Бордель

Зандик быстро пришёл и быстро ушёл, так и не объяснившись ни в чем. Что это было? Зачем? Что будет дальше? Альбедо не знает ответа ни на один из вопросов. Так странно и запутанно, он хмурится, испытывая острую необходимость отряхнуться от чужих прикосновений. Что бы он не думал и что бы не чувствовал к конкретным людям - эта необходимость будет преследовать его ещё долгое время. Зандик милый, его прикосновения в моменте ощущаются безобидными, ладони кажутся теплыми и вполне приятными. Но стоит юноше остаться одному, как прежние страхи и мысли накатывают снова.  «какой праздник?»  Отправляется юношей в их довольно скромный чат.  «А у вас есть планы?» Ответ приходит через несколько минут. Альбедо хмурится, не понимая такой резвой инициативы.  «я не рассчитывал на гостей»  Юноше кажется, что он уже говорил сегодня что-то подобное, но он не может вспомнить когда именно.  — Учитель! — дверь в детской открывается, маленькая девочка судорожно вылетает из комнаты с чем-то ярким в руках.  Приходится отложить телефон.  — Он уже ушёл, — Альбедо наклоняется к дочери, внимательно смотря на листочек в чужих руках, — Что это?  — Я сделала приглашение для Учителя, — Кли дует губы, опускает голову вниз и смотрит так понуро. Альбедо давно выучил все ужимки дочери - расстроена.  На телефон приходит новое уведомление, но юноша его игнорирует.  — Можно посмотреть?  Дочка кивает и Альбедо перенимает небольшую яркую открытку. Непонимающе вертит её в руках, вчитывается в емкую надпись, старательно выведенную неаккуратным детским почерком. Приглашение на праздник? Но зачем? Он тяжело вздыхает, но разочаровать дочку не хочет. Хвалит её, ласково гладит по голове, не зная как поступить.  — Вы ведь больше не учитесь? — девочка машет головой из стороны в сторону, поджимает губки от обиды, — Я передам ему, если увижу до праздника, хорошо?  — Правда? — глазки загораются, девочка хлопает в ладоши и тянется за объятиями, — Ты самый лучший!  Она виснет у Альбедо на шее, а он, прикрыв глаза, нежно улыбается и гладит девочку по спине. Эти прикосновения не хочется стряхнуть, после них не хочется помыться. Пусть Альбедо и не уверен, что это вообще его дочь, но это ребенок, которого он растил и воспитывал сам. Даже если… ему сложно об этом думать.  Кли убегает обратно в комнату, пока уставший отец не может найти силы встать с пола. Девочка ещё маленькая и не обращает внимание на его мелкий тремор или темнеющие круги под глазами. У многих родители работают в ночную смену, у многих не появляются дома несколько ночей подряд. Но немногие робеют при прямом вопросе о профессии и немногие пытаются сразу отвлечь ребёнка.  Деньги… Альбедо едва сводил концы с концами, каждую копейку откладывая на переезд. И Зандик, приносящий продукты, дающий машину и развлекающий дочь, был вполне себе удобным вариантом. Нет, Альбедо не нуждается в сторонней помощи, он не отошёл от своего мнения. Но раз все выходит само собой, почему бы и нет?…  Юноша не понимает природу этих взаимоотношений, не понимает почему Зандик делает всё это, если давно мог заплатить за лишний час и всё! Все бы их обоюдные проблемы решились в один миг!  Тогда в чем дело? Альбедо слабо это понимает, но без вопросов принимает всё, что мужчина может ему дать: от материальной помощи, до беззаботного времени, проведенного вдвоём.  Зандик проблемный. Альбедо спускается на колени, садясь на пятки. Нет никаких сил функционировать, какой же был тяжелый день. И тяжёлый он был в основном из-за Зандика: ладно, если бы тот просто напился, но этот неловкий разговор, неясная тактильность. Мужчина был проблемный, в этом нет ничего такого. Точнее… не было бы, если бы эти проблемы не ложились на юношеские плечи. От ножевых, до обычных эмоциональных потрясений.  Ему банально невыгодно было бы терпеть все эти лишние проблемы, если бы он не имел за собой каких-то чувств к этому мужчине. Это слишком громко и говорить об этом пока рано, но… Альбедо не может вечно отрицать свою нарастающую симпатию. Юноша тихо вздыхает, вспоминая, что на телефон пришло уведомление. Он поднимает гаджет с пола, заглядывая в чат с учителем дочки. В обычной жизни Альбедо и так слабо понимал, о чем Зандик думает и какие эмоции испытывает, а в переписке всё это было ещё туманней. Это тоже напрягало.  Что он должен чувствовать, помогая убийце? Какие мысли должны возникать, сидя рядом с таким человеком? Был ли он беспристрастен в своей работе или делал это с наслаждением? Почему занимается этим, имея образование? В памяти вспыхивает подобный вопрос, Альбедо жалеет, что не уточнил ничего в ответ. О чём он думал? Выпалил первое, что пришло в голову. Даже уточнил про любовь к детям… Стыдно. Он поджимает губы, разочаровано смотря куда-то в пол.  Нужно было пользоваться этим моментом. Оказалось, пьяный Зандик в разы разговорчивей, чем трезвый. Вроде они поговорили, вроде что-то разъяснили, а вроде… оба пришли к разным выводам.  Или нет? Нет, наверное, нет. Альбедо не знает. Он так запутался, так устал от постоянных мыслей и тщетных попыток контролировать ситуацию. Хочется оставить всё на самотёк. Он… может так сделать?  