Даже не вздумай

Я от рассвета дотемна

ищу глазами в небе что-то.

Меня свела с ума луна,

а не лихое время года.

А воспалённые глаза

не зря блестят на мокром месте,

раз просто некому сказать:

«Давай с тобой повоем вместе!»

      – А что там было, в этом списке, чего нельзя делать? – вдруг спросил Артём.       Кирилл усмехнулся и перечислил:       – Не трогать его руками. Не хвастаться. Не жаловаться. Не обсуждать его ни с кем. Не жалеть. Не помогать. Не лезть в душу. Не брать с собой куда-то ради компании. Не таскать еду из его тарелки. Не платить за него нигде и никогда.       Артём фыркнул и поинтересовался:       – А такого пункта, как «не задавать вопросы, на которые не хочется отвечать» там не было?       Кирилл замотал головой и улыбнулся:       – Нет! Он ведь этого по-настоящему не любил. Но терпел и отвечал, если я спрашивал.       Артём вздохнул и поинтересовался:       – А твоей маме он тоже не понравился?       Кирилл опустил глаза:       – Они почти не были знакомы. Так, виделись всего пару раз, и всё.       Артём вылупил глаза:       – Как так?       Кирилл пожал плечами:       – Он не захотел. Сказал, что это лишнее, – и, предупреждая его следующий вопрос, быстро проговорил:       – Моя мама даже не знала, что я к нему хожу чуть ли не каждый вечер. Она думала, что я бегаю к тебе…       И опустил голову, пробормотав:       – Извини, Тём.       Тот слегка недовольно ответил:       – Да ладно, хватит уже извиняться! – и полюбопытствовал:       – Стихи-то хоть хорошие были?       Кирилл молча кивнул и полез в карман, вытащив маленькую потрёпанную зелёную записную книжечку.       – На, – просто протянул он её другу. – Почитай сам.       Артём оторопело глянул на него:       – Ты же обещал их никому не показывать!       Кирилл помотал головой:       – Он сказал: «кому-нибудь», – упрямо повторил он. – А ты не «кто-нибудь», а мой друг.       Кирилл замер с протянутой рукой, в которой была зелёная книжечка, и угрюмо добавил:       – Да и ему самому уже всё равно, наверное.       Артём слегка раздражённо выхватил книжечку у него из рук:       – Ладно, давай! – и точно так же пробежал глазами пару страниц, как сам Кирилл совсем недавно. У того перехватило дыхание, словно это были его собственные стихи, и он понял, что в тот момент испытал Макс – и удивился его тогдашнему молчаливому спокойствию.       Кирилл ревностно следил за тем, как Артём читает, чуть шевеля губами, про себя. И больше всего Кириллу в этот момент хотелось, чтобы тот хоть что-нибудь сказал. Неважно, хорошее или плохое, восхищённое или презрительное, но сейчас, сразу, прямо в лицо… И с отчаяньем подумал, что ведь и Макс, наверное, ждал от него то же самое!       А он об этом даже не догадывался.       Артём перелистнул страницу и поднял на него глаза.       – Налей мне ещё чаю, – хрипло попросил он, крутанул ладонью в воздухе. И честно признался:       – Отличные стихи, правда! Теперь я понимаю, почему ты везде их с собой таскаешь.       Кирилл улыбнулся и торопливо вскочил, будто друг похвалил именно его, и от этого на душе стало радостно и тепло. А потом налил ему чай и даже подложил варенья, услужливо подставив под свободную руку мисочку с ложкой.       И сел на свой место, забравшись с ногами на стул, обхватил свою кружку обеими руками и закрыл глаза. Его переполняла такая благодарность, что он даже чувствовал себя виноватым в том, что Максу от него этого не досталось.       А когда он открыл глаза, Артём молча сидел напротив и смотрел на него с жалостью и недоумением.       – Что? – севшим голосом спросил Кирилл. – Чего ты так смотришь?       