Тайный фотограф

Вскоре Джуёна выписали, выдав костыли в придачу. Его бы могло это порадовать, если бы не тяжесть громоздких серых туч, что осели где-то в груди и беспомощно ныли кислотным, жгучим изнутри дождём. Даже любимая музыка в сочетании с тёплым одеялом и мягкой постелью не могла заглушить кричаще заявляющую о себе тревогу. «Чонсу был прав. Я действительно нравлюсь Джисоку… ибо зачем ему меня целовать? Самому гетеросексуальному парню на свете целовать своего лучшего друга в губы? Важно то, что это и ощущалось невероятно. Словно случилось то, что должно было случиться ещё давно и словно что-то, чего я очень ждал. Я с уверенностью могу сказать, что и он мне нравится. Даже больше, чем нравится, я люблю его. Тогда почему мы не можем просто взять и начать встречаться, как бывает в глупых романтических манхвах, раз всё взаимно? Вот в этом-то и дело, что он мне не просто нравится, как романтический интерес, а я влюблён в него, при этом сильно. И именно поэтому я не могу просто взять и предложить ему отношения, ведь прекрасно понимаю, что ни к чему хорошему это не приведёт. Со мной-то всё будет в порядке, но его родители так разозлятся на него… к тому же я влияю на него не лучшим образом. Джисок далеко пойдёт, он не заслуживает проводить время с таким раздолбаем, как я. Он должен добиться многого в карьере, жениться, как и полагается детям амбициозных родителей. Со мной он лишь разочарует свою семью, а затем и самого себя. Я не могу позволить ему страдать из-за меня.» Только разговор с Чонсу утром в Корее и вечером в Калифорнии мог хоть как-то успокоить бурю в голове. Мягкий голос говорил в динамики наушников: — Так зачем ты так переживаешь? Вы же друг другу нравитесь, это самое главное. Этого уже достаточно.        Джуён громко вздохнул, что Чонсу аж услышал мерзкий треск сбоев микрофона.        — Ты издеваешься? Я же тебе только что сказал, что мы никак не можем начать встречаться. Я не могу понять, как мне просто взять и убить свою привязанность к нему. — Мне кажется, твои причины не такие уж и весомые. Какая разница, что там его родители скажут? Если у вас всё взаимно, то и думать зачем? У нас с Гонилем тоже могут возникнуть проблемы, но разве это важно? — Чонсу… — Ли выругался, — Скажи мне, ты любишь Гониля или хочешь его трахнуть? — с той стороны звенело немое молчание, — Если бы ты по-настоящему любил его, то точно бы задумался о будущем ваших отношений и их проблемах. Тебе когда-то придётся вернуться в Корею, а Гониль останется в Америке. И что вы будете делать с этим? Будете встречаться на расстоянии? Да ты за это время и думать забудешь о нём, ведь из твоей жизни пропадут его «идеальное телосложение» и «очаровательный голос». Твои гормоны успокоятся даже раньше твоего возвращения, и ваши «отношения» дольше месяца не продлятся. Мы живём не в фанфике, чтобы всё определялось лишь чувствами. Я влюблён в Джисока по уши, также как и он в меня. Только вот мне не хочется поскорее с ним перепихнуться, а знать, что он счастлив и доволен своей жизнью. А со мной его будущее повалится наперекосяк. Теперь ты понимаешь, о чём я? — Джуён, зачем же быть таким грубым? — опечаленным, возмущённым голосом проговорил Чонсу, — Ты говоришь так, будто сам бывал в моей шкуре. Откуда тебе знать, что я чувствую? Тебе не кажется, что это слишком высокомерно? — Потому что это очевидно, — уже более громким голосом процедил Джуён, — Ты не знаешь, о чём говоришь. Ты никогда не чувствовал то же, что и я, а делаешь вид, будто всё знаешь. — Я просто хотел помочь! — воскликнул Ким на грани слёз. — Тогда почему ты даже не пытаешься понять, что я тебе говорю? — Я пытался! Тебе и самому всё равно на мою поддержку. Ты бы уже давно прислушался, если хотел. Джуён повесил трубку, вновь выругался и вытер ладонью пот со лба. Он грубо ударил кулаком стену, но даже не почувствовал боли, что от костяшек пальцев растекалась по покрасневшему запястью.

