Багаж судьбы

Чонгук углубил поцелуй, требовательно, но в то же время нежно, пробуя вкус желанных губы. Его язык скользнул вдоль губ Тэхена, заставляя того дрожать. Тэхен инстинктивно прижался ближе, чувствуя, как сильные руки Чонгука обвивают его, удерживают, направляют. Ладони скользнули вверх по спине, пальцы сжались на талии, чуть притягивая. Чонгук хотел ощутить каждую клеточку горячего тела. Тэхен тихо выдохнул в поцелуй, слегка запрокидывая голову, и Чонгук не упустил этого — он тут же скользнул губами по его шее, оставляя горячие, влажные следы. Язык прошёлся вдоль шеи, а затем Чонгук слегка прикусил кожу, заставляя Тэхена судорожно втянуть воздух, и выдохнуть полустон. Руки Тэхена, до этого сжавшиеся на плечах Чонгука, скользнули вниз, цепляясь за края его рубашки. Он потянул ткань вверх, но пальцы дрожали — то ли от нетерпения, то ли от волнения. Чонгук почувствовал это, и сам помог ему, стягивая с себя ненужную преграду. И вот теперь между ними не было ничего, кроме кожи, горячей, разгоряченной, жаждущей. — Так не пойдёт… — выдохнул Чонгук, прежде чем схватить Тэхена за запястья и прижать его спиной к стене. Горячая волна пробежала по телу Тэхена. Он едва успел сообразить, как губы Чонгука оказались на его ключицах. Язык прошёлся вдоль острого изгиба, следом пальцы ловко расстегнули пуговицы его рубашки, освобождая медовую кожу. — Чонгук… — голос дрогнул, едва уловимо, но этого было достаточно, чтобы Чонгук почувствовал еще больший азарт. — Так красиво, — пробормотал он, взглядом пробегая по обнажённой груди. Тэхен затаил дыхание, когда Чонгук опустился чуть ниже, оставляя цепочку поцелуев на груди, пока язык не коснулся чувствительного участка рядом с соском. Лёгкое покусывание, затем горячее прикосновение губ — Тэхен дернулся, стиснув зубы, но его тело выдало его, прогибаясь навстречу. Чонгук не стал останавливаться. Он опустился ещё ниже, скользя губами вдоль рёбер, следуя языком по линии пресса, изучая каждый дюйм кожи. Его руки сжимались на бёдрах Тэхена, удерживая его в этом сладком плену. Тэхен уже не мог думать, не мог анализировать. Его пальцы сжались в волосах Чонгука, когда тот прошёлся по линии пояса, его дыхание было горячим, тянущим за собой новую волну напряжения. Чонгук чувствовал, как дрожат пальцы Тэхена, как учащенно он дышит, будто сам удивлён тому, насколько сильно его тело поддается этим ощущениям. Он был красив в этом состоянии – смуглая кожа, слегка влажная от жара, чуть приоткрытые губы, темные глаза, затуманенные желанием. Чонгук не мог насытиться им и впился вновь в влажные губы. Тэхен провёл ладонями по рельефному прессу, задерживаясь на мышцах, ощущая, как они напрягаются под его пальцами. Чонгук тихо выдохнул, когда Тэхен коснулся его боков, чуть надавливая ногтями, изучая, пробуя, проверяя его реакцию. Углубляя поцелуй он поменял их местами, а затем он медленно опустился на колени. Чонгук резко втянул воздух, его руки автоматически потянулись к волосам Тэхена, чуть сжимая пряди. — Тэхен… — его голос прозвучал хрипло. Низко. Тэхен поднял взгляд, и этот взгляд сразил Чонгука. В нём не было стеснения. Не было ни капли сомнения. Только абсолютная решимость. Он медленно расстегнул ремень, его пальцы действовали уверенно, не спеша. Чонгук чувствовал каждое движение, каждое прикосновение, и это только сильнее разжигало внутри него желание. Тэхен не торопился. Он хотел видеть, как Чонгук теряет контроль. Тэхен провёл языком ниже пупка, оставляя за собой тёплый влажный след. Затем медленно, дразняще опустил губы ниже, его дыхание горячей волной скользнуло по вставшему члену, заставляя Чонгука судорожно сжать пальцы в его волосах. Тэхен улыбнулся, проведя ладонями по его бедрам, снимая мешающую одежду, при этом сжимая, изучая крепкие бедра. Чонгук откинул голову назад едва не ударяясь об стенку, когда губы сомкнулись вокруг пульсирующей головки, и в этот момент в закрытых глазах появились искры. Тэхен знал, что делает. Каждое движение его горячего языка, плотно сжатые губы, каждый медленный, тягучий жест — точно рассчитано на то, чтобы довести Чонгука до состояния, в котором он забудет, кто он, где он, забудет о том, что