Пол жизни Альбедо боялся группировок и их способа выживать. В работе предпочитал избегать их, хоть и получалось это тяжело. Они грубые, нетерпеливые, не мирятся с отказами. Связываться с ними - возвращаться домой с синяками. И Зандика он тоже долго боялся, стараясь не отсвечивать лишний раз. Только потом понял, что мужчина слишком много спускает ему с рук. Юноша вспоминает их перепалку в аптеке, от чего кожа покрывается мурашками. Как он мог быть таким агрессивным с человеком, имеющим татуировку на сгибе локтя? Загадкой остается ещё и то, почему он всё ещё ходит живой и невредимый. Он не верит, что это возможно, имея дело с таким человеком, как Зандик.  Альбедо догадывался, что привлекает мужчину чисто внешне. Это было понятно по долгим взглядам. по чужому настойчивому желанию тактильности. Даже неловкая сцена с тем, до одури похожим на Альбедо, пареньком, говорила о внешней привлекательности для Дотторе. Но было ли под этим что-то более глубокое, чем желание иметь красивую картинку рядом с собой? На телефон приходит новое уведомление, отличающееся от остальных. Настроение поднимается, а на губах расплывается улыбка. Зарплата!  По документам его заведение числится обычным баром, а сам юноша (и остальные модели) просто персоналом. Днём заведение действительно было просто баром, часто пустовало, от чего держать сотрудников было невыгодно. Хотя, Альбедо думает, что оно в принципе было невыгодным. Как минимум, со слов нового хозяина.  Юноша не знает и знать не хочет. Хочет поскорее уйти, просто ждет, когда закончится время. Мучительная пытка.  — Папа? — он вздрагивает от неожиданности, резко поднимая голову вверх. Маленькая девочка с удивлением смотрит на отца, сидящего посреди коридора,  — Почему ты здесь? — Я… — Альбедо лишь растерянно смотрит на дочку, тщетно пытаясь придумать ответ, — Я просто задумался, — он неловко улыбается, аккуратно поднимаясь с места, — Ты что-то хотела?  Девочку легко отвлечь, она быстро переключается, самостоятельно меняя тему разговора. Альбедо оставляет телефон и красочное приглашение где-то в прихожей, нарочно не отвечая на сообщения. Потом. Как-нибудь в другой раз.   …Уже на другом краю города Зандик тщетно перепроверяет мессенджер, часто отвлекается и только больше злится. Всё как-то не складывается с самого начала: стоило подъехать к дому, как Лоне начал названивать, не переставая. Раздражает. Дотторе сжимает зубы, больше всего не желая слышать этот голос сейчас. — Ну, наконец-то! Ты в курсе, что твой выходной закончился?— Зандик тяжело выдыхает, предпочитая игнорировать все ядовитые высказывания собеседника, — Где ты? — Скоро буду. — Где ты? — уже чётче и грубее спрашивает информатор.  За несколько лет Дотторе надрессировали понимать все чужие эмоции сквозь холодный и грубый тон. Он сдерживается от глупой словесной перепалки, предпочитая поддаться сейчас, нежели выслушивать потом. — К дому подъезжаю, — хмурится, ставит громкую связь, перенося обе руки на руль, — Я видел ТЗ, дай мне пятнадцать минут. — Планы поменялись, — Зандик заворачивает во двор, сразу же натыкаясь взглядом на знакомую иномарку, — Ты едешь со мной. Мужчина старается держать себя в руках, сжимает руки на руле, но не даёт недовольству выйти наружу. Он знает, что агрессия породит дальнейший диалог, знает, что на одно его слово Панталоне скажет два, поэтому и не хочет втягиваться. Лишь уточняет про одежду, жалея, что не успевает забежать в душ.  Уже сидя в чужой машине, Зандик утыкается в телефон, перекидываясь сообщениями с Альбедо. Ещё в школе девочка уверяла, что она и её папа очень хотят, чтобы Учитель праздновал Новый год с ними, на что мужчина лишь удивлялся такой яркой инициативе. Тогда Учитель поверил, решив, что маленькая не будет обманывать, но… по чужим сообщениям видно, что Альбедо ничего не знает о выдуманных дочерью приглашениях.  Неловко получается.  Дотторе хмурится, выключает телефон, видя, что собеседник вышел из сети. Как глупо всё вышло. Он резко выдыхает, отчужденно смотря куда-то за стекло. Городской пейзаж всё не меняется, перед глазами пролетают одинаковые здания, одинаковые люди, машины, андроиды. Он старается быть не здесь, быть где-то среди этой улицы, среди своих мыслей про маленькую девочку и её отца. И у него почти получается, Зандик почти забывает, с кем и куда он едет. Голова болит. Он ежится, замечая в отражении стекла знакомую фигуру.  — Что мне нужно будет сделать?   На Панталоне не хотелось даже смотреть, не то что разговаривать. Боевой товарищ, друг, а потом и… Сейчас их связывали не более, чем рабочие отношения, но от этого легче не становилось. Зандик не испытывает ненависти, скорее вычурную неприязнь, в попытке оттолкнуть от себя этого человека. Так уж вышло, что Лоне изначально курировал этот район, не давая шанса избавиться от себя и после разрыва. Всё равно их связывала работа, всё равно им приходилось общаться.  Зандик странно себя чувствует, но старается не подавать вида. После тяжелой ночи и странного дня состояние было разбитое, лицо получалось держать плохо, а взгляд то и дело был расфокусирован. Мужчина слабо помнит что с ним было в баре, почти не помнит как оказался в чужой квартире и не понимает почему глаза болят так сильно. Лишь смутно помнит, как распустил руки, а потом долго разговаривал. Почему-то думал про Аня, зачем-то проводил параллели. Зачем?  — Постоишь рядом, если что-то случится - вмешаешься, — частый вариант событий, Дотторе не удивлен, — Всё должно быть нормально, просто страховка, — он кивает, отворачиваясь обратно к окну.  Нужно разделять личную жизнь и работу, это правда. И у Зандик вполне успешно это получается. Только одно его смущает.  — Почему я? — у него была другая задача на сегодня, другая команда и другой список дел. Стоило ли цеплять его, если у Лоне в распоряжении есть и остальные, наверняка свободные, исполнители?  — Чем сильнее отсветишься, тем быстрее продвинут, — Панталоне пожимает плечами, то и дело поглядывая на пассажира рядом.  Логично. Зандик складывает руки на груди, откидываясь назад. Такие будни… утомляют. Когда ты не имеешь планов, не смотришь на будущее и зарабатываешь исключительно себе на еду - жизнь кажется проще. Сейчас, когда он может оплатить лечение для матери и не остаться с пустыми карманами, когда в личной жизни что-то меняется, когда дело идёт к повышению - собственные мысли начинают утомлять. Когда ты просто пытаешься выжить, особо нет времени раздумывать над своим положением.  — Аккуратнее с эскортом, — вдруг низкий голос разбивает тишину.  — Что? — Зандик озадаченно смотрит на информатора, совершенно не ожидая, что диалог зайдёт в эту сторону. Мужчина напрягается, в любую секунду готовый атаковать. А ведь он почти поверил, что они оба разделяют работу и личную жизнь.  — Аккуратнее, говорю, — Лоне отстраненно смотрит на дорогу, будто совсем не придавая значения этому диалогу, — Так часто с ним встречаешься. Деньги-то остались?  Дотторе не хочет развивать этот диалог. Тихо выдыхает, отворачивается в сторону. Ань провоцирует его на очередное громкое выяснение отношений, но Зандику это не нужно. Неудивительно, что информатор знает с кем уехал подчинённый, просивший выходной. По крайней мере, для Аня это было обыденностью. Дотторе давно понял, что фиксация на контроле хорошо подходит статусу информатора, Лоне просто был создан для этой работы. Чужие люди, чужие жизни, записи с камер, слежка, мониторинг покупок и любых упоминаний в медиа. Зандик не представляет как можно без устали копаться в чужих головах, как можно каждый день отслеживать и прогнозировать следующий шаг - будь то следующий шаг человека или целой группы. Панталоне посредник, передающий информацию из рук в руки. Он первый получает её и первый решает, как ей распорядиться, поэтому всегда на короткой ноге с Боссом. Дотторе никогда не понимал этого, Ань и не спешил объяснять. Лоне запомнился ему холодным и расчётливым, анализирующим каждое действие. Было ли оно так на самом деле? Зандик не знает и не хочет знать.  Весь вечер мужчина проверяет общий чат, но всё тщетно. Альбедо не отвечает ему и не заходит в сеть, что, наверное, логично. Уже поздно, да и юноша явно набегался с ним утром. Зандик чувствует вину за весь этот инцидент, чувствует благодарность за то, что его приютили. Концентрировать внимание получается плохо, но чувство опасности здорово обостряет все ощущения.  В тёмном, явно заброшенном зале, они двое встречаются с парой таких же наёмников. Дотторе стоит в стороне, хмуро оглядывая пространство вокруг. Лоне ведёт диалог, кажется, о прекращении поставок чего-то из-за рубежа, Зандик не особо вникает. Стоит рядом, как и ему было велено.  Что-то щёлкает на уровне груди, исполнитель выдыхает, внимательно наблюдая за тем, как один из наёмников снимает предохранитель с пистолета, направляя ствол прямо на Лоне. Если его убьют прямо сейчас, повысят ли Зандика следующим? Нет, вряд ли. Дотторе выдыхает, доставая рабочее оружие из кобуры. В тот вечер двое перепачканных мужчин вернулись в машину, а ещё двое остались внутри. Наверняка уже холодные. У Зандика каждый раз трясутся руки, несмотря на частоту подобных вылазок. Он никак не относится к своей работе, это просто… издержки. А вот Лоне по-настоящему получает удовольствие от происходящего, щурится, как довольный кот, улыбается. Дотторе непонимающе смотрит, только в машине замечая расслабленный вид информатора. Уже хочется задать закономерный вопрос - почему? Но Зандик поспешно закрывает рот, отворачиваясь в сторону. Ответ всегда лежал на поверхности, Лоне просто нравится наблюдать за чужими страданиями. Он испытывает садистское удовольствие, когда рядом кому-то плохо.  Машина останавливается перед подъездом. Зандик едва успевает выйти, как в спину перелетает неоднозначное: — Записать тебя к врачу? — насмешливый тон и прищуренные глаза. Дотторе опускается над окном машины, смотря сквозь чужие линзы очков.  — Зачем?  — Ты так жалок, что трахаешься с эскортниками. Может быть, уже успел подцепить что-то? — скверная улыбка тянется ещё сильнее, он даже не открывает глаз.  Дотторе не понимает как в одном человеке может быть столько отрицательных качеств сразу. С силой захлопывает дверь, совсем не жалея дорогую иномарку. Лишь перед подъездом останавливается, проверяет чат ещё раз. Он… действительно жалок.

