Тайный фотограф

Перед тем, как утром встать с кровати, Джисок валялся в ней ещё, по его ощущениям, целую вечность. Он знал, что как только он выйдет из комнаты, так сразу же застанет раздавленных произошедшем родителей. Поэтому тот же самый светло-серый потолок захватил его внимание. На нём появилась сцена трёхлетней давности: Джуён нежно целовал его в губы, пока уютно приземлился на его коленях. Ладонями держал плечи, а Джисок чувствовал, как его мягкие волосы щекочут кожу лица. Ли отстранился, чтобы с любовью посмотреть в знакомые тёмные глаза, затем его взгляд слегка опустился. Он сказал с явно слышимым азартом: — Мне нравится эта поза. — Почему? — спросил Джисок, с очевидно немного затруднённым дыханием. — Потому что с этого ракурса я вижу то, что у тебя под футболкой. Джисок не ответил, только тихо хихикнул, а дальше губами прильнул к рельефной шее. Джуён запрокинул голову назад, сдавленно замычал от приятного прикосновения. Ладони его сжали ткань футболки чуть сильнее, а Квак всё более явно чувствовал нарастающее давление снизу в его живот. Ли пробормотал спонтанно, совсем не думая: — Я люблю тебя, Джисок… Робкий кашель где-то сбоку прервал их страсть, заставляя обоих шустро обернутся в сторону звука. Синхронно их лица приобрели выражение внезапного ужаса, а возбуждение моментально ушло, оставляя после себя только тревогу и страх. Они увидели мать Джуёна, всё ещё в уличной одежде, которая, видимо, вернулась с работы в этот вечер. Ли привык, что его родители не дома днями и ночами напролёт, поэтому не удосужился спросить их об их планах. Она же стояла прямо, не понимая, как правильно вести себя в такой ситуации. Она теребила в руках ткань осенней одежды, но в конце концов положила конец жуткой тишине: — Я не знала, что у вас такие отношения… — обращаясь к сыну. — Извини… — он сжал губы, сглотнул нервно. — За что ты извиняешься? Всё в порядке, — она ласково улыбнулась. — Приводи Джисока к нам с отцом на ужин, познакомимся поближе. Джуён и Джисок переглянулись между собой, а взгляд этот был содержательнее огромного учебника по нудному предмету. Только зрительным контактом они делились счастьем и умиротворением, что всё обошлось без ссор и громких скандалов. Джисок обернулся обратно на маму Джуёна и проговорил смущённо: — Можете пожалуйста не говорить моим родителям о нас? — Хорошо, не буду, — далее её голос звучал более напряжённо. — Только я попрошу вас кое о чём… Можете пожалуйста при мне не лобызаться так открыто? — Да, конечно, — ответил Джуён, так и не поменяв положение. Джисоку пришлось донести до него смысл этой фразы: — Джуён, мне кажется это был намёк, что тебе стоить слезть с меня. Джуён в неловком молчании аккуратно слез и сел рядом, прикрыл рот рукой от стыда и волнения. Когда потолок погас и снова превратился в серый кусок гипсокартона, погасло и мизерное счастье Джисока от приятного воспоминания. Тогда его родители ещё не разочаровались в нём окончательно, тогда он был примерным сыном и их гордостью. Сейчас он являлся только позором, который надо прятать от чужих глаз. Возможно, лучше наконец-то встать с кровати, ибо мысли мучали не хуже косых взглядов и тяжёлых разговоров. Только Джисок вышел в общее пространство, то сразу же услышал от матери предложение поговорить. Сошлись на том, что Квак готов на это только после душа и завтрака. Но как бы долго он не пытался мыться, как бы долго не ковырял вилкой еду, разговор оставался неизбежным. Вся небольшая семья устроилась за кухонным столом. Несколько секунд между ними лишь метались скованные напряжением взгляды. Джисок сжимал кулаки и впивался ногтями в кожу, мать постоянно поправляла волосы, отец стучал пальцами по столу, выжигая глазами столешницу. Отец прервал уничтожающее нервные клетки молчание: — Джисок, ты же понимаешь, что эти отношения несерьёзные и ни к чему хорошему не приведут? Тот выдохнул и постарался ответить наиболее спокойным тоном, пусть это у него и не очень получилось: — Это не так. — Почему ты так думаешь? — Мы с ним уже четыре года вместе, и мои чувства к Джуёну серьёзны. Мать вмешалась в разговор: — Чувства могут быть обманчивыми. Подумай о своём будущем, о нас в конце концов. Тебе стоит закончить это, ради твоего же