***

Неделя пролетела скоропостижно. Скучные школьные будни никак не напрягали Джуёна. Только до того момента, когда в школе появился Джисок. Потрёпанный, с синяками под глазами и исхудалым видом. Взгляд его был вечно пуст, правда в нём загоралась жизнь при встрече с Джуёном. Рот его невольно приоткрывался в попытках что-то сказать, но Ли лишь отворачивался, не желая контактировать. Вскоре вместо искр, между ними пролетал лишь несуществующий запах пепла от прежней дружбы. Неудивительно, что один из лучших студентов школы Квак Джисок стал сильно отставать по программе, ведь рефлексия выместила школьные знания и сосредоточенность на уроках. «Тот поцелуй разрушил всё.» — думал Джисок, вновь мучаясь от бессоницы. Сущей пыткой являлась невозможность уснуть, ведь сон перебивали тревога и стресс вместе с неконтролируемыми слезами. Парень не мог остаться наедине со своими мыслями, вынуждая себя до середины ночи листать ленты соцсетей. Совершенно невозможно было взять, лечь на кровать, подумать о каком-то бреде и провалиться в сон через несколько минут. И в три часа ночи, по кругу вертелось в голове колесо страданий, чем-то напоминая Сансару, — «Мы же крепко дружили и всё у нас было прекрасно, пока я не втюрился в него… Если он гей, это ведь не значит, что я ему нравлюсь. Вот он и стал избегать меня, так как не может ответить на мои чувства. Между нами никогда не могло быть чего-то, кроме дружбы, а я всё испортил.» Теперь и Джисок боялся даже взглянуть на Джуёна. Хотел сгореть от стыда за свой проступок, больше никогда не вспоминать этот позор. В тот момент он осквернил их дружбу, расстроил Джуёна этим спонтанным поцелуем, предал сам себя и свою семью. А ведь Ли наверняка мечтал подарить свой первый поцелуй кому-то, кого он по-настоящему любит. Квак мечтал лишь об одном — вернуть всё на прежние места, пусть это и невозможно. Вина тянула Джисока в бездну стыда и депрессии.