***

Ближе к обеду на телефон приходят новые уведомления. Альбедо не отвечает на старые сообщения, но зато отправляет новые. Зандик листает картинки, находя детское приглашение очень даже милым.   «только помоги убраться потом»  На губах появляется маленькая улыбочка, мужчина переходит обратно в чат с перекупщиком. Договаривается об обещанной книге для юноши и небольшого подарка для ученицы. Девочка часто рассказывала про какое-то анимационное шоу, фигурки из которого были запрещены в стране. При желании им можно открутить голову, только и всего. Этого было достаточно для внесения игрушки в черный список товаров.  Зандик всё ещё не ответил для себя на какие-то вопросы касательно этой семьи, но принял решение, что он никуда не торопится. Может и не стоит отрицать, что ему нравится Альбедо, если дело не касалось его работы. Всё, что напоминало о ней, вызывало приступ злости и разочарования. Но лучше временное затишье, чем бродить от одного человека к другому.  «Сколько по цене выйдет?» Как он и предполагал, покупка контрабанды по заказу - удовольствие не из дешёвых. Выставленная сумма с тремя нулями на конце его не удивила.  «Дохуя. Такой ответ устроит? Я поузнавал, там остались печатные экземпляры из настоящей бумаги, им лет по семьдесят. Фигурка дешевле, их ввозят регулярно наши на продажу, может смогу договориться. С книгой как получится» Зандик сжимает губы, превращая их в тонкую линию. Кидает недобрый взгляд на пол кило порошка где-то на полке, которым с ним решили расплатиться за очередной выезд. Пытается договориться. Большую часть суммы и правда смог окупить Красный Лёд, другую часть всё же пришлось отдавать наличкой.  Праздники это так… дорого. И очень странно. К такому выводу приходит уставший мужчина, ввалившись на порог чужой, но уже знакомой, квартиры. Здесь всё так же тепло и уютно, а из изменений только яркая гирлянда на стенах.  Его уже давно не интересовали праздники, с возрастом он перестал понимать этот ажиотаж. С Лоне они никогда ничего не отмечали, предпочитая отдаваться работе. Зандик тихо выдыхает, поджимает губы, чувствуя, как неправильно всё складывается. Стоя на пороге чужого дома, неправильно думать о бывшем партнере, неправильно проводить ассоциации.  Раньше такие события праздновали чаще, как он рассказывал детям, и, как его самого учили в школе. Раньше праздников было много, совсем разных и по разным поводам, но, со временем, люди всё меньше уделяли им внимание. Мировые кризисы и катаклизмы отбили у общества понимание того, зачем нужна такая трата времени и ресурсов. В итоге осталось только несколько значимых, самых важных исторически, но даже они не всех заставляли оставаться дома и проводить время с семьёй. У кого-то её просто не было, кто-то работал. Это нормально в их мире. Обычно на эту дату выпадала работа, поэтому Зандик молча отказывался от одиночного пиршества и давил педаль газа, мча на "службу". Наверное, он даже рад, что в этот раз всё сложилось по-другому.  Маленькая девочка выбегает ему навстречу, уже вся разодетая, сама как праздничная ленточка. Она перехватывает пакеты и тут же вслед за ними падает на пол, не сумев утащить тяжести. За ней выходит по обычному уставший отец, цокая языком. А Зандик уже было хочет развернуться и уйти, словно он никак не причастен к этой семье.  Всё-таки изначально видеть тут его никто, кроме ученицы, не хотел, а ребёнка в таких вопросах спрашивают редко. — А зачем? — уточняет Альбедо, раскрывая один из пакетов, на что мужчина лишь трёт затылок, пожимая плечами. В гости и без чего-то - невежливо. Так было принято дома, на юге. В пакетах хорошее шампанское, какие-то фрукты, дорогой шоколад. И ещё что-то, Зандик брал не глядя.  Юноша смиряет его неоднозначным взглядом и молча покидает комнату, а самого учителя уже уводит вглубь старой жилплощади разодетый ребенок: показывает игрушки, рассказывает о своих мечтах и планах на предстоящий год. Планы несбыточные и от этого наивные. Зандик даже слушает краем уха, молча подчёркивая амбициозность юной девочки.  Быстро проходит час, а на следующий мужчина стоит на кухне, помогая отцу маленького семейства с тем, чтобы передвинуть стол. Телевизор они обоюдно игнорируют. Зандик пока не понимает, но догадывается, что, кажется, Альбедо брезгует к их власти. Морщит нос на предложение дочери послушать поздравления, тихо объясняя ей, что в этом нет необходимости. Зандик хмыкает, никак это не комментируя. Он аполитичен, никогда не вникал и вникать не хочет. Его интересует только власть в узких кругах, но никак не судьба Родины.  