блага. Джисок вздохнул тяжело: — Это не обсуждается. С Джуёном я расставаться не собираюсь. Чувства действительно могут быть обманчивыми, это правда. Но мы уже на таком этапе отношений, что… чувства не очень важны. — То есть ты не любишь его? — уточнил отец озадаченно. — Наоборот. Я люблю его настолько, что это уже не похоже на чувства… Моя любовь к нему уже неотъемлемая часть моей жизни. Я просто не могу представить, как я бы жил без его заботы, и как бы он жил без моей. Наша связь уже давно вышла за грань обычных чувств. Родители молчаливо переглянулись. Оба думали о том, что эти отношения совсем не похожи на подростковый протест против правил. Джисок говорил искренне, в глазах его отчётливо маячило волнение и тревога. Ещё сильнее в них мерцала решимость сделать всё возможное ради того, чтобы остаться с Джуёном. — Ты уверен?.. — проговорила мать подавленно, метаясь между словами сына и собственными доводами. — Абсолютно. Увлечённая дискуссия сменилась на, в этот раз, задумчивую тишину. Все трое думали над ситуацией и можно ли её изменить, а самое главное, стоит ли. Шустрый поток их мыслей прервал звонок в дверь, а Джисок же, чтобы отвлечься от мучительных размышлений, первый направился в сторону двери. Только он потянул за ручку и отворил её, лёгкие его перестали функционировать на пару секунд, а глаза расширились в лёгком шоке. — Джуён?.. — проговорил он, сбитый с толку. — Ты что здесь делаешь? Джуён повседневно стоял на пороге, пусть и прослеживалась тревога в его скованных движениях. — Я не мог оставить тебя в такой ситуации. Поэтому решил приехать, чтобы тебе не было так одиноко в трудные времена. — Это очень внезапно, но… — он выдохнул. — Спасибо тебе большое. — Может, прогуляемся? — предложил он спокойно. — Я был бы рад, только я в домашней одежде… Мне нужно переодеться. — Хорошо, я подожду здесь тогда. С кухни раздался голос матери Джисока: — Заходи. Не на пороге же тебе стоять. Парни переглянулись, но всё же Джуён робко зашёл внутрь, разулся и продолжил стоять в дверях, от неожиданности не зная, как поступить. Мать Джисока подсказала ему: — Можешь сесть за стол. Я налью тебе чай. Джуён так и поступил, а потом с вежливой кривой улыбкой пил только что приготовленный зелёный чай. Атмосфера была слишком неловкой, чтобы завязать разговор, а Джисок переоделся весьма быстро. Ли так и не успел допить свой чай (хотя очень хотел), как они с Кваком покинули помещение ради прогулки по родному городу. Стоя в лифте, Джуён аккуратно взял Джисока за руку, чтобы таким нежным жестом поддержать его. Тот сжал её посильнее в ответ, опустил взгляд и молчал. Слова не несли никакого смысла в этой ситуации, ведь тишины было вполне достаточно, чтобы выразить свою любовь. Время спуска с пятого этажа пролетело за, по ощущениям, одно мгновение, поэтому, выходя из лифта, Ли всё же убрал ладонь. Но Квак торопливо схватил её обратно, сцепил их пальцы покрепче. Медленным шагом, они держали путь, оба не понимали, куда. Джисок всё же спросил: — Куда мы идём? — Не знаю. — Давай сходим в парк? Тот самый, где мы встретились после нашей первой ссоры. — Наша первая ссора… Как же давно это было. Я уже и не помню. Майский ветер приятно охлаждал нагретый солнцем воздух, а трава приятно поблёскивала росой после утреннего дождя. Слышалось только пение птиц и редкий гул машинных двигателей. — Это тяжело назвать ссорой… Тот раз, когда на ночёвке мы легли чересчур близко, твоё тело среагировало, а я столкнул тебя с кровати. Мы вроде оба боялись тогда, что это станет концом наших отношений, ха-ха… — А я подумал про тот момент, когда я проспал встречу, и ты обиделся на меня за то, что я предпочитаю сон тебе. — Эта ссора кажется ещё тупее предыдущей. В принципе как все ссоры, когда вам всего восемнадцать. — В принципе как все ссоры. Джисок мечтательно улыбнулся вместо ответа, переплёл их пальцы нежным движением. Прогулка по знакомым местам навевала приятные воспоминания, смешанные с ностальгией, растворяющиеся в звуке медленных шагов. Джуён прервал умиротворяющую тишину: — Помнишь, мы с тобой здесь твоего репетитора прогуляли? Мы тогда не встречались даже. У нас ещё руки замёрзли, и мы грели их друг о друга… — Конечно помню… Знаешь, тогда всё было