вообще существовал. Он наслаждался и смаковал, обводя языком каждую венку вдоль нежной кожи. И Чонгук чувствовал, как Тэхен сам ловит кайф, лаская и посасывая не маленьких размеров член, принося ему еще больше удовольствия. Он помогал себе рукой, распределяя вязкую слюну, чтобы принять глубже, ощутить тяжесть глубоко в горле. Глаза полные влаги, не отрывая от Чонгука. Он с высунутым языком активно насаживался на возбуждение, пока крупная головка не упиралась в глотку, от чего скопившиеся слезы медленно стекали по его румяным щекам. Чонгука вело от вида, что открывался ему, и он решив помочь, обхватил Тэхена за подбородок слегка поглаживая вдоль шеи. Запрокинув голову Тэхена назад, он стал вбиваться глубже, разрабатывая глотку и вызывая выделение слюны, пока головка не скользнула внутрь. Горячий рот издавал чавкающие влажные звуки, а сам Тэхен мычал от наполненности во рту, посылая приятную вибрацию в пах. По подбородку стекала слюна смешанная с предэякулятом. Сглатывать было невозможно. Тэхен дышал через нос, обеими руками держался за бедра, чтобы не потерять почву под ногами и раствориться на месте, от того как пульсирующий член скользит в узкое горло. Чонгуку сносило крышу. Пальцы в мягких растрепанных кудрях, красные щеки и влажные губы. Он отодвинулся доставая возбужденный орган, проводя им по опухшим губам, размазывая слюну по щекам и подбородку. Аккуратный, ровный член тяжело свисал над лицом Тэхена, на что тот лукаво облизался. Чонгук не сдержавшись шлепнул головкой по губам, придерживая за основание, пока Тэхен не высунул язык, открывая широко рот. Чонгук приняв предложение, резко вошел, вжимая лицо Тэхена в свой пах. Дыхание стало тяжелее, мышцы напряглись, губы разошлись в беззвучном выдохе. Он чувствовал, как удовольствие поднимается внутри него, накрывая мощной волной, как огонь разгорается всё сильнее, поглощая его. Но он не хотел, чтобы это закончилось так быстро. Резким движением он схватил Тэхена за волосы, вынуждая его отстраниться. Тэхен поднял взгляд, губы влажные, глаза потемневшие. — Вставай, — голос Чонгука звучал низко, властно. Тэхен усмехнулся, медленно поднимаясь, и в следующий момент Чонгук уже разворачивал его, прижимая грудью к стойке. Тэхен был не в состоянии произнести и звука. Горячее дыхание опалило шею Тэхена, заставляя кожу покрыться мурашками. Чонгук наклонился к самому уху Тэхена, прикусив мочку, отчего по телу пробежала волна возбуждения. Тэхен закрыл глаза, наслаждаясь. Он чувствовал себя полностью во власти Чонгука, готовый подчиниться каждому его движению. Страсть между ними нарастала с каждой секундой, заполняя все пространство маленькой кухни. Чонгук больше не мог сдерживаться. Неделя без Тэхена казалась вечностью. Каждый день растягивался в тягучее ожидание, в котором тело помнило тепло прикосновений, силу взгляда, вкус чужих губ. Он не просто скучал — он горел ожиданием. Теперь, когда Тэхен был здесь, перед ним, распаленный, податливый, отвечающий на каждый его жест, Чонгук собирался насладиться каждой секундой. Пальцы сжались на ткани рубашки, и он сорвал её одним резким движением, чувствуя, как под ней напрягаются мышцы. Его губы тут же нашли кожу — горячую, гладкую, пахнущую любимым гелем с ароматом хлопка. Он прошёлся по спине, по линии между лопаток, оставляя за собой красный след покусываний и влажных поцелуев. — Ты даже не представляешь, как сильно я скучал, — прорычал Чонгук, скользя ладонями вниз, ловя каждый изгиб. Тэхен беспокойно заерзал, прижимаясь сильнее, требовательнее, в паху невыносимо горело. Чонгук только сильнее впился в него, оставляя на коже горячие отметины. Неделя без него. Семь дней сдерживания. Семь ночей, наполненных пустотой. Чонгук не собирался терять ни мгновения. Он опустил руки ниже, пальцы скользнули по выпуклости. Тэхен издал тихий скулеж. Рука Чонгука сжимая, ласкала через грубую ткань брюк, создавая еще большую тесноту. Поглаживая спину, он опустил руку на круглый зад, крепко сжимая. Тэхен двигая бедрами навстречу трению, тяжело дышал, извиваясь под грубой но такой приятной лаской. Расстегнув пуговицу, Чонгук одним движением избавился от одежды вместе с бельем, затем осторожно