Оправдай меня...

      У дверей дома, в котором Рей снимал квартиру, они расстались. Додди еще долго держал руку альфы в своих ладонях, точно согревая, не желая отпускать, и грустно смотрел в лицо.       — Почему ты решил, что я должен непременно тебя похитить?       От тихого, почти свистящего шепота Додди Рею стало жутко.       — Те двое омег Джека… разве ты не имеешь к ним отношения?       — Имею, — и снова шепот, который, казалось, проникал в каждую клеточку тела собеседника, а полумрак и тускло горящие фонари только добавляли страшной картинке трагичности. — Я их убил. — Рей вырвал ладони из горячих рук Додди и резко отступил под защиту дверного проема. Заметив невольный порыв, альфа поспешил его успокоить: — Они были подставные лица, расходный материал. Ты другой, ты – Сильвер. За тобой стоит мощь корпорации. Видимо, брату надоели бессмысленные жертвы. Или он поумнел.       — Или вы оба играете жизнями невинных и находите в этом извращенное удовольствие.       — Мы лишь пытаемся выжить. Но вот в чем беда: только один из нас унаследует богатство Расселов и авторитет Карванонов – второй должен исчезнуть. Не я начал жестокую игру и даже не брат, это случилось задолго до нашего рождения, когда был утвержден свод правил семьи. По нему остается всего один наследник. А я хочу остаться, Рей, я имею на это право!       Попрощавшись, альфа пулей взлетел к себе на второй этаж и только там, щелкнув замком, немного перевел дух. Прислонясь спиной к жёсткой двери, вдруг почувствовал, как ноги стали слабыми, колени сами собой подогнулись, и он медленно съехал на пол. Не включая свет, просидел так около часа, ни о чем не думая. Из оцепенения его вытащила вибрация телефона.       — Рей, это Джек. Не называй моего имени, громко скажи: «Вы ошиблись номером», а сам держи трубку и слушай. Додди, похоже, влюбился в тебя – да, представь, с психопатом так бывает – и потому будет действовать быстро. Не соглашайся ни на какие уловки, даже если он предложит тебе самые выгодные условия. Если мало денег – перечислю, не бери подарки у брата и не оставайся с ним наедине… береги шею.       В трубке раздался гудок, и разговор прекратился. Сильвер в изнеможении уронил руку с телефоном на пол и тупо посмотрел в потухший экран. В чем-то Джек был прав: он видел в глазах Додди желание обладать им как омегой. Но, черт побери, Рей – альфа! И если случится так, что его всё-таки укусят, то на карьере придется поставить жирный крест – никто не будет иметь дело с альфой, не сумевшим защитить свою честь. Недаром все доминантные альфы носят низкие тугие воротнички кипельно-белого цвета, являя всем неповрежденную кожу шеи как доказательство собственной непогрешимости. Даже мимолетная травма, ушиб или царапина ставят под сомнение его репутацию. Ввязываясь в это дело, Рей упустил из виду возможный риск, но теперь поздно метаться.       Тяжело поднявшись, он поплелся в ванную, чтобы смыть макияж и дать лицу немного отдыха. Мимоходом посмотрел на собственное отображение: в зеркале проявился осунувшийся человек с беспокойным взглядом. С трудом освободившись от мейкапа, Сильвер без сил упал в кресло. «Я должен спасти Бемби», — сказал себе твердо, но даже властное самовнушение не помогло. «А гори оно всё огнем! — подсказывал некто иной. — Брось, Рей! Беги, спасайся! Они оба хороши! Не один, так другой убьет тебя! Вернись к деду, поговори с Аллелем – у тебя много путей отступления! В конце концов, отец…» Так и недодумав, что имелось в виду, альфа крепко заснул, скорчившись в глубоком кресле.       Предсказуемо спозаранку раздался звонок: мсье Жан интересовался, во сколько подойти на утренний визаж. С трудом соображая, где находится, Рей попросил хозяина салона заглянуть через час и с видом смертника поплелся в ванную.

