Даже не вздумай

Одному такая скука

всё вокруг переживать!

Книги – это только буквы,

как ни складывай в слова.

Сам с собой играю в прятки:

не догонишь, не возьмёшь!

Будто всё ещё в порядке,

только грустно невтерпёж.

      Артём шёл рядом и молчал, упорно не глядя на Кирилла, словно боялся заглянуть ему в лицо и увидеть, что у того творится на душе. И только когда он споткнулся, Кирилл невольно подхватил его за руку и обнаружил на его щеках следы от солёных капель.       – Ты что, плачешь, что ли, Тём? – не веря своим глазам, спросил он.       – Нет, – шмыгнул носом Артём. – Они сами текут…       И вдруг развернулся к Кириллу и чуть ли не заорал:       – Почему ты позволил ему себя убить, почему?       Кирилл молча вытер ему щёки и тихо выдохнул:       – Дурак был потому что. Помнишь, я его просил написать список того, что ему не нравится?       Артём кивнул.       – Так вот, – усмехнулся Кирилл, – это как раз и было то, чего ему больше всего хотелось!       Артём открыл рот и помотал головой:       – Только не говори, что там было! Я даже знать этого не хочу!       Кирилл серьёзно кивнул и с трудом выговорил:       – Я, наверное, больше могу ничего и не рассказывать… Ты и так всё понял, правда?       Артём остановился и поднял глаза наверх, будто разглядывая облачко на небе.       – Ничего я не понял, – сердито проговорил он. – Кроме того, что вы всё время старались всё испортить, как могли! Чего вам не жилось-то нормально, а?       Кирилл пожал плечами:       – Может, потому что мы были ненормальные? – с грустной усмешкой предположил он.       Артём фыркнул:       – Да ладно, Кира, в мире полно парней, которые любят друг друга!       Кирилл помотал головой:       – Я не про это! – с досадой проговорил он. – Мы просто сошли с ума друг от друга, как ты не понимаешь!       Кирилл подумал, что не сможет этого объяснить, наверное, никому на свете, даже своему самому лучшему другу. Потому что он сам никак не мог для себя точно обозначить тот момент, когда их отношения слетели с катушек и понеслись, как гоночный автомобиль, у которого отказали тормоза.       Может быть, именно тогда, на кухне, с этого вишнёвого варенья с косточками? Или ещё раньше, с того расписания, где он сам отдал Максу всё своё время, что мог? Или со списка того, что Макс просил не делать именно потому, что ему больше всего этого и хотелось?       Варенье, действительно, было вкусным. Кирилл даже облизал ложечку, когда миска опустела и жалобно посмотрел на Макса. Но тот, пряча усмешку, сделал вид, что не заметил этого, ожидая, что Кирилл попросит сам то, что он хочет.       Это была всё та же дурацкая игра: я знаю, что ты хочешь, но пока ты сам этого не попросишь, буду делать вид, что не понимаю; а ты, чувствуя, что я вижу, что тебе надо, будешь стараться заставить меня догадаться, как предложить это так, чтобы ты не отказался: мол, ладно, не очень-то мне и хотелось!       – Ванная понравилась, да? – спросил Макс, присев на подоконник посередине между лимоном и мандарином. Маленькая кухня, точно такая же, как этажом ниже, была превращена в самую настоящую оранжерею.       Цветы были повсюду: на шкафах, на полках, на столе, и даже над входом в кашпо висел декабрист. Кирилл сначала принялся пересчитывать один за другим горшки, крутя головой, но потом сбился и бросил... На третьем десятке, между прочим!       – Да-а-а, – мечтательно протянул Кирилл, словно снова оказался в ванной комнате, где за раздвижной прозрачной панелью было целых три рожка, а самой-то ванны и не было! Только выложенный плиткой высокий квадратный бортик, отделявший место купания от узкой полоски пола, застеленного ковриком. В углу стоял пластиковый стул с прорезиненными ножками, а раковина для утреннего умывания была выведена за стенку в бывшую кладовку.       Под душем можно было стоять, удобно откинувшись на поручни и запрокинув голову наверх, нежась сразу в бьющих с трёх сторон потоках горячей воды. Можно было на каждом рожке кранами подобрать разную температуру и поворачиваться то одним боком, то другим, чувствуя, как кожа то медленно съёживается от едва тёплой струи, то горит от обжигающе горячей. А можно было включить всё три рожка на полную и встать лицом к стене, опустив голову и ждать, пока лупящий по плечам и ягодицам поток не заставит выгнуть спину и задрожать ноги…       А потом можно было усесться на резиновый коврик посередине, выключить душ и пустить воду из крана. Кирилл даже исхитрился разлечься внизу, слегка подогнув ноги. И чуть не заснул, разморенный тёплой водой и массажем, который устроил ему прямо в ванной Макс.       