Манхэттенхендж

«Здравствуйте, я человек, который купил вашу работу.»

Звонок был брошен очень грубо. Не дождавшись ответа. И, похоже, не желая больше разговаривать. Нин Исяо не сразу отодвинул телефон. Даже звук окончания разговора был лучше, чем его благословение. Даже если это продлится еще хоть секунду, он был уверен, что без колебаний объяснит все Су Хуэю. Даже если в данный момент он будет говорить об этом человеку, отношения с которым закончились долгих шесть лет назад, это будет просто смешно. Возможно, Су Хуэй ответит лишь с некоторым замешательством: «Правда? Зачем же вы тогда инсценируете помолвку? Вы ведь идеально подходите друг другу». Как только он представил себе ответ, пропасть словно расширилась, подступив к его ногам, и Нин Исяо смог сделать лишь один шаг за другим назад. В окно машины постучали. Нин Исяо поднял глаза и увидел Беллу, которая стояла снаружи, положив руку на полуоткрытое окно и наклонив голову. — Мой телефон в твоей машине? — спросила Белла. Нин Исяо молчал, делая вид, что ничего не произошло, и протягивая ей телефон. — Твое лицо выглядит ужасно. Что случилось? — Белла подошла ближе, чтобы посмотреть, но неожиданно Нин Исяо отвернул лицо. Она не могла удержаться от смеха. — Посмотри на свой характер. Слава богу, что мы просто инсценируем нашу помолвку. Если мы действительно останемся вместе, я только расстроюсь. Только не говори мне, что ты будешь таким со своей настоящей будущей женой? Нин Исяо не хотел слышать ничего, связанного с помолвками и женами, и явно не был настроен на сотрудничество. Он посмотрел на Беллу и сказал: — Я хочу перенести помолвку на более ранний срок. — Почему? — Белла моргнула. — Потому что я хочу быстрее отменить свадьбу, — сказал Нин Исяо. Белла кивнула: — Это прекрасно. Я тоже так хочу. Я даже подписала соглашение с адвокатом моего отца. В день помолвки он переведет все мои трастовые облигации и недвижимость на мое имя. Поскольку ты хочешь, чтобы все произошло быстрее, я позже сообщу об этом СМИ и попрошу их опубликовать новость. Они могут сделать несколько фотографий, если ты не возражаешь. Нин Исяо возражать было нечего. Когда Су Хуэй узнал о помолвке, он беспокоился, что Су Хуэй будет возражать. Но сейчас, глядя на ситуацию, ему казалось, что он выдает желаемое за действительное. Вернувшись домой, Нин Исяо приступил к телефонным переговорам. Это был четвертый раунд переговоров о приобретении. На протяжении всего совещания он не говорил ни слова и проявлял больше холодности, чем обычно. Его покер-фейс даже был воспринят другой стороной как «тактика» переговоров. Встреча продолжалась два часа. Когда она закончилась, окончательного вердикта все еще не было. Ovtcha тоже не собирались так просто сдаваться. Они предлагали новые условия, но все они были отвергнуты. Все шло по его плану. Если они будут ждать, пока не появится сообщение в СМИ, Ovtcha обязательно пойдут на компромисс. После этого Цзин Мин отправил запрос на видеозвонок, сообщив, что он вернулся в Сан-Франциско и тоже посетил дом Нин Исяо. Цзин Мин знал код доступа к дому Нин Исяо. Даже недвижимость была выбрана им самим. Поэтому Цзин Мин вовсе не считал себя гостем, рассказав, что вчера вечером он слишком много выпил в соседнем баре и начал конфликтовать с другими. Он ловко сбежал и проспал всю ночь у него дома. — Я понял, что сплю в гостиной, только когда проснулся. Я был в полной отключке. Это так страшно. — сказал Цзин Мин. — Лучше бы тебе не блевать на ковер. — Нин Исяо уже привык к его дикому поведению. — Почему ты такой холодный? Неужели ковер важнее меня? — Цзин Мин покачал головой. — Хотя моя переносимость алкоголя обычная, я все еще могу оценить его очень хорошо, ясно? — Правда? Кто напился, открыл все комнаты в моем доме и закидал их попкорном? — Нин Исяо смотрел вниз, чтобы разобраться со своими документами. Он не поднимал глаз. — Как давно это было… Почему ты до сих пор об этом вспоминаешь… — Цзин Мин потерял дар речи. Но вдруг он вспомнил кое-что. — Ах да, знаешь, вчера я действительно случайно забежал в другую комнату… Нин Исяо с грохотом закрыл папку с документами и поднял голову, чтобы посмотреть на своего провинившегося друга. Цзин