Тайный фотограф

В апреле ощущение этого места в корне отличалось от его ощущений в феврале. Но пусть и сменившейся сезон явно повлиял на его вид, поменялось его предназначение. Именно здесь Джисок с поличным поймал Джуёна, когда тот втихую пытался сфотографировать его. Именно сюда Джуён приходил полюбоваться на своего друга, пока тот учился музыке. Но в этот раз оно являлось лишь призраком былых, таких приятных и согревающими сердце тёплых встреч. Джуён понимал, что он здесь в последний раз. Лишь ради того, чтобы перед вечной разлукой посмотреть на то, как Джисок занимается чем-то, что ему по-настоящему нравится. Видеть его естественную радость Джуёну было привычно, ведь только с ним Джисок её показывал. В окно он наблюдал за тем, как его возлюбленный усердно разучивает новые композиции, правда в этот раз искренняя улыбка на его лице отсутствовала. Джисоку было не по себе. Гитара звучала не так; пальцы немели, не в состоянии трогать нужные струны. Неуютное ощущение чьего-то присутствия навязчиво саботировало сосредоточение, заставляя раздражённо хмуриться и снова и снова сбиваться с ритма. Вновь неверная нота фальшем больно врезалась в чувствительный слух, и, глубоко выдохнув, Джисок всё же отложил гитару. На вопросы преподавателя и других начинающих гитаристов он отвечал, что просто хочет сделать перерыв. Это чувство чужого наблюдения было болезненно, до разрыва нервных окончаний знакомо, несмотря на то, что сейчас оно сильно отличалось от обычного. Раньше оно заряжало энергией продолжать игру, ведь за ним следит его близкий человек. Но сейчас, некому было смотреть за ним, некому было восхищаться его игрой, только вот интуиция продолжала подавать «ложные» сигналы. Свежий весенний воздух бодрил, и чтобы прийти в норму, Джисок всё же вышел на улицу на пару минут. Чем-то эта ситуация напоминала уже такое далёкое прошлое, когда он совершенно также уходил с занятий и случайно встретил своего тайного обожателя. И прошлое это манило сладкой дымкой ностальгии по тем временам, когда рядом был Джуён. Единственный в этом мире понимающий его человек, единственный в этом мире, с которым Джисок был счастлив, и присутствие этого человека в его жизни казалось незаменимым. Джисок поднял взгляд и увидел до жути знакомую ему сцену: испуганного высокого худощавого парня, которого поймали за чем-то, что он не должен делать. Только в этот раз Джисок не побежал ему навстречу, а в ступоре пялился на него, не зная, что делать. А ведь так хотелось, чтобы Джуён не был незнакомцем в его глазах, а вновь стал тем, кого Джисок любит, ценит и совсем не готов отпускать. Мир стал другим, когда они перестали общаться. Потерял прежнюю яркость, прежнюю безмятежность и прежний уют. И казалось, будто останется таким навсегда, никогда больше не сможет радовать также, как раньше. Ведь другие люди не вызовут тех чувств, не полюбят также, не станут ближе. Джуён стиснул зубы, отвернулся и быстрым шагом направился в другую сторону. Ноги казались тяжёлыми, дыхание перехватило, но всё же Ли продолжал идти, несмотря на это. Тот самый красочный мир тянул его назад, и чем дальше шёл Джуён, тем более ненастоящим и выдуманным он казался. Джисока этот мир притягивал слишком сильно, чтобы заставить его вернуться обратно. Он приковал его к земле, вынуждая лишь смотреть вслед отдаляющемуся спасению. Однако душа совсем не желала продолжать жить в этой чёрно-белой клетке. Это последний шанс выбраться, сейчас или никогда. И Джисок рванул за Джуёном, громко топая по сухому асфальту и задыхаясь в тёплом апрельском воздухе. Когда ладонь Джисока