***

      Прошедшая ночь ознаменовалась и еще одним событием. На этот раз заговор переместился в неприметный домик на окраине города, снятый на имя Гарольда. Совещались трое: Джек, выбравший себе место своеобразного часового за высокой спинкой кресла у камина, Тиана, непрерывно вяжущая шарф из грубой серой шерсти, и Гарольд – единственный обитатель дома, предпочитающий говорить за троих.       — Джеки, давно обо всём было обговорено. Почему теперь ты готов идти на попятную? Как это понимать?       — Додди не дурак, у него тоже есть заинтересованные в успехе помощники! Что, если он раскусит наш план? Не лезем ли мы дьяволу в глотку?       — Не паникуй! Да, некоторые обстоятельства напрягают – например, его вспыхнувший интерес к Сильверу, но вряд ли он осмелится перейти границы. Кроме того, он всё еще в поиске твоего омеги! Надеюсь, это его отвлечёт! Кстати, я подобрал следующего неплохого омегу – посмотришь?       — Нет, хватит. Не надо больше жертв. Что слышно о Бемби?       — Он скоро даст о себе знать. Потерпи, Джеки.       Тиана отложила вязание и строго посмотрела на заговорщиков. Потом, тяжело вздохнув, заключила:       — Сдается мне, Рей каждому из вас набьет морду… и будет прав!       Оставив мужчин, дородная бета спустилась вниз и, взяв сумку, устремилась на улицу. Путь предстоял неблизкий – рыбный рынок находился на другом конце городка и работал от силы пару часов. Утренний улов раскупался в мгновение, поэтому, чтобы найти хороший кусок палтуса на обед или камбалы на жарку, приходилось спешить. Не глядя по сторонам, Тиана, охая, влилась в поток домохозяек и, вскоре встретив подругу, проболтала с ней всю дорогу.       — И это ты называешь рыбой? Это же кошачий хвост, к тому же ободранный! — с сомнением разглядывая худую рыбешку, костерила продавца – маленького, загорелого до черноты рыбака со старой шхуны.       Прямо у кромки воды, в растоптанной грязи стояли ящики и корзины с разной рыбой, прикрытые для надежности мокрыми рогожками. Слушая гневные тирады покупательницы, меланхоличный хозяин улова курил пеньковую трубочку и хитро усмехался.       — И ты хочешь за него десять серебряных монет? Да ты с ума сошел! Где это видано, чтобы за тощую селедку отваливали десяток полновесных монет? Одну дам, но не больше! Идет?       — Десять, — важно вынув трубку из рта, повторил рыбак и отвернулся.       Тиана едва не села в одну из корзин и уже открыла рот, чтобы излить всем товаркам возмущённое недовольство, как вдруг старик перехватил ее за запястье.       — Погоди! У меня в трюме есть отличная рыба, не успел вытащить. Поглядишь?       Глаз хитро подмигнул, и бета остановилась на полуслове, озадаченно почёсывая подбородок.       — М-м… если так… А рыба хороша?       — Самая лучшая! — заверил рыбак и, бросив корзины, поспешил по настилу, ведущему к шхуне.       Оглядываясь, Тиана поковыляла за ним, на ходу раздумывая, правильно ли поступает. Наклоняясь, вошла в узкую каюту, переделанную под склад. Одна лампа освещала крохотный кусочек комнаты и человека, сидящего у стола.       — Бемби?!       — Тиана! — Бросившись вперед, омега упал в широкие объятия женщины, скрывая лицо на полной груди. Худенькие плечи вздрогнули, и лучший телохранитель Джека расплакался от избытка чувств.       Бета, напротив, с материнской улыбкой принялась его поглаживать по спине, шепча:       — Вот и ладно. Вот и хорошо!       — Я смог Тиана, я убежал! Поверь, это было сложно, но я смог!       — Вижу, милый, знаю.       — Ты пока не говори Джеки и Гарольду, я хочу сам разобраться.       — С чем, маленький?       — С этим, — отстранившись, Бемби показал след укуса на шее, свежий, точно был сделан вчера.       Желая рассмотреть получше, бета поднесла лампу почти к самой коже. Немного рваный край, оставленный клыками альфы, заляпанный подсыхающей кровью, не вселял сомнений. Небольшая синева и следы от пальцев на шее – всё говорило о том, что Бемби сопротивлялся и метка ему была поставлена насильно.       — Это Додди? Да?       — Нет. Но по его приказу. — Неловко прикрыв порванную шею, Бемби отошел от Тианы и сел на старое место, за стол. Положив перед собой сжатые в замок кисти рук, глухо произнес: — Со мной всё кончено, теперь Джеки не возьмёт даже вторым мужем. Кому нужен порченый омега?       — Не говори так! — забыв про корзину, деньги и рыбу, Тиана опустилась рядом. Шок, испытанный ею, не давал правильно мыслить. — Ты нужен нам! Мне! Гарольду! Джеку!       — Был нужен. Теперь Джеки забудет меня, у него официальный жених. С чистой шеей! Где мне тягаться с богатеем? Власть, влияние для Расселов всегда были на первом месте.       — А как же любовь? Ты ведь любишь Джека. И он испытывает к тебе теплые чувства.       — Только-то? Он бережет себя для нареченного, боится выйти за рамки. Ненавижу его омегу, знал бы кто – убил! Не сомневаюсь, они уже снюхались!       Бемби говорил загадками, и Тиана, переживая боль порченого омеги как свою, пыталась утешить его хотя бы тем, что гладила по плечу.       — О ком ты говоришь?       — О Додди, конечно, и омеге Джека! Два мерзавца! Я знаю: они заодно, оба хотят погубить нас! Уже погубили!       Уронив голову на скрещенные руки, Бемби умолк, дав Тиане время одуматься. Тихо раскачивалась шхуна на приливной волне, скрипели клёпки, и позвякивал сигнальный колокол. Из-под двери сквозило. Сняв пуховый платок с головы, бета закутала в него Бемби.       — Сиди тут и никуда не уходи, я посоветуюсь с Гарольдом. Вечером мы тебя переправим домой. И не забивай голову глупостями!       Забыв про рыбу, едва ли не бегом пронеслась по рынку, не отвечая на удивленные возгласы подруг. В голове вертелось: «Только бы успеть!» На углу Цветочной и Водовозной улиц заметила подозрительную машину с тонированными стеклами. Стараясь не вызывать подозрений, влетела в первый попавшийся магазин. На вопрос услужливого продавца только досадливо махнула рукой: «А ну тебя!» Затесавшись среди полок и вешалок с одеждой, немного перевела дух и набрала номер Гарольда: «Бемби жив! Но надо спешить – кажется, за мной следили!» Вкратце пересказав события последнего часа, Тиана немного успокоилась. Гарольд действовал на неё как хорошее лекарство, его невозмутимая уверенность делала из беты замечательного стратега. Женщина знала, что, положив трубку, тот сразу направит людей к шхуне и будет защищать Бемби любыми способами, если Додди захочет его вернуть.       Осторожно высунув нос из-за вешалок, Тиана осмотрелась и, немного приободрившись, продолжила путь домой, уже не глядя по сторонам.

***

      Известие о побеге омеги разом всколыхнуло надежду. Боясь ненароком не выдать его убежище, Гарольд и Джек решили подождать до вечера. Бемби был опытным телохранителем и, если случалось, мог постоять за себя. Бенджамин Эйвори – младший представитель известной семьи Баррел, необычайно смелый, пластичный в движениях и неукротимый в достижении цели. Его бойцовские качества как нельзя кстати маскировались за миловидным личиком и нежностью в голосе. Когда Джек впервые встретил Бемби, то долго не мог поверить в его профессионализм – пришлось даже устроить нечто вроде экзамена, и омега доказал, перестреляв с десяток людей брата, не вставая с ресторанного кресла. С того случая Джек относился к Бенджамину с доверием, а потом не заметил, как влюбился.       Неизменно улыбающийся сотней разных улыбок – от по-детски наивной до многозначительной – Бемби мог одними глазами рассказать обо всём, успокоить, поддержать. Джек в ту пору метался, каждодневно спасаясь от убийц брата, терял друзей, хоронил союзников. И только встреча с Бемби дала ему чувство уверенности в победе: его теплые ладошки так бережно разглаживали ранние морщинки в уголках глаз, что казалось – омега вливал в Джека невидимую силу, смелось, удачу, в конце концов.       Рассел влюбился не сразу, поначалу это было сродни благодарности, а затем переросло в нежность, желание защищать. Вечерами, засиживаясь вдвоем в гостиничном номере, выпив всё вино до капли и слегка ослабив узел галстука, Джек мечтал, обнимая податливую талию изящного телохранителя:       — Однажды я познакомлю тебя с официальным омегой моего рода. Ты увидишь, какой он отвратительный, в нем нет ни красоты, ни ума. Привыкший к роскоши, он даже масло на хлеб не намажет без помощи слуги. К тому же сноб, нытик и полная тупица.       