Долговременное бесчувствие

Хлоя сидит напротив отца, в его кабинете, её пальцы нервно барабанят по ручке дорогого кожаного кресла. На столе перед ними — папка с документами.  — Ты уверена, что хочешь идти до конца? Суд — это не игра, Хлоя, — Андре хмурится. Он не хочет публичного скандала, он не хочет, чтобы его репутация в том эпизоде болоте, где тонет его изболованная дочь. — Это они начали. Адриан думает, что может просто украсть мою дочь и выставить меня монстром? Маринетт играет в идеальную маму? Нет уж, — холодно произносит блондинка. Она открывает папку, достаёт фотографию Эммы и Маринетт в парке. Её ноготь царапает лицо Мари. — Она не заменит меня для Эммы, — произнесла она шёпотом, но так яростно..  — У тебя нет шансов выиграть опеку. Ты сама отказалась от Эммы после развода, — вздыхает Андре. Хлоя резко встаёт со своего места:  — Потому что я была не в себе! — она играет с браслетом на запястье, —  депрессия, пап. Судьи любят такие истории. "Мать, борющаяся за ребёнка после тяжёлого периода" — звучит трогательно, не так ли?  Андре изучает дочь. Он знает, что это ложь, но... это его Хлоя. Его кровь. — Что тебе нужно? — тихо произносит мужчина. — Твой адвокат. И... кое-что на Маринетт Дюпен-Чен, — хитро улыбнулась Хлоя. Да, она всегда получает то, что хочет. Хлоя нервно постукивает ногтями по ручке кресла, её взгляд прикован к фотографии Эммы и Маринетт. Андре скептически изучает документы, когда в дверь тихо стучат.  — Войдите, — сухо произнёс мэр, не отрываясь от документов. Дверь открывается, и на пороге появляется Ли Тьен Ким — высокий, с безупречной осанкой, в тёмно-синем костюме, который явно стоил больше, чем годовая зарплата среднего парижанина. Его взгляд скользит от Андре к Хлое, задерживаясь на раскрытой папке.  — Извините, что прерываю. Хлоя, мы опаздываем на ужин с инвесторами, — произносит мужчина. Андре кивает, оценивая жениха дочери. Ким — не просто богатый наследник, а расчётливый финансист, и это нравится Буржуа-старшему.  Хлоя быстро захлопывает папку, но Ким уже заметил фото.  — Что это? — он делает шаг вперёд, глаза его сузились.  — Ничего важного, — отмахивается Хлоя, но её пальцы слегка дрожат.  — Это ребёнок, — констатировал факт Ким. Тишина.  Андре вздыхает, понимая, что скрывать больше не получится.  — Хлоя, может, объяснишь? — Ли Тьен знал, что Буржуа ранее была в браке, но о том, что она родила ребёнка от Агреста, он слышал впервые. Или это не её дочь и он успел надумать себе лишнего? Она резко вскидывает голову, её голос звучит неестественно-мягко:  — Это… моя дочь Эмма. Ким бледнеет.  — Твоя… дочь?  Хлоя делает большие глаза, её голос дрожит — идеально сыгранная дрожь обиды.  — Я не говорила тебе, потому что… это слишком больно... Она опускает голову, прикрывая лицо рукой — будто смахивает несуществующую слезу.  — После развода Адриан… он забрал её у меня. Говорил, что я плохая мать. А потом подал на единоличную опеку… Я была в депрессии, не могла бороться, — притворно хнычет девушка.  Ким молчит, но его пальцы слегка сжимаются.  — Почему ты никогда не рассказывала? — Я боялась… что ты отвернёшься. Что подумаешь, будто я бросила её. Она поднимает на него взгляд — влажный, полный мольбы.  — Но теперь… теперь я сильнее. Я хочу вернуть её. Ким медленно кивает, но в его глазах — тень сомнения.  — И… эта женщина на фото?.. — Маринетт, — Хлоя сжимает кулаки, — она… работает на Адриана. И, кажется, очень хочет заменить меня в жизни Эммы. Представляешь! Закрутила шашни с собственным начальником, чтобы тянуть из него деньги, а моя бедная Эмма лишь инструмент в её руках. Ким переводит взгляд на Андре, ища подтверждения, но тот лишь пожимает плечами.  — Ты говоришь, Маринетт использует её... но здесь она выглядит счастливой, – осторожно замечает он.  Хлоя вцепляется ему в руку:  — Это игра, Ким! Она манипулирует ребёнком! — её ногти впиваются ему в кожу, голос срывается на шёпот, — Ты ведь не предашь меня? Я не переживу этого... снова. Ким не уверенно снова смотрит на снимок. На фотографии Эмма, обнимающая Маринетт. Девочка смеётся, её глаза сияют.  "Почему она выглядит так… счастливо?" — мелькает у него в голове.  Хлоя видит в его глазах сомнение и взрывается:  — Она притворяется! Она втирается в доверие к Адриану, чтобы получить доступ к его деньгам! А Эмма… — её голос снижается до шёпота, — она просто ребёнок. Она не понимает, что её используют.  Ким молчит. Его пальцы непроизвольно сжимаются, пока Хлоя продолжает спектакль: — Он украл у меня мою дочь. И эта… эта тварь — её голос срывается на последнем слове, — Маринетт Дюпен-Чен… она играет в идеальную маму. Но она никогда не заменит меня! "Что-то здесь не так…" Но Хлоя уже прижимается к нему, её дыхание горячее на его щеке:  — Ты же поможешь мне? Я не могу потерять её снова…  И он… кивает.  — Я помогу тебе, — наконец говорит Ким.  Хлоя светлеет лицом, но её улыбка неестественно широкая.  — Спасибо… — она обнимает его, пряча лицо в его плече, чтобы он не увидел торжествующего блеска в её глазах. 