всё же резко схватила холодную ладонь Джуёна и крепко сжала её, когда Ли обескураженно обернулся назад и увидел своего преследователя, жухлая сырая трава вдруг позеленела ярким хлорофиллом; серое тяжёлое небо превратилось в высокое и ярко-голубое; дома вокруг перестали коситься в разные стороны, а вытянулись и загорелись тёплыми красками; вместо смрада машинных выхлопов, город веял приближающимся летом. И Джуён не вырвал руку, а только медленно развернулся в сторону Джисока, окинул его взбудораженное тело обеспокоенным взглядом. Казалось, если сейчас их ладони разъединятся, то всё потускнеет вновь. — Ты чего?.. — спросил Джуён, не в силах придумать подходящие слова. — Пожалуйста, не уходи… — ответил Джисок умоляющим тоном. Джуён послушался. Он сжал руку Джисока в ответ, переплёл их пальцы, посмотрел прямо во влажные выразительные глаза. Ему не требовалось отвечать, лишь крепко обнять возлюбленного, зарыться ладонью в его мягкие волосы. Надобность слов отсутствовала, чтобы Джисок понял, что сейчас он не в объятиях близкого друга, а в объятиях своего парня. Теперь эти касания ощущались совсем по-другому: не сдержанными и продуманными, чтобы не перейти грань дружбы, а импульсивными, страстными, любящими. Было слишком неловко проявлять свою любовь на глазах у стольких прохожих, поэтому вскоре парни продолжили в безлюдном переулке. Вновь сжимая друг друга в крепких объятиях, они исследовали губы друг друга неуверенными поцелуями. Джуён целовал пусть и нежно, но слегка напористо, пока Джисок делал это медленно, скромно. Оба не решались продвинуться дальше, в том числе из-за недостатка опыта. Джисок спросил осторожно: — Ты когда-то целовался с языком? Джуён ответил с неким недоумением: — Нет. С кем я по-твоему ещё мог целоваться? — Не знаю… Просто я бы хотел попробовать. — Я как-то искал в интернете, как правильно это делать. Просто на будущее. Я постараюсь, чтобы было хорошо, ладно? — Ага. Джисок неловко зажмурился и совсем скоро почувствовал нежное прикосновение к своим губам губами Джуёна. Ли совсем чуть-чуть задержался на поверхности, не торопясь продвигаться дальше. В эти моменты их посещало лёгкое волнение от страха сделать что-то не так, испортить такой романтичный момент. Джуён всё же толкнулся языком вперёд, а Джисок аккуратно приоткрыл рот, при этом боялся действовать самостоятельно. Язык Джуёна мягко прошёлся по нёбу, заставляя Джисока тихо замычать от столь необычных ощущений и неосознанно поддаться вперёд в надежде почувствовать больше. Джуён приступил к самому ответственному шагу: дотронулся до языка Джисока, осторожно коснулся кончика, затем совсем легко надавил, ожидая инициативы со стороны Квака. Тот понял намёк и поддался навстречу, полностью отдаваясь Джуёну, утопая в его объятиях и любящих поцелуях. Джуён решил снизить давление, чтобы дать возможность возлюбленному проявить свой контроль, но вместо этого внезапно ощутил острую боль в языке. Инстинктивно он отстранился и закрыл рот рукой, недоумевающего посмотрел на Джисока и воскликнул: — Ты зачем меня укусил?! — Прошу, прости меня! Я не хотел! — тут же принялся оправдываться Джисок суетливо, виновато оглядывая Джуёна, что пытался перестать концентрироваться на боли в языке. — Я просто подумал, что ты хочешь завершить поцелуй и… — Ладно, всё в порядке. Это же был первый проверочный раз, — он улыбнулся в попытке снять напряжение, рукой коснулся плеча парня. — В следующий раз точно получится. И обоих до мурашек, до невозможности сдержать улыбку и пылающие чувства лелеял тот факт, что следующий раз будет, и далеко не один.