приподнял одну ногу, позволял телам плотнее прижаться друг к другу. От ощущения твердой плоти на своих ягодицах, Тэхен инстинктивно схватился за край стойки. Дыхание стало рваным. Чон мягко провел пальцами по внутренней стороне бедра, чувствуя, как Тэхен дрожит под его прикосновением. Всё в нем тянуло к себе, каждый вздох, каждый изгиб, каждый отклик его тела на ласку. Руки Чонгука жадно скользили по смуглой коже, оставляя за собой огненные следы, заставляя тело под ним выгибаться, искать большего. — Чонгук… — голос Тэхена дрожал от желания, когда палец коснулся сфинктера. Этот голос сводил с ума. Массируя сжатое колечко мышц, Чонгук нагнулся, раздвигая аппетитные половинки. Влажный язык размашисто скользнул по промежности, смачивая обильно слюной. Ему надо дотянуться до масла, но сейчас он не мог оторваться. Вкус Тэхена был сладким, пьянящим, заставляющим забыться. Пальцы скользили по телу, сильные, уверенные, ловко находя чувствительные точки, доводя Тэхена до дрожи. Дразнящий промежность язык толкнулся в горячее отверстие. Тэхен замер, жадно хватая ртом воздух. Чонгук был доволен реакцией, толкнулся глубже раздвинув половинки руками. Пульсирующий вход сжимался вокруг кончика языка. Чонгук круговыми движениями просунул палец, не переставая ласкать языком. Толкаясь глубже, он наслаждался каждым ощущением, исследуя и изучая дрожащее тело. — Ты такой чувствительный, — выдохнул он, повернувшись чтобы дотянуться до масла. Он не хотел причинить боль, поэтому пришлось использовать подручные средства. Открутив колпачок, он вылил тонкую струю золотой жидкости на покрытую испариной спину и зад. Тело реагировало на холод мурашками. Блестящие дорожки стекали по изящной талии, круглым половинкам и идеальным бедрам. Чонгук смаковал этот момент, впитывая каждую деталь: то, как приглушенный свет ложился теплыми бликами на гладкую кожу, как под его пальцами растекалось масло, впитываясь в горячее, трепещущее тело. Его ладони, скользкие и тёплые, неторопливо разносили густую, благоухающую жидкость, обводя каждый изгиб. Пальцы неспешно прошлись по копчику следуя к манящему отверстию, где он задержался, вдавливая чуть сильнее, провоцируя судорожный вдох. Два пальца скользнули в плотное нутро, распределяя масло внутри, осторожно, медленно подготавливая. Добавив третий палец, Тэхен резко сжался, его пальцы вцепились макушку Чонгука. Чонгук усмехнулся, чувствуя, как тело под ним поддаётся, как оно откликается, как выгибается навстречу, требуя ещё. Он провёл языком по выбритой мошонке, вжимаясь лицом в промежность. С губ Тэхена сорвался протяжный стон наслаждения. Пальцы неторопливо разрабатывали Тэхена, удерживая его в этом сладком напряжении. Каждый новый жест был одновременно пыткой и наслаждением, даря ожидание и вознаграждение одновременно. Тэхен с трудом дышал, его мысли путались, распадаясь на части от ощущений, от жара, от ритма их движений. Чонгук подался вперед, губами жадно захватывая пульсирующую дырочку. Член Тэхена истекал естественной смазкой, подрагивая. Чон не спешил уделить внимание возбужденной плоти. Он хотел чувствовать Тэхена, видеть, как тот поддается, как теряется в этих ощущениях, как с каждой секундой с него сходит последнее сопротивление. Тэхен закрыл глаза, тяжело выдыхая, позволяя себя вести. Он доверялся, отдавался, растворялся в тепле, в прикосновениях, в нетерпеливых ласках, которые сводили с ума. — Пожа-ах, пожалуйста, — голос Тэхена был низким и молящим. Чонгук знал, что это значит. Поднявшись, он прижался к нему, губы снова нашли шею, оставляя горячие следы. Лёгкие укусы, за которыми следовали нежные касания языка, заставляли Тэхена выгибаться. Он провел пальцами вдоль талии, мягко, но уверенно заполняя собой, вызывая тихие, почти мучительные стоны. Его руки обвили талию, крепче прижимая к себе, позволяя Тэхену привыкнуть. Ощутив как тело в его руках расслабляется, Чонгук качнул бедрами на пробу. Наслаждаясь тем, как кожа под его ладонями становилась горячее, как дыхание сбивалось, как Тэхен полностью терялся в ощущениях. Ритмично толкаясь в податливое тело, Чонгук одной рукой удерживал ногу Тэхена на стойке, раскрывая его для себя. Его