Бордель

Меньше всего Зандик ожидал этого. Никогда он бы не мог подумать, что попадет в такую неловкую и неудобную ситуацию. В последний год вся его жизнь напоминает очень длинный, скучный и странный анекдот про мужика и записку. Ему это совсем не нравится. — Здравствуй, — взгляд падает вниз, а брови поднимаются сами по себе. — Здравствуйте… — маленькая девочка жмется у двери, от неё самой видно только большие, как у отца, но алые, как у самого Зандика, глазки. Сначала мужчина хотел попросить позвать отца, но быстро понял - будь он дома, не подпустил бы маленькую открывать дверь самостоятельно. Дотторе… явно не вовремя. — Папа на работе? — решает уточнить. Если так, то ждать бесполезно. В голове проскакивает мысль прийти в то место, забрать и говорить-говорить, даже если это будет по принуждению. Он неосознанно хмурится, понимая, что это уже слишком. Такая перспектива ему не нравится. Видеть то место, видеть Альбедо там - ужасно. Нужно что-то думать. — У дедушки, — дверь немного приоткрывается, — а что? — Мы хотели поговорить, — он стыдливо отводит глаза в сторону, не выдерживая долгого зрительного контакта. Он чувствует себя неловко, говоря это маленькой девочке, — Давно его нет? — Угу, — понуро кивает Кли, — я никогда не была у дедушки, но папа туда часто ездит. Мне скучно одной и я хочу кушать. — Вот как, — Зандика всегда забавила открытость его учеников, — У вас ничего нет? — девочка отрицательно машет головой. Странно, - думает Зандик. Юноше это несвойственно. Его ученики обычно не врут и не хитрят, выдают всё на блюдечке. Дети такие.. простые и искренние. Неужели у них все так плохо, что Альбедо перестал кормить дочь? А может быть, мужчина просто драматизирует? — Ты любишь пиццу? — говорит первое, что приходит в голову. — Да! — дверь дергается, вслед за радостной девочкой, — Очень! — Тогда я закажу тебе доставку. Тебе нужно будет просто забрать её от курьера, договорились? — Ой, — девочка хмурится, опасливо озираясь по сторонам, — Я не смогу. — Почему? — в недоумении спрашивает Зандик. Кли кажется слишком маленькой, чтобы переживать за финансы чужих людей, — Мне не сложно, — пытается уговорить. — Я не смогу забрать, — понуро смотрит вниз, грустно водя ножкой по полу, — папа не разрешает никому дверь открывать… — А мне почему открыла? — Вы же с папой друзья! После всего произошедшего подобные заявления звучат весьма… абсурдно. Он опускается на корточки, чтобы быть наравне со своей ученицей. — Он так сказал? — удивленно переспрашивает мужчина. — Ну, да. А зачем вы тогда приходите к нам? — Кли крепче перехватывает дверную ручку, от чего Зандик напрягается. — Во-первых, я твой учитель, мы говорим о твоей успеваемости, — гордо заявляет ученице, что кажется совсем забыла об этом, — А во-вторых, да, мы… друзья, — уверенность куда-то теряется, — Так что? — быстро переводит тему, — будешь сидеть голодная? — Папа должен скоро прийти! — охотно ведется маленькая девочка. Кли жалко. Он сам был таким - беспризорник, но с живыми родителями. Никому не было дела поест он сегодня или нет, он сам выбирался из этого. А Кли… всего лишь девочка, какие у неё могут быть варианты? Ну отучится она и что? Пойдёт на панель? Кто станет доверять женщине в этом бизнесе? Зандик не сексист по своей натуре, всего лишь знает, как оно устроено изнутри. За Кли болит сердце. Такая маленькая и такая наивная, совсем ничего не понимает. В её возрасте Зандик уже слонялся по улицам без дела, прогуливал школу, от чего дома регулярно получал. Наверное, мать ещё тогда разочаровалась в нём. Мда уж. Он отводит голову в сторону, смотрит куда-то наверх, не желая вспоминать детство. Только Кли жалко и всё. Он снова слишком драматизирует. — Давай