***

Весенние каникулы идеально совпали с началом отношений Джуёна и Джисока. Это очевидно значило, что теперь они могут наслаждаться компанией друг друга целыми днями и всё сильнее влюбляться. Учитывая, насколько часто Джуён бывал в гостях у Джисока, родители второго уже лояльно относились к Ли. В основном из-за того, что видели, насколько их сын счастлив с ним. Пусть их и напрягали его осветлённые длинные волосы и местами невоспитанность, всё же в поведении Джуёна ярко проявлялась доброта и уважение. А самое главное, ещё ни с кем Джисок не вёл себя так открыто и расслабленно, как с ним, что уже заставляло их задумываться о том, насколько они важны друг другу. Несмотря на своё тоталитарное отношение к сыну, их в том числе беспокоило его удовлетворение жизнью, особенно после его недавней депрессии по неизвестной им причине. В кои-то веки удалось уговорить родителей на ночёвку. Разумеется, родители Джуёна не возражали, если он проведёт ночь дома у «друга», ведь они действительно многое ему позволяли. Да и времени на его воспитание у них почти не было. С роднёй Джисока было посложнее, но всё же их впечатление о Джуёне медленно двигалось в положительную сторону. Конечно, они не собирались засыпать рано, ведь это в корне противоречит традициям весёлой ночёвки. В любом случае надо было притвориться, что они не настроены полуночничать, и это, на удивление, получилось без труда. В час ночи, парни всё ещё обсуждали всё, что придёт им в голову, сдерживая громкий смех, также практиковали поцелуи, мечтая когда-то научиться делать это идеально. Джуён заявил неуверенно: — Слушай, я очень хочу пить… У тебя в комнате есть вода? — Нет, — Джисок помолчал с секунду, обдумывая варианты, в конце концов слегка напрягся. — Придётся идти на кухню… — Ну пошли… Только нужно очень тихо. Джисок шёл впереди, аккуратно открыл дверь. Та слегка скрипнула, и в этот момент они суетливо переглянулись, недолго прислушались к обстановке — тихо. Молчаливо продолжили путь, и изо всех сил стараясь не врезаться в мебель в кромешной тьме, чудом добрались до кухни без происшествий. Джисок поспешил налить воду в стакан из пластиковой полуторалитровой бутылки, пока Джуён внимательно наблюдал за процессом. Рука Квака дёрнулась на нервах, и случайно он пролил пару капель на пол, но не обратил на это внимание. Когда стакан наполнился до конца, он медленно передал его Джуёну и облегчённо выдохнул. Ли не успел сделать даже глоток, как Джисок поскользнулся на мокром полу, судорожно замахал руками в надежде сохранить равновесие, но всё равно плюхнулся на пол со слышным грохотом. Он сразу же прикрыл рот рукой, чтобы не проронить стоны боли, пока Джуён стиснул зубы так сильно, как мог, ведь непослушный смех рвался наружу. Не получилось, и как можно тише, гость хихикал, держа стакан в руке и наблюдая за тем, как Джисок как можно быстрее поднимается и пытается прислушаться к остальным звукам в доме, дабы знать, засекли ли их или нет. Какие-то высшие силы спасли их от поимки, ведь родители, к большому счастью, не проснулись. Джуён побыстрее осушил стакан, помог Джисоку встать, и оба поспешили обратно. Закрыв дверь, они так и не смогли не нелепо заржать, смотря друг на друга. Джуён выругался после того, как волна неконтролируемого смеха прекратилась, а Джисока невероятно умилила его попытка выпустить пар. — Джуён, нам лучше перестать… — голос Джисока периодически прерывался на смешки. — Лучше перестать ржать, а то нас так застукают. — Я не могу… — пробормотал Джуён, всё ещё смеясь. — Задержи дыхание ненадолго, — Джуён так и сделал, а Джисок тем временем подошёл ближе. — Выдохни, — послышался медленный выдох со стороны Ли, и смех наконец прекратился. — А теперь закрой глаза. Джисок ладонями дотронулся до щёк возлюбленного, затем губами нежно прильнул к его. Тот ответил на поцелуй, принялся неспешно двигаться на мягких губах парня, а руки положил на его талию. Теперь веселье сменилось на совсем другие эмоции: комфорт, страсть, любовь. Когда Джуён отстранился, то взглянул на довольное лицо Джисока и сам улыбнулся, смотря на его счастье. Случайно он кивнул вниз сонно, заставляя Квака спросить с весельем в голосе: — Ты что, засыпаешь уже? — Кажется, да… — Да я тоже, если честно. Джуён мельком взглянул на матрас, что лежал на полу рядом с кроватью — это было его спальное место в эту ночь. Его устраивало спать на матрасе, но не устраивало спать отдельно от Джисока, когда он совсем рядом. Но всё же пришлось лечь на мягкий матрас, укрыться лёгким одеялом и рассматривать Джисока, что в свою очередь смотрел на Джуёна