***

Пока Джисок своими шагами расплёскивал апрельские лужи, оставшиеся после зимы, сознание вновь пожирали навязчивые мысли, что повторялись по кругу уже которую неделю. В горле встрял ком, мешая спокойно дышать. Самым противным из того, что парень испытывал сейчас, так это предчувствие чего-то важного. Будто совсем скоро что-то произойдёт, что-то, что изменит всё. Квак изо всех сил старался избавиться от надежды на мистику, ведь прекрасно знал, что такие предчувствия никогда не работают, и если он продолжит тешить его в глубине своей души, то сделает только хуже ожиданиями перемен. Внезапно на глаза попалась высокая, худощавая фигура, до жути знакомая. Этот блондинистый затылок, длинные шелковистые волосы, и, разумеется, эта фигура держала в руках фотоаппарат, нацеленный на случайного прохожего. Джуён делал всё, чтобы вернуться в привычное русло. Пытался отвлечься на других парней, чтобы освободить голову от мыслей лишь об одном человеке. Лицо его побледнело ещё сильнее за последние дни, а прежний блеск в глазах оканчательно погас. У Джисока было, что ему сказать. В последний раз заговорить с ним перед тем, как расстаться навсегда. Джуён, разумеется, тоже заметил его. Оглядел его с секунду измученным взглядом и сразу же отвернулся, сделав вид, что они незнакомы. Сделав пару глубоких вдохов, Квак пробудил остатки решимости и подкашивающимися ногами, обмякшими от нервов, шагал в сторону бывшего лучшего друга. Ли теперь не имел возможности просто проигнорировать его, и теперь ему оставалось лишь пусто смотреть на него, застыв в непонимании. Пару секунд их связывал зрительный контакт: уставшие, тусклые глаза Джуёна и покрасневшие, измученные от слёз Джисока. — Прости меня… — нервно проговорил Джисок на грани слёз.        В глазах Джуёна блеснуло непонинимание. Ослабшим, безжизненным голосом, Ли ответил:        — За что ты извиняешься? — За то, что разрушил наши отношения тогда. Я совсем не подумал о твоих чувствах, когда поцеловал тебя… Помолчав с пару секунд, Джуён переваривал происходящее. Всё встало на свои места, все шестерёнки завертелись в правильном направлении. — Дело совсем не в этом, Джисок.        — Тогда в чём? — сбитый с толку Квак гадал, что же имел ввиду фотограф. Для Джисока всё давным-давно было очевидно, но картина происходящего в голове постепенно рушилась на мелкие кусочки. — Я люблю тебя, вот в чём загвоздка, — Джисок дрогнул после услышанного, — Я прекрасно понимаю, что наши отношения ни к чему хорошему не приведут. Представь, как разозлятся твои родители, и как я могу повлиять на твою жизнь в негативном ключе. Я переживаю за тебя, поэтому просто не могу позволить себе начать встречаться с тобой. Я разрушу всё, что у тебя было.        Джисок застыл с влажными глазами, непослушные слёзы рвались наружу, но парень задержал дыхание, чтобы не позволить им вырваться. Он безмолвно открыл рот, чтобы сказать что-то, что переубедит Джуёна.        — Джуён… — прошептал он, чтобы не зарыдать. Казалось, что если он произнесёт хотя бы звук, то это поможет удержать его возлюбленного.        — Но Джуён лишь стиснул зубы, посмотрел вниз, развернулся в другую сторону и быстрым шагом направился прочь. Пару секунд Джисок пялился ему вслед, не зная, что сделать, но так и не сообразив ничего дельного, побежал за ним широкими шагами. Джуён слышал его приближение, но не реагировал. Ожидаемо он почувствовал хватку на своём плече, прекрасно понимал, чью. Он воскликнул громко, но даже в его сильном голосе ярко отзывались явные слёзы:        — Сгинь! — он грубо скинул ладонь Джисока и ускорил шаг, что совсем скоро превратился в бег. Ноги Джисока уже не были в состоянии двигаться. Колени дрожали, будто парень скоро упадёт, не в силах стоять. Он опустил взгляд на колеблющиеся ладони, на которых вскоре появились солёные капли слёз отчаяния. Раньше бы Джисок попытался убедить себя, что мужчина не должен плакать. Но после всего, через что он прошёл с Джуёном, после всех тех мыслей, что посещали его при общении с ним, он дал волю эмоциям. А Джуён не переставал бежать. Пусть и не было надобности, он ещё ускорился, и теперь нёсся, чуть ли не рассекая воздух. Рукой он вытирал влагу с щёк, дыхание его совсем сбилось, и вскоре окончательно превратилось в хрип. Ноги уже болезненно ныли об изнеможении, но эта боль была настолько незаметна рядом с душевной, что Джуён даже не обратил на неё внимание. Зря, ведь прямо перед остановкой метро он поскользнулся и плюхнулся на мокрый асфальт. Колени под джинсами кровоточили, также как и локоть под светлой, испачканной грязью толстовкой. Прохожие уже успели обеспокоиться невменяемым, что расстелился