Мин неловко рассмеялся: — Вот блин, только что открыл. Не блеванул. И попкорном не кидался. Но не знаю, может, я был пьян или что-то в этом роде, но в той комнате было столько бабочек. Белых. Ветер прошлой ночью тоже был сильный, так что они просто кружились и кружились. Так сильно, что у меня закружилась голова. Нин Исяо вдруг что-то понял. Его выражение лица изменилось. — Кто разрешил тебе войти? Цзин Мин был ошеломлен: — А? Ты не говорил, что я должен докладывать тебе, если войду к тебе… Разве я не всегда так делал в прошлом? — Он не знал, почему Нин Исяо сейчас недоволен. Он инстинктивно чувствовал, что это из-за бабочек, о которых он только что говорил, поэтому поспешил оправдаться: Я не трогал твои вещи. Я даже закрыл твое окно. Ты не был дома слишком долго, а с открытым окном и таким сильным морским бризом… Он говорил много, но Нин Исяо не особо слушал. Он не стал упоминать Цзин Мину, что анонимно приобрел художественную инсталляцию. — Под твоими маленькими бабочками даже есть письмо. — вспомнил Цзин Мин. Вчера вечером он чуть не наступил на него. — Какое письмо? — Это просто… какой-то художественный музей Сиэтла или что-то в этом роде. Я не прочитал его как следует вчера вечером. Сейчас посмотрю. Подожди… — Цзин Мин медленно поднялся наверх. Оказавшись на самом верхнем этаже, он пробрался через залитый солнцем атриум и вошел в комнату. — Точно. Это письмо из Художественного музея Сиэтла. Я помогу тебе открыть его? — Цзин Мин потряс конверт в руке. — Конечно. Он внимательно прочитал письмо и сказал: — Благодарим вас за покупку. Каждую минуту и секунду мир вращается и меняется. Но каждое произведение искусства застывает в тот момент, когда художник получает прилив вдохновения. Мы специально оставили контактную информацию музея и электронную почту создателя для каждого произведения искусства. Вы можете связаться с нами в любое время. Цзин Мин перевернул лист бумаги. На нем, конечно же, были написаны две электронные почты. — Когда ты купил это произведение искусства, инженер. — Я увидел её и купил. — Это не похоже на то, что тебе понравится. Но ты даже купил её и спрятал в своем доме. — Цзин Мин поднял голову, глядя на бабочек. Нин Исяо промолчал. После долгого молчания он сказал Цзин Мину: — Сфотографируй письмо и отправь его мне. — Ладно. — Цзин Мин сделал то, что ему было сказано. Тем не менее Нин Исяо очень бессердечно завершил разговор. В тот момент, когда он отправлял фотографию, Цзин Мин вдруг почувствовал, что что-то не так. Он снова взглянул на фотографию и обнаружил, что фамилия создателя — Су. Су… Он вдруг резко все понял. Он снова и снова звонил на телефон. Но Нин Исяо не брал трубку, несмотря ни на что. Цзин Мин мысленно взывал о помощи. Он не мог понять, откуда взялся такой глупый и преданный человек, да еще и с холодным лицом и холодным сердцем. Ему казалось это невероятным, и было очень любопытно, что же это за человек, которого невозможно забыть уже шесть лет. И это при том, что Нин Исяо был очень сильным человеком. Взглянув на адрес электронной почты на фотографии, а затем на номер телефона, который он сохранил в своем телефоне, Нин Исяо впал в состояние недоумения и борьбы с самим собой. Выйдя из болезненного детства и став взрослым, он бесчисленное количество раз повторял себе, что гордыня — это самое бесполезное. Она не приносит никакой пользы. Но его гордость оставалась пугающе высокой. Он уже не мог вспомнить, когда над ним издевались ровесники до тех пор, пока он не мог говорить, или когда другие издевались над ним за то, что он «незаконнорожденный», или когда он видел, как унижают его мать, или, может быть, когда он стоял перед Цзи Тайлюем и слушал, как тот оскорбляет его самыми вежливыми словами, жестоко показывая ему разницу между ним и Су Хуэем. А может, это было на следующее утро после расставания, когда он бросил все силы на поиски Су Хуэя, чтобы получить второй шанс, но в результате получил его полное исчезновение. Это было неправильно с самого начала. Ему, конечно же, следовало придерживаться своей веры с самого начала: когда он ясно понимал, что будет поглощен этими отношениями, он должен был решительно отстраниться, чтобы не