Млея от ласкающих объятий, Бемби тем не менее успевал следить за темным окном и дверью в коридор. Хотя порой ему очень хотелось верить в россказни Рассела, он всё же понимал: тот специально сгущает краски, желая убедить его и себя в ненависти к незнакомому омеге.       — Зачем ты согласился на помолвку?       — Этот тип даст мне десятки, сотни миллионов ежегодного дохода, сеть юридических контор в разных странах и, как ни странно, родство с королевским домом. Неплохой куш? Когда я вижу его, думаю только об этом.       — Ты с ним встречаешься?       — Время от времени. Скорее, наблюдаю издалека, как он растет.       — Сколько ему сейчас?       — Двадцать один, — Джек замолчал. Повернув голову, грустно взглянул на Бемби. Заметив в глазах прекрасного телохранителя сверкнувшую влагу, поспешил успокоить: — Я не люблю его и никогда не полюблю.       — Но всё равно женишься?       — А что мне остается делать?       — Что угодно! Мы можем убежать, скрыться ото всех, изменить имена, осесть в какой-нибудь глуши, где нас никто не найдет. Ради любви люди готовы на многое! А ты, Джек, готов?       — Кто знает… Когда-нибудь мы поговорим об этом, сейчас же важно обмануть Додди.       — Додди, опять Додди! Ты только о нем и говоришь! — обиженно всхлипнув, Бемби высвободился из объятий Джека и подошел к зеркалу. Опершись обеими руками о стекло, долго рассматривал своё отражение и сидящего на диване любовника. — Познакомь нас.       — С Додди? Ни за что!       — Не с ним, а со своим омегой! Хочу знать хотя бы его имя!       — Нет. Прости.       По лицу Бемби пробежала кривая ухмылка, словно он обо всём догадался.       — А может, омеги и не существует? Ты придумал его, чтобы морочить брату голову?       С того вопроса Бемби стал относиться к любовнику с подозрением. Хотя и отменно выполнял взятую на себя роль, всё же временами становился задумчив.

***

      Целую неделю Рей наслаждался относительным спокойствием. Уладив дела в полиции, рьяно взялся за учебу: к субботе подтянул тащившиеся с прошлого семестра хвосты, переделал кучу тестов и, наверное, сдал бы ещё пару экзаменов экстерном, если бы не приглашение.       Домовладелец, разбирая почту, долго рассматривал плотный конверт с золотым вензелем Расселов. От бумаги шел приятный запах цветущих роз. Каллиграфически выписанный адрес и пара сердечек не оставляли сомнений – это свидание и, кажется, с далеко идущими целями. Сильвер с досадой швырнул конверт в кучу конспектов. Как не вовремя!       Не чувствуя угрызений совести, купил на деньги Рассела роскошный костюм цвета кофе с молоком, искусно вышитый по лацканам россыпью мелких бриллиантов. На тон темнее подобрал рубашку, галстук с массивной булавкой белого золота – всё омежье, приторное и бесстыдное. Последнее не давало Рею покоя, и только желание найти Бемби пересилило чувство гадливости. К восьми вечера он был при полном параде.       Помощник мсье Жана на этот раз расстарался: наложив более густые тени и подчеркнув темной помадой узкие губы, придал лицу выражение легкой таинственности. Завершая прическу, состоящую из множества кос и прядей, уложенных в затейливые узлы на затылке, скрепил всё золотым гребнем.       — Вы сегодня особенно обворожительны, — полюбовавшись своей работой, бросил на прощание. — Желаю удачи!       «И она мне понадобится», — мысленно ответил Рей. Боясь помять костюм, не сел в кресло, а подошел к окну.       Через несколько минут у подъезда притормозил роскошный автомобиль. Додди с букетом черных роз и бархатным футляром, в котором обычно дарят драгоценности, поднялся наверх.       — Это изли-и-шне, — подражая Аллелю, пропел Рей на высоких нотах, принимая траурные цветы.       — Тогда, возможно, это тебя порадует?       С шелковой подушечки призывно сверкнула драгоценная брошь из голубых огранённых алмазов. Сделанная в виде толстого банта, в середине она имела сапфир неправильной формы, словно подчеркивающий естественность ленты.       — Позволь, я сам. — Краснея, Додди приколол подарок к лацкану пиджака.       Рей всё это время рассматривал старшего Рассела: довольно высок, смугл, губы тонкие, нервные; нос прямой, короткий, словно обрубленный; глаза близко посаженные, черные, непроницаемые; впалые щеки на узких скулах. Было заметно, как ходят желваки под кожей, – очевидно, Додди тоже волновался.       — Всё в порядке?       — Безусловно. Но надо поторопиться, если хотим успеть к началу.       Привычно согнув руку в локте, пригласил Сильвера следовать за ним. Разговор откладывался. Гадая, что принесет ему сегодняшняя встреча, Рей машинально оперся о ладонь спутника и почувствовал, как она холодна.       — Ничего не могу с собой поделать – с детства у меня мерзнут конечности, — попытался пошутить Додди.       Вышло как-то совсем не смешно, и потому, смутившись, они всю дорогу молчали, разглядывая сгущающуюся темноту за стеклами автомобиля. Заметив, что машина свернула отнюдь не на главную улицу, где и располагался местный театр, а прямо в противоположную сторону, альфа спросил:       — У нас поменялись планы?       Додди ответил коротким смешком.       — Нет. Спектакль состоится. Для двух зрителей. И я льщу себя надеждой, что он будет плодотворный.       Опустив длинные ресницы, Рей тяжело вздохнул про себя: «Вот оно, началось…» Закинув ногу на ногу, постарался расслабиться, небрежно теребя тонкую лайковую перчатку.       — Большие ожидания не всегда оправдываются.       — А это зависит только от нас, дорогой. Сегодня мы заключим взаимовыгодный союз. О, приехали.       Путь оказался коротким: немного повиляв по закоулкам, машина вылетела на широкий проспект, заканчивающийся внушительного размера особняком, – именно около него, скрипнув тормозами, остановились. Всё так же преданно играя роль галантного кавалера, Додди выволок Рея на высокое крыльцо.       — Прошу в мою каморку!       — Весьма недурна, — поддержал игривый тон Рей и на всякий случай огляделся, выискивая пути отступления.       Везде, где хватало обзора: у стен, дверей и даже окон – стояли слуги в старинных ливреях и париках. Застывшие словно статуи, они казались частью богатого интерьера, если бы не живые глаза, следящие за каждым движением альфы.       Минуя холл со сводчатым потолком, украшенным фреской с мифологическим сюжетом о похищении Прозерпины, Рей невольно поёжился. Додди заметил это и, наклонясь, прошептал:       — Никакой символики, просто красивая картинка.       Трепетно сжимая ладонь Сильвера, провел его малой анфиладой комнат, показавшихся альфе безликими, даже скорее пустыми из-за задернутых оконных штор. Золоченые канделябры и одинокие тусклые лампы освещали им дорогу.       Отодвинув бархатную портьеру, Додди ввел спутника в маленькую комнатку, которая на деле оказалась театральной ложей, здесь уже были приготовлены два кресла и столик, сервированный дорогими деликатесами. Поняв без слов намерения хозяина, Рей сел, обратившись к импровизированной сцене, с интересом разглядывая занавес.       — Сейчас начнут, — прошептал Додди, устраиваясь у плеча Сильвера и дыша ему в затылок. — Может, пока по бокалу шампанского?       — Не возражаю, — промурлыкал альфа на самых медовых нотах, принимая хрустальный фужер, полный искрящегося напитка.       — За нашу судьбоносную встречу! — высокопарно провозгласил Додди и лихо выпил бокал до дна.       — За нас, — согласился Рей и более осторожно пригубил игристое вино. Оно показалось альфе приторным – чувствовался какой-то несвойственный шампанскому привкус. Не желая обидеть хозяина, широко улыбнулся. — Почему не начинают? — И когда Додди отвернулся, быстро, но осторожно выплеснул содержимое бокала на ковер за кресло.       По хлопку занавес поплыл вверх, и на маленькой сцене зрители увидели двух актеров, почти детей. Полукругом за ними расположились взрослые, делая вид, что наблюдают за юными участниками представления.       — Какая прелесть, — расчувствовался хозяин, вцепляясь пятерней в плечо гостя и сопя ему почти в ухо, — эта одна из моих самых любимых пьес. Сейчас детишки обменяются желаниями.       За ухом у Рея повлажнело от дыхания и к тому же стало нестерпимо щекотно, но альфа продолжал с растроганным видом следить за действиями артистов.       