Эмоции преимущественно негативные, вмиг куда-то делась вся привычная легкость и бодрость духа. Зандик в прострации ставит тарелки на стол, смотрит на Альбедо. Красивый, но такой измученный. Юноша даже не старался показывать «лучшую версию себя», в отличие от Дотторе. Тот волновался, закручивал волосы, по несколько раз перепроверял складки на одежде, старался разряжать молчание неловкими шутками. А Альбедо… даже так мужчина терялся на его фоне, чувствуя себя неестественным или каким-то «слишком». Слишком высоким, слишком громким, слишком навязчивым. Юноша ничего не делал, чтобы показать это, но и никак не отрицал.  — Всё хорошо? — Альбедо вырывает его из мыслей, видимо, заметив слишком долгий взгляд, — Ты не моргаешь, ты в курсе?  Тихий смех, заставляющий мужчину смутиться. Он бурчит что-то под нос, отворачивается в сторону. Неловко чешет затылок, смотря куда-то под ноги. Он хочет что-то сказать, но девочка включает музыку как-то слишком громко, не давая позорным словам дойти до чужого слуха. Зандик тушуется, а юноша заметно напрягается.  — Идём, — тянет мужчину в коридор, жестом обозначая перекур.  Девочка остается одна в квартире, но это не так страшно. За пару минут без присмотра ничего не должно произойти.  Зандик вдыхает морозный воздух, чувствуя себя не на своем месте. Вроде всё хорошо, но что-то всё равно продолжает скрести душу. События последних дней или неоднозначные слова Лоне - плевать. Всё перемешалось, почему-то снова выливаясь в присутствии этой семьи.  Альбедо подкуривает сигарету, смотрясь почти прозрачным, посреди заснеженного пейзажа. Так, словно раствориться прямо сейчас. Зандик убирает руки в карманы, молча смотрит на юношу, замечая весь его болезненный вид. Ему кажется, что с Альбедо что-то происходит, но ему не хватит ни интуиции, ни внимательности, чтобы самому понять. Хочется спросить, но в моменте ему кажется, что может обидеть. Они стоят по разные стороны под своеобразным подъездным козырьком. Зандик вспоминает, положил ли новый абсорбент в сумку, думает, что уже неделю не был в зале, щурится, рассматривая чужую фигуру в ночных сумерках.  — Тебе некомфортно? — Альбедо прерывает тишину, даже добавляя в голос беспокойство. Зандик не помнит, чтобы слышал от него что-то подобное в свою сторону.  — Просто давно не праздновал ничего, — он пожимает плечами, — Не понимаю как себя вести.  — Кли была рада, когда узнала, что ты придёшь…  Он не успевает закончить, как мужчина нетерпеливо перебивает:  — А ты?  Альбедо немного робеет, не ожидая прямого вопроса. Молчит какое-то время, хмурится, смотрит себе под ноги. Зандик наблюдает за этим, испытывая желание лишь извиниться и уйти. Он чувствовал себя лишним в этой квартире, хоть и отчаянно тянулся туда каждый раз. Альбедо выглядит задумчивым, словно пытается сформулировать отказ. По крайней мере, мужчина думает именно так.  Юноша тушит сигарету о мусорку, туда же и выкидывая окурок. Меньше, чем за секунду преодолевает расстояние между ними, осторожно утыкаясь носом куда-то в грудную клетку. Холодные руки проникают под куртку, Альбедо оставляет ладони греться где-то в районе поясницы. Аккуратно гладит, прикрывает глаза.  Несколько секунду Зандик стоит столбом, отчаянно не понимая происходящего. Альбедо… сам… без принуждения и крайней необходимости?… Мужчина теряется, не сразу понимая, что стоит обнять его в ответ.  — Так понятней? — где-то снизу бурчит юноша. Зандик может только расплыться в улыбке, до одури довольный таким раскладом дел.  Когда-то так, год или два назад, может, даже три, он считал минуты до двенадцати в тёмном лесу, надрываясь, чтобы сбросить тело в глубокую яму. Рядом стоял старший товарищ, в свете мутной луны привлекающий лишь краткое внимание.  Тогда в руках был пистолет, что Дотторе по глупости направил на Лоне, а сейчас - вилка, которую мужчина крутит в пальцах перед тем, как опустить в салат. Тогда в душе было мерзко, а сейчас очень даже приятно.  Он позволяет себе дерзость, одну из многих в своем затяжном алкоголизме. Выпивает фужер шампанского, а после ещё один, и ещё. Ровно в двенадцать отходит к сумке, оставленной у порога. Книгу - отцу, ребенку - фигурку.  Девочка, смешно закусив губу, даже не обращает внимания на то, как это упаковано.  Она быстро убирает обёртку, после начиная издавать совершенно неясные звуки. Что-то мычит, пищит, визжит, видя своего любимого персонажа, аккуратно упакованного в коробочку.  