожалеть тебя и немного поделиться. — Се Лянь отрывается от разглядывания нелепой статуэтки, оборачиваясь к приближающейся фигуре, только чтобы обнаружить его в возмутительной близости. Ну что за ужасная привычка вторгаться в личное пространство? И Ци Жун не останавливается, протягивая руки вперёд. Падший небожитель слегка приподнимает бровь, обнаружив на себе то ожерелье, с которым до этого игрался призрак. — Ну вот, теперь ты можешь быть благодарным. — Хихикает Зелёный Фонарь, а Се Лянь сдерживает желание закатить глаза. — Ци Жун, Ци Жун, разве стоит так многим жертвовать? Вдруг случайно разоришься? — Улыбка на его губах мягкая, что только усиливает источаемый сарказм. — Ну ты зануда. — Призрак фыркает, окидывая изгнанного принца взглядом, после чего его улыбка становится хитрее. — Хотя вижу братец и так не бедствует, да? — Он снова тянет руку, и Се Лянь раздражённо делает шаг назад, уловив, как Ци Жун пытается ухватиться за одну из серёжек, выбранных утром. Останавливает ли подобный манёвр Бедствие, уже вбившего себе в голову какое-то желание? Нет. И Се Лянь не успевает среагировать, когда Ци Жун, не поймав первую цель, опускает руку, хватая вторую. Мгновение. Лёгкое натяжение на задней части шеи и звук рвущейся металлической цепочки. «Только не его!» — Какая красивая штука. А камушек то как переливается. — Демон делает несколько шагов назад, приподнимая руку с зажитым между пальцами кольцом и направляет к свету фонарей. — Братец, откуда оно у тебя? Крайне недурная побрякушка. Этот достопочтенный демон разбирается в хороших вещах, уж поверь мне. Сдержаться и не наброситься с мечом дорогого стоит. Ещё сложнее не измениться в лице, когда зубы плотно сжимаются, а внутри вспыхивает слепая ярость. Но показать Ци Жуну волнение и переживание — раздразнить спящего дракона. Проявить эмоции — показать небезразличие. Разве дорогой брат удержится от ещё больших поддразниваний? Не то чтобы его настолько беспокоила потеря какой-то драгоценности, в Доме Блаженства ожидают десятки побрякушек не имеющих стоимости. Но даже так… Чёрт, он не хочет признавать, но кольцо — особенное. Первое, вызвавшее у Се Ляня желание обладать. Связанное с невероятным ощущением потребности, пришедшим во время их первого поединка с Сань Ланом, когда… «Этому скромному призраку очень хотелось преподнести подарок Вашему Высочеству.» Так много эмоций, вызванных простым поединком. И один маленький предмет впитал их все, оставшись напоминанием, что принц оказывается, ещё умеет желать. Кольцо впитало новые эмоции для обитающего много лет в скорлупе принца и теперь он не готов отпустить его так легко. “…Ничего особо важного, просто маленькая безделушка” — Просто побрякушка. Я уже и не помню, откуда она. — Отмахивается принц, делая ненавязчивый шаг в сторону Бедствия. Сократи дистанцию. Незаметно подойди и отними. Дальше реакция не важна, главное забрать обратно себе! Но в этот момент их прерывают. — Господин, Ваш чай принесли. — С порога объявляет низенькая демоница с блеклыми серыми глазами и забавными веснушками на лице, над чьей головой также сияет зелёное пламя. Она глядит на Се Ляня, а после переводит взгляд на Ци Жуна. — Чай? Ах да, точно, чай. — Бедствие, по-видимому, успел позабыть об отданном ранее приказе. А Се Лянь делает ещё один шаг в его сторону, намереваясь изъять свою собственность. Поспешил. Ци Жун улавливает движение и сопоставляет с возможным намерением. — Эй, это куда это ты там крадёшься?! Думаешь надурить? А вот шиш тебе, а не кольцо! — Он делает несколько шустрых шагов в сторону, отмахиваясь от Се Ляня, после чего демонстративно надевает упомянутое украшение к себе на палец и трясёт перед лицом Се Ляня. — Говно в задницу обратно не засунешь, не слышал о таком?! Се Лянь сдерживается, но с трудом. Внутри всё сворачивается от неправильности происходящего. Это его кольцо. И как человек, потерявший всё в этом мире бессчётное количество раз, он не привык делиться. Но если пустить в ход оружие, демон попросту улизнёт. Сань Лан много раз упомянул, что убегать Зелёный Фонарь мастер. И не факт, что тогда Се Лянь сможет вернуть кольцо вовсе. — Ты переоцениваешь его ценность, я же сказал, просто побрякушка. Носи если нравится