в ответ с кровати. В конце концов, Ли не выдержал: — Можно я лягу рядом? — Я был бы рад, но нам нельзя засыпать так. — Я совсем недолго, честно… — пообещал Джуён, пока медленно поднимался с матраса, и так и не дождавшись ответа Джисока, лёг рядом с ним, руками обнял его стройное тело. А тот совсем не сопротивлялся, с улыбкой принял его в свои объятия, лицом уткнулся в его плоскую грудь. — Ты же понимаешь, что будет, если нас увидят в таком положении? — спросил Джисок, при этом совершенно спокойно, даже с оттенком веселья. — Скажем, что мы просто о-очень близкие друзья. — Это будет звучать не очень убедительно… Джуён притянул Джисока к себе чуть сильнее, прислушивался к темпу его дыхания, чувствовал, как бьётся его сердце. Так приятно было ощущать близость с ним, рельеф его тела, а также касаться его так, как его не коснулся бы никто другой. Внимание Джуёна уж чересчур сильно привлекало, как Джисок лицом прижимался к его груди, как его руки расположились на его тонкой талии и еле заметно её сжимали, как переплелись их длинные ноги. Ли, кажется, уж чересчур детально воспринимал эту позу, что включилось не только платоническое удовольствие… — Ну а почему друзья не могут обниматься? — Не знаю… Вообще в обществе не очень приняты настолько интимные прикосновения между друзьями. Возможно это из-за… Дальше Джуён уже не слушал, ведь его навязчиво отвлекали уж чересчур яркие ощущения от их соприкосновения. Дыхание участилось, щёки покраснели, сердце забилось ещё быстрее, а самое главное — приятная пульсация снизу, что усиливалась с каждым мгновением их близости. Ли старался угомонить бушующие гормоны, ведь этот трогательный момент совсем не хотелось опошлять. Бесполезные попытки отвлечься на речь Джисока, угомонить возбуждение, подумать о чём-то другом меркли на фоне желания и грязных фантазий. Джуёна манило тело Квака, которое прижималось к нему так близко и так жарко, и уже ничего не стоило воспользоваться им. Так хотелось перестать бороться с похотью и наконец-то начать трогать его, пробовать на вкус, слиться с ним воедино. Возможно, Джисок не заметит, если Джуён придвинется чуть ближе, если осторожно потрётся нижней частью тела об него, просто ради того, чтобы не зайти дальше. И когда Ли всё же осуществил свой план, когда эррегированным кончиком сквозь шорты коснулся паха Джисока, то через силу смог сдержать рвущийся наружу стон облегчения. Ещё несколько аккуратных толчков снимали напряжение, но с другой стороны постепенно доводили его до пика, ведь Джуёну было мало. Эти невинные касания не могли удовлетворить его голод, не могли заглушить желание, что стремительно росло пламенем искушения. Волны возбуждения были слишком сильными, чтобы Джуён мог вытерпеть и не довести дело до конца. Слишком сильно хотелось почувствовать удовлетворение вместо нетерпения, и руки Джуёна будто сами собой направились под футболку Джисока и принялись трогать его подтянутую спину. В этот же момент Джисок умолкнул, перевёл своё внимание на реакции Джуёна, и от столь внезапного удивления, он пусть и осознал происходящее, но так и не мог его принять. Он проговорил тихо, слегка испуганно: — Джуён, ты чего?.. Ли ответил прерывисто, всё ещё явно тяжело дыша: — Слушай, Джисок… Раз мы одни, то может… — Может что? — Джисок замер в ступоре, не в силах пошевелиться. Квак прекрасно понимал, что имеет ввиду Джуён и что именно он чувствует сейчас, чего он хочет от момента их уединения. Но так не хотелось этого признавать, ведь для Джисока это казалось чем-то слишком далёким и зрелым для их отношений. Не хотелось расстраивать Джуёна, не хотелось причинять ему дискомфорт, и видимо осталось только терпеть его длинные руки на своём теле. — Всё равно твои родители спят. Я постараюсь быть тихим, пожалуйста… — Нет, Джуён, подожди… Я пока не готов к такому, — неуверенно пробубнил Джисок, стараясь подобрать правильные слова. Страх неизведанного всё же сильнее, всё же заставил Джисока заявить о своей позиции, но всё же было так стыдно отказывать Ли. В это время руки Джуёна продолжали исследовать спину Джисока, а в конце концов начали спускаться ниже, к резинке треников, пока Ли пахом прижался ещё ближе к телу Квака. — Мне очень тяжело сейчас, просто дай мне кончить, ладно? Я сделаю тебе прия… Джуён не успел договорить, как Джисок резко оттолкнул его от себя, а затем в ужасе наблюдал за тем, как его тело свалилось на пол. Джисок подскочил на кровати и смотрел за тем, как Джуён с возгласом тупой боли пытается подняться на ноги. Тут же Квак принялся бормотать размыто: — Прости меня пожалуйста… Я… я не