пальцы скользили по спине, по плечам, вниз по талии, изучая, наслаждаясь каждым мгновением. Отстранившись он стал кружить бедрами, медленно, лениво но не менее жадно вбиваясь в сжимающую плоть. Тэхен принимал его полностью, чуть ли не всасывая в себя твердый член. Когда он изменил угол, изменил ритм, Тэхен не сдержал низкого, громкого стона, его пальцы до белых пятен сжались на столешнице, пока семя толчками капало на каменный пол. Он лег щекой на холодную поверхность и закрыл глаза, пропуская оргазм по венам. Чонгук не отрывал от него взгляда. Он видел, как темные пушистые ресницы дрожат, как по телу пробегает дрожь, как каждый его жест отражается в теле Тэхена, каждый раз когда головка попадает по простате. — Посмотри на меня, — тихо, но требовательно сказал он. Тэхен с трудом поднял веки. Чонгук замер, глядя в этот потемневший, затуманенный взгляд, в котором отражалось всё: желание, нетерпение, предвкушение и полное принятие. Он медленно склонился к нему, проводя губами по губам, едва касаясь, но при этом заставляя сердце Тэхена биться чаще. Тэхен был невероятен. Влажная от пота кожа казалась ему усыпанной сияющими звездами в мягком свете ламп, спина медленно поднималась и опускалась, губы чуть приоткрыты, в глазах застыло глубокое возбуждение. Чонгук не смог удержаться. Он снова притянул его ближе, губы слились в поцелуе — в этот раз жестком, требовательном, но не грубом. Вкус, тепло, ощущение — всё сводило его с ума. Тэхен отвечал так же отчаянно, так же жадно, будто сам не мог насытиться. Их языки переплетались, дыхание смешивалось, а руки Чонгука скользили вниз, крепче прижимая его к себе. Он не собирался останавливаться. Его губы спустились ниже, изучая тело, которое так плотно держало его в плену, сжимаясь и расслабляясь вокруг ствола. Наслаждаясь ощущениями, он стал вновь медленно двигаться, то отстраняясь то заполняя быстрым толчком, крепко сжимая бедра. Он хотел оставить следы, хотел, чтобы завтра Тэхен проснулся и вспомнил этот момент по легкому жжению и ярким отметинам. Хотел, чтобы этот вечер отпечатался в памяти, чтобы каждое касание стало незабываемым. Рука Тэхена лежала на его бедре, направляя, требуя большего. Чонгук только сильнее вжался в него и резко вышел создавая хлюпающий звук. Тэхен проскулил от неожиданной пустоты. Крепкой хваткой Чонгук приподнял его и повернул к себе лицом, ловко, без усилий, усаживая прямо на стойку. Тэхен ахнул, его стройные ноги автоматически обвились вокруг талии Чонгука, а руки легли на его плечи, удерживая равновесие. Чонгук медленно провёл языком по ключице, затем ниже, его пальцы скользнули по соскам, цепляясь за бусины, сжимая, оставляя жаркие, пульсирующие отметины. — Ты сводишь меня с ума, — где то в области шеи прозвучал тихий, хриплый голос Чонгука. — Так же, как ты сводишь с ума меня, — прошептал Тэхен, потянув его за волосы, заставляя снова встретиться взглядами. Они смотрели друг на друга, дыхание горячее, тяжелое, взгляды, наполненные омутом и желанием, — Тогда не отпускай меня, — сказал Чонгук, заполнив его одним движением. Он улыбнулся, проведя ладонью по его щеке, по скуле, по линии губ, прежде чем снова наклониться и забрать его дыхание. Ладони Чонгука вновь нашли дорогу вниз к члену Тэхена, головка блестела семенем, пальцы скользнули по напряженному стволу, затем медленно опустились к яичкам, нежно перебирая. Он чувствовал, как их тела идеально совпадают, как они двигаются в унисон, как их дыхание сливается в едином ритме. Тэхен уже не пытался сдерживаться. Его стоны становились глубже, насыщеннее, пропитывая воздух. Чонгук начал ещё быстрее резкими толчками вбиваться в податливое тело, заставляя двигаться жаднее, глубже, чувственнее. Горячая волна удовольствия накрыла их с головой. Тэхен повисший на его плечах был вновь на грани, его так хорошо заполняли, член свободно скользил от естественной смазки и масла, распирая изнутри. Ощущение будто вот-вот Чонгук пробьет его внутренности, комок наслаждения скручивался тугим узлом в паху, пока Чон ласкал рукой его чувствительную плоть. Слишком сильные и яркие ощущения накрывали разум, он не знал на какой из ласк и удовольствие сконцентрироваться. Чонгук