Он безо всякого стеснения залез к Кириллу, раздвинув прозрачную панель, и принялся тереть его мочалкой и намывать голову шампунем. В первую секунду Кирилл чуть не запаниковал, открыв глаза и обнаружив рядом с собой голого Макса с глупой ухмылкой на лице. Но этот удивительный парень просто помыл его, как маленького, а потом ещё и завернул в махровое полотенце и повёл на кухню пить горячий чай с лимоном и корицей…       – Это нам досталось от прошлых хозяев, – сообщил Макс, как будто получил наследство от безумного дядюшки-миллионера, внезапно скончавшегося за тридевять земель. – Ты их, наверное, помнишь.       Кирилл удивлённо открыл рот: раньше в квартире над ними жили две сестры-спортсменки, молодые смешливые девушки чуть старше двадцати. Каждое утро, в любую погоду и непогоду, они выбегали из подъезда в одинаковых серых спортивных костюмах и делали круг по парку, который окружал небольшой холмик со старой школой наверху. Сама школа уже лет десять, как была заброшена после пожара, а её руины заросли травой и покрылись мхом. Но это не мешало всем желающим приходить на старый школьный двор посидеть на скамеечках или позаниматься на спортплощадке.       Бывшие хозяйки квартиры Макса так и делали, каждый день проводя на холме по несколько часов. А время от времени по месяцу или два не бывали дома, разъезжая по всему миру на соревнования… Зачем им нужна была такая ванная комната, Кирилл даже представить себе не мог!       – Ты, главное, не затопи нас ненароком! – с опасливой усмешкой попросил он. – А то я спущу на вас всех своих собак!       Макс вежливо улыбнулся и заверил, что, когда они делали ремонт после предыдущих хозяев, сантехники всё проверили и сообщили его матери, что с ванной всё в порядке. Раз предыдущие хозяйки ни разу не залили соседей снизу, то и сейчас она с сыном может не беспокоиться.       – Так что не бойся, тебе ничего не грозит, – усмехнулся Макс. Кирилл допил чай и отставил чашку. Как он ни оттягивал момент, когда придётся снова иди в Максову комнату и получать то, чего он сам потребовал, тот его упрямо поджидал.       – К тебе можно экскурсии водить, как в музей, – съязвил он. А Макс спокойно отвечал, что музей здесь устраивать пока рановато, ведь золотую медаль по литературе он ещё не получил!       – Какую ещё медаль? – округлил глаза Кирилл, благодарно кивая Максу, который долил ему чаю и добавил варенья. – По литературе? У тебя же по ней «тройка»!       Макс фыркнул:       – Её дают не за то, что ты прочитал, а тому, кто лучше пишет!       Кирилл смущённо улыбнулся и поинтересовался:       – А что ты пишешь, если не секрет?       Макс серьёзно глянул на него и коротко сообщил:       – Стихи.       Кирилл облизал ложечку и попросил:       – Дашь почитать?       Макс кивнул и махнул рукой:       – Как-нибудь потом!       Кирилл усмехнулся:       – Лет через тридцать, когда соберёшь всё медали?       Он посмотрел на Макса и вдруг понял, что совсем его не знает. Это простой и обыкновенный с виду парень был полон сюрпризов и неожиданностей. И не торопился раскрываться, словно привык держать пару козырей в рукаве.       Кирилла, который весь был, как на ладони, это немножко смущало и настораживало. Он словно принюхивался к Максу, как собака, и никак не мог разобрать, чем это пахнет и что нужно делать: бежать прочь, огрызаться или ластиться… А больше всего хотелось, как щенку, упасть на бок, раздвинуть лапы и подставить живот: давай, чеши меня, пожалуйста!       Кирилл допил чай и с сожалением похлопал себя по животу:       – Очень вкусно, спасибо, но больше уже не влезет!       Макс кивнул и выжидательно на него посмотрел: мол, ты ничего не забыл? Кирилл смущённо улыбнулся и попросил:       – Ты иди к себе в комнату, а я в туалет забегу и подойду, ладно?       Макс усмехнулся и проговорил с лёгкой ехидцей:       – Это ты сам напросился, не я!       Кирилл покраснел и опустил глаза.       – Не хочешь – не надо, – спокойно сказал Макс. – Не заставляй себя, зачем?       Кирилл насупился и замотал головой:       – А кто меня будет обнимать и целовать, если не ты? – упрямо ответил он вопросом на вопрос и решительно встал, скидывая с себя полотенце.       Макс только открыл рот и засмеялся.