Ха-ха! Это стоило потраченных нервов и денег. Зандик улыбается, довольный своим успехом. — Нравится? — уточняет у девочки. — А-а-а! — пронзительно выражает та свои эмоции, после буквально подползая к нему, пытаясь лёжа вовлечь в объятия... Эм, нет, не мужчину, скорее его ноги, — Нравится-нравится. Как Вы узнали, что он мой любимый? Я таких на полках на видела!  Зандик старается игнорировать этот сомнительный жест признательности. Улыбается, отгоняя маленькую, как бродячую кошку на улице.  — А я повыше просто, вот и увидел, — шутливо отвечает.  Несмотря на все положительные эмоции, мужчина все равно остаётся в себе. Думает о чем-то, со стороны наблюдает за происходящим. И дело даже не в Альбедо и не в его дочери, просто… Зандик был, есть и остаётся чудовищем. Вечно бухим, вечно под кайфом, вечно жалким. Сейчас он чувствует чужие теплые руки на пояснице, пока молча смотрит в окно. У него нет желаний, но есть чувства. Он чувствует себя принятым. Хотя бы на эту ночь. Мужчина поворачивается к Альбедо, смотрит вопросительно, но в чужих глазах, обрамлённых синяками-тенями, лишь мерцают салюты. Впервые за вечер Зандик улыбается по-настоящему, так, словно праздники и правда объединяют. После этого он распаковывает и подарки для него: где-то с месяц назад, когда отношения между ними только начинали налаживаться, после позорного выступления, Кли вручила ему коробочку, в качестве подарка на Новый год. Мужчина сохранил подарок, сейчас прихватив и его с собой. Он аккуратно распаковывает коробочку, боясь повредить содержимое. Милая, явно вылепленная вручную, кружка с незамысловатым рисунком. Зандик по-доброму цокает, ощущая себя слишком хорошо. Алкоголь немного ударяет в голову, но не настолько, чтобы он не мог контролировать себя перед маленькой девочкой. Улыбается, хвалит кривую поделку, спрашивая, помогал ли ей папа.  — У нас… плохо с мелкой моторикой, — юноша аккуратно улыбается, сидя перед елкой по сторону дочки.  Девочку уже клонит в сон, это видно по её смазанным движениям, излишне долго прикрытым глазам, скомканной тихой речи. Зандик только посмеивается с маленькой, наблюдая, как отец аккуратно уводит её в комнату.  Постепенно ненужные мысли растворяются в алкоголе, он забывает почему был так разбит, кто и когда ему звонил, какими словами задели и какие воспоминания сделали неприятно. Мать, Лоне, Альбедо. Всё снова смешивается в кучу.  Слышится щелчок двери детской и мерные шаги в сторону кухни. Альбедо выключает весь верхний свет, оставляя только незамысловатое освещение под вытяжкой. Садится рядом с Зандиком, прося налить и ему шампанского.  — Ну, как ты? — Альбедо отпивает из фужера, аккуратно поглядывая на мужчину.  Зандику были приятны такие взгляды, было приятно получить даже крупицу внимания от понравившегося человека. Так было всегда, что во времена учебы, что сейчас. Собачья преданность, взращиваемая годами.  Он внимательно смотрит на юношу, стараясь хоть бы немного понять его. Мужчину настораживает болезненный вид, настораживает, что Альбедо больше походит на призрака, чем на живого человека. Дотторе тоже пьет, тихо выдыхая. Что же не так? Рука тянется к оставленной тарелке, он закусывает, мельком смотрит на чужую порцию. — Почему не ешь? — не отвечает на вопрос, не желая снова говорить о своём состоянии.  Зандик не из тех, кто будет врать или намеренно скрывать что-то. Если Альбедо спросит о количестве убитых им, если спросит про чувства или про любые другие неудобные детали - он расскажет. Но снова напрягать этого юношу словами о непростой жизни… не хотелось.  Он лишь мельком смотрит в чужую тарелку, задавая вопрос невзначай. Внимание рассеянно, так что он даже не замечает, как Альбедо тянет с ответом. Говорит что-то пространственное, что вполне устраивает мужчину.  Тусклый свет сопровождает каждое слово, каждый вскользь брошенный взгляд. Они тихо переговариваются о чем-то, пьют вместе, не замечая, как заканчивается очередная бутылка. Зандику-то ничего - шампанское, как газировка. Он не чувствует сильного опьянения, хоть и пьет в разы больше, чем юноша рядом. А Альбедо… мутный взгляд, расслабленные конечности, приглушенный смех. Он откидывается на спинку стула, активно о чем-то рассказывает. Дотторе только кивает, уже слабо понимая о чем идёт речь.  — …Ну, понимаешь, как коллективный ум, что ли. Обобщение всех смысловых закономерностей, это очень важно для античной философии.  — Как это называется, ещё раз? — Зандик смеётся себе под нос, понимая, что ещё ни разу не видел такого юношу.  — «Нус», — он смазано кивает, — Этой идеей потом пользовался Платон и Аристотель. Ты, наверное, должен был что-то слышать о них.  Мужчина кивает, раздумывая, как бы поделикатнее перевести тему. Слушать Альбедо интересно, но ещё одной лекции по античной философии он не выдержит. Так впору брать ручку и листок, серьезно!  — Получается, ты был на заочке? — очень старается обсудить что-то другое, снова тянется за бокалом. — Да, там здорово получилось. Бюджет, ещё и заочка в моей ситуации. Это просто везение.  — Так, Кли уже была тогда? — Угу, — тянет юноша, отпивая из фужера. Зандик только мельком смотрит на него, чувствуя фантомную тоску, — А можно личный вопрос? — мужчина заметно напрягается, но, чуть помедлив, кивает, — Что случилось с твоей матерью?  Дотторе хмурится, даже не зная как начать. Это настолько личная история, что он бы никого не хотел посвящать в это, но раз так вышло… Он сам заставил юношу вмешаться в происходящее, а потом сам убежал, так ничего и не объяснив. Наверное, это неправильно. Наверное, он должен что-то сказать, должен что-то сделать, как-то оправдать себя.  — Она начала употреблять очень рано, мне было лет семь от силы. Я и отбирал, и выкидывал, и по дому рылся, и деньги у неё забирал - не помогло. В конце концов, она добилась того, что я тоже подсел и, с её одобрения, начал употреблять. Потом слезть не мог, растянулось это на долгий период жизни. В итоге я и работал на дозу, и у незнакомых людей ночевал, принимая с ними, — откидывает голову на спинку стула, устремляя взгляд в темень потолка, — Не помню, что повлияло, но я понял, что не могу так больше жить и слез. Конечно, потом снова отлетал на месяц, а потом опять выходил. Так за два года и вытянулся, срывы становились всё реже, чистой жизни всё больше, — мужчина поджимает губы, вспоминая, о чем вообще изначально был диалог, — Мне по желудку ударило, матери по сердцу. Она доигралась, организм не справился. Я так не хочу.  Зандик смотрит куда-то в сторону, ощущая, что рассказал больше, чем от него надо было. Плевать. Хочется залпом выпить всё содержимое бутылки и увалиться спать, но от позора, идущего за этими действиями, ему уже будет никогда не отмыться. Он чувствует себя слабым, жалеет, что ему пришлось объясняться. Только хмурится, вслушиваясь в повисшую тишину. — У меня мать при родах умерла, — юноша прокашливается, смотрит куда-то в стол, нерешительно начиная, — Отец первое время как все был, ну, бил, понятно, винил во всём. Я ещё на маму похож сильно, там, черты лица, волосы - ему это только больше башню срывало. Потом кое-что случилось и он совсем головой поехал. Сейчас у него паранойя, он никого к себе не впускает и сам не выходит. Игнорирует меня, не отвечает на звонки, дверь не открывает. Он даже Кли ни разу не видел, — юноша пожимает плечами, пальчиком вырисовывает что-то на столе, — Он в алкоголизм ударился, а я стараюсь не держать алкоголь дома. Я это к чему, — он переводит мутный взгляд на Зандика, стесняясь своих откровений, — Ты не один со сложной судьбой, это нормально здесь, в этом районе. Но ты точно один из немногих, кто всё понял и вышел из этого, пока не стало поздно. За это можно уважать.  Альбедо немного неловко ведёт плечами, поднимая бокал ко рту. Только он не успевает отпить - фужер перехватывают, заменяя холод стекла на губах чем-то более теплым и мягким. Зандик тянется к нему так отчаянно, пытается поцеловать, запоздало понимая, что может испугать этим. Альбедо рефлекторно отстраняется, глупо моргает, с удивлением смотря на личико перед собой. На щеках играет румянец, юноша редко мог видеть такое выражение лица у Зандика. Он тянется ближе не из похоти, а скорее из благодарности за сказанные слова. И Альбедо плавится под этим взглядом, давая мужчине то, в чем он нуждался.  Только на этот раз Зандик излишне долго смотрит на него, от чего-то становясь совсем тихим.  Проходит секунда, как собственные губы вновь соприкасаются с чужими в чутком, аккуратном поцелуе. Лучше так. Лучше он скажет всё так, чем будет говорить своими словами через рот. Лучше погладит Альбедо по голове, проведёт пальцами по подбородку, слегка приподнимая его голову для большего удобства. Он милый, полностью очаровательный и хороший. Как же страшно говорить ему что-то. Как же страшно думать, что он должен ему что-то сказать, признаться в чем-то на словах, укрепить обоюдное притяжение. Как страшно подвергать опасности эту семью, как тяжело мириться с тем, что у них никогда не будет ничего больше, чем небольшая интрижка.  