поддаться искушению, чтобы его не затянуло в этот водоворот. Если бы они случайно не оказались вместе тогда на Манхэттенхендже, если бы он не увидел в тот момент его глаза, не испытал ту долю секунды импульсивности, ему было бы гораздо легче жить. Манхэттенская зима казалась другим миром. Без освещенного солнцем бульвара Сансет, без людей, целующихся и обнимающих друг друга в чудесном зрелище, с заваленными снегом дорогами серый мегаполис казался запечатанной чашкой Петри. Движущиеся машины и толпа, тусклая и беспорядочная, были похожи на муравьев, ожидающих изучения. Су Хуэй иногда скучал по своему прошлому. Он набрался смелости, чтобы встать на небесном мосту и посмотреть прямо на свои ласковые чувства. Если бы это было сейчас, то он, скорее всего, находился бы в очень плачевном состоянии. В медицинском отделении было очень тепло. Бабушка периодически приходила в сознание, но все еще с трудом говорила. Су Хуэй не сказал ей, насколько тяжела её болезнь, но сказал, что после операции ей станет лучше. По правде говоря, он и сам не знал, изменится ли ситуация к лучшему. Никто не мог дать ему точного ответа. Точно так же, как никто не сказал ему, пройдет ли его собственная болезнь в течение его жизни. Белла Джонс перезвонила и все объяснила. Мотив её звонка был очень прост. Она увидела множество писем от Су Хуэя по поводу художественной инсталляции. В основном он спрашивал её совета. Но Белла сказала, что он может свободно создавать тот контент, который хочет, и очень щедро выразила готовность предоставить все материалы, необходимые для его создания. Су Хуэй был очень благодарен. Он чувствовал, что по сравнению с его нынешним «я» эта мисс Джонс, безусловно, лучший партнер. Она была красивой, доброй, полной сердечности, а её эмоциональное состояние было стабильным. В общении с ней у него практически не было отрицательных черт. От Карла он узнал, что они с Нин Исяо были студентами университета S, а её отец поддерживал с Нин Исяо рабочие отношения. С какой бы точки зрения они ни смотрели на это, они казались очень хорошей парой. В этот мрачный период Су Хуэй оставался в больнице, чтобы дождаться операции бабушки. Его собственная болезнь хорошо контролировалась лекарствами. По крайней мере, его эмоции не подвергались сильным колебаниям. Но в это время произошло нечто, что заставило его настроение немного улучшиться. Коллекционер, анонимно купивший его работ, связался с ним по электронной почте. Его электронный ящик представлял собой цепочку цифр. Выглядело это как только что созданный аккаунт. Письмо было отправлено ночью, и Су Хуэй увидел его только на следующее утро. Коллекционер поздоровался с ним, выразил свое восхищение его работой и очень искренне поддержал его. От доброты незнакомца ему стало тепло на душе. А может быть, это произведение искусства имело для Су Хуэя огромное значение. Или может быть, потому, что его покупка помогла Су Хуэю. Су Хуэй помнил об этом и всегда хотел поблагодарить его лично. Поэтому он также ответил на письмо. Вероятно, на выбор слов повлияло его недавнее настроение, но когда он получил ответ, собеседник спросил, не столкнулся ли он с какими-то проблемами. Возможно, дело было в том, что ему не с кем было поговорить. Ни с бабушкой, ни с Лян Вэнем. На врачей он тоже не мог положиться. А Нин Исяо, который вот-вот должен был вступить в новый этап жизни, был еще худшим выбором. Поэтому Су Хуэй подсознательно почувствовал кратковременное желание поделиться своими переживаниями с этим добросердечным незнакомцем. Но его речь была очень сдержанной и короткой. Он рассказал о последних событиях так просто, как только мог, но избегал всего, что было связано с Нин Исяо. Собеседник ответил. [Мне очень жаль. Если вам понадобится помощь, дайте мне знать.] Су Хуэй задумался. [Это и так очень хорошо. Мне не нужна еще большая помощь. Как мне к вам обращаться?] Прошло немало времени, прежде чем он получил ответ. [Шон.] Шон. Су Хуэй сохранил адрес его электронной почты в контактах. За эти несколько дней, проведенных в больнице, он часто связывался с Шоном. Переписка по электронной почте не была похожа на мгновенный обмен сообщениями. Она была не такой быстрой, а темп