Оправдай меня...

      Бемби очнулся только через три дня. К тому времени Рей уже освоился в доме, особенно сошелся с вечно хмурой Мерьем, депрессивной девушкой-омегой, которая рассказывала о совершенно незнакомой ему жизни. От нее альфа и узнал, что клиенты никогда не приходят сюда: девушки и Бемби бывают в домах богачей, а здесь лишь ждут очередного вызова.       — Не секрет, — как-то разговорившись, поведала Мерьем, — многие высокопоставленные альфы ищут настоящей любви на стороне, ведь они с детства просватаны и частенько не знакомы с сужеными до свадьбы.       — А те не оправдывают ожиданий, — невесело хмыкнул Рей. — Связь с любовником становится спасением для альфы.       — И позором для омеги, — вздохнула Мерьем.       — Почему позором? Разве альфа не дает денег омеге? На покупает платья и не платит за жилье? И это помимо обязательных выплат официальному жениху! — не понял вздохов альфа. — Подчас корыстные омеги дочиста высасывают из альфы всю прибыль! Если бы не половые инстинкты, мы, альфы, были бы намного счастливее. Омеги пользуются нами, их постоянно приходится опекать.       — Раз ты так считаешь – к чему споры? — ответила девушка и затихла.       Сегодня днем Рей сидел на улице у входа в дом и, неумело работая тупым ножом, чистил ведро картошки. Рядом расчёсывала волосы Мерьем. В проулке, где стоял дом Гарольда, солнце бывало нечастым гостем, потому все жильцы старались по максимуму получить свою порцию теплых денечков и, если те позволяли, всё время проводили на свежем воздухе.       Молча вычистив почти всё ведро, Рей умудрился обрезаться и теперь с хмурым видом заматывал себе палец тряпкой. Мерьем, откинув назад роскошные длинные пряди рыжих волос, сидела рядом, обернувшись к нему спиной. В этот момент солнце выглянуло из-за крыши соседнего дома и осветило омегу. Под яркими лучами её волосы вспыхнули янтарем, мягким тяжеловесным свечением, подобно дорогой парче рассыпались по спине.       — Ты будешь счастлива! — неожиданно вырвалось у альфы. — Нельзя, чтобы такая красота осталась невостребованной.       Собрав волосы в шикарный пучок и заколов его длинными костяными шпильками, девушка, входя в дом, повернулась к нему, говоря с улыбкой:       — Спасибо, иногда ты бываешь милым.       Рей потянулся за ней, но не в жилые комнаты. Он втащил на кухню проклятое ведро и с размаху опрокинул в мойку. Включил на всю мощь холодную воду. С отвращением глядя на мутную жижу, сказал сам себе: «И этого я хотел? Прислуживать омегам? Каждая из них сегодня пойдет зарабатывать средства, устраивать жизнь, а я? Я до старости буду мыть грязную картошку? Только потому, что я альфа? И где та информация, которую мне обещал Гарольд?»       Бросив возиться в очистках, Рей вытер руки о фартук и, сняв его, решительно отправился наверх. Хозяин дома по традиции сидел в глубоком кресле, куря в открытое окно. Увидев вошедшего Рея, выпустил густое облачко дыма и затушил сигарету.       — Нуте-с. Как успехи?       — В смысле? чистки картофеля? Средне! Есть потери.       — Информации, о которой ты говорил в первый день.       — Ничего! Как я могу провести расследование, если постоянно занят?       — А ты ждал идеальных условий, как в учебниках по юриспруденции? Я разочарован, Рей. Ты оказался ленив, слаб и нелюбопытен. Я предоставил тебе жилье, круг интересного общения, относительную свободу – где результат?       — О каком результате ты говоришь? Чего ты ждешь от меня, Гарольд?       — Ну наконец-то ты начал задавать правильные вопросы! А если объединишь их с умственным анализом, возможно, выйдет толк. Хорошо, дам тебе отправную точку. Есть человек, который мне интересен, но, к сожалению, он хорошо защищен и подобраться к нему непросто. Не скрою, я терплю поражение, но не оставляю попыток. Ты – очередная моя ставка.       — Мог бы догадаться! — в душе Рея вдруг стало черно от делового признания Гарольда, вспомнился дед – тот любил подобные испытания.       — Тогда, если карты раскрыты, как ты посмотришь на то, чтобы немного на меня поработать?       — А последние дни я чем занимался?       — Бездельем, Рей, сущим бездельем. Я лишь дал тебе время отдохнуть. — Альфа со вздохом взглянул на грязные, с порезами, руки и промолчал. — Ты хотел бы знать имя человека, с которым предстоит работать? Изволь! Джек Рассел. По тому, как ты вздрогнул, я могу заключить, что и у тебя есть к нему личные счеты?       — Нет, — соврал Рей, — просто известная фамилия, — и поправился: — в узких кругах.       — Я бы сказал больше: еще год назад о нем ничего не было известно. Он появляется в деле «Райман против Эссекса и компании». Девятнадцатилетний адвокат с очаровательной улыбкой громит непотопляемого миллиардера Эссекса по всем заявленным искам ничего из себя не представляющего Раймана, кажется по профессии антиквара.       — Скупщика краденого, содержащего подпольный ломбард, что, впрочем, одно и то же, — вырвалось у Рея.       Он хорошо помнил тот процесс: дед проходил по нему как консультант – основной защитник Эссекса.       — Действительно, — согласился Гаральд, — разница невелика. Чего не скажешь о компенсационных выплатах, которые в качестве отступного пришлось выплатить богатею. Тогда о Расселе заговорили. Он же ушел в тень и появился только спустя два месяца, взявшись за совершенно безнадёжное дело.       — «Энтеро Промо-холдинг» санкционировал массовые увольнения служащих с целью увеличения прибыли. Помню, все газеты писали об этом. Кажется, мой родственник и здесь засветился – во всяком случае, тогда у него случились первые перебои с финансированием. — Гарольд молчал, давая возможность Рею развивать мысль дальше. — Несколько мелких процессов, потом громкий скандал с «Репаблик инфо», но здесь хорошо сработала адвокатская группа: они раскопали, что «юридический вундеркинд» имеет незаконченное образование. Помню, как репортёры рвали Рассела, изощряясь в предположениях, далеко не невинных. Подозреваю, что фантазии прессы подогревались финансово обиженными лицами, а может быть, даже и моим дедом. Затем громкое заявление ославленного о получении диплома. Дальше я теряю его из вида, потому что как лучший ученик академии еду на другой конец мира, для практики. Это всё.       — Слишком мало. К тому же твои сведения ничего не сто́ят, они известны каждому, мои же имеют некую ценность. Итак, Джек Лейтон Рассел. Второй сын Джона Карванона Рассела и его супруги Элизабет, дочери Лейтона, заметь – единственной. Его имя тебе что-то говорит?       — Если не ошибаюсь, дворецкий ее величества.       — Главный дворецкий ее величества. Свадьба состоялась в родовом имении Лейтонов, присутствовали только избранные.       — Им было что скрывать?       — Безусловно. Например, беременность Элизабет. Спустя два месяца на свет появляется Джон Карванон-младший. У мальчика проблемы со здоровьем, потому мать запирается с ним в имении, а отец бросается во все тяжкие: играет на бирже, ведет не самый пуританский образ жизни, чем вызывает гнев отца Элизабет.       «История точь-в-точь моя», — украдкой подумалось Рею. Откинувшись на высокую спинку, он с интересом следил за рассуждающим Гарольдом, не решаясь перебивать, впитывая все слова, систематизируя их в голове.       — В семье назревает кризис. Однако, посещая имение лишь наездами, Джон Карванон всё же умудряется успокаивать несчастную супругу, и она ничего не хочет слышать о разводе. Спустя год Элизабет вновь беременеет. Врачи уверяют, что слабый организм не выдержит родов, и умоляют избавиться от ребенка. Карванон стои́т на своем – ему нужен здоровый сын. Так и происходит: в последний день лета Элизабет рождает второго отпрыска, тот крепок и не имеет видимых признаков наследственной болезни. Все счастливы, но недолго. Через неделю Элизабет умирает. Лейтон в гневе на зятя запрещает ему видеться с сыновьями и даже предъявляет на них свои права. Начинается долгий судебный процесс. Не буду утомлять тебя деталями, скажу о результатах: Карванон полностью лишается прав на второго ребенка, ему запрещается даже приближаться к сыну. Права старшего мальчика вообще никто не берет во внимание, для всех он пустое место. Вскорости его и вовсе запирают в сумасшедший дом, а дед от имени годовалого Джека Лейтона Рассела делает предложение семье одного известного юриста с целью брака их детей. Те одобряют союз. Теперь Джек потерян для отца полностью. Остается Джон-младший, или как его называют – Додди. Но мальчик серьезно болен, от него не будет проку. Карванон в отчаянье кончает жизнь самоубийством. Думаю, хватит.       Закончив длинное повествование, Гарольд зажёг еще одну сигарету и глубоко затянулся.       Понимая, что получил даже больше, чем рассчитывал, Рей вышел, тихонько притворив дверь. На лестнице заметил пробегающую Лиу. Ловко поймав вертунью за ушко, вдруг звонко чмокнул в щечку.       — Ты просто прелесть!       — Ой, сэр! Вы сегодня какой-то не такой! Идите скорее вниз, Бемби очнулся!       