я все же закажу, — вполне настойчиво предлагает, — вместе дождемся и я сам встречу курьера. Идёт? — Идёт! — девочка широко, словно приглашая, открывает входную дверь и сама отходит в сторонку. Зандик кратко улыбается, кивает, хоть и находит такое времяпровождения достаточно бесполезным. Хотя, в последние пару недель появилось неожиданно много свободного времени. К чему бы это? А главное, так не вовремя! Входная дверь закрывается, когда Дотторе вешает свое пальто на привычное место. Как давно он тут не был… фантастика. Мужчина с небольшим замиранием сердца осматривает квартиру, не замечая ничего необычного. В памяти всплывает, как в один из первых разов он проводил здесь ревизию на предмет запрещенных товаров, вроде наркотиков или контрабанды, подозревал юношу в том, что он не чист на руку. Вспоминать об этом странно, столько времени прошло и всё к чёрту. Зандик ненароком заглядывает в открытую спальню юноши, краем глаза замечая сильный беспорядок. Он замирает, пытается вглядеться, но не замечает ничего, кроме раскиданных вещей. Некультурно просто заходить туда, когда рядом маленькая девочка, но когда он задумывался о нормах приличия? — А какую пиццу мы закажем? — неожиданно снизу раздается тонкий голос. Кли смотрит на него снизу вверх своими большими умоляющими глазами. Так осторожно спрашивает, будто боится спугнуть. — А какая твоя любимая? — Зандик отвлекается от всего, сразу доставая телефон из заднего кармана. Пару кликов - запрос открыт. — Я не знаю, — все так же пронзительно смотрит Кли. Боже, она когда-нибудь перестанет держать зрительный контакт? — Ладно, — он выдыхает, мельком оглядываясь и по-хозяйски проходя на кухню, — пойдём, выберешь. Девочка, уже чуть более активно, двигает стул почти вплотную к стулу Зандика, запрыгивая туда следом. Мужчина хмыкает, вспоминая, про неслабый интерес ученицы в его сторону. Так странно, что ему делать с этим? Зачем Альбедо рассказал ему об этом тогда? Заинтересовать маленькую своим телефоном дело не мудрое. А пока Кли листает приложение, можно и осмотреться. Общий беспорядок, но уже не такой сильный, как в спальне. Так, по мелочи: скопившаяся посуда, какие-то блистеры, раскиданные по всем полкам, пустые картонные упаковки от таблеток. Неожиданно. Как минимум от Альбедо, использующего уборку как форму побега от реальности. Иначе Зандик никак не может объяснить, почему в день, когда он завалился сюда в крови, юноша начищал аптечку, а не бился в истерике, к примеру. — Я выбрала! — звонко чеканит маленькая девочка под боком. Зандик отвлекается, быстро переключаясь с мыслей на действительность. — Точно? Может, хочешь что-то ещё? — М-м-м… — Кли снова внимательно изучает что-то в телефоне, но быстро тянет его обратно, — Не-а. — Тогда выбери что-нибудь папе, — мужчина ладонью отодвигает гаджет обратно, ведя с девочкой маленькую войну. Она вспыхивает за секунду, словно пришло озарение. Собирает ноги под себя, усаживаясь удобнее. Дотторе никогда не замечал, как естественно он себя чувствует в этой обстановке. Он и так проводил много времени с Кли в первые месяцы, когда Альбедо имел отвратительную манеру опаздывать, забирая её. А сейчас, после всего произошедшего, к девочке он прикипел ещё сильнее. А ведь они уедут через считанные месяцы. И что он будет делать? — А что, папа болеет, да? — пытается выклянчить хоть что-то. — Ага, — девочка даже не отвлекается. Выбирает что-то, так сосредоточенно смотрит. — И давно? — Да. — А чем? — Не знаю, — мямлит, прикусывая большой палец, — я сейчас занята. — О как, — насмешливо говорит мужчина, — Тогда я пройдусь? Кли кидает что-то из разряда согласия, очень увлечено просматривая меню очередного сервиса доставки. Она была