на тротуаре и безудержно рыдал, пока и без того грязная ткань рукава толстовки принимала красноватый оттенок. — Молодой человек, Вы в порядке? — спросила пожилая женщина, что смотрела на подростка сверху вниз. — А Вы как думаете? — процедил Джуён. Несмотря на грубый ответ, он всё же принял буквальную руку помощи и поднялся. Он отряхнулся и попытался благодарно улыбнуться, но вместо этого его измученное грязное лицо скривилось ещё более устрашающе. — Не думаю… — ответила она всё ещё вежливо, — Может, я могу Вам помочь? — Спасибо, но вряд ли… — устало проговорил Ли и вздохнул. — Хорошо, как скажете… — перед тем как оставить незнакомца, она бросила на прощание, чтобы хоть как-то подбодрить его: — У Вас отличный корейский для иностранца. — Спасибо, я, кстати, кореец, — уже не первый раз Джуёна принимают за иностранца. Женщина не обратила внимание на его слова. Но проявление такой скромной доброты всё равно спасло Джуёна от не самого приятного времяпрепровождения на сыром асфальте. Джуён нервно отряхнулся и осмотрелся. Приземлился он как раз рядом со станцией наземного метро. Также он обнаружил пропажу фотоаппарата. Видимо, он выронил его, пока бежал. Честно говоря, как-то всё равно, хотя раньше это было бы трагедией. Непонятно, что двигало им, ведь в голове вместо мыслей только жужжала звенящая пустота. Джуён медленным шагом вошёл внутрь станции, пробрался сквозь толпу к турникетам, провёл проездной карточкой по автомату, а далее дождался ближайшего поезда, пока стоял на платформе. Он даже не смотрел, куда ведёт маршрут и в какую сторону, но шустро юркнул в вагон, неприлично грубо плюхнулся на свободное место в полупустом вагоне (видимо, никого не интересовало данное направление) и уставился в окно напротив. Ближайшие два часа прошли в созерцании городских, затем природных пейзажей в сочетании с five seconds of summer в наушниках. С каждой остановкой людей вокруг становилось всё меньше, а небо темнее. На конечной в вагоне остался только Джуён, а механический голос диктора объявил о том, что все пассажиры обязаны покинуть поезд. Нехотя парень поднялся и вышел в темноту. На платформе были только он, несколько уставших тусклых фонарей и, очень странно, ссорящиеся парень и девушка. — Да как ты посмела это сделать? Ты что, совсем не рада быть женой такого богатого и успешного мужчины, как я? Да любая нормальная женщина была бы в восторге! — гласил мужской разъярённый крик. — Мне очень жаль, просто… — девушка всхлипнула. — Я правда люблю его. Я совсем не хотела ранить тебя, но так и не смогла остановить себя. Джуён немо уставился на эту сцену. — Тогда зачем ты вышла за меня, раз любишь его?!        — У меня не было выбора… Все вокруг так хотели нашей свадьбы, когда ты так активно ухаживал за мной. Я убедила себя, что когда-то смогу полюбить тебя, а не Джуёна. Наш Джуён дрогнул, когда услышал своё имя. В любом случае, он никогда не имел роман с замужней женщиной, поэтому речь шла о, разумеется, его тёзке. — Так что тебе мешало отказать мне?        Несколько всхлипов раздались перед её ответом:        — Может быть то, что я бы опозорилась, если бы вышла за нищеброда Хван Джуёна? Моя семья бы так разочаровалась, если бы я выбрала того, кого я люблю, а не того, кто мне нужен по их мнению…        Ли Джуён увидел свет приближающегося поезда, что шёл в обратную сторону. Время близилось к девяти вечера, что намекало о надобности поскорее возвращаться домой. Ещё два часа, только уже в другую сторону, прошли ещё хуже. Безэмоциональная пустота ощущалась гораздо легче, чем гнетущие размышления.        «Она ведь любила этого Хван Джуёна. Настолько, что даже после брака не смогла бросить его. Представляю, с каким стыдом она будет разводиться со своим мужем… Её супруг так зол, он точно не может представить себя в такой ситуации. Жалко его, конечно. Да и её тоже.»        Был на примете человек, который вполне может оказаться на месте той девушки.        «Возможно, через пару-тройку лет Джисок также будет ругаться со своей разъярённой женой и говорить, что всё это время любил нищеброда Джуёна. Только вот не Хван Джуёна, а Ли Джуёна.»        Ли Джуён исцарапанными сегодняшним днём пальцами сжал ткань джинс, острыми ногтями врезаясь в кожу даже сквозь плотный деним.        «И что будет для него лучше? Жить в несчастном браке и убиваться по мужчине, раня себя и свою жену, или всё-таки быть с нищебродом Ли Джуёном?»        Ли Джуён не то что нищеброд. Ли Джуён лентяй, фрик, ничего не умеет, да ещё и мужик. Но зато отличник, трудоголик и гордость семьи Квак Джисок будет счастлив именно с ним.        Тогда, разве это не делает всё очевидным?..

