Оправдай меня...

      Гарри с Дейтоном так и застыли с открытыми ртами, не веря ушам. Рей продолжал играть в молчанку.       — Сэр, — преподаватель наконец почувствовал почву под ногами и потому стал смелее. — Сэр Рассел, — повторил он, прокашлявшись от смущения. — Я и не ожидал иного ответа от вас, благодарю за поддержку. — Друзья притихли. Рассел верховодил, и, как бы ни было обидно, им приходилось смиряться. — Завтра вы получите материал, неделю даю на изучение.       — Неделю? — протянул Стюард. — Так мало?       — Сэр, это же не настоящий процесс, это всего лишь дипломная работа, на основании которой оценят ваши знания. Кроме того, — наставник вновь посмотрел на Джека, — у вас будет лучший руководитель, не воспользоваться таким шансом просто глупо.       Альфы замолчали, переваривая неизбежное, а Джек, отойдя, вполголоса о чем-то договорился с преподавателем.       — Да, я согласен с сэром Расселом: последние тесты каждый из вас получит автоматом!       — Ну хоть что-то, — Дейтон, мрачный толстяк, несмотря на юный возраст имеющий брюшко и два подбородка, украдкой вздохнул.       Его друг Гарри почесал за ухом и, спросив, может ли идти, выскочил из аудитории, точно торопился куда-то.       Оставшись без поддержки, Дейтон обратился к Джеку:       — Ты сегодня свободен?       — До шести – да.       — Тогда давай в четыре в библиотеке, у меня есть кое-какие сведения. Ну… те, о которых мы говорили. Мне удалось кое-что нарыть…       Рей сидел словно невидимка: к нему никто не обращался, никто не спрашивал его мнения. И всё же это время он провел с пользой, потому что, совершенно не смущаясь, разглядывал Джека Рассела, расставляя по полочкам в голове отмечаемые подробности. Итак, судя по рассказам Гарольда, сейчас Джеку около двадцати лет, хотя выглядит он моложе года так на два. Глаза темные, нос прямой, лицо белое, ухоженное, подбородок заостренный, в профиль чем-то напоминает холеного породистого пса. «Разве что ошейника с медалькой не хватает», — насмешливо хохотнул про себя Рей и продолжил умозаключения. Волосы носит коротко стриженными, как и всякий альфа. В одном ухе крошечная сережка-гвоздик с бриллиантом. Смешно. Сейчас это считается признаком дурного тона, но, видимо, оппоненту до этого нет дела. Губы прямые, твердые, складка в уголке, значит, часто приходится сдерживать эмоции.       Придирчивый взгляд Сильвера опустился ниже. Шея затянута в тугой ворот рубашки, сложный узел на галстуке. И тут Рей вздрогнул… булавка! очень похожа на те, которые ему оставил неизвестный благодетель… Напрягся, припоминая, и вздохнул с облегчением: конечно – сходство объясняется одной фирмой.       Широкие плечи и прямая спина выгодно подчеркиваются модным смокингом – ученической формой, принятой в академии. Сильвер даже разглядел грудь Джека, равномерно вздымающуюся на вдохе, и руки с узкими запястьями. Часы на правой кисти. Значит, Джек левша. Интерес Рея вернулся к лицу. Взгляд прямой, спокойный. Даже не верится, что подобный тип может совершенно импульсивно избить незнакомого человека. Невольно рука потянулась к брови, там где еще не исчез маленький шрам.       Заметив это движение, Дейтон обернулся:       — Вы еще здесь? Я думал, ушли, как Гарри.       — У меня есть пара вопросов к наставнику.       — Так задавайте, не тяните время.       — Я бы хотел получить ответы наедине, — грубо намекнув, Сильвер глазами указал Грею на дверь.       Толстяк громко фыркнул:       — Ишь, какие мы разборчивые! Идём, Джек, этот сноб хочет получить особые привилегии.       Рассел засмеялся и, обняв Дейтона за плечи, покинул с ним аудиторию.       Преподаватель, недовольный задержкой, спросил:       — О чем вы хотели поговорить, сэр?       — Могу ли я получить отдельное задание? Пусть не такое сложное и почетное, но пусть оно будет только моё. Признаюсь, я имею весьма натянутые отношения с руководителем группы – боюсь, плодотворного сотрудничества у нас не получится. Кроме того, он сделает всё, чтобы выставить меня дураком. Прошу… нет, даже настаиваю: дайте мне другое задание.       — Это исключено, — сухо отозвался наставник и, громко хлопнув папкой по столу, дал понять, что разговор окончен.       В расстроенных чувствах Рей вышел последним. В университетской аллее, длинной, расположенной вдоль основного корпуса, его ждал Юджин. Друзья обменялись приветствиями, Рей спросил о задании и искренне поздравил друга с удачным начинаем.       — А ты почему такой печальный? Попасть к Джеку Расселу – голубая мечта всякого старшекурсника. Только подумай: из всего курса, из сотни человек он выбрал именно тебя! Это что-то да значит!       — Это значит, что наша вражда перешла в иную плоскость. Он будет пытаться уничтожить меня морально! Не понимаю, что я ему сделал?       — Спросить не пробовал?       — Полагаешь, он бы мне ответил?       — Ты вообще с ним разговаривал?       — Нет. Не сложилось. Он уходит от общения.       — Или уходишь ты?       Юджин был не только отличный друг, но и умный советчик. Найдя место на одной из уединённых скамеек университетского парка, почти насильно усадил Рея, давая прийти в себя и успокоиться. Тонкие ветки акаций, еще без листьев, слабо трепыхались на весеннем ветерке, точно грозили небу бессильными пальчиками. Грязный снег кое-где подтаял, и на земле образовались бугорки с пожухлой прошлогодней травой. Глядя себе под ноги, Рей сказал невпопад:       — Ты ведь едешь на весенний бал?       — Все наши едут, — не понимая, к чему друг завел разговор, Юджин стал притоптывать замерзающими в осенних ботинках ногами.       — Если я не появлюсь там с Аллелем, будет ли это означать полный крах?       — Ну… — не зная, как ответить, протянул Юджин, — разрыв отношений – точно. Ведь именно на весеннем балу произносятся вечные клятвы и королева благословляет брачные союзы знати. Вспомни, как было весело, когда мы детьми носились по залам Девионского королевского замка, прятались за гобеленами, воровали со столов сладости! Помнишь, ты тогда облился лимонадом и дед при всех тебя выругал! А конное шоу? Мы, наряженные в костюмы гвардейцев, участвовали в сложнейшей карусели! Ну, ты тогда еще с лошади навернулся! А танцы?       — Это когда я наступил королеве на платье? Юджин, у тебя прямо-таки дар запоминать все мои промахи!       Тот смутился, слегка покраснел, но тут же нашелся:       — Можно подумать, с другими не происходили казусы. Помнишь, нам рассказывали, какую сцену разыграл один из дворецких ее величества, когда потребовал брачных клятв от трёхлетнего бутуза-омеги для своего внука альфы, которому тоже было всего-то три годика? Знать тогда была поражена скоропалительностью его заявления! А детей поставили друг напротив друга и заставили повторять слова взрослых о любви и верности! И когда альфочка в знак скрепления союза послушно протянул омежке…       — …белую розу… — прошептал Рей.       — Точно! — возвращаясь в воспоминания, подтвердил Юджин. — Малыш-омега ее не взял – он, видишь ли, боялся уколоть пальчик. Они заспорили. А когда трёхлетний альфа пытался насильно впихнуть цветок суженому, роза сломалась, лепестки полетели на пол. Дело кончилось бы дракой, но тут вмешалась королева, которая строго отчитала зарвавшихся сопливых дворян и, самолично вытерев им носы и слезы, увела детей к себе, чтобы успокоить.       — Потрясающая женщина! — подтвердил Рей. — Сколько живу – не перестаю на нее удивляться.       Почувствовав, что замерзает, альфа решил закончить неприятный разговор. Проводив Юджина до дверей второго корпуса, поехал к себе и весь день читал случаи из недавней практики, особенно выделяя процессы, связанные с убийствами.       