не таким напряженным. Ему не нужно было волноваться из-за каждого разговора, который вот-вот должен был состояться, и он мог общаться с этим добрым незнакомцем в очень спокойной манере. Он посылал бабушке свои добрые пожелания и беспокоился о её жизни, не выходя за рамки. И даже посылал не совсем юмористические шутки. Иногда Су Хуэй не находил их смешными, когда видел их впервые, и уходил заниматься другими делами. Но через некоторое время до него вдруг доходило, и он тихонько хихикал, глядя на чайник с водой. [Шон: Тебе не будет неприятно, если я буду обращатся таким образом? Не нарушу ли я твою личную жизнь?] Су Хуэй быстро ответил. [Эдди: Нет. На самом деле у меня не так много личной жизни. Большую часть времени я нахожусь в одиночестве, поэтому мне не с кем поговорить. Видя ваши письма, я очень счастлив.] [Шон: У тебя нет хороших друзей или второй половинки?] Когда он получил это письмо, Су Хуэй помогал бабушке делать массаж рук и ног, поэтому не сразу увидел его. Через десять минут он получил новое письмо. [Шон: Возможно, я переборщил со своим вопросом. Я просто думаю, что такой человек, как ты, не должен жить так одиноко.] Через десять минут ответ Су Хуэя пришел вовремя. [Эдди: Каждый человек живет одинокой жизнью. Но одни люди умеют маскироваться, а у других нет сил на маскировку. У меня слабое здоровье, поэтому я не могу должным образом поддерживать человеческие связи, особенно когда речь идет о чувствах. Возможно, по электронной почте вы думаете, что я замечательный человек, но на самом деле, если мы встретимся в реальности, вы не сможете со мной справиться 🙂]. Он даже добавил смайлик, сообщающий о его собственных несовершенствах в честности. [Шон: Я не верю тебе. Ты, должно быть, очень милый человек]. Из-за того, что у него появился друг, которого он никогда не видел, время пролетело даже быстрее, чем обычно. Су Хуэю, в общем-то, не пришлось долго терпеть до дня операции. Чтобы выполнить свои рабочие обязанности, Карл пришел в операционную очень рано. Но он казался очень занятым и все еще занимался другими делами. Телефонные звонки не прекращались, и ему приходилось время от времени отходить в угол, чтобы ответить на них. В это время он получил несколько электронных писем от Шона, которые вызвали у него беспокойство. Он просто ответил на них несколькими простыми словами. Лян Вэнь, также занятый работой, специально поспешил вернуться в Нью-Йорк, чтобы составить компанию Су Хуэю на все утро. Но поскольку у него еще был семинар, Лян Вэню пришлось уйти. Перед уходом он рассказал Су Хуэю о Нин Исяо. — Я видел новости. Думаю, он собирается обручиться. Су Хуэй выглядел так, будто плохо отдохнул. Он облокотился на стену и только кивнул, не говоря ни слова. Лян Вэнь на мгновение замешкался, но все же сказал: — Честно говоря, я немного жалею, что не встретил тебя раньше. В таком случае у меня было бы больше капитала для конкуренции. В голове Су Хуэя царил беспорядок. Он считал, что не было никакой конкуренции. У Нин Исяо была своя жизнь, и они уже не поддерживали отношения. Как защитный механизм, он не хотел, чтобы Лян Вэнь втягивал Нин Исяо в это дело. Су Хуэй сказал: — Нет, ты все неправильно понял. Мы с ним уже чужие люди. У нас больше нет шансов. Тебе не нужно ни с кем соревноваться… Кто-то прочистил горло, подавая сигнал. Су Хуэй оглянулся и увидел Карла в углу. Он выглядел так, словно у него не было выбора. — Простите, Эдди, я не хотел прерывать. — Он указал на хирургическую палату на другом конце. — Медсестра ищет вас. Сказала, чтобы я привел вас туда. Су Хуэй кивнул, проглотив половину того, что не сказал. Ему не впервой было отказывать Лян Вэню. Даже если он не объяснил все четко, он верил, что Лян Вэнь сможет понять. Карл шел впереди, на сердце было неспокойно. Ранее он случайно подслушал их разговор и понял, что Лян Вэнь действительно любит Су Хуэя. Но кто этот «он», о котором говорил Су Хуэй… Карл не был уверен. Но, судя по поведению Нин Исяо, он был очень недоволен тем, что Лян Вэнь и Су Хуэй сделали еще один шаг навстречу друг другу. Даже если Карл и относился с некоторым недоверием к такому традиционному родительскому отношению, то, судя по его предыдущему