***

В понедельник, обеденный перерыв. Маринетт сидит в кафе, которое находится недалеко от компании. Солнечные лучи пробиваются сквозь витражные окна, играя бликами на чашке с недопитым латте.  У девушки появилось больше свободного времени на проработку коллекции для показа, ведь за Эммой присматривала Алья и можно было не переживать. Всё-таки работу никто не отменял, несмотря на тяжёлую обстановку. Дюпен-Чен склонилась над эскизами новой коллекции, карандаш замер в воздухе – она ловит вдохновение, но мысли всё равно возвращаются ко всей ситуации: "Хлоя подала иск..." Звон колокольчика над дверью. В небольшое кафе входит Хлоя Буржуа – безупречный блейзер, волосы, уложенные в идеальную волну, солнцезащитные очки, скрывающие взгляд. Она движется к столику Маринетт с холодной грацией, будто заранее знает, что её ждут.  — Ты здесь зачем? — голос Маринетт звучит резко, но пальцы непроизвольно сжимают карандаш.  Хлоя улыбается, не дожидаясь приглашения, садится напротив. Её маникюр с аккуратным френчем стучит по столешнице.  — Мирно поговорить, — она достаёт конверт, кладёт его перед Маринетт.  — Посмотри. Мари медленно открывает его. Внутри – фото Адриана с незнакомой женщиной. Они в ресторане, он что-то ей шепчет на ухо. Датировано.. год назад.  Подпись: "Он изменял тебе? Или ты – просто очередная нянька для Эммы?" — Фотошоп, — Мари отбрасывает конверт, но её пальцы дрогнули.  Хлоя тихо смеётся, словно наслаждаясь моментом.  — Проверь. Но зачем? — она наклоняется ближе, запах её духов – дорогих, удушливых, — Он тебе всё рассказывает? Мари молчит.  — Почему вы до сих пор не живёте вместе? — Хлоя крутит дорогое кольцо на пальце, — почему он не представляет тебя публично? Каждый вопрос будто нож. Маринетт чувствует, как под кожей разливается жар, но внешне остаётся холодной.  Дюпен-Чен знает, что это вздор. Они и так на днях обговаривали переезд Мари к Адриану, но Хлое об этом знать не обязательно. Брюнетка определённо верила Агресту. Это не было слепое доверие, нет. Она почему-то чувствовала, что он тот самый, поэтому Мари тихо, но чётко выдаёт: — Ты не знаешь его, как я.  — О, я знаю его слишком хорошо, — Хлоя прикусывает губу, — он использует тебя, Мари. Как использовал меня, — она смахивает несуществующую слезу. Маринетт резко встаёт, стул скрипит по полу.  — Ты никогда не заботилась об Эмме. И не трогай Адриана, — Дюпен-Чен не намерена терпеть этот цирк. Хлоя медленно снимает очки, её голос становится тише, но ядовитее: — Знаешь, что самое смешное? Ты веришь, что он тебя любит, — она проводит пальцем по фото, — Адриан не способен любить. Он коллекционирует людей. Сначала я была его "идеальной женой", потом – "помехой". Теперь ты – "нянька для Эммы". А что будет, когда она подрастёт?.. — Хлоя резко встаёт, опираясь на стол. Улыбка ещё шире и похожа на оскал, блондинка продолжает:   — Он выбросит тебя, как выбросил меня. И тогда... Эмма останется со мной. Единственной, кто действительно защитит её.  Её глаза – как лёд.  Она достаёт телефон, прокручивает экран и поворачивает его к Маринетт: уведомление из суда.  — Иск уже подан.  Пауза.  — И знаешь, что смешно? — продолжает Хлоя и её губы растягиваются в ядовитой улыбке, — Судьи обожают возвращать детей биологическим матерям. Буржуа, поправляет блейзер.  — Даже таким, как я, — ухмыляется блондинка. Она уходит, оставляя за собой шлейф дорогих духов и конверт на столе. Маринетт медленно опускается на стул. Её руки дрожат.  Она достаёт телефон. Набирает номер Адриана.  Гудки... — Нам нужно поговорить.