хотел, честно! Ты… в порядке? Умоляю, прости… — Это ты меня прости… — ответил Джуён спокойно, переместившись на своё спальное место. — Я должен был сразу остановиться. Я же унизил тебя сейчас… После этого, вся ночь прошла в тишине. Утром Джуён попытался уйти как можно скорее. Разумеется он не пренебрегал вежливостью, но всё равно его настрой покинуть дом Джисока в самое кратчайшее время был ярко виден. Весь оставшийся день, Джисок не получил от него ни одного сообщения, и ему оставалось только гадать о причине такого поведения. Пусть в разлуке они провели только один день, Джисок уже успел соскучиться. Под вечер он всё же написал Джуёну, чтобы выяснить причину произошедшего, но тот даже не прочитал сообщение. Джисок давно не плакал. Ведь наверняка он обидел Джуёна своим поведением, что так грубо с ним поступил. Возможно, он даже нанёс ему какую-либо физическую травму после того, как толкнул его. Сейчас ему оставалось только надеяться, что не всё кончено, что Джуён перестанет злиться на него и всё будет как раньше. Но игнорирование уже второй день спровоцировало истерику взаперти своей комнаты, при этом как можно более тихую, чтобы о ней не узнал никто, кроме Джисока. Так не хотелось, чтобы всё вернулось на свои места, чтобы у него снова так и не осталось людей, с которыми он может быть собой, чтобы его самый любимый человек не пропадал из его жизни. Джисок свернулся в позе эмбриона на своей кровати, а тяжёлые слёзы медленно падали на чистую простынь. Ногтями он проводил по мягким щекам, чтобы отвлечься на физическую боль. Всё, чего хотелось сейчас, так это внезапного сообщения от Джуёна с объяснением, что всё хорошо, что тот случай его не настолько задел, чтобы прекращать отношения. Что-то неожиданно завибрировало у Джисока под подушкой. Тот подскочил чтобы поскорее проверить уведомление, даже невольно перестал дышать, увидев сообщение от контакта «Тайный фотограф 💞». Поскорее открыв мессенджер, Джисок заплакал пуще прежнего, только уже от облегчения. В сообщении говорилось: «Давай сходим погулять сегодня вечером? Ну или когда тебе удобно». Джисок с видно пылающей инициативой согласился.

***

Пусть Джисок и не опаздывал, но на встречу он шёл уж чересчур быстрым шагом. Видимо, он даже не осознавал, что идёт гораздо напористее обычного. В конце апреля уже не было нужды в тяжёлых куртках, и на парне свободно висела лишь весенняя толстовка. Оказавшись в центре городского парка, Джисока даже слегка удивило, что Джуён уже был на месте за двадцать минут до встречи, несмотря на его часто раздражающую склонность постоянно приходить позже положенного. Квак разглядел, что у него была какая-то коробка в руках. Как только Джуён заметил возлюбленного, то неспешно встал с лавочки и направился в его сторону, всё ещё держа перед собой что-то очень ароматное. — Привет… — он протянул коробку со свежей жареной курочкой в сладком соусе Джисоку. — Мне очень жаль за то, что произошло на нашей ночёвке… Я совсем не хотел делать с тобой что-то непотребное против твоей воли, — Джисок медленно подобрал коробку с жареной курицей интуитивно и будто неосознанно, всё ещё непонимающе смотря на Джуёна. — Я подумал, что если я куплю тебе цветы или конфеты в качестве извинений, это будет уж слишком банально. Поэтому я купил тебе жареную курицу. Я же знаю, что ты её обожаешь. — Спасибо конечно, но… — Джисок переводил взгляд то на коробку курицы, то на Джуёна, что был на грани слёз. — Я совсем не обижался на тебя за это. Я наоборот думал, что это ты обижаешься на меня, вот и не выходишь на связь… Джуён протяжно выдохнул в облегчении и схватился рукой за лоб, чуть-чуть пошатнувшись. — Ох, боже мой… А я так переживал из-за этого. Ты, наверное, тоже?.. — Ага… Я вообще думал, что ты хочешь расстаться после этого. Ли чуть ли не подпрыгнул, когда услышал жуткое слово «расстаться». Он резко перевёл взгляд на Джисока и воскликнул громче нужного: — Да ни за что! Конечно я не хотел расставаться с тобой. Как ты вообще мог такое подумать? Джисок скромно улыбнулся, наблюдая такую бурную реакцию на его слова, умиляясь. За всё то время, пока Джисок с упоением уплетал извинения Джуёна в виде жареной курицы, Ли даже не притронулся к его еде и не смел просить даже кусочек, несмотря на то, что очень хотел… Остаток весенних каникул пролетел примерно с такой же скоростью, с какой Джисок опустошил коробку жареной курицы. Ввиду особенностей корейского расписания учебного года, это были самые первые каникулы в одиннадцатом классе, а до междугодовых шестинедельных каникул в январе оставалось ещё целых восемь месяцев.