Артём вернул ему зелёную книжечку и безразлично проговорил:       – Уже неважно.       Он встал, снял чайник с плиты, налил в него свежей воды и поставил на огонь. Набрал воды в чашку и, отдёрнув занавеску, полил цветы на подоконнике. Потом помыл в раковине мисочку из-под варенья, протёр её полотенцем и снова поставил на стол… Он словно не знал, чем занять руки, поглядывая по сторонам, что бы ещё сделать.       – Тём… – тихонько позвал Кирилл.       – Да? – отозвался тот бесцветным голосом.       – Ты чего?       Артём оглянулся на него и объяснил:       – Думаю, – проговорил он, будто через силу. – Пытаюсь понять… Что нужно было сделать, чтобы такой хороший и добрый человек, как твой Макс, наложил на себя руки?       Кирилл понурился и еле слышно сообщил:       – Ничего, – тихонько проговорил он. – Я просто ничего не сделал, когда надо было хоть что-нибудь.       Артём кивнул и спросил:       – А почему ты не пришёл ко мне, если не знал, что делать? – просто поинтересовался он.       Кирилл пожал плечами:       – Мне это даже в голову не пришло, – быстро проговорил он и опустил глаза. – И я боялся, что ты не поймёшь, – честно признался он.       Он и сам перестал понимать буквально через неделю, что происходит. Макс однажды утром ушёл в школу один, ни о чём его с вечера не предупредив. Кирилл ещё завтракал у себя на кухне и вдруг, случайно глянув в окно, заметил знакомую фигурку, бредущую среди кустов по асфальтированной дорожке.       Кирилл молниеносно глянул на часы: нет, ещё только четверть восьмого, он никуда не опаздывает! Залпом допил какао, проглотил, почти не жуя, оставшихся три ложки каши и брякнул посуду в мойку. Чмокнул удивлённую маму в щёчку и торопливо побежал одеваться. Через пару минут он уже стоял в прихожей, натягивая обувь и пряча глаза от вопросительного маминого взгляда:       – Что случилось, Кира? – удивлённо спросила она. – Куда ты собрался в такую рань?       Он махнул рукой и выскочил в дверь, прихватив портфель и сменку. И понёсся вдогонку напролом через газон и кусты прямо к школе, чтобы перехватить Макса у самого входа. Раскрасневшийся и задыхающийся, он подбежал к дверям в тот самый момент, когда сторож повернул ключ изнутри и отпер замок.       – Доброе утро! – смущённо поздоровался он. – А что, я первый, что ли?       Седой сухопарый старичок в ватнике и чёрных штанах неодобрительно кивнул и проскрипел:       – Куда бежишь, как на пожар? Школа только с половины восьмого откроется! А сейчас только двадцать пять минут!       – Ага, – кивнул Кирилл. – Значит, я время перепутал… Извините.       Старик критически осмотрел его и со вздохом смилостивился:       – Ладно, заходи! Подождёшь внутри. Чего зря на улице мёрзнуть…       Кирилл бросил тоскливый взгляд по сторонам и неохотно кивнул. Он выскочил из дома даже без куртки, а ночью похолодало, и на свежих пучках травы даже блестел иней.       Улица словно вымерла, только жёлтые окошки домов напротив издевательски светились тёплыми огоньками. Даже следов Макса нигде не было!       Он сердито нахохлился и зашёл вслед за сторожем в широкую залу на первом этаже, половина которой была отгорожена решёткой раздевалки. Присел на скамейку у стены и машинально сразу переобулся.       Сторож открыл раздевалку и жестом пригласил его вовнутрь, но Кирилл только покачал головой. Ему там нечего было делать.       Время тянулось так медленно, что Кирилл просто извёлся, выглядывая знакомую фигурку среди других. Первыми пришли директриса и учителя, расстёгивая на ходу пальто и лениво перебрасываясь между собой приветствиями и другими, ничего не значащими фразами.       