даже менее вовлеченной, когда смотрела что-то для себя. На самом деле, это очень мило. Зандик встаёт с места, ещё раз внимательно осматривая обстановку. На плите стоят какие-то кастрюли, из любопытства мужчина подходит ближе. — Кли? А что это? — девочка отзывается, неохотно оборачиваясь. — Не знаю, — быстро поворачивается назад, сползает вниз, словно стараясь спрятаться за спинкой стула. Суп. Обычный свежий суп. И почему Кли повадилась обманывать его в последнее время? В памяти вспыхивает образ маленькой девочки на треклятой остановке. Аж передёргивает. Он разочаровано смотрит на неё, но ничего не говорит. Только заглядывает в холодильник на всякий случай, снова находя там синтетику. Маленькая хитрюга, не более того. Наверное, в детстве он был бы таким же, если бы в его жизни был добрый дядька, готовый купить всё, что попросишь. Губы слабо растягиваются в улыбке, все дети одинаковые в своей хитрости. Полки на удивление пустые. Если в последний раз они были забиты различными пакетиками, баночками и специями, то сейчас Зандик не видит ничего, кроме лениво кинутых блистеров. Что случилось за время его отсутствия? Странное ощущение подкрадывается к груди, будто это он ответственный за все изменения в доме. Упаковка противовирусных мнется в руке. Ничего криминального. — Всё! Выбрала! — громко хихикает девочка за спиной, а стоящий, как статуя, Зандик, наконец отмирает, оборачиваясь и улыбаясь, словно никакие мысли не терзали его секунду назад. Он забирает телефон назад, проверяет, чтобы на банковском счету была нужная сумма. Что она там заказала? И всё оформлено. Удивительно, что никто кроме доставок сюда и не едет. Один раз мужчина, живший совсем неподалеку, пытался вызывать скорую самому себе. Перебрал с Льдом и кричал в трубку, что умирает. Но никто не приехал. Однажды на него грозились вызывать полицию, но и патрульная машина не появилась. Только доставки едут как по расписанию, привозя еду и всё, что нужно. Неудивительно, если в роли курьера увидишь кого-то своего, пытающегося подработать на такой нехитрой шабашке. Всех роботов-курьеров разбирают на запчасти сразу, как видят на улице без охраны. А что с таким расточительством сделают владельцы? Напишут заявление? Ага, напишут они. И никто не приедет, и ничего не сделает. Бесполезно, вот и вызываются работать те же, что ночью воруют по этим же адресам. Зандик ежится, возвращаясь к девочке. Маленький ребенок ещё ничего не знает о мире вокруг и так хочется, чтобы никогда не узнал. Чтобы улыбка всегда была на пухлых щеках, а глазки светились радостью. Девочка жмется ближе, а мужчина продолжает уходить куда-то в себя: по второму кругу оглядывает кухню, кастрюли на плите, пустые упаковки в разных местах; тут пахнет неприятно, словно в больнице. Болеют оба? Он волнуется. Чувствует себя неправильно, что вовсе пришёл. — Я ничего не понимаю из того, что вы говорите на уроках, — тихо признаётся Кли, а мужчина наконец просыпается от своего наваждения. Наверное, маленькая говорила и до этого, просто он совершенно не слышал детского лепета, — Какие-то цифры и буквы глупые. Зачем мне это? — Это развивает твой мозг, помогает строить логические цепочки и считать. Ты же хочешь быть очень богатой и считать много денег? — он говорит то, что говорил всегда и другим детям на вопрос о надобности математики и счёта. — Хочу! — утвердительно кивает ребёнок, — Но ничего не понимаю. Я глупая, да? — почему-то иногда она звучит куда старше своих лет. От этого мужчина ведёт плечами, словно чувствует себя неуютно. — Ты не глупая, Кли, — вздыхает Зандик, — мы можем позаниматься с тобой сейчас, пока ждём доставку, хочешь? Наверное это личный способ не думать. Когда рядом ребёнок, особенно