Желание короля — закон!

      Дикон, не разбирая дороги, прибежал в серый дом. Ему нужно было выплеснуть свою злобу и отчаянье кому-то. Он постучался.       — Я желаю видеть эра Августа!       Август Штанцлер, блаженно закрывая глаза, сидел в обитом мехом и зелёным бархатом кресле и предавался сладким грёзам.       Он думал о красоте и изменчивости мира. Никто не знал о пороках и низменных желаниях кансилльера Талига. Его не могли обвинить в непристойном поведении, как Первого маршала, но оно было. Просто не нужно было выставлять всё напоказ.       Его самым главным пороком были юноши. Он сходил с ума от молодых тел, особенно невинных и неокрепших. У герцога был один любимый типаж: светлые волосы, голубые глаза, нескладное тело и белая кожа. Его привлекала безропотность загнанных в угол молодых людей. В постели их так хорошо было подчинять себе.       Из-за неприятной и отталкивающей полноты и грубых черт мало кто добровольно ложился под него или испытывал симпатию. Это откровенно было лишним. Кансилльер ломал чужую волю, ему нравились страх и боль, которые испытывали его партнёры.       Чаще всего он опаивал их специальным дриксенским снадобьем, которое делало тело безвольным, а рассудок оставался. Мальчики понимали, что с ними делают, но дать отпор не могли. Потом начинался шантаж и угрозы, они попадали в зависимость от своего мучителя. Всё кончалось или смертью, или домом терпимости, или умалишённых. Август не искал постоянных связей, в основном они были из монастырей, иногда из бедных семей.       Последним исключением был Джастин Придд, наследник дома Волн. Но это скорее было личной местью Ворону, нежели прихотью. Он впервые чуть не попался. Но покойный оруженосец сам себя уничтожил, не вынеся позора предательства и подарка в виде картины. Тот покончил с собой, унеся в могилу грязные секреты герцога.       А теперь его думы занял Ричард Окделл. Истинный эсператист, такой же благородный, но более наивный, чем Джастин, он сам пришёл к нему.       Это было так очаровательно — запугивать его россказнями о Рокэ как о самом вселенском зле и Леворуком. Тогда он рассказал о гайифских связях Ворона и заинтересованности развратить юношу с целью унижения. Вызванный эффект от слов заставил любоваться раскрасневшимися щеками и почти застывшими слезами во взгляде мальчика.       Нет, такой лакомый кусочек хотелось забрать к себе и особенно научить самому, что он знал о гайифских штучках, и применить их на Ричарде. Но за последний год, особенно после войны, Окделл всё меньше слушал его, откровенно восхищаясь и даже стараясь подражать своему эру. Досадно, что Дик достался Алве.       Он желал его и боялся, что будет слишком поздно, и юноша полюбит своего врага, предав всё то, что старался навязать ему дриксенец. Тогда коварный план будет окончательно провален. Из приятных мыслей его выдернул стук и робкий голосок, как у щебечущей пташки.       — Можно войти, сэр Август?       — Да, мой мальчик, я рад тебя видеть.       — Я знаю, вы не ждали меня в такой поздний час, но вы единственный человек, которому можно доверять.       — Что-то случилось? — он сделал встревоженный голос, нужно, чтобы он чувствовал поддержку.       — Да... Я узнал кое-что, это сильно потрясло меня... — он прерывался.       — Ты можешь рассказать мне всё.       — Его Величество делит Катари с Первым маршалом.       — Мне так жаль, но это правда, я старался оградить тебя от ненужных потрясений…       — Я знаю! — как-то резко ответил Дик. — Страшнее — я видел это лично, не один раз. А потом... — из глаз полились слёзы.       — Тише, Ричард, — грузная рука гладила пшеничную макушку. — Что ты ещё узнал? — захотелось сильно вздёрнуть голову и заставить смотреть на себя, но надо сдерживать рвущиеся порывы.       — Он сказал, что мы любовники! Вы были правы, мой эр, — он хочет меня совратить!       — Ну-ну, я тебя предупреждал, Ворон иногда развлекается с мужчинами. Впрочем, дело тут не в похоти, а в скверном характере. Рокэ нравится играть с огнем и унижать других, особенно Людей Чести. Помнишь историю, что я рассказывал про Джастина?       — Да. Но всё же дети королевы от короля.       — Это не имеет никакого значения сейчас. Ты должен быть твёрд и незыблем перед ним! Не нужно, чтобы Ворон понял, что ты знаешь правду.       — Я постараюсь.       Он очень смущался, потому что кансилльер не убрал руку и продолжил гладить уже плечо.       — Я пойду, не нужно, чтобы кто-то знал о нашей встрече.       — До свидания, юноша. — дверь захлопнулась, а настроение Августа явно приподнялось.       Ричард не хотел возвращаться в особняк Алвы. Поэтому пришлось завернуть в злачный трактир. Мальчишка напился, решил вернуться домой, упал в канаву и заснул там. Его нашли кэналлийцы, посланные эром.       Пьяный, так что не мог даже слов выговорить, грязный, как свинья, не стоящий на ногах — именно таким маршал увидел милого юношу. Рокэ скривился от закипающей ярости, хотелось выпороть его, что он пообещал себе сделать, когда тот придёт в себя.