опыту, решения Нин Исяо всегда оказывались верными. Из-за осложнений операция приобрела новый уровень сложности. Спустя почти десять часов операция по резекции была наконец завершена. — Доктор, как моя бабушка? — сразу же спросил Су Хуэй. — В настоящее время состояние пациентки неплохое. Но мы все равно должны поместить её в отделение интенсивной терапии для наблюдения в течение 48 часов. Её семья должна сначала вернуться, чтобы отдохнуть. Если что-то случится, больница немедленно сообщит вам. Су Хуэй кивнул, но его сердце все еще оставалось тревожным. Он не знал, что Нин Исяо сообщил врачам и медсестрам, что у Су Хуэя биполярное расстройство, и попросил их обратить внимание на его состояние и при необходимости оказать ему помощь. Медсестра увидела, что он выглядит очень изможденным, и вспомнила, что он слишком долго пробыл в больнице. Это не пошло бы ему на пользу. Поэтому она напомнила ему: — Сначала вы можете отправиться домой и отдохнуть два дня. В любом случае вам нельзя заходить. У нас здесь есть профессиональные работники по уходу, так что не волнуйтесь. Когда вы вернетесь, можете также принести какие-нибудь предметы домашнего обихода, которые пациентке знакомы. Когда она очнется, они успокоят её эмоциональное состояние. Хотя Су Хуэй не хотел уезжать, он все же прислушался к совету медсестры. Он и так взял слишком много дней отпуска. Он должен был хотя бы один раз съездить в университет. Увидев, что он собирается уходить, Карл предложил подвезти его. Су Хуэй сначала отказался, но у входа в больницу он не смог поймать такси. И тогда Карл проехал перед ним. Если бы он снова отказал ему, это выглядело бы слишком грубо. В машине Карл заботливо поинтересовался, как температура в салоне. Су Хуэй кивнул и ответил, что все в порядке. Их разговор был не слишком долгим, но Карл был внимателен и знал свои границы. Таким образом, ноша на плечах Су Хуэя становилась все легче и легче. Но из-за личности Карла Су Хуэй постоянно беспокоился, что он будет задавать слишком много вопросов о Нин Исяо. Это было не очень хорошо. Он знал, что теперь должен научиться правильно держать дистанцию. Карл вел машину, говоря: — Ранее Шоу звонил мне несколько раз. Он очень беспокоится о вашей бабушке. Я никогда не видел, чтобы он так беспокоился о своей собственной семье. Это прямо-таки ранило сердце Су Хуэя. Поразмыслив, он все же заговорил: — Вы знаете о его семье? Теперь это поставило Карла в тупик. Он задумался. Нин Исяо, который обычно заставлял его делать все, похоже, не упоминал о своей семье. Он покачал головой и повернул руль: — Я мало что знаю. В основном он никогда не говорил о своей семье. До сих пор он живет один. Су Хуэй опустил глаза. Как человек знающий, он не знал, как объяснить это Нин Исяо. Он не хотел, чтобы Нин Исяо выглядел в глазах окружающих слишком замкнутым. — Но ведь ваша бабушка тоже его родственница, — вдруг сказал Карл. Это заставило Су Хуэя растеряться: — Он так сказал? Карл только сейчас заметил, что сказал слишком много: — Мнн… Он сказал, что должен помочь потому, что госпожа Янь помогла ему раньше, а также сказал, что его ситуация и жизнь тогда были довольно тяжелыми. Хотя я не знаю, что именно произошло, Эдди, он искренне хочет помочь вам обоим. От этих слов Су Хуэю стало очень грустно. Он вспомнил их отношения шестилетней давности, которые не были восприняты с одобрением, и почувствовал боль, преодолевшую время. Карл отправил его к дому, опустив стекло машины, чтобы попрощаться. Он чувствовал себя очень голодным, поэтому, увидев, что Су Хуэй поднимается наверх, вышел из машины и купил гамбургер в ближайшем магазине. Он только успел откусить кусочек, как раздался звонок от Нин Исяо. Ему оставалось только отложить гамбургер и доложить обо всем, что произошло в больнице, включая случайно подслушанный разговор Лян Вэня и Су Хуэя. Он задумался. Нин Исяо, похоже, не поддерживал их, и этот разговор мог бы объяснить некоторые вопросы, например, что нынешнее отношение Су Хуэя к Лян Вэню тоже не казалось романтическим. Повторив разговор, Карл откусил гамбургер и приглушенным голосом проговорил: — Я просто не знаю, кого имел в виду Эдди. Он даже сказал, что у них