Потом по одному потянулись ученики. Смутно знакомый долговязый парень из выпускного класса переоделся и принялся наклеивать на доску объявлений цветную афишу.       Кирилл с любопытством заглядывал ему через плечо, не сходя с места, пока тот не закончил и не отошёл в сторону полюбоваться. Потом парень обернулся к нему и, залихватски подмигнув, подхватил свой портфель и заторопился по коридору в сторону учительской.       Кирилл бросился к доске, прикрученной посередине зала к оштукатуренной колонне, и увидел:       «Грандиозная феерия! Большой аттракцион! Воздушные гимнасты, борцы, дрессированные звери и клоуны! Фокусы и живой оркестр! Всего три представления! Спешите купить билеты!» – прочитал Кирилл, замирая от радости и восхищения, и даже провёл пальцем по надписи большими буквами внизу плаката: «Цирк-шапито».       Он никогда не был в цирке. И вот цирк приехал к нему сам! Кирилл даже на несколько мгновений забыл, зачем он сорвался из дома с утра пораньше и кого ждал в школьной раздевалке, не сводя глаз со входа… Он рассматривал аляповатые картинки на афише с фигурками клоунов, гимнастов, львов и фокусника с борцом – и не мог оторвать глаза, пока вокруг него не собралась галдящая толпа других учеников:       – Цирк приехал!       – Вот здорово!       – А куда идти, кто знает?       – Дурак, вон написано же: «в городском парке!»       – А где билеты купить?       Кирилл спохватился и принялся оглядываться по сторонам, привычно кивая знакомым девчонкам и мальчишкам. Те столпились вокруг и весело обсуждали, когда кто пойдёт и с кем.       Макса среди них не было.       Кирилл вздохнул и принялся пробираться к своему портфелю на скамейке. А потом сидел и ждал чуть ли не до самого первого звонка на урок, пока не заметил подходящую ко входу знакомую фигурку в серой куртке поверх и не кинулся навстречу с облегчением:       – Давай быстрей, уже вот-вот звонок будет!       Макс кивнул и, на ходу снимая куртку, направился к раздевалке. Но Кирилл выхватил куртку у него из рук и приказал:       – Переобувайся, а я пока повешу! – и метнулся в раздевалку. Потом они бежали по этажу к кабинету, перекидываясь на ходу словами:       – Ты где был?       – Потом, Кир!       – Цирк приехал!       – Я знаю!       – Пойдём вместе?       – Нет!       – Почему? – расстроенно спросил Кирилл, заходя в класс. Но Макс только махнул рукой и уселся рядом за парту. Но так и молчал весь урок, даже не отвечая на записки, что Кир ему подсовывал под уголок тетради.       И только на перемене повернулся к нему и сумрачно предложил:       – Нам надо поговорить.       Кирилл кивнул и потащил его за локоть на самый верх лестницы между этажами, шугнув оттуда курящих малолеток.       – Ну, в чём дело? – требовательно спросил он, разглядывая побледневшего и посерьёзневшего друга в упор.       – Отец приехал на три дня, – сообщил Макс, пряча глаза. – Мать говорит, он хочет помириться и с ней, и со мной.       Кирилл оторопело смотрел на него, не говоря ни слова.       – Он будет жить у нас всё это время, – известил Макс и проговорил негромко:       – Так что ты ко мне не приходи.       – Ладно, – пробормотал Кирилл.       – И в школу мы пока вместе ходить не будем, – добавил Макс, искоса глянув на него. – Вообще, лучше, если бы он нас не видел вместе, вдвоём.       Кирилл вздохнул и сказал:       – Ладно.       А потом обнял его и прижался щекой к его щеке со словами:       – Но это же только на три дня, правда?       Макс даже не стал его ни отталкивать, ни обнимать в ответ, а просто произнёс:       – Нет, Кирилл. Если они помирятся, мы уедем обратно в Бровин. Навсегда.       