Желание короля — закон!

      — Закатные твари, что со мной?!       К Окделлу вернулось сознание, и тупая головная боль. Он был без рубашки, в одних штанах, связанный сзади, стоя на коленях. Его снова облили из ведра холодной водой. Рядом стоял его господин и его кэналлийцы. Говоря что-то на непонятном языке, слуги удалились. Он остался один на один со своим эром.       — Рад, что вы пришли в себя, юноша, — голос Рокэ был острее клинка.       — Зачем это, эр? — хрипло спросил Окделл.       — Это я у вас хочу спросить: кому и зачем вы рассказали то, что не следует? — почти спокойно говорил монсеньор.       — Что, простите?       — Не притворяйтесь глупцом, это у вас плохо получается. Но поступили вы очень глупо, юноша! — Ворон каркнул на него с неприкрытым раздражением.       — Объясните, я не понимаю.       — Сегодня улицы пестрят изображениями попугая в короне, держащего в клюве бутон розы, на пару с чёрным вороном. Не вашего ли языка дело?       — Я…       — Да, мало того, что вы нарушили приказ, бесстыдно подсматривая, так ещё поделились об этом с кем-то! Вы вообще понимаете последствия своего проступка?!       — Вы солгали королю, что я ваш… любовник! — гневно поднял глаза Дикон.       — Это надо было сначала обсудить со мной, юноша. А вы подвергли себя и меня опасности в очередной раз. Что вы ещё слышали?! Отвечайте, сейчас же!       Длинная рука, увешанная сапфирами, крепко держала его за подбородок.       — Я не слушал дальше! — пытаясь выкрутиться, отрезал Дикон.       — То есть, вы даже подслушивать не умеете, юноша?! — он снова издевался.       — Какая разница! Зачем вы соврали?!       — Если бы вы думали головой, а не тем, чем обычно, то поняли бы ещё давно, — руку он все же убрал.       — Не язвите!       — Дерзите мне? В этот раз, юноша, я не оставлю без наказания ваши похождения, — нравоучительно герцог отошел к столу и взял длинный кожаный стек.       — Знаете, что это, юноша?       — Понятия не имею, — Ричард опустил голову.       — Его используют для укрощения особенно строптивых лошадей, обычно морисков.       — И зачем вы это говорите? Отдайте своему любимцу — Моро!       — Если бы мой конь был человеком, он не совершил бы таких глупостей, хотя и так умнее. За всё нужно нести ответственность, юноша. Вас следует наказать, как неезженого жеребца, чем я сейчас и займусь, — свистнул стек в воздухе. — Пока я буду посвящать вас в свой замысел, вы будете считать. Десяти ударов будет достаточно. Если собьётесь, начнём сначала!       — Итак, слушайте правду.       — Раз.       Удар пришёлся по лопаткам. Ричард лишь стиснул зубы.       — Я не совсем любовник их Величества. Эту обязанность возложил сам король на меня, и как покорный слуга, я не мог отказать.       — Два.       Зубы заскрипели сильнее.       — Ваша возлюбленная Катари сама пришла ко мне и хотела отдаться. Она только делала вид праведницы, а на самом деле оказалась капризной шлюхой! Истериками и угрозами она вынудила Фердинанда пойти на связь втроём.       — Три.       Ричард зашипел.       — Мне это отнюдь не принесло удовольствия. Лишь чувство долга заставило выполнить то, что требовалось. Король страшно ревнует, поэтому он оскорбляет Её Величество в постели, как вы, юноша, слышали и видели. И это вполне заслуженно.       — Четыре.       Кожаный наконечник прошёлся по рёбрам. Ричард закусил губу.       — Когда они поженились, Фердинанд преобразился: он по-настоящему полюбил Ариго, а она видела только уродство короля. Что не позволяет её тщеславию разглядеть хорошее отношение и нежные ухаживания. Да, король очень трепетно относился к ней, особенно вначале.       — Пять.       Из красных лепестков губ вырвался болезненный стон.       — Эта девка отплатила совершенно недостойно благородной леди! На одном закрытом приёме с послами из Агариса, Дриксена и Гайифы новая королева перепила много вина. Она начала нести бред и оскорблять короля, говорить о его неспособности в постели, назвала грязным старым боровом и что он её взял силой! Это был поступок вопиющий и даже смертельный, но он настолько любит эту женщину, что смог простить. Все забыли об этом, но не трое.       — Шесть.       Ещё стон, и стек прошёлся около поясницы.       — Тогда она пришла ко мне, устроив сцену и даже поклявшись жизнью, что я стану её любовником. Я это пережил. Но, как думаете — это достойно Людей Чести, Королевы — Розы Талига? Нет. Фердинанд не настолько глуп, поэтому он правит в тени, давая видимость марионетки, при этом сам таковым не является.       — Семь.       Руки эра уткнули его в пол, приподнимая и оттопырив зад юноши. Штаны были стянуты, показывая округлые, мягкие, розовые половинки. Ворон хлестнул по одной из них.       — А что до ваших предрассудков, то я соврал, чтобы спасти вас! Я даже не собирался делать вас своим оруженосцем, юноша. Король сам попросил. Фердинанд узнал о дриксенском шпионе, он, как и я, предполагает, что это — Август Штанцлер. Он науськивает вас эсператистской белибердой, готовя к измене!       — Восемь.       Ричард вскрикнул. Ворон его не жалел, бил со знанием дела. Кожа горела огнём. Но он терпел.       — Вами изначально манипулировали, делая послушным: что ваш друг, что Бледный Гиацинт! Сами по себе вы никому не интересны и даже опасны! Поэтому Фердинанд пожелал оставить вас при мне или казнить при удобном случае. Просто так Надор никто вам не отдаст!       — Девять.       Окделл отчаянно захлебнулся вырвавшимся криком. Боль становилась невыносимой. Уже скоро всё закончится.       — У вас нет настоящих друзей, но так много врагов! Вы сами стали пешкой в большой шахматной партии, которую в одиночку не выиграете! Очнитесь, Ричард! Юноша, нужно взрослеть и учиться на своих ошибках, чего вы так упорно сопротивляетесь!       — Я не лягу под вас! Десять!       — Опять вы думаете не о том, пропуская мимо ушей суть. Ничего, раз вы так боитесь гайифской любви, этим вопросом я тоже займусь. Сейчас.       Рокэ его не развязал, он был слишком распалён от вида крови на белой коже. От этого зрелища в паху прилила кровь. Эр крайне возбудился, он давно хотел оседлать мальчишку.       Пусть это и было высшее зло, что он собирается с ним сделать, но Алва потом разберётся с муками совести. Мальчик должен знать, кому он принадлежит! Быстро развязав завязки на штанах, Рокэ освободил изнывающий от желания член.       — Напомнить вам клятву? Честь моего эра – это моя честь! Так что сегодня я намерен забрать её у вас, Ричард.       Мужчина склонился к истерзанной спине и прошёлся языком, слизывая тёплую, ещё не застывающую кровь. Разведя пышные ягодицы так, чтобы в них сочилась красная жидкость, Дикон попытался вырваться, за что был придавлен сильной рукой к полу.       — Можешь кричать, если так будет легче.       Он попытался войти в сжатое колечко. Кровь была плохой смазкой. Его клинок вошёл только наполовину. Ворон был несдержан, он толкнулся сильнее. Створки разжались, и Рокэ упёрся почти до основания. Стон агонии оруженосца покатился по стенам. Глаза залепили слёзы ненависти и отчаянья.       Рокэ плотно прижался к спине, вслушиваясь, как тяжело дышит его мальчик. Сентиментальность нужно оставить на потом. Он ещё покажет Окделлу, что может любить нежно. Но сейчас он сделает всё так, как представлял себе мальчишка: нужно преодолеть барьер сомнений и страхов. Рокэ двигался в нём жестко, не давая пощады. Толчок за толчком, он выбивал из него всю дурь.       — Я люблю тебя, Ричард, — полушёпотом сказал монсеньер.       Рокэ попал по какой-то точке, так что молодое тело выгнулось и застонало, но уже не от боли. Это было похоже на желание. Безумная мысль толкнула его руки к паху оруженосца. Он попадал по местечку, поддразнивая вставший член юноши.       — Я никому тебя не отдам, запомни это. Считай меня чудовищем, но Повелитель Скал забрал покой моего сердца!       Он излился в мальчишку с глухим рыком. Ричард последовал за ним; он был обессилен от порки и нежеланной близости.       — Рокэ, мне больно. Очень больно, — слабо пискнул Дикон.       Придя в себя, эр быстро разрезал путы и поднял слабеющего оруженосца.       — Прости меня. Я люблю тебя, Дикон.       Уже плавно и чувственно Ворон поцеловал не сопротивлявшегося Окделла. Алва нёс его в спальню. Он срочно вызвал лекаря, оставаясь с оруженосцем всё время.