Тотчас забыв об игривости, изменившись в лице, альфа поспешил в знакомую комнату. Бемби сидел на кровати и пил из глубокой чашки горячий бульон. Тиана следила, чтобы он всё проглотил, и недружелюбно зыкнула на Рея:       — Явился! Ну гляди на своего спасителя.       Бемби был очень слаб. Поддерживаемый огромными перьевыми подушками, он полусидел, тяжело опираясь на них спиной.       — Привет, — сглотнув ком в горле, тихо произнес Рей.       — Привет, — нежно прошептал в ответ Бемби. — Как вы, сэр?       — У меня всё отлично, — присаживаясь, альфа взял бледные пальчики больного, согревая их в ладонях. — Теперь главное – твое здоровье!       — О, со мной тоже всё хорошо. Тиана сказала, что Джеки каждый день звонил, беспокоился.       Было неприятно осознавать, что у омеги уже есть любимый и чувства Рея ему совершенно не нужны. Даже более, альфа не мог даже намекнуть на особый интерес. Глядя в незамутнённые сомнением огромные глаза Бемби, поинтересовался:       — Джеки – твой жених?       — Пока неофициальный, но скоро всё изменится. Джеки очень умный, он найдет способ избавиться от навязанного родственниками будущего супруга.       Уверенность Бемби была так наивна, но в то же время так чиста, что Рею не хотелось рушить иллюзию.       — Надеюсь, он не убьет его, — пошутил альфа, оглядываясь в комнате, замечая то, чему раньше не придавал значения, – свежие цветы в старой вазе. Букет, несомненно от Фло, известного дизайнера, Рей определил по дорогой упаковке. Хмыкнув, встал. — Тебе надо отдохнуть, я приду ближе к ночи, сегодня моя очередь дежурить.       В кухне ждала картошка, холодный очаг и целая гора немытой посуды.       Рей даже не предполагал, как сегодняшний вечер развернет события. Спросив у Тианы телефон, сказал, что хочет сделать один звонок. Женщина подозрительно посмотрела на него, но телефон дала, предупредила только, чтобы недолго разговаривал. Рей и не думал разводить монологи, потому, набрав заученный номер, коротко сообщил:       — Лель, это я, Рей. Я жив-здоров, у меня есть крыша над головой.       Аллель удивился и в свою очередь спросил, чем вызван сухой тон и официоз в голосе жениха. Рей уточнил, что говорит с чужого телефона, и попросил передать трубку деду.       — Вот еще! — обиженно фыркнул жених. — Пока ты не объяснишь, почему разговариваешь со мной как с плебеем, ничего делать не буду.       С трудом сдерживаясь, альфа еще раз попросил Аллеля быть паинькой и не встревать в разговор, в котором он абсолютно ничего не смыслит, кроме того…       — Боюсь, я не смогу сопроводить тебя на весенний бал.       — Ты шутишь?! — был обескураживающий ответ. — Ты сошел с ума?! Это знаковое событие, с него начинается светский год! Там будет королева!       — У меня нет денег! — резко оборвал причитания Рей. — Нет вообще!       — Врешь, — в свою очередь злобно задышал в трубку Аллель, — ты всё врешь! Я только вчера делал покупки с нашего общего счета, и на нем, поверь, огромная сумма! Скажи прямо: я надоел тебе? ты нашел истинного омегу и хочешь разорвать наше соглашение?       Аллель еще долго орал в трубку, обзывая жениха и фантазируя о его предполагаемой неверности, а Рей сидел на стуле, безвольно уронив руки, и смотрел в одну точку.       В коридоре послышались голоса, это Гарольд возвращался с улицы, по ходу отчитывая Тиану за перерасход средств. Заметив сидящего в шоке Рея, серьёзно спросил:       — Что произошло?       — Я ничего не понимаю… — прошептал севшим голосом альфа. — Хочу позвонить своему банкиру.       Не смущаясь, набрал новый номер.       — Приемная мистера Кисенера, — вскоре раздалось в трубке.       — Это Рей Сильвер, мне срочно нужен сам шеф.       — Минутку, я передам.       Гарольд вопросительно взглянул на альфу. Отойдя на расстояние, с которого не слышны звуки из телефона, всё же остался, следя за выражением лица Рея. На том конце провода жизнерадостный голос многолетнего поверенного оглушил бьющим через край радушием:       — Рей! Ну наконец-то ты всплыл! Мы тут уже все версии перебрали! Полиция в панике – Клод грозился разогнать их комиссариат! Рад, безумно рад тебя слышать! Ты где?!       Альфа тщетно пытался вклиниться в похожую на барабанную дробь речь Энджи.       — Я в безопасности, но хочу прояснить один момент! Какова дебетовая составляющая сейчас на моем счете? — И замер. Сердце, казалось, остановилось.       — На текущий момент пять миллионов четыреста двадцать две тысячи сто сорок шесть золотых.       