***

Чонсу же вместо трагичной любви мечтал о приторном романе, как в американских сериалах про подростков. Чонсу как раз жил в Америке, да ещё и втюрился в того самого красавчика школы. Вот вроде всё на своих местах и близится к привычному сценарию, но всё рушили разумные мысли Джуёна. Он был антагонистом в этом несуществующем тайтле. И именно в этом случае злодей оказался прав, так как уже меньше чем через год Чонсу придётся уехать из Калифорнии и его влюблённость быстро пропадёт. Будет лучше покончить с этим как можно раньше. Если Чонсу избавиться от своих детских чувств, то избежит грустного расставания. Всё равно их отношения с Гонилем обречены. Всю неделю Чонсу с нетерпением ждал субботы, совсем не потому что это выходной, а лишь из-за того, что Гониль позвал его погулять в этот день. Ещё и звучало это так, будто он приглашал его на свидание, ведь они будут там лишь вдвоём, а Гониль видно волновался, когда предлагал выбраться куда-то вместе. Всю жизнь Чонсу мечтал о чём-то таком глупом и романтичном, как первое свидание с кем-то, кто ему по-настоящему нравится. В слезах, Чонсу дрожащими пальцами набирает сообщение «Гониль, извини, но у меня появились срочные дела в субботу. Я, к сожалению, не приду.»