чувствовал, как тело Тэхена становится всё тяжелее, горячее, поддающееся на встрече каждой ласке, каждому движению. Дыхание сбивалось, кожа вспыхивала алым под пальцами и поцелуями, а стоны становились всё глубже, насыщеннее. Ему хотелось большего. Хотелось растянуть этот момент, запечатлеть его в памяти, сделать его еще более чувственным, осознанным. Он провел ладонями по влажной коже, цепляя пальцами напряженные мышцы спины, затем резко наклонился, подхватывая его под бёдра. Тэхен вздрогнул, но не успел ничего сказать. В следующий момент Чонгук уверенно поднял его, заставляя обвить руками его шею, ногами — талию. Горячее дыхание смешалось, тяжёлое, прерывистое, но никто из них не остановился. — Агх… так глубоко. Секунды казались вязкими, долгими, наполненными напряжением. Чонгук не выходя, шагнул в сторону, удерживая его на себе, сильные руки сжимали ягодицы, не давая Тэхену вырваться. Ему и не хотелось. Мелкими шажками они добрались до подсобного помещения — небольшого, полутемного, пропитанного ароматом специй и дерева. В углу стоял старый диван, который однажды послужил Тэхену койкой, мягкий, удобный, скрытый от посторонних глаз. Чонгук медленно опустился на него, усаживая Тэхена сверху, позволяя ему почувствовать всю длину, заполяюющюю его. Тэхен не мог больше контролировать себя. Его пальцы дрожали вцепившись в плечи, дыхание сбивалось, а тело не знало, куда податься — к этому разрывающему сладкому напряжению или к Чонгуку, который только подливал масла в огонь, горячими влажными поцелуями в шею, наполненными желанием. Их губы снова встретились, медленно, жадно, пока ладони Чонгука не опустились на бедра Тэхена, направляя, задавая ритм, подгоняя его к неизбежному. Руки Чонгука скользнули по спине, крепче прижимая его к себе, пока они двигались, находя общий ритм, следуя одному желанию, которое только нарастало. Дыхание становилось тяжелее. Движения — быстрее. Тэхен дрожал, а Чонгук ловил каждую дрожь, вжимаясь в него сильнее, позволяя чувствовать всю длину, до самого предела. Голова Тэхена мотнулась назад, алые губы разошлись, дыхание сорвалось с губ в долгий, прерывистый стон, пачкая их животы белесой жидкостью. Чонгук не сводил с него взгляда, вжался громким шлепком, ощущая, как напряжение становится почти невыносимым, заставляя мышцы напрягаться. Оргазм пробегая электрическим разрядом по позвоночнику, заставил мышцы напрячься и он толчками излился глубоко в дрожащее на нем тело. *** Тэхен почувствовал движение — что-то тёплое и живое слегка сжало его талию, мягко, но настойчиво. Он понял, что это рука Чонгука, когда тот, видимо, во сне потянул его ближе, зарываясь носом в его шею. От этого действия по коже пробежала лёгкая дрожь, и он чуть поморщился, осознавая, насколько тепло здесь, под этим уютным коконом объятий. Открывать глаза было сложно. Он даже не сразу понял, что они лежат не в привычном пространстве спальни, а в подсобке закусочной, где всего пару часов назад… Тэхен приоткрыл глаза, выныривая из дремоты, и почувствовал, как его спина упирается в что-то твёрдое, но вместе с этим мягкое — старый, видавший виды диван, на который его уложил Чонгук, когда он уже не мог стоять на ногах. Ткань пледа под ладонями тёплая, немного шершавоватая. На полке у дальней стены теснились стопки книг — в основном старые исторические сборники и альбомы с изображениями морских пейзажей. Напротив стоял небольшой круглый стол с чайником и несколькими пустыми чашками. Единственный мягкий предмет в этой комнате — тот самый диван, на котором сейчас лежал Тэхен, растянувшись на тёплом, слегка продавленном сиденье. А ещё его обнимали. Чонгук. Он лежал рядом, плотно прижимая его к себе, его нос утонул в густых волосах Тэхена, а дыхание обжигало кожу шеи, едва ощутимым теплом. Одна рука крепко обвила талию, вторая служила ему полушкой, пальцы едва касались кожи под поднятым краем рубашки. Дышал ровно, глубоко, время от времени издавая тихое сопение, от которого в груди у Тэхена растекалось тепло. Спать было так хорошо. Настолько хорошо, что ему не хотелось даже думать о том, чтобы двигаться, в паху приятно саднило. После всего, что произошло, его тело