Вечером желудок напомнил о себе. Понимая, что следует немного подкрепиться, Рей по старой привычке завернул к Луиджи, где, заказав себе стейк с кровью и немного красного вина, вознамерился провести вечер в одиночестве. Столик находился у стены, откуда открывался отличный вид на зал. Гостей набралось немного, потому официанты неспешно скользили, изредка переговариваясь между собой. Оркестр играл старые мелодии из оперетт. Зажжённые свечи, бросая яркие всполохи на сидящих, отражались в начищенном паркете.       Вдруг сбоку раздался до боли знакомый голос. Альфа интуитивно подался в тень, обессилено опустив на стол задрожавшие руки, сжимающие нож и вилку. Между рядами пробирались двое, и если первого Рей опознал сразу по нежности речи, то вид второго заставил его напрячься. Бемби и Джек Рассел как ни в чем не бывало направлялись к заказанному столику. Переговариваясь и смущенно хихикая, уселись неподалеку. Официант, предлагая выбрать меню, услужливо зажег старинный канделябр на три свечи. Бемби сидел спиной к Рею, потому не видел его. Джек, напротив, расположился так, что лицо, ярко освещенное огоньками, выделялось в полумраке. В любом другом случае Сильвер тотчас бы встал, раздражённо бросив салфетку на стол, и, расплатившись, вышел, но сейчас горячий, истекающий кровью стейк значил более, нежели уязвленная гордость. А потому Рей с каменным лицом продолжил трапезу: подцепив маленький кусочек мяса на вилку, он глубокомысленно отправил его в рот.       К радости альфы, Джек не смотрел по сторонам, он был занят спутником, поминутно что-то шепча ему на ушко, вызывая сдержанные смешки. Вскоре им принесли первую перемену блюд. Расставляя приборы, официанты сервировали столик так, словно за ним собирались есть по меньшей мере с десяток человек. Из погреба подняли лучшие вина, и здесь, в единственный раз, Джек оставил выбор за собой, указав на несколько запечатанных бутылок. Рей с глухой обидой лицезрел свой одинокий стейк, еще недавно казавшийся ему верхом расточительства. Теперь его жалкая трапеза представлялась оскорблением ресторана.       К воркующей парочке неслышно приблизился администратор, неся сногсшибательный букет из черных и алых орхидей. Бемби был всецело покорен галантностью кавалера, как всегда, скромно принял роскошный подарок и, тихо поблагодарив, попросил поставить цветы в вазу. Рею некстати вспомнилась одинокая белая роза, стоящая сейчас у него в комнате. «Ей, наверное, сиротливо и холодно, — подумалось альфе. — Как же сейчас я похож на нее: такой же оторванный ото всех, в темноте прячущий сердечную боль». Не желая растравлять жалость к себе, вернулся к стейку.       — Сэр не желает изменить заказ? — послышался над ухом вкрадчивый голос.       Сильвер обернулся и встретился нос к носу с Гарольдом. Одетый как официант, недавний знакомый услужливо склонился над ним.       — Не знал о вашей подработке.       — Вы ничего обо мне не знаете. Впрочем, это предсказуемо. Могу я присесть?       — В подобном виде?       Гарольд ловко стянул с себя белый фартук и снял с локтя белую салфетку, так что в полумраке зала его можно было принять за гостя. Рей качнул головой.       — Пойдет, занимай места в партере.       Тот с беспокойством посмотрел на счастливую парочку, затем переключился на Рея.       — Бемби ждет, что сегодня Рассел сделает ему предложение.       — А он намерен его сделать?       — Вряд ли. Потому я сильно волнуюсь за нашего омегу.       Заметив полный бокал, Гарольд, не спрашивая разрешения, опрокинул его содержимое в рот. Рей тоскливым взглядом проводил исчезающее вино и вернулся к наблюдениям. В зале меж тем включили главную люстру, оркестр, бросив выводить затасканные мелодии, грянул вальс.       