И в этот поцелуй он вкладывает клокочащую вину в сердце, своё сожаление и расстройство. В мягкие прикосновения, в короткие взгляды, в последующую тишину. Они пьют ещё, обсуждают что-то менее личное, много смеются. Зандик рассказывает какие-то байки с работы, на что Альбедо каждый раз так ярко удивляется, словно не понимает, что половину из них уже давно использовали в качестве легенды. Постепенно юноша перед ним становится похожим на расплавленное масло, все больше клюет носом, словно его тело хочет просто прижаться к столу. Мужчина с улыбкой смотрит на него, не чувствуя и доли того опьянения, какое сейчас есть у Альбедо.  Он забавный, даже не реагирует на тихие вопросы, да и Зандик их уже не задаёт. Потом спросит. Спросит ведь? Мужчина не знает. Весь праздник оставил смешанное впечатление. Он до конца так и не понимает, нужен ли он человеку, к которому так навязчиво пытается проникнуть под кожу и попасть в сердце.  Зандик обводит комнату глазами: вокруг тишина, маленькая девочка наверняка уже спит у себя и видит третий сон, на столе кавардак из остатков салатов и грязных тарелок. Ох... Так и не убрались. Мужчина сам то и дело, уподобляясь Альбедо, лениво закрывает глаза, медленно моргает. В душе снова проскальзывает непонятное беспокойство. Такие дни ведь не будут вечны? В чужой семье своим не стать, рано или поздно это вскроется и Зандик не сможет игнорировать скребущее чувство собственного бессилия. Может ли он как-то помочь им в этой ситуации? А просили ли его помогать вообще?  Он поднимается, аккуратно треплет юношу за плечо. Тот бурчит что-то непонятное, отмахивается от руки, как от мухи, уже полноценно укладываясь на стол. Всё-таки пьяным Альбедо вызывал ещё больше реакции: ещё больше над ним хотелось шутить, больше хотелось гладить по волосами или тыкать в щёки. Но Зандик сдерживается. Хоть юноша и выглядит таким расслабленным, всё равно мужчина знает, что ему явно не будет приятно такое внимание без спроса. И вряд ли такой размазанный он может дать хоть какое-то одобрение этим жестам. — Пошли, — смиренно отвечает на всё это Зандик. Он отодвигает стул вместе с Альбедо на нем, не обращая внимания на чужие возмущения, заставляет юношу подняться, дабы тот, хотя бы, просто повис на нём. Вроде такая ситуация уже была, да? Ха-ха.  Альбедо какой-то лёгкий. Это из-за разницы в размерах так кажется? Мужчина регулярно таскает тела туда и обратно, так что вряд ли юноша, едва ли не в два раза меньше него, мог быть непосильной ношей. Зандик толкает дверь ногой, а хозяина квартиры аккуратно перекладывает на кровать. Пусть спит здесь, так будет явно лучше.  Сам мужчина с секунду смотрит на него, подмечая, что даже так юноша ему нравится. Губы сжимаются в полоску, а на чужое тело летит поднятое с пола мятое одеяло.  Дверь в комнату со слабым скрипом закрывается. 

***

Его будто и не было. Казалось, только пару секунд назад Альбедо смеялся, наблюдая, как на чужих щеках в темноте виден слабый румянец. Будто только только он получил в руки подарок, а до этого помогал девочке застегнуть платье.  Сейчас же голова немного трещит. Шампанское на пустой желудок даёт знать о себе. Тело наливается свинцом, тянется обратно к кровати, когда юноша пытается подняться. Альбедо не помнит, как оказался в постели. Не помнит, как Зандик уходил. Тяжело отрывать ноги от пола, так что он идёт медленно, едва ли не по стенке. Держится за голову, словно так может облегчить боль. И зачем было так напиваться? Он проходит мимо зеркала, удивляясь, что смог уснуть в том же, в чем и праздновал. Одно радует, что проснулся он вообще в одежде. Зандика нигде нет. Нет в спальне на соседнем месте, где он мог бы оказаться, наверное, даже слишком легко. Юноша внутренне корит себя за то, что первый вырубился и совершенно не думал об опасности. Придурок. Но мужчины он не находит и на вылизанной, словно неживой, кухне, и в ванной, где он мог бы обтирать собой пол, и даже не в детской.  В смятении Альбедо даже выглядывает из окна, а после и смотрит в глазок. Никого? Как… пусто. Юноша достаёт телефон. Зандика будто и не существовало и единственное, что напоминало о нём - маленькая иконка профиля в диалогах в мессенджере. Альбедо даже не сказал ему спасибо.