слабый и беззащитный, Зандику куда легче. Ему легко быть сильным, легко быть умным и самому не погружаться в раздумья, когда рядом есть кто-то, кто ничего не понимает, кому надо объяснять всё на пальцах, о ком нужно заботиться. Наверное, Альбедо такой счастливый... У него всегда есть маленький человек, что любит его. Дети для Дотторе - эгоистичный способ получить восхищение и любовь. И в людях вокруг он ищет эту детскую наивную преданность. Девочка кивает на его вопрос и уже через некоторое время он ловит себя на том, что, в который раз подряд, объясняет, казалось бы, банальные вещи, а ребёнок путается в условиях задачи и собственных записях. — Прочитай ещё раз, — удручённо молит он ребенка, когда в дверь гулко стучат, — Сейчас заберу, а ты читай. Не поешь, пока не разберешься! Мужчина тихо вздыхает, поднимаясь из-за стола. Взгляд в глазок, скрежет в замочной скважине. Зандик забирает пакеты, предварительно всматриваясь в лицо доставщика. Слишком юн и неумышлен, а значит, всё хорошо. Мужчина с удивлением осматривает пакеты, чувствуя себя искренне непонимающим. Это всё ребенок заказал? А ведь он даже не проверил. Ха-ха, ну, ладно. Пакеты отправляются на тумбу, а Кли, в моменте лучась от счастья, тут же потухает, стоит напомнить ей, что, пока они не закончат, еды не будет. И это дало плоды. Через пару заданий девочка уже легко понимала, что от неё требуется, сама светилась, словно решила тяжелейшую задачу человечества, гордилась собой. — А вы останетесь ждать папу? — резко задаёт вопрос девочка, попутно пытаясь не поперхнуться от еды во рту, — Останьтесь пожалуйста, я вам столько всего дома покажу и расскажу! И папа будет рад, он такой грустный без Вас. — Разве? — мужчина приподнимает бровь, складывая руки на груди. Неправильно, что он ворвался в чужой дом. Это... жутко, — Мы так с тобой не договаривались, — качает головой из стороны в сторону, — Думаю, мне пора, Кли. — Ну пожалуйста! Он уже скоро придёт, он всегда приходит в это время! Пожалуйста-пожалуйста, Вы же к папе пришли! Тяжёлый вздох и обессиленное согласие. Маленькая блондинка крутит взрослым мужчиной, как игрушкой, ведя в свою комнату и показывая поделки, что она бережно хранит на полке. Лёгкая дрёма в процессе прослушивания её историй и дрожь от неприятного лязганья со стороны входной двери. Мужчина подрывается, тяжело дышит, словно не готовился к этому моменту все время, словно не для этого пришёл и не ждал Альбедо вовсе. Будто это юноша незванный гость, а не наоборот. О чём ему говорить? Конечно, он готов к ссоре и крикам, готов доказывать свою точку зрения и убеждать, что он не опасен. Зандик поднимается вместе с Кли, которая уже выбежала из комнаты, громко вереща и оповещая отца, что у них гость. Интересно... Поверит ли юноша в добрые намерения этого человека, учитывая, с каким испуганным взглядом он сейчас смотрит на него, стоя в проходе и прижимая дочь к себе. — Что ты тут делаешь?… — как давно он не слышал этого голоса. Под кожей проходится новый заряд адреналина. Он готов к скандалу, он готов к… Альбедо поджимает губы, сразу успокаиваясь. Распахнул глаза, словно не ожидал - и тут же потух, вернувшись к своим привычным действиям. Словно ничего необычного не произошло: он спокойно снимает верхнюю одежду, ставит обувь в угол, проходит на кухню, равнодушно огибая Зандика так, будто он часть интерьера. Неприятный запах больничной палаты, которым пропитана квартира, меняется вслед за пришедшим Альбедо. Это что, перегар? — Кли, иди в комнату, — юноша осматривает пакеты, оставленные Зандиком на кухне. На возмущенный тон девочки повторяет свой приказ, не желая слышать возражения, — Марш в комнату, нам с Зандиком нужно... поговорить, — Альбедо