Сцена детской клятвы была поставлена отменно, все играли от души и даже слегка переигрывали. Мальчик-альфа протянул белую розу сверстнику, изображающему омегу. Простой жест, но смысл, вложенный в незамысловатый ритуал, связывал пару нерушимой клятвой. Мальчик-альфа волновался, цветок дрожал в его руке, и движение, с которым он тянулся к омеге, могло растрогать кого угодно, но не его партнера – омега, точно от чудовища, отшатнулся от розы и с громким криком бросился вглубь сцены. Его подхватили взрослые, развернув, едва ли не на руках понесли к альфе.       — Нет! Не хочу! Боюсь! — вопил малютка, брыкался ножками, бил руками воздух.       Натянуто смеясь, старшие уговаривали его взять розу, обещали за это игрушечную лошадку и даже живого пони, но ребенок капризничал, хныкая, звал маму.       Додди остановил спектакль. Вытирая слезы, приказал актерам удалиться.       — Не могу. Каждый раз, когда смотрю на них, сердце разрывается.       — Это всего лишь пьеса, и я уверен, нас ждет счастливый конец, — холодея от догадки, враз севшим голосом проговорил Рей, забиваясь в кресло поглубже, словно оно могло спасти.       — Нет, Сильвер, у этой пьесы нет конца. Только мы в силах ее завершить. Ты ведь понял, зачем мои слуги разыграли этот фарс? Восемнадцать лет назад один омега отказал одному альфе и погубил его. Ты знаешь их имена?       — Кого? — пытаясь уйти от прямого ответа, прошептал Рей. — Я не понимаю…       — Жаль, ну я тебе расскажу. Восемнадцать лет назад, будучи трёхлетним наследником семьи Расселов, я стоял в королевской гостиной. На мне был тот самый костюмчик, которой ты видел на мальчике-актере. А в руках у меня была белая роза, как залог скрепления брачного союза…       — Я знаю этот обычай, — перебил Рей, — не понимаю, как он относится ко мне?       — Никак. Ты не омега Джека, и даже больше – вообще не омега. Ты альфа Рей Клод Сильвер, наследник разорившейся фамилии, у которого за душой ничего нет. Которого взял на содержание мой брат в надежде, что я поведусь на нового шпиона. Братик умен, это факт, и то, что он втянул именно тебя в наш спор, говорит только об одном: он не дорожит тобой, а скорее, за что-то мстит. Я знаю, что в вашу первую встречу он начистил тебе рыло – извини за мой плебейский сленг, — голос Додди становился всё более угрожающим. По спине Рея толпами бежали мурашки. — А вот за что? Для меня до сих пор остается загадкой причина драки. Впрочем, неважно, он ненавидит тебя, ты ненавидишь его, однако вы играете в одной команде. Почему, Рей?       — Ответ очевиден, и ты уже озвучил его: я нищий, мне нужны деньги.       — И потому ты рискуешь жизнью?       — Мне больше нечем рисковать. Теперь, когда ты меня раскусил, – убьешь? В шампанское подмешан яд?       — Фи, ну какой ты занудный! — Довольный произведенным эффектом, Додди откинулся в кресле, смерил гостя взглядом с ног до головы, словно оценивая. — И всё же ты мне нравишься, Рей Сильвер. Другой на твоем месте давно бы утопился. Поразительное это место на мосту – с него постоянно кто-то прыгает, например, парень по имени Бенджамин. — Додди следил за выражением лица Рея, от него не укрылось мимолетное волнение, при упоминании имени Бемби. — Забавный юнец, влюблён по уши в моего брата. Пытался меня обмануть, но я получил от него все сведения, какие хотел. Ты спросишь как? Как можно разговорить омегу? Ты же понимаешь, что такое власть альфы, особенно после ритуала.       — Ты поставил метку?! — голос сорвался, и Рей даже приподнялся в кресле, готовый вцепится Додди в горло.       — Не я, есть кандидатура получше. Мне же нужен умный помощник – ты соответствуешь. Значит, по рукам?       Ошеломлённый, альфа застыл в кресле. Рухнуло всё: его счастливая жизнь с Бемби, относительный покой и любимая работа – всё теперь не имело значения.       — Я должен подумать, я хочу поговорить…       — С Бемби? Вот досада – он исчез!       — Ты убил его?       — Зачем мне убивать омегу, который уже мертв? Джек не подпустит его к себе: метка на шее – проклятие, от которого не отмоешься. Ты же не примешь порченого омегу? Не захочешь принять позор? Успокойся, Рей, ты слишком эмоционально всё воспринимаешь, забудь и сосредоточься на задании. Найди мне омегу Джека! И я тебя озолочу! Ты вернешь себе всё и даже больше.       — Согласен, — после некоторого раздумья прошептал Рей, — но в оплату хочу только одно – голову мерзавца, испортившего Бемби.