***

В пятницу в школе атмосфера ощущается гораздо более лёгкой и расслабленной. В воздухе приятный аромат предстоящих выходных, а студентами широко обсуждаются модные места для гулянок. Джуён молчаливо наблюдал за суетой, в самой глубине сознания мечтая стать её частью. Тоже стеснительно пригласить кого-то на свидание, подавая это как обычную «дружескую» встречу. Случайно на глаза попался тот, с кем Джуён хотел не то что сходить на свидание, а провести всю оставшуюся жизнь. Ли поскорее отвёл взгляд в сторону от Джисока, чтобы не рассматривать его измученное слезами и стрессом бледное лицо. На секунду представил сцену, как Джисок радостно и искренне улыбается после того, как Джуён позвал бы его в кино, кафе, неважно — в любое место, куда ходят парочки. Уроки литературы в школе кажутся самыми скучными из всех. Особенно для подростков, которым совсем не хочется размышлять о глубоком смысле книг, а уж тем более читать их. Но Джуён слушал внимательнее всех, ведь думать о литературе гораздо проще, чем думать о его чрезмерной любви к Джисоку. Казалось, Ли был единственным слушателем учителя, что являлся мужчиной средних лет, с прямой осанкой, небольшой лысиной и в квадратных очках: — В вашем возрасте вы, конечно, вряд ли задумывайтесь о подобном. В вас пылают гормоны, вы из кожи вон лезете, чтобы получить внимание вашей зазнобы… ну, или как у вас говорят, краша. В молодости вам не станут приходить мысли о том, любите ли вы по-настоящему, или же просто интересуетесь этим человеком, — Джуён сжал ручку в кулаке. — Во многих книгах поднимается этот вопрос, жаль, что совсем немногие из них вы проходите в школе. Например, есть цитата из книги одного русского писателя. Мне будет тяжело выговорить его фамилию, у русских они уж очень странные… «Мало того, что она его любит, она в него влюблена, это уж, кажется, последнее дело!» — это из романа… Ладно, вы всё равно будете смеяться, если узнаете его название. Да и читать вы его точно не станете. В голове Ли мгновенно всплыло подражание этой цитаты, которую в этой комнате поняли только он и учитель: «Мало того, что Джуён Джисока любит, он в него влюблён, это уж, кажется, последнее дело!» Всё время образ Джисока не покидал его мысли. То картина его измученного стрессом исхудалого тела и усталого лица; то искренние улыбки и смех, которые всплывали из совместных воспоминаний; то фантазии, где Джуён всё же крепко обнимает его, целует в макушку, чтобы успокоить его и показать, как же сильно он его любит. И выходя из кабинета после последнего урока, Джуён случайно пересекся взглядом с Джисоком. Вновь увидел эти синяки под глазами, что уже напоминали глубокие бездны; вновь увидел его впалые щёки; вновь увидел его растрёпанные волосы, ведь сил их причесать совсем не было. Джуён любил, Джуён был влюблён и Джуён страдал, когда видел Джисока таким. И Джуён не мог отвернуться и пойти дальше, Джуёна разрывало на части. И когда Джисок всё же прошёл мимо, стараясь максимально игнорировать присутствие Ли, второй не выдержал и схватил его за запястье крепко, не успев проконтролировать силу и заставил Джисока тихо зашипеть от боли. Пары шагов не хватало до входа в кладовку с принадлежностями для уборки, и парни мгновенно их преодолели, пока Джуён чуть ли не насильно тащил за собой Джисока. Дверь захлопнулась, тоненькие полосочки света сочились через крайне мутное окошко старой двери, в котором невозможно было что-либо разглядеть. — Джуён, ты что делаешь?! — воскликнул Джисок, в панике смотря на потемневшее лицо Джуёна, что, казалось, сошёл с ума. Он всё ещё держал его за руку, правда Квак не торопился её отпускать. — Извини, что так резко… — спокойно ответил Джуён, тяжело дыша в стрессе. — Мне есть, что тебе сказать. — И что же? — проговорил Джисок недоверчиво. — Мне очень стыдно за то, что произошло вчера… Я долго думал над этим, и всё же пришёл к мысли, что… — Ли сделал паузу перед тем, как сказать самое важное. — Люблю тебя слишком сильно, чтобы отвергнуть тебя. Молчание, смешанное с приглушённым шумом школьного коридора. Молчание перебилось всхлипом, а затем фразой: — Джуён, я обдумал твои слова тогда, и всё же пришёл к выводу, что нам не стоит вступать в отношения. Я не могу ответить тебе взаимностью. Мы слишком разные… Джисоку становилось всё хуже и хуже с каждой секундой этого разговора. Соблазн выкрикнуть искреннее «Я тоже люблю тебя, и не представляешь, как!» всё стремительнее рос, был на грани всё же вырваться из-под контроля. Громкий хлопок двери врезался в чувствительных слух Джуёна, и лезвием прошёлся по сумасшедше стучащему сердцу. С секунду он стоял неподвижно и пялился на помотанное годами дерево и жутко мутное стекло. Картина неожиданно темнела, а вскоре статичная дверь поплыла, также как и всё вокруг. Джуён не почувствовал боли, когда свалился на пол и затылком ударился об старую плитку. В следующий раз, глаза Джуёна открылись уже в полной темноте. В кладовку не пробивался ни дневной свет, ни искусственный. Вновь придя в сознание, первое, что почувствовал Ли, так это адскую боль в затылке, головокружение и желание выругаться трёхэтажным матом, которое он не собирался сдерживать и сию же секунду осуществил. Минуту полежав на полу с пустотой в голове, тело постепенно приходило в норму. Всё же Джуён еле поднялся на ноги, постоял пару секунд, шатаясь, но вскоре вышел в школьный коридор, чтобы обнаружить кромешную тьму глубокой ночи. По памяти и еле видным чертам здания, парень чуть ли не наощупь шёл к выходу, всё ещё не восстановив координацию полностью и болтаясь то влево, то вправо. Много усилий шли на попытки вспомнить, что же произошло до того, как он плюхнулся в обморок в школьной кладовке. И когда Джуён всё же вышел на безлюдную, тихую улицу, вспышкой вскочили ужасающие воспоминания. Неожиданное отторжение Джисока, его скрываемый плач, рельеф его вспотевшей ладони, душераздирающий хлопок дверью. — Блять, точно… — Джуён уже не стеснялся ругаться вслух, ведь микс из отвратительной боли в теле и разъедающих нервную систему эмоций давно поборол его и без того скудную способность сдерживать свой лексикон. — Джисок… Ах, блять! — он вновь пошатнулся уже в отчаянии, тело не слушалось его, а сознание уже неистовствовало в ловушке душевной боли. — Он ведь… он ведь отверг меня, так? И чё мне теперь, сука, делать?! Я ж так ёбнусь с горя… Повторяя похожие выражения в беспомощности хоть как-то помочь ситуации, Джуён еле дошёл до дома, что находился весьма близко относительно школы. Только добравшись до пустой квартиры, как можно скорее поплёлся к своей комнате и свалился прямо в школьной форме на кровать в бессилии. Пусть он и выспался в школьной кладовке, это не помешало ему уснуть чуть ли не мгновенно.

***

Только вернувшись со школы, миновав родителей, Джисок юркнул в свою комнату, тут же захлопнул дверь, а из-за звона в ушах не обратил внимание на недовольный возглас матери. Парень прислонился к двери и медленно скатился вниз, ладонями закрыв лицо. Слёзы уже не текли, будто их запасы окончательно иссякли, поэтому оставалось только беспомощно трястись на месте. Джуён был прав. Никому от этих отношений лучше не станет, и они обернутся губительной катастрофой. Какое вообще будущее может быть у их любви? Очевидный трагичный конец, да и всё. Гнев его семьи, ненависть к себе за свои чувства, пустая трата времени на инфантильную глупую влюблённость. И Джисок отказывался признавать, что влюблённость эта совсем не инфантильная, да и даже совсем не влюблённость. Джисок пытался отмести мысли о том, что Джуён заставил его чувствовать то, чего он не чувствовал никогда прежде. Джуён перевернул его мировоззрение с ног на голову, также как и восприятие себя. Чем-то Джуён напоминал проводника в тот мир, в котором Джисок никогда и не был, но всю жизнь мечтал там оказаться, сам того не зная. И Джисоку было место в том мире, там был его забытый дом, там было его невиданное ранее предназначение.