смотрит на них так строго, складывает руки на груди, не терпя никаких пререканий. — Откуда ты? С работы? — мужчина обеспокоен, взволнован, ошеломлен. Пропускает недовольную девочку в комнату, не обращая внимания на ее показательно громкий хлопок дверью. — Нет, я… — пауза. Вмиг Альбедо теряет всю свою строгость, потирает глаза, выглядит очень уставшим и вымотанным, — Это не важно. Мне не нравится, что ты приходишь сюда без спроса, — тянет слова, словно это даётся ему с большим трудом. — Ты бы отказал, — поспешно говорит Зандик, хмурясь. — Я бы отказал, — Альбедо кивает, — В этом есть смысл, не находишь? Юноша испытывающе смотрит на него и Зандик не может не вспоминать их последнюю встречу. Пустой, словно отсутствующий взгляд, ничего не выражающее лицо. Зандик не напуган, он просто… растерян? Альбедо складывает руки на груди, опирается поясницей на столешницу. Так близко и так далеко одновременно — Я хочу поговорить, — мужчина смотрит внимательно, стараясь сохранить остатки решимости в голосе. — Что же, у тебя есть прекрасная возможность, — Альбедо выдыхает, склоняя голову вбок. Зандик не понимает. Все слишком спокойно, слишком «не так», как он представлял это всё. Альбедо обижен? Злится? Расстроен? Почему он не выражает никаких эмоций? Мужчина хочет встать, но, стоит ему только подняться, как юноша рефлекторно пятится назад. Получилось слишком резко? — Ты боишься меня? — Дотторе хмурится. Так и не успев выйти из-за стола, приходится сесть обратно. — Нет, я просто… — словно ищет оправдание, — Знаешь, не люблю оставаться с чужими людьми в замкнутых пространствах. — С чужими? — Я… не это имел в виду, — юноша смотрит куда-то в пол. Зандик понимает что он хотел сказать, но все равно что-то начинает скрести под ребрами. Мужчина взбудоражен, его сильно волнует всё произошедшее. Он нервно трясёт ногой под столом, без конца поправляет складки на штанах, почти не держит зрительный контакт. Неужели у Альбедо совсем нет мыслей по поводу ситуации? Неужели он не хочет это обсудить, неужели его совсем не волнует то, что будет происходить? Почему он молчит? — Этого больше не повторится, — Зандик пытается. Он правда пытается выйти на диалог. — Разумеется, — Альбедо по простому кивает, кажется, даже не задумываясь над ответом. Так холодно и односложно. Неужели юноша ему не верит? — Я могу поклясться, я… — Зандик не успевает договорить, как его перебивают. — Не стоит, я верю. — Почему? — Почему верю тебе? — с небольшим удивлением переспрашивает юноша. Короткое «да» и задумчивый взгляд, — Ты никогда не врал мне. — Вот так просто? — неверяще спрашивает мужчина. Все слишком… как-то слишком не так, как он думал. Он ожидал истерику, крики и большой скандал. Ожидал, как минимум, чужую обиду и свои попытки оправдаться. Даже заранее подумал над аргументами. А в итоге?… — Почему так спокойно? Неожиданно Альбедо выдыхает, сжимает губы в тонкую полоску. Тень раздражения пробегает по его лицу. — Что ты хочешь от меня? — Я хочу вернуть всё на свои места, — честно признается Зандик, — Хочу быть рядом, — Альбедо отрицательно качает головой из стороны в сторону. Они оба молчат какое-то время - мужчина ждет, а Альбедо… Господи, ничего по нему не понять. Его отстраненность начинает волновать сильнее, — Скажи что-нибудь, — говорит тихо и вкрадчиво. — Зачем мне это? — начинает Альбедо, — У меня уже не так много сил, чтобы терпеть подобные заскоки, — очевидно, что имеет в виду не только физическую силу. Становится стыдно. — Этого не повторится, я обещаю, — хочется закричать об этом, но, через силу, Зандик говорит спокойно. Хочется хоть как-то выпустить это звенящее напряжение, так невозможно больше, так… — Где мы