Кирилл задохнулся и отодвинулся от него:       – А как же я? – упавшим голосом спросил он, заглядывая Максу в глаза. Тот дёрнулся, как от удара, и прошептал:       – А ты останешься здесь со своим Тёмой. Он хороший друг, береги его.       Кирилл помотал головой:       – Я хочу с тобой!       Макс криво усмехнулся:       – Ну что ты, как девчонка! Ты же понимаешь, что это невозможно!       Кирилл почувствовал, как у него брызнули слёзы:       – Оставь мне свой адрес, – попросил он. – Или телефон… Если я не смогу к тебе приехать, так хоть буду писать или звонить.       Тот испуганно отшатнулся:       – Нет, Кира, даже не вздумай! Если отец узнает, он нас обоих убьёт!       Кирилл всхлипнул и отпустил его совсем:       – Значит, так, да? Ты помиришься с отцом и уедешь обратно? А меня бросишь здесь и забудешь, как будто ничего не было?       Макс досадливо шлёпнул его ладонью по плечу:       – А что было, Кирилл? Что это было, скажи мне! Дружба? Так друзья не лупят один другого ремнями и не целуются, пока никто не видит! Или любовь? Так любовники просто трахаются, а не треплются обо всём на свете!       Кирилл молчал, закусив губу и глядя на Макса исподлобья.       – Прости, Кир, – смутился Макс. – Так будет лучше для всех, поверь. Нам надо это всё прекратить, пока оно не зашло слишком далеко, понимаешь?       Кирилл кивнул, словно очнувшись:       – Да, понимаю, – проговорил он через силу. – Ты просто наигрался со мной, и тебе надоело. Ты пойдёшь дальше, не оглядываясь.       Макс поперхнулся и опустил голову.       – Я был дураком, что тебе поверил, – произнёс Кирилл тихонько, отступая от него спиной к стене. – Мне казалось, что ты хоть немножечко меня любишь. Но я ошибался, да?       Макс вскинул глаза и тут же их опустил.       – Ну и ладно, – махнул рукой Кирилл. – Конечно, тебе здесь скучно, в нашем Белове. Езжай в свой Бровин, он большой, ты там найдёшь себе кого-нибудь ещё. Забудь меня. Не пиши, не звони, не приезжай… Считай, что я умер.       Макс сглотнул и замотал головой:       – Нет, Кир, я тебя никогда не забуду!       Кирилл откинулся на стенку и чётко повторил:       – Считай, что меня больше нет. И не было никогда! Это у меня только было что-то в моей дурацкой башке… Глупые фантазии. Наивные мечты. На самом деле всё не так, правда?       Макс протянул руку к его щеке, но Кирилл отклонился в сторону и покачал головой:       – Не надо! Не трогай меня больше, я не хочу. Ни жаловаться, ни жалеть, ни помогать, ни обсуждать – ничего не хочу. Ни лезть тебе в душу, ни откусывать от твоего яблока больше не буду. Я буду только одно помнить: что ты мне это запретил.       Макс неуверенно помотал головой.       – Зачем? – неловко спросил он. – Верни мне мои стихи и тоже забудь.       Кирилл истерически засмеялся:       – А вот и нет! Не отдам! – почти заорал он. – Должно же у меня хоть что-то остаться от тебя! От парня, в которого я влюбился потому, что он так замечательно пишет! О том, кто думал обо мне и заботился о моём времени, помнил о моих делах, друзьях и тренировках! О том, кто показал мне цветы на полянке и не стал смеяться над моими дурацкими собачками!       Кирилл выдохнул и помотал головой, словно отряхивая слёзы:       – Я буду помнить его всю жизнь. Даже если его на самом деле и не было никогда! А тебя… Тебя я больше и видеть не хочу. И не бойся, твой отец нас вместе не увидит и ни о чём не узнает. По крайней мере, от меня.       Макс стоял перед ним, опустив голову и сунув руки в карманы. Кирилл ещё раз посмотрел на него – и побежал вниз по лестнице, а потом на выход из школы, забыв про то, что оставил в классе свой портфель и сменку.       Всё-таки, это была лишь глупая сказка, а не настоящая жизнь. Как он только сразу этого не заметил, непонятно.