сложно, но всё ещё проще, чем сейчас. На пути встретилась знакомая лавочка из железных прутьев, которая никогда не была удобной, но всё равно очень уютной. Возможно из-за того, что именно на этой лавочке произошло столько приятных бесед и драгоценных моментов единения. Оба устроились на ней, как в подростковые годы, Джисок расположил голову на плече Джуёна и никак не отпускал его тёплую ладонь. Ли, не дожидаясь ненужных слов, сказал: — Они примут тебя, поверь. Ты же их сын, ты любишь их, а они любят тебя. — Даже если примут, то они всё равно ещё долго будут разочарованы. — Да, долго. Но вскоре они поймут, что ты не сделал ничего плохого. Это займёт время, но это обязательно случится. К тому же, ты не мог скрывать наши отношения вечно. Джисок прижался к Джуёну всем телом, прислушивался к его дыханию и многословному молчанию, пока чувствовал его тёплые объятия. Ли медленно поглаживал его волосы, а также иногда вытирал большим пальцем слёзы с его щёк. Погрузившись полностью в их личный мир, они так и не заметили проходящего мимо отца Джисока, который, видимо, шёл куда-то по своим делам, но ему явно пришлось задержаться. Через несколько часов, оба уже сидели на скоростном поезде в Сеул. Атмосфера была слишком напряжённой, чтобы остаться в гостях. После долгой дороги, Джисок раскрепостил уставшее тело на мягкой кровати, уже дома, в Сеуле. Возможно, он ощущал себя дома только из-за Джуёна, который обнимал его сбоку. Рука его расположилась на плоской груди, а голова на рельефных ключицах. И Джуён, слыша беспокойный стук сердца и лёгкую дрожь тела парня, ощущал его боль в том числе. Думал, что слишком беспомощен в этой ситуации. Перебирал в голове варианты, как он может сделать любимому легче. Хотя бы чуть-чуть. — Может, хочешь расслабить тело? — проговорил Джуён неуверенно, уже не зная, что предложить. — Ты про секс? — уточнил Джисок. — Ага… Мне несложно. Возможность отвлечься от душевных страданий на физическое удовлетворение открыто маячила перед глазами, так и заставляя Джисока ответить: — Ладно, давай. Джуён осторожно навис над Джисоком и нежно поцеловал его в губы, двигался медленно и плавно. Слишком непривычно, когда Ли вёл себя так, не спешил как можно скорее снять со своего парня всю одежду и не покрывал рваными прикосновениями и поцелуями всё его тело. Только терпеливо целовал, ожидая действий с его стороны. Джисок же аккуратно обвил крепкими руками его спину, залез под футболку и ощупывал поясницу, пальцами проходился по выступающим позвонкам. Квак направился ниже, аккуратно мял ягодицы через ткань домашних треников. Джуён торопливо отстранился, вздохнул резко, почувствовав столь интимное прикосновение. Он прижался к груди любимого, и, тихо постанывая, позволял трогать себя в самых откровенных местах. Ли задрал футболку Джисока лёгким движением, дотронулся до затвердевших сосков и довольно улыбнулся, услышав смущённое мычание где-то снизу. Джуён потянул ткань ещё выше, намекая на своё желание. Джисок приподнялся, стянул с себя верх, ненадолго оставаясь в таком положении, ради того, чтобы восхищённый взгляд прошёлся по его телу уже в который раз. И Джуён прильнул к открытым ключицам, прижал парня к изголовью кровати, легко ёрзая на выпирающем из ткани шорт стволе. Ли снял с себя тёмно-синюю футболку и бездумно скинул её на пол, руки расположил на прямых плечах, продолжая наслаждаться горячим трением где-то снизу, в особенности вульгарными стонами Квака. Джисок гладил худую спину, стремясь ниже и бесстыдно пробравшись под нижнее бельё, трогал мягкие выпуклости. Джуён, неожиданно, был смущён своим видом, понимал, как пошло выглядит сейчас, ведь Джисок без труда мог довести его до подобного состояния. Вскоре изучающие пальцы уже стянули с Ли остатки одежды, оставляя его полностью нагим и уязвимым. Верхний приспустил с Джисока теснящие шорты, прикоснулся к возбуждённой плоти, выбивая очередной развратный стон из партнёра. И пока Квак доставал презерватив из картонной пачки (не зря они всё время лежат под подушкой вместо со смазкой), Джуён продолжал ладонью ублажать чувствительный ствол. Джисок надел презерватив на два пальца, обильно смочил обжигающе холодной смазкой. Ли протянул: — Не люблю быть сверху… — Это