познакомились, Зандик? Какой странный вопрос. Мужчина странно смотрит на него, не понимая, зачем сейчас обсуждать это. Ему никогда не нравилось, когда заходят так издалека. — У тебя на работе, — удрученно кивает. — Выходит, ты изначально знал о том, чем я занимаюсь? — снова кивает, хмурится, начиная понимать что к чему, — Разве у нас не было разговоров на эту тему? Я достаточно доступно предупреждал тебя, да? — говорит без конкретики, словно специально избегает слов, связанных с его специфичной сферой деятельности. — Да, но… — не успевает продолжить — «Но»? — Альбедо поднимает брови вверх, нетерпеливо смотрит на мужчину, — Какая ещё может быть причина? Зандик начинает заводиться. Его, взрослого мужчину, отчитывают, как школьника! — Зачем ты вообще там работаешь? — раздраженно кидает он, — Почему ты не можешь уйти? Вокруг полно работы, даже курьером можно получать неплохой заработок. — Что ты несешь? — Альбедо явно удивлен, — Боже, дело же даже не в деньгах! Ты думаешь, я не пытался уйти оттуда? Я похож на идиота? Скажи, что будет, если ты вдруг захочешь уйти из своих этих, — он абстрактно показывает на локоть, явно имея в виду организацию, — то что будет? — Меня убьют. — Бинго! Только в моем случае, меня могут найти и вернуть обратно, что, сука, ещё хуже. Зандик чувствует себя так, словно его снова отчитывают за двойку. У него нет оправданий, просто нет достойного объяснения его поступкам. Дотторе пристыжено опускает голову вниз, сцепляет руки на столе, виновато молчит. — Зандик, — тон смягчается, — пожалуйста, пойми меня правильно. Безусловно, я верю во всё, что ты говоришь, я не злюсь на тебя и не злился тогда. Тебе это не нужно, я же понимаю, — Альбедо отворачивается в сторону, чтобы прокашляться, — Посмотри на себя, ты же явно не готов ни к чему серьезному. — Серьезному? — резко поднимает голову, — Мы так не договаривались. — Тогда зачем ты тут? — Альбедо снова поднимает брови наверх в удивлении. Голос сдавленный, он отворачивается назад, чтобы налить немного воды, — Ты ко всем однодневкам так приходишь? — Нет… — Ощущение, что Альбедо понимает больше него, но это же не так? — Мне нужно будет подумать об этом. — Ладно, — флегматично пожимает плечами. Зандик задумчиво молчит ещё какое-то время, от чего-то прекращая все свои нервные телодвижения, — Ты узнал всё, что хотел? — мужчина переключается, отрицательно мотает головой. — Что мы будем делать дальше? — Дотторе помнит, что задавал уже этот вопрос и помнит это издевательское «мы?». — Я никак не хочу тебя обидеть, — после недолгой паузы начинает юноша, — но я думаю, что у нас ничего не получится. Извини, — Альбедо поджимает губы, сначала внимательно смотрит, а через мгновение отворачивается вовсе. Мужчина не понимает. — Почему? — Потому что это касается моей безопасности, — кивает, словно вторит своим мыслям. — Мы можем продолжить общаться? — Зачем? — непонимающе говорит юноша, — Ты не так меня понял, я не прошу подождать и всё такое, я… — Я понял тебя, — кивает Зандик, — мне нравится проводить время с тобой и вне контекста… отношений, — не знает как называть это, от того теряется. Альбедо долго молчит, смотрит куда-то в сторону, перед тем как снова заговорить. — Вот как… — кивает, думая о чем-то, — В таком случае, ладно. Но не нужно приходить сюда просто так. — Хорошо, — кивает мужчина, — Как… ты себя чувствуешь? Альбедо складывает руки на груди так, словно пытается обнять или прикрыться. Дотторе правда волнуется. Он помнит как протекали их споры раньше, помнит, какой Альбедо несдержанный и эмоциональный. Он не раз сетовал на то, что юноша не умеет держать язык за зубами. А сейчас? Что с ним сейчас? Абсолютное отсутствие эмоций: ни грусти, ни