ощущалось как выжатая губка. Усталость скручивала мышцы, приятно ломила в пояснице, а веки тяжелели, несмотря на слабые попытки держать себя в сознании. Но… — Блядь! Осознание обрушилось, как ледяной душ. Они до сих пор в закусочной! Тэхен резко сел, отчего рука Чонгука соскользнула с его талии, но тот даже не пошевелился. Сердце билось в бешеном ритме, мысли лихорадочно метались в голове, а паника постепенно нарастала. Они же должны были уехать ещё ночью! Да и вообще, как они могли заснуть здесь?! — Чонгук, вставай! — Тэхен развернулся к нему, торопливо дернув за плечо. — Ты спятил?! Уже утро, а мы всё ещё тут! Чонгук лишь недовольно поморщился, тихо что-то пробормотал и слабо махнул рукой, будто отгоняя его, как назойливую муху. — Закусочная закрыта… не ной… — голос был хриплым от сна, ленивым и теплым, словно солнечный свет на рассвете. — Дай поспать… — Как закрыта? — Тэхен уставился на него, всё ещё в панике. Чонгук чуть приоткрыл один глаз, сонно посмотрел на него и фыркнул, усмехнувшись. — По расписанию выходной. Успокойся, я обо всём позаботился… Тэхен перевёл взгляд на окно, за которым уже пробивались первые лучи солнца. Его плечи слегка расслабились, но сердце всё ещё стучало в груди слишком быстро. — Ты издеваешься… — он выдохнул, снова падая на подушку. Чонгук тут же воспользовался моментом и, даже не открывая глаз, потянул его обратно в свои объятия. — Ага, — он усмехнулся, зарывшись носом в шею Тэхена, и прижался крепче. — Теперь спи. И Тэхен, хоть и злился, но не стал сопротивляться. Потому что здесь, где пахло солью, специями и Чонгуком, было слишком хорошо, чтобы куда то бежать. *** Чонгук снова что-то пробормотал сквозь сон, губами задевая его шею. — Тэхен… От звука своего имени, произнесенного таким низким, тёплым голосом, внутри что-то сжалось. Он чуть приподнялся на локте и посмотрел на него. Чонгук выглядел так же спокойно, как и несколько часов назад, когда он первый раз проснулся. Его ресницы отбрасывали легкие тени на кожу, дыхание было ровным, губы чуть приоткрыты. Он казался… непривычно расслабленным. Ни следа от привычной сосредоточенности, ни тени вечного стремления быть собранным — просто человек, позволивший себе отдохнуть. Тэхен вздохнул, пытаясь вернуть себе хоть каплю здравого смысла. Но как только он попытался выбраться из его объятий, Чонгук резко прижал его обратно, тихо буркнув что-то вроде «куда собрался». — Ты вообще понимаешь, что утро? — Тэхен едва удержался от того, чтобы не засмеяться. — Мм, — Чонгук лишь теснее прижался к нему, отказываясь отпускать. — Я серьёзно. — А я нет, — он лениво открыл один глаз, посмотрел на него, явно ещё не до конца проснувшись, и снова закрыл его. — Чонгук, — Тэхен попробовал пошевелиться, но тот лишь усмехнулся. — Я говорил тебе, что сегодня закусочная закрыта, — его голос был низким, чуть хриплым от сна. — У тебя нет причин для паники. Тэхен нахмурился, вспоминая. Точно. Он же сказал это ещё когда тот в панике начал его будить. Чувствуя, как остатки тревоги медленно растворяются в этом утреннем тепле, Тэхен снова уткнулся лбом в его плечо. В глубине души он знал, что стоило бы уже встать. Наверное. Но сейчас… Сейчас он просто хотел остаться в этом моменте ещё немного. Чонгук, будто почувствовав его колебания, снова обнял его покрепче. — Дай себе отдых, Тэхен, — его голос прозвучал тише. Тэхен не ответил. Просто закрыл глаза. Тишина, нарушаемая только размеренным дыханием, словно окутывала их, даря редкое мгновение покоя. Он не привык к таким утрам. К утрам, которые начинались не с резкого звонка будильника, не с суеты и хаотичного сбора вещей, а с мягкого, теплого покоя, в котором не было необходимости спешить. Он не привык к тому, что первое, что он чувствует, просыпаясь, — это чужое тепло рядом, чужие руки, лениво, но уверенно удерживающие его в уютном плену. Не привык к размеренному дыханию, которое почти сливается с его собственным, к легкому, едва заметному шевелению во сне, когда Чонгук крепче прижимает его к себе, словно даже в бессознательном состоянии боится, что тот исчезнет. И что самое странное — ему нравилось это. Не вызывало паники, не заставляло торопливо искать