ещё почему? — У меня ноги устают. — А по-твоему у меня они не устают? — ответил Джисок, слегка посмеиваясь. Джуён уже собирался что-то ответить, но вместо слов издал лишь протяжный стон, когда Джисок вставил два пальца. Ли вцепился ногтями в прямые плечи, опустил голову и прикрыл глаза. Квак лишь глупо улыбался, наблюдая за реакциями его тела, эти пошлые звуки и телодвижения очаровывали здравый рассудок, унося с собой любые мысли о чём-то, кроме извивающегося от его пальцев Джуёна. Два вошли довольно легко, поэтому Джисок просунул под презерватив третий и принялся двигаться то глубже внутрь, то снова наружу. Ли уже не думал, как же пошло выглядит сейчас, только открыто вздыхал и стонал, легко дрожа. Джуён поднял взгляд, умоляюще смотрел прямо в глаза, и, не произнося ни звука, невербально просил: «Вставь». И Квак не собирался протестовать, надел смазанный презерватив на набухший ствол, руками дотронулся до тонкой талии Ли, и теми же глазами провоцировал его инициативу. Джуён набрал побольше воздуха в лёгкие, всё ещё слегка волновался перед самым главным. Напрягши бёдра приподнялся, чтобы медленно опуститься на тёплый член. Джисок прикрыл тыльной стороной запястья губы, с которых невольно срывались довольные стоны от ощущения сжимающей его погрубевшей кожи вокруг себя. Верхний запрокинул голову назад, никак не подавлял громкие возгласы наслаждения, особенно когда он наконец-то опустился до конца, приняв всего Джисока внутрь. Он задержался ненадолго в таком положении, тяжело дыша и содрогаясь от яркого чувства, как его чувствительные стенки растягиваются. Зрительный контакт промелькнул между ними, и Ли игриво улыбнулся, видя, как его любимому хорошо с ним. Джуёна это не то что возбуждало, скорее радовало и успокаивало. Квак сжал талию парня чуть сильнее, и только его умоляющего взгляда хватило, чтобы Ли понял его желание. Джуён начал двигаться, непослушный голос было уже слишком тяжело контролировать, когда движение внутри ощущалось так ярко. Джисок, несмотря на стеснение, тоже не сдержал облегчённый стон, всё внизу горело пылающей страстью, а восприятие концентрировалось только на Ли Джуёне, кайфующего от его члена. И Джуён, мечтая получить больше, стал двигаться чуть быстрее, уже не имея возможности подавлять самые грязные реакции своего тела, также, как и Джисок. — Джисок… — протянул верхний, голос его трескался жаром происходящего. — Поцелуй меня, пожалуйста… — Зачем? — ответил Квак, прекрасно понимая, в чём дело. — Мне слишком стыдно за те звуки, которые издаёт мой голос… — Нет уж, мне они слишком нравятся. Джисок дотронулся до затвердевшего окончания Джуёна, пальцами гладил головку, пока Ли уже кусал запястье, чтобы не быть слишком громким, слишком нагим и раскрепощённым перед Джисоком. — Ну за что ты так со мной… — Джуён всё же отпустил руку, на которой сияли бордовые следы, тут же испустив возглас ещё громче предыдущих, который так старался сдержать. Для Джисока эти звуки казались любимой песней, он бы мог на репите прослушивать их ещё и ещё, ведь ни одна группа не сможет написать музыку прекраснее смущённых, сдавленных вздохов и стонов Джуёна. — У меня ноги начинают забиваться… — проговорил Джуён, слегка замедлив темп. — Ложись, — сразу же среагировал Джисок на намёк. Джуён аккуратно вышел и неряшливо бухнулся на кровать, раскинув руки и широко раздвинув дрожащие ноги, его наполовину мокрые волосы беспорядочно рассыпались по простыни, а тяжёлое дыхание эхом отражалось от белых стен. Джисок навис над ним, такой же голый (несмотря на неполностью снятые шорты, спущенные где-то до колен) и такой же сгорающий от желания, такой же очарованный любовью и страстью. И не мог он не засмотреться на такое открытое и развратное обличие Джуёна, который уже еле терпел отсутствие прикосновений. Квак дразнил его молчаливым взглядом и физическим бездействием, при этом истязая нехваткой ласок в том числе и себя. Ли уже умолял его: — Джисок, прошу тебя… — Что я должен сделать? — спросил он, пусть и прекрасно знал ответ. — Ну ты же знаешь, о чём я… — Скажи это, — Джисок азартно улыбался, наблюдая за неистовством парня, метающегося в клетке похоти и стыда одновременно. — Как жестоко… — Джуён закрыл глаза, чтобы не