раздражения, ничего. Пусто. — Пойдёт, — отмахивается юноша, — Просто остаточное. — Болеешь? — Да, вроде того, — Альбедо неловко ведёт плечами, хмурится. — Не нужно было тогда уходить, — машет головой из стороны в сторону, почти что физически чувствуя эту неловкость и напряжение. — Ну, что сделано, то сделано, — поджимает губы Альбедо, — Ты давно тут? — Не знаю, наверное, нет. Мы сделали домашку на неделю, — словно ждет одобрения. Знает, что Альбедо сидит с ней каждый вечер, от того и пришлось расчехлить программу наперед. — Это называется кумовство, — усмехается. И Зандик так рад этому, что улыбается так чисто и искренне, словно на голову резко упал мешок денег, — Хорошо, это здорово. И сразу так спокойно на душе. Одна улыбка и Дотторе снова расцвел, весь затрепетал от ощущения тепла и дома. Он ужасный человек, он явно не заслуживает всего, что с ним происходит. Не заслуживает этой семьи, этого дома, не заслуживает вечно-внимательного Альбедо. Как он мог так думать про него? Хуже мыслей… он ведь кому-то трепался? Какой идиот. Мысли ведут к воспоминаниям о многочисленных партнерах, от которых Зандик совсем не желал отказываться в период их молчания. Так стыдно. Ведёт себя по детски, так инфантильно и глупо. На что он злился? Это все такой бред. Мужчина тепло улыбается, но улыбка сходит с уст ровно через пару секунд. — Что-то не так? — устало выдыхает Альбедо. — Ты работаешь сегодня? — встречный вопрос, чужое недовольство в ответ. Альбедо хмурится так, словно Зандик спросил что-то ужасное и непростительное. Будто это он работает в эскорте, а не человек напротив. — Да, совсем скоро. Было бы хорошо начать собираться, — пускай и не слышно, в словах чувствуется ощутимое давление. Зандик спросил что-то не то, так? Прервал их минутную радость жестокой реальностью и наверняка Альбедо не очень этому рад. Юноша тянет, словно чего-то ждёт. — Хочешь, чтобы я ушёл? — А ты хочешь остаться посмотреть? — наконец, он разряжает напряжённую обстановку, тихо посмеиваясь, — Да. Мне правда скоро собираться, а ты тут засиделся. Зандик не находит, что возразить, да и не видит смысла. Он буквально ворвался в чужой дом, остался там и сидел, как безумец, ожидая юношу. Лучшее, что можно сделать - спокойно уйти, только почему-то внутри становиться неприятно. Печально ставить зародившуюся влюбленность на паузу, ещё хуже - отпускать Альбедо в то место. Мужчина чувствует свое уязвлянное положение, от того, что, похоже, никак не может повлиять на ситуацию. Уже застегивая пальто он не может избавиться от ощущения, что должен что-то сделать, должен что-то сказать или привлечь чужое внимание. Он ожидал, что они оба выпустят эмоции через ссору, но… ничего не произошло? Все не высказанные мысли и чувства снова остались внутри, все в той же непонятной куче, куда в последствии добавился ещё и любимый адреналин. — Бедо, — он оборачивается, смотря на юношу с такой надеждой, пока тот резко вздрагивает от сокращённого обращения, — Встретимся на днях? Можешь взять с собой Кли. — Я не знаю, — он неопределенно ведёт плечами, складывает руки на груди, будто защищаясь, — У меня много дел, я не уверен, что получится. И с таким неоднозначным ответом тоже придётся смириться, как и со всем остальным. Мужчина знает, что Альбедо совсем не горит желанием проводить с ним время. Их диалоги снова сократились до пары минут, юноша снова закрывается и не дает никаких точных ответов. Только молчит и смотрит так устало, что его становится жалко. Хочется прямо спросить про эти дела, про резкий запах алкоголя, про захламленность квартиры, но, в отличии от юноши, Зандик не хочет стыдить его, спрашивая о неудобных вещах напрямую. Он лишь кивает, поспешно удаляясь из квартиры.