Изящно склонившись, Джек пригласил Бемби на танец, а тот без всякого смущения подал руку. Пара быстро закружилась так, словно они были в ресторане одни. Ревниво следя, как рука Джека обнимает талию Бемби, альфа жевал проклятое мясо и раздумывал, позволит ли его урезанный бюджет заказать еще вина. Гарольд трусливо озирался, точно ища кого-то, и, найдя, вдруг присмирел, съёжился, принялся вытирать чистые руки краем скатерти.       Меж тем танец закончился. Немного запыхавшиеся, Джек и Бемби вернулись к столику. Услужливые официанты тоже не теряли времени даром: поставили новые блюда, а старые, почти не тронутые, пронесли мимо Гарольда и Рея. Альфа и бета синхронно вздохнули и вернулись один – к недоеденному стейку, второй – к пустому бокалу.       — Объяснение будет перед десертом.       — Тогда есть смысл заказать еще вина?       — И закусить. Уж извини, я сегодня на мели.       — Кто бы сомневался, — беззлобно сыронизировал Рей и, подозвав официанта, сделал новый заказ.       Гарольд оказался зверски голоден: в пару минут он расправился с горячим блюдом и уставился на тарелку салата, принесённую альфе. Рей молча пододвинул ее.       — Не стесняйся, я взял кредит.       — Кредит это плохо, там проценты платить надо, — философски заметил, но от салата не отказался – принялся наяривать, так что за ушами трещало.       Рей заказал еще. Гарольд съел. И еще. И снова новый друг шустро всё умял. Вскоре Сильвер понял, что одинокий стейк ему обходится в кругленькую сумму стоимости полного обеда.       — Может, выпьем? — на этот раз Гарольд опередил его и заказал водки.       Отвергнув помощь официанта, плеснул Рею в винный бокал почти до половины.       — Ты хочешь меня споить?       — Я просто волнуюсь! Перепутал.       — Не ври.       Гарольд неопределённо пожевал губами и налил себе, но уже гораздо меньше.       — Расслабься, Рей Сильвер! Давай за счастье Бемби!       Меж тем за столиком напротив назревало нечто грандиозное. По-прежнему сидящий спиной омега вдруг приподнял плечи, протягивая руки вперед, словно принимая нечто от сидящего перед ним Рассела. Забыв о водке, Рей тотчас оторвал зад от стула, пытаясь разглядеть, надеясь, что незнакомый предмет – кольцо. Но предмет был гораздо большего размера.       — Колье, он подарил ему колье, — прошептал Рей, обращаясь к Гарольду.       Тот неопределенно крякнул и смачно хлебнул из рюмки, втягивая водку целиком. Неосознанно альфа тоже потянулся к спиртному. Забывшись, сделал большой глоток и закашлялся, выплевывая горький напиток. Боясь обнаружить себя, зажал ладонью рот, хотя это и было излишне. Бемби вдруг вскочил. Размахнувшись, бросил бархатный футляр с драгоценностью на стол. Со звоном полетели серебряные приборы, раскатились тонкостенные бокалы, падая на пол, рассыпаясь в мелкие брызги. Джек, пытаясь успокоить, схватил его за руку.       — Бемби, умоляю! Прости меня!       — Никогда! Я думал: ты особенный, а ты такой же, как Сильвер! Ты же обещал, клялся, так почему сейчас говоришь, что нам надо расстаться? Если тебе не хватает смелости сказать обо мне своему омеге, то это сделаю я! Я, который любит тебя больше жизни, тому, кто тебя даже не знает и уж точно никогда не оценит!       — Бемби, пожалуйста, успокойся! — Джек сорвался с места, хватая омегу в охапку, пытаясь удержать.       Бемби с криком вырвался.       — Я всем скажу, что ты, Джек Лейтон Рассел, обманул меня! А потом захотел откупиться! Как на это посмотрят твои будущие клиенты? А, Джеки?       Рей чувствовал, что сейчас самое время встрять и всё-таки съездить Расселу пару раз по морде, как давно мечтал, но от выпитого ноги альфу не слушались. Едва дыша, он сидел всего в десяти шагах и ничего не мог сделать. В глазах всё плыло, желудок выворачивало.       — Бемби, не заходи далеко, — эхом отдавался в ушах голос Рассела. — Бемби, опомнись! Иначе я…