***

Несмотря на то, что первое заседание будет только через полтора месяца в лучшем случае, Мари уже постепенно перевозила свои вещи в квартиру Агреста. Девушка полагала, что так будет логичнее, на случай, если неожиданно нагрянут органы опеки под предлогом: "Мы должны проверить условия, в которых живёт ребёнок". Сейчас был вечер, Маринетт сидит на краю дивана, конверт с фото лежит перед ней. Адриан стоит у окна, его пальцы сжимают телефон – он только что выслушал её.  Агрест стискивает зубы, глядя на фото.  "Чёрт. Это же ужин после конференции… Лора рыдала в коридоре, потому что её муж не даёт ей видеться с дочерью. Я просто… попытался поддержать."  Проносится в его голове. Его пальцы дрожат, когда он касается снимка.  — Мари, это не то, что ты думаешь… Но её глаза — больше не тёплые. Они холодные, как стекло.  — Это не то, как кажется, — продолжает мужчина, глубоко вздыхает и подходит ближе.  — Тогда что это? — Мари не поднимает глаз, голос ровный, но в нём – тонкая дрожь.  Адриан берёт фото, снова изучает его.  — Это Лора. Бывшая коллега. Мы работали над проектом год назад, — объясняет он, но Мари продолжает смотреть в пол, хмурясь: — И ты шепчешь ей на ухо? Он закрывает глаза, будто собираясь с мыслями.  — Она говорила о своём разводе... о том, что боится потерять ребёнка... — начинает Агрест, но Маринетт его перебивает:   — И поэтому ты так близко? — Мари… — он садится рядом, осторожно касается её руки, — я просто сказал ей: "Ты справишься". Сказал, что суд будет на её стороне. Маринетт наконец смотрит на него.  — Почему ты не рассказывал мне о ней? Он закрывает глаза. "Потому что это было неважно. Потому что я даже не помнил об этом. Потому что… потому что я боялся, что ты подумаешь именно так." Но вслух он говорит только:  — Это не имело значения.  И ненавидит себя за эту фразу.  Тишина.  Вдруг – звонок в дверь, Адриан встаёт, открывает.  — Папа! — Эмма врывается в квартиру, словно маленький ураган, а за ней Алья с сумкой через плечо и решительным взглядом.  — Привет, малышка, — Адриан подхватывает дочь на руки, но его взгляд вопросительно скользит к Алье.  — Извините, что без предупреждения, — Алья заходит, закрывает дверь, — Но... мне нужно с вами поговорить. Маринетт быстро прячет конверт, но Алья уже замечает его.  — О, интересное фото, — она хмыкает, — Хлоя пытается вас рассорить? Адриан и Мари переглядываются.  — Как ты..? — Мари резко вспоминает тот загадочный взгляд Альи в субботу... — Я журналист. Это моя работа – знать, —  гордо говорит рыжая девушка. Они не замечают как Эмма забирает фото, рассматривает. — Это тётя Лора! – вдруг говорит малышка.  Все замирают. — Ты её знаешь? – Маринетт осторожно спрашивает.  — Да! Она дарила мне куклу, и я дружила с её дочкой.  Адриан медленно выдыхает.  — Вот и ответ. Алья берёт фото, изучает.  — Хлоя явно подрезала кадр. Но знаете что? – она уверенно улыбается, — Я могу найти оригинал. И не только это.  — Что ты имеешь в виду? — Маринетт спрашивает настороженно.  — Я могу проверить её "депрессию". Опросить свидетелей. Раздобыть её настоящие медицинские записи и найти рычаги давления. Адриан сжимает кулаки. — Это опасно. Хлоя не остановится... — снова начинает Агрест, но Алья непреклонна: — А я не боюсь, — уверенно произносит журналистка.  Эмма неожиданно подходит к Алье, берёт её за руку. — Ты поможешь папе? — она с надеждой смотрит на Сезар. Алья улыбается, гладит её по голове.  — Конечно. Я же супер-журналист.  Маринетт смотрит на Адриана. — Мы должны попробовать... — шепчет она. Он кивает.  — Хорошо... — Агрест позволяет Алье помочь. Хотя, он по-прежнему не хочет, чтобы кто-то влез в эти разборки. Маринетт просит их подождать, потому что такие вещи не должны обсуждаться в присутствии маленького ребёнка. Адриан и Алья синхронно кивают. Она права. После того, как Мари с Адрианом накормили и уложили малышку спать, все трое снова собрались на кухне, оставив дверь приоткрытой на всякий случай. Алья достаёт диктофон. — Тогда начнём. Расскажите мне всё, что знаете о Хлое, — уверенно произнесла Сезар