отговорки, чтобы встать и уйти, а наоборот — наполняло каким-то новым, непривычным чувством, которое грело его изнутри. Тэхен не сразу осознал, что улыбается. Совсем чуть-чуть, уголками губ, почти незаметно. Сонный Чонгук был каким-то другим. Ленивым, расслабленным, совершенно не таким, каким он привык его видеть среди суеты дня. Обычно он был сосредоточенным, уверенным, чуть хмурым, когда что-то не шло по плану, но здесь, в этой тихой комнате, он казался… таким простым. Настолько естественным, что Тэхен не мог оторвать от него взгляда. Чонгук чуть вздрогнул во сне, недовольно нахмурившись, и Тэхен, сам того не осознавая, мягко провел пальцами по его щеке, будто пытаясь успокоить. Подушечки его пальцев скользнули по тёплой коже, задержавшись на скуле, и в этот момент он поймал себя на мысли, что никто и никогда не принимал его так, как Чонгук. Без лишних слов, без требований, без попыток переделать его под себя. Чонгук просто взял его таким, какой он есть. Не осудил за острый характер, не испугался его упрямства, не пытался сломать стены, которые он так тщательно выстраивал вокруг себя. Вместо этого он просто оказался рядом, оставляя за Тэхеном право решать, когда впустить его внутрь. И Тэхен… впустил. Наверное, он уже давно поддался этим чувствам, просто раньше боялся в этом признаться. Теперь же он смотрел на него, вглядываясь в расслабленные черты лица, и не мог не улыбнуться. Чонгук выглядел так по-домашнему — тёплым, родным, его волосы растрепались, губы чуть приоткрыты, а дыхание тихо касалось его ключиц. Что-то мягкое и тёплое сжалось в груди, едва он провел пальцами по темным прядям, осторожно убирая их с лица. — Какого чёрта ты со мной делаешь… — прошептал он так тихо, что даже сам едва услышал. Чонгук во сне что-то пробормотал, непонятно. И в этот момент Тэхен понял, что если он ещё немного останется вот так, то окончательно растворится в этом человеке. Он глубоко вдохнул, откидываясь обратно на подушку, и позволил себе прижаться к нему ближе, зарываясь лицом в его плечо. Глаза закрылись сами собой, а тепло, исходящее от Чонгука, расслабляло сильнее, чем любое одеяло. Он слышал, как бьётся его сердце. Чувствовал, как ровно поднимается и опускается грудь. Ощущал, как его рука всё ещё держит его, даже во сне. Тэхен приоткрыл глаза. Тусклый свет пробивался сквозь слегка приоткрытые жалюзи, полосами ложась на деревянный пол. Воздух был пропитан влажностью утреннего моря, Чонгук спал. Его дыхание было ровным, размеренным, но, судя по тому, как его пальцы слабо сжались на талии Тэхена, он уже начинал приходить в себя. — Ты ещё не спишь, — голос Чонгука прозвучал низко, слегка хрипло. — Ты тоже, — Тэхен не стал отрицать очевидное. Чонгук что-то лениво пробормотал, потянулся, но не разжал рук, продолжая удерживать его рядом. — Время ещё раннее, — он зевнул, уткнувшись носом в его плечо. — Может, для тебя, — Тэхен попытался отстраниться, но Чонгук тут же сильнее прижал его к себе. — У тебя есть причины спешить? — лениво поинтересовался он, слегка приоткрыв один глаз. Тэхен замялся. — Ну… — Нет? — Чонгук усмехнулся, чуть сильнее сжимая его талию. — Это не отменяет того, что спать на старом диване в закусочной — не лучший вариант. — Но ведь тебе удобно? Тэхен раздраженно выдохнул, но даже не пытался спорить. Ему действительно было удобно. Более чем. — Чонгук, — с нажимом произнёс он, но тот лишь довольно хмыкнул. — Просто полежи ещё немного, — он лениво провёл ладонью по его спине, мягко, едва ощутимо. — Ты всегда куда-то торопишься. Да, он действительно всегда спешил. Всегда бежал вперёд, стремясь контролировать каждый момент. Но сейчас… Сейчас он не хотел насладиться этими объятиями. *** Просыпаться было сложнее, чем засыпать. Сон держал Тэхена в плену дольше, чем он привык, и, когда он наконец приоткрыл глаза, первое, что он увидел, пухлые надутые губы с милой родинкой под нижней. Чонгук дышал ровно, его рука всё ещё лежала на Тэхеновой талии, но уже не так крепко, как раньше. Видимо, и он понемногу приходил в себя. Тэхен вздохнул и тут же поморщился. — Чёрт… Укол боли в пояснице тут же напомнил ему, почему он чувствует себя так, будто прошлой ночью его