нет шансов быть вместе. Наверное, кто-то, кто ему не нравится? Если бы только я пришел туда чуть позже. Но он не ожидал, что голос его начальника вдруг станет холодным, словно он разозлился: — Раз ты знаешь, что слежка за кем-то незаконна, зачем ты подслушивал? — Эй, вы… Звонок прервался. Карл держал телефон, дрожа на прохладном ветру, не понимая, что он сделал не так. Он снова проверил дату визита к врачу своего начальника. Дела были не в порядке. Нужно было срочно отвезти его к врачу, чтобы осмотреть его болезнь. Су Хуэй вернулся в свою съемную квартиру. С тех пор как бабушку положили в больницу, он почти не возвращался. В квартире царил беспорядок, и она не была убрана. Он навел порядок в комнате, а затем сел за свой рабочий стол, проверяя рабочую почту и отвечая на все письма, на которые еще не ответил. Затем он просмотрел отправленные письма и разговор с Шоном. Он действительно не отвечал уже почти семь часов. Это было очень странно. По наблюдениям Су Хуэя, Шон был человеком, который очень щепетильно относился ко времени. Время ответа на каждое его сообщение составляло примерно пятнадцать минут. Если время ответа затягивалось, он даже извинялся. Он чувствовал себя старомодным, но порядочным человеком. [Эдди: Что-то случилось? У вас все в порядке? Если у вас возникнут проблемы, вы можете сообщить мне об этом в любое время]. Даже через пятнадцать минут Су Хуэй не получил ответа. Немного обеспокоенный тем, что с ним произошел несчастный случай, он нажал на данные Шона. Только тогда он понял, что многие из них остались пустыми. Не было ни полезной информации, ни номера телефона, ни других способов связи. Найти его не представлялось возможным. Связи между людьми действительно были настолько слабыми. Если одна сторона разрывала их, то другая уже ничего не могла с этим поделать. Су Хуэй задумался и погрузился в воспоминания о Нин Исяо. Разве они не были похожи? В тот момент, когда его настроение постепенно падало, на рабочем столе загорелся экран. Он получил новое письмо. [Шон: Я немного расстроен. Есть ли у тебя что-нибудь радостное, чем ты мог бы поделиться со мной? Думаю, так мое настроение быстрее улучшится]. Су Хуэй отбросил все свои заботы, но столкнулся с новой дилеммой. Слишком давно он не испытывал счастья. Перебирая воспоминания, он чувствовал себя как ребенок, который без устали перелистывает свои неординарные молочные продукты, как будто каждая страница была наполнена только заботами. Листая и перелистывая, он добрался до времени, которое было очень и очень давно. Он действительно прожил короткий период жизни, когда был очень счастлив. Правда, длился он всего шесть месяцев. [Эдди: Где вы остановились? В Сиэтле? Я живу в Нью-Йорке уже около года. Но очень давно я приехал сюда однажды на исследовательскую встречу. Тогда мне казалось, что Нью-Йорк очень большой, а все вокруг такие свободные. Я до сих пор помню, что это было вечером. Кажется, мы должны были ужинать вместе с нашими профессорами, но я похитил одного парня и вместе с ним отделился от основной группы. Мы вдвоем шли и шли по улицам Нью-Йорка и заблудились. После этого мы нашли указатель с надписью 42-я улица. Тогда мы еще немного успокоились, что, возможно, сможем вернуться в отель. Но когда я повернул голову, то увидел, что все на улице стоят, не двигаясь. Много, очень много людей собралось вместе. Все стояли на дорогах, и машины тоже остановились. Все люди смотрели в одном направлении. А многие даже подняли свои телефоны, чтобы сделать фото. Знаете ли вы? Лица всех людей были освещены золотым светом вечернего солнца и выглядели такими счастливыми. И я тоже оглянулся, проследив за взглядом каждого. Не знаю, как описать вам, насколько это было красиво. Заходящее солнце зависло между двумя высотками. Каждая точка на улице была залита солнечным светом. Прямо как в раю. Тогда я был ошеломлен. Я подслушал разговоры прохожих и только тогда узнал, что это был Манхэттенхендж, который бывает только два раза в год. Мне всегда очень не везло, но тогда мне действительно могло так повезти. Не знаю, можете ли вы представить себе эту сцену, но это мой самый счастливый момент. Надеюсь, он сделает счастливыми и вас.]