видеть реакцию возлюбленного на происходящее. — Войди в меня… Пожалуйста, сделай это уже поскорее… Джисок заулыбался ещё шире, почувствовал, как его член запульсировал ещё сильнее только от этих слов. Квак не ответил словесно, а послушно выполнил его мольбу, вновь растянул узкие стенки разгорячённой плотью. Джуён облегчённо выдохнул, а Джисок удовлетворённо замычал, снова получая неописуемые жар и удовольствие внизу и громкие стоны в ответ, хотел поскорее начать движение, чтобы ощутить это ещё красочнее. И в этот раз он не тянул, лишь аккуратно толкнулся внутрь, быстро сменяя темп на более интенсивный, заставляя Ли видеть звёзды перед глазами. Джуён уже перестал думать о том, как нелеп и грязен его вид, лишь вцепился ногтями в спину любимого и полностью утонул в его власти, лаская его уши своим развращённым стимуляцией голосом. Джисока столь беззащитный и уязвимый вид Джуёна заводил до кипения крови в возбуждённом половом органе, до сладкого спонтанно брошенного «я люблю тебя», до громких выстанываний имени «Джуён». И Ли без труда довёл его до приближающегося оргазма, а своим волшебным голосом протянул, очаровывая ещё безнадёжнее: — Я скоро… — он хотел завершить фразу, но очередной толчок внутрь словно забрал у него способность говорить. — Я уже чувствую… — ответил Джисок, ярко ощущая сужение внизу. Джуён сжимал его всё сильнее, всё жарче и приятнее, стремительно приближая к головокружительному оргазму. И Джисок с протяжным стоном кончил в презерватив, тело даже не могло двигаться несколько секунд, парализованное ощущениями. Квак аккуратно вышел, скоро почувствовал, как Джуён испачкал спермой его живот. Джисок грубо упал на мятую простынь, с тяжёлыми вздохами испытывал физический триумф своего тела, что не сравнится ни с чем. Мельком вслушивался в горячее громкое дыхание Джуёна, который, откровенно, терял голову от сумасшедшего удовольствия. Постепенно придя в себя, Джисок отправился на кухню, чтобы выбросить использованный презерватив. А Джуён глупо улыбался, понимая, как же им хорошо вместе, что именно он так важен своему возлюбленному, что только он может сделать ему так приятно. Он перевернулся на бок, когда почувствовал шевеление на другой стороны кровати — это явно означало, что Джисок вернулся. Ли проговорил смазано: — Ну как, как у тебя это получается? — Что именно? — ответил Квак, сопровождая вопрос любопытным взглядом. — Доводить меня до такого состояния… Я сейчас будто не на Земле. — То же самое могу спросить и у тебя… Мне так хорошо с тобой. Оба заулыбались будто без причины, только из-за глубоких, пылающих в недрах души зрелых чувств. — Мне нужен душ… — Может, сходим вместе? — Ну, нет… Я второй раз точно не выдержу. — А мы без «раза». Просто помоемся вместе, и всё. — Ты в прошлый раз так же говорил, а потом что творил со мной… Я больше на это не поведусь. Джисок ничего не говорил, лишь молчаливо пялился на Джуёна с игривой улыбкой. И всё же Ли пробубнил: «Ладно», сопровождая фразу презрительным выдохом. Разумеется, Джисок и в этот раз провёл его. Хотя, учитывая, какими приятными были его прикосновения и ласки, Джуён пусть и был возмущён, но доволен. Уже в свете дневного солнца, Джуён медленно просыпался после особенно крепкого сна. Всё тело ныло отголосками вчерашней близости, и Ли проснулся неожиданно рано после физического изнеможения. Дело было в звуке тихих всхлипываний сбоку от него, и парень тут же торопливо обернулся в сторону возлюбленного. Тот молча пялился в телефон, не двигаясь, периодически вытирая пальцами слёзы. Джисок очень редко плакал, к тому же так открыто, и Джуён незамедлительно спросил его встревоженно: — Что случилось? — Посмотри… — пробормотал Джисок заплаканным голосом. Джуён придвинулся и увидел в экране телефона сообщение от контакта «Мама»: «Мы с отцом очень рады, что у тебя есть любимый человек. Мы никак не злимся на тебя, это твой выбор, и мы в любом случае его поддерживаем. В следующий раз, когда приедешь, привози Джуёна с собой, познакомишь его с нами поближе.» Лишь тёплых любящих объятий было достаточно, чтобы разделить радость и облегчение вместе, никакие слова не требовались. И сколько бы испытаний не поджидало впереди, оба чётко знали: они преодолеют их вместе.