использовали по назначению и даже не оставили времени на восстановление. Он скосил взгляд на Чонгука, который лениво приоткрыл один глаз, а потом довольно ухмыльнулся. — Больно? — Нет, просто восторг, — процедил Тэхен, снова укладываясь на подушку и прикрывая глаза. — У меня спина отваливается. Чонгук усмехнулся, потянувшись, и без капли сожаления хлопнул его по бедру. — Не спина, а задница. Давай называть вещи своими именами. — Перестань, — проворчал Тэхен, но было уже поздно. Чонгук явно поймал его на крючок и не собирался отпускать. — Ну, скажи, разве тебе не понравилось? — Это не отменяет того факта, что я теперь едва двигаюсь. Чонгук хмыкнул, словно это было лишь подтверждением его успеха. — Считай, что это приятный бонус. Тэхен повернулся к нему, испепеляюще глядя прямо в наглое, довольное лицо. — Чонгук, — медленно проговорил он. — Тэхен, — передразнил тот, притягивая его ближе, явно не испытывая ни капли раскаяния. — Я тебя убью. — Ты сказал это с такой нежностью, что я почти поверил, будто ты говоришь «я тебя люблю». Тэхен замер, чувствуя, как в груди что-то дрогнуло. Секунда — и он резко хлопнул его по плечу, убирая лишние эмоции куда-то вглубь сознания. — Иди к черту. Чонгук только рассмеялся, притянув его к себе и крепко обняв, словно заранее знал, что тот не вырвется. — Ладно, ладно, не злись. Давай завтракать. Тэхен тихо выдохнул, смирившись с тем, что спорить дальше бессмысленно. Тем более, он действительно был голоден. *** Тэхен лениво потягивал чай, наслаждаясь его мягким вкусом и приятным теплом, которое разливалось по телу, напоминая, что утро, несмотря на неприлично поздний час, всё ещё оставалось утром. Он наблюдал за Чонгуком, который неторопливо раскладывал еду по тарелкам, его движения были расслабленными, словно он вовсе не торопился покончить с этим завтраком, а наоборот, смаковал сам процесс. В этом было что-то по-домашнему уютное, почти интимное, и Тэхен поймал себя на мысли, что ему нравится такой Чонгук — спокойный, уравновешенный, без привычной хищной ухмылки, без этой его игровой, всегда напористой манеры говорить. Это был тот редкий момент, когда он мог просто наблюдать. Солнце мягко проникало сквозь занавески, окрашивая комнату в тёплые оттенки, воздух был наполнен запахом свежего хлеба и кофе, смешиваясь с лёгким ароматом моря, который здесь, кажется, никогда не исчезал. — Кстати, — вдруг заговорил Чонгук, присаживаясь напротив него. Он взял свою чашку, сделал пару небольших глотков и лениво откинулся назад, не спеша переходить к теме, которую собирался затронуть. — Как насчет прогуляться после завтрака? Тэхен слегка приподнял бровь, отставляя свою чашку на край стола. — Куда? Чонгук пожал плечами, на его лице мелькнуло что-то игривое. — Просто по Пусану. Покажу тебе что-нибудь интересное. — Интересное? — переспросил Тэхен с лёгким прищуром, пытаясь уловить, что именно подразумевает Чонгук. Тот только хмыкнул, не спеша раскрывать детали. — Если бы я сказал сейчас, это бы убило всю интригу, не так ли? Тэхен закатил глаза, но в глубине души ему было любопытно. Он хотел провести с ним время. — Ладно, — произнес он спустя паузу, делая ещё один неторопливый глоток. — Но только если ты купишь мне что-нибудь сладкое по дороге. Чонгук усмехнулся, будто только и ждал этого ответа. — Договорились. Тэхен только покачал головой, пытаясь скрыть слабую улыбку, но внутри него разливалось тёплое, приятное чувство. Это было странно. Привычная жизнь, в которой он всегда действовал по плану, никогда не оставляя места для спонтанных решений, вдруг дала трещину. Он знал, что это ненадолго, что рано или поздно его ждёт возвращение в привычную рутину, в работу, в обязательства. Но прямо сейчас ему не хотелось об этом думать. Он смотрел на Чонгука, на его чуть лукавый взгляд, на то, как он беззаботно жевал свой тост, совершенно не задумываясь о времени, и понимал, что это утро, каким бы простым оно ни казалось. Одно из тех, которые он захочет запомнить и даже повторить. Запомнить вот так — без суеты, без лишних слов, без спешки. Просто он и Чонгук. И, возможно, он бы не признался в этом вслух, но прямо сейчас он чувствовал себя чертовски счастливым.