Сумма была не просто огромна, она была чудовищно огромна. Рей вытер выступивший на лбу холодный пот.       — Энджи, проверь еще раз, здесь какая-то нестыковка.       — Перестань, Рей, я проверял трижды! На прошлой неделе, в пятницу, поступил платеж. Сделку провели по безналичному расчету, у меня есть номер, с которого поступили средства.       — Кто его владелец? — прошипел альфа.       — А вот здесь проблема, чек был не именной. Кроме того, я не имею права задавать лишние вопросы, мое дело только управлять вашими счетами. Извини, Рей, и в то же время прими мои поздравления: ты богат как никогда.       — Это ошибка, большая страшная ошибка! Энджи, будь добр, заморозь вклад и открой мне другой, кредитный. Пока я не разберусь со всем, что здесь происходит, не хочу трогать эти деньги.       — Что ж, — после некого раздумья согласился банкир, — если ты так считаешь, я подчиняюсь. Сколько ты хочешь занять?       — Двести тысяч золотых. Хватит на полгода и оплату учебы. Мой последний чек у тебя?       — Ты говоришь о чеке, который выписал накануне своего исчезновения? Рей, он давно оплачен, кстати, оплачен одновременно с переводом. Сдается мне, что это был один человек.       — Понятно. Пришли мне чековую книжку как можно скорее.       Закончив разговор, Рей долго смотрел на Гарольда, думая, открыться ему или нет. Решив до поры держать в секрете изменения, только произнес:       — Я съезжаю. Если задолжал, пришли счет на Стейтон 11, в мой дом. Видимо, не сладилось у нас сотрудничество. Но ты ведь легко найдешь еще одного дурака?       Гарольд горько усмехнулся:       — Такого – вряд ли. Что ж, может, зайдешь к Бемби попрощаться? С остальными ты особо не сошелся, да и времени было мало – ты пробыл у нас всего неделю.       — А кажется, будто год.       Рею вдруг стало грустно: вспомнилась картошка, походы на рынок и ночи у постели больного. Отдав молчащей Тиане телефон, он спустился вниз. Бемби нашел в столовой. Красавец омега, сидя за столом, помогал Мерьем чистить серебряные вилки. Увидев вошедшего Рея, слабо улыбнулся.       — Как мило, что ты зашел, нам как раз нужна помощь. Взгляни – серебро потемнело.       Рей смотрел, как почти почерневшие столовые приборы в руках Бемби превращаются в сверкающие матовым блеском драгоценности. Альфа немного неловко сел на край стула и также принялся за дело, попутно сбивчиво объясняя ситуацию.       — В обед ухожу. К себе. Прости.       — За что? — едва шевеля губами прошептал Бемби, с нежностью во взгляде следя за смущенным альфой.       — За то, что не исполнил желаемого. Я тут себе навоображал всякого, но, видно, не судьба – у тебя есть любимый альфа.       — Джеки? Да, есть, — Бемби вдруг погрустнел, — и в то же время – нет. Джеки не свободен, у него есть нареченный омега – единственный ребенок из знатной семьи. Но Джеки его не любит, просто связь с ним защищает его. А избавиться от навязанного союза пока нет возможности. Мне его очень жалко.       Надежда вспыхнула вновь, Рей даже подался вперед, схватив холодноватые ладони Бемби.       — Заключенный родовой союз разрушить практически невозможно, милый. Может, лучше тебе отступиться?       — Но и у тебя, вероятно, есть пара?       — Есть, но только на словах, без заключения каких-либо контрактов, поэтому легко могу порвать.       — Ты так непостоянен? Мне это не подходит, извини. Джеки серьёзнее относится к отношениям, он добр и внимателен, он идеален, — в голосе Бемби звучало столько обожания, столько радости, что Рей смутился и отпустил его пальцы.       — Ты прав, я лишний. Я всегда лишний. Потому тебя, наверное, не расстроит, что после нашего разговора я уйду от вас навсегда?       — Я верю: мы еще встретимся!       — Нет, это будет излишне.       Зажав в душе нанесённую рану, Рей встал, пытаясь сухим тоном заглушить рвущуюся наружу боль; не глядя на свежий букет из розовых орхидей, быстро вышел. Теперь его ничто не держало. Даже не попрощавшись с остальными обитателями дома, он распахнул дверь на улицу. В лицо дыхнуло холодом и смрадом от неподалёку расположенной помойки. «Все они отбросы, и Гарольд тоже, — внезапно пришло на ум. — Все, абсолютно все, даже Бемби! С годами от его смазливой мордочки не останется ничего, она постареет, черты исказятся, и "замечательный Джеки" выбросит его в такую же выгребную яму, где, собственно, им всем и место. Я предлагал спасение – он не захотел. Пусть расплачивается!»