Оправдай меня...

Влага от растаявшего снега пропитала рукава, комья грязи перепачкали манжеты. Сильвер сидел на голой сырой земле и, держась за горло, приглушенно хрипел. Его насильник также не делал попыток убежать – напротив, казалось, его постигло горькое раскаяние, потому он, не отнимая рук от лица, тихонько выл, словно плакал. — Ты… ты… — пытался выговорить Рей, в голове вертелись ругательства, но все они застревали на языке. — Я не хотел… — мычал незнакомец в ответ на нечленораздельные стоны жертвы. — Прости! — Убирайся, мерзавец! Слабость, опьянение и жуткая темнота сковывали желания альфы наподдать как следует противнику, и всё, что ему оставалось, – это, сохраняя крупицы достоинства, гнать его от себя. Спустя несколько долгих секунд человек медленно встал со скамьи, шатаясь, побрел вглубь аллеи точно сомнамбула и ушел во мрак голых деревьев, затерявшись среди стволов. *** Бен даже вскрикнул от неожиданности, когда, открыв замок своим ключом, альфа ввалился в квартиру. Без покупок, грязный, с оторванным рукавом. Следом грозовым облаком вплыло сильнейшее амбре из синюшных спиртов. Пробормотав нечто сумбурное, Рей запнулся о порожек, злобно выругался и, увидев омегу, удивленно икнул. — Напугал? — Н-нет… А что произошло? — Меня пытались изнасиловать. Пытались! Но не изнасиловали. — Хорошо, то есть… может, примешь душ? Прохладный! — Да, пожалуй, сто́ит. Не обращай внимания, я немного пьян. Скоро пройдет. Решив, что выяснил все насущные вопросы, Сильвер, едва ли не падая, потащился в ванную и там, врубив одну холодную воду, долго стоял с закрытыми глазами, запрокинув голову назад. Напрягая еще слабо соображающую голову, Рей попытался вспомнить… было в том негодяе что-то неуловимо знакомое!.. будто бы он видел, знал его раньше… возможно, движения рук?.. запах?.. дыхание?.. надрывное, со свистом… где-то он уже слышал такое дыхание… Бен постучал в дверь, спросил, когда Рей выйдет. Выпав из размышлений, альфа спешно обмотал полотенце вокруг бедер, второе набросил на плечи и только сейчас почувствовал жуткий холод, пробирающий буквально до костей. «Мне только простуды не хватало, — подумал и упрекнул себя. — Вот что происходит, когда ты слетаешь с катушек, Сильвер». Шлепая мокрыми ступнями по ковру, примостился на кресле у камина, согревая окоченевшие члены. Бен, поняв без слов терзания соседа, подкатил к нему сервировочный столик, на котором стоял разогретый ужин и чашка горячего чая с нарезанными ломтями белого хлеба в деревянной пирожковой тарелке. — А где масло? — пробубнил Рей, искоса глянув на поданное. Подперев щеку ладонью, он смотрел на огонь, пребывая в мрачной меланхолии. — Спасибо, — грустно протянул он, получив от Бемби желаемое. Черный, горячий, сладкий чай слегка притупил чувство голода. Запивая им большие куски булки, щедро сдобренные размякшим маслом, альфа немного отошел. Его потянуло на откровение и даже на некоторое раскаяние: — Ты был прав – я симпатичный. Мсье Жан прямо-таки мастер своего дела! Создать из невзрачного альфы потрясающего омегу может только он. Ты тоже его клиент? — Мне это ни к чему. — Угу, ты красавец от природы, завидую! — Здесь нечему завидовать. Для моих родителей появление на свет омеги было… горем. Все ждали альфу, продолжателя дела, а я вон какой уродился. Бемби! Хм, Бемби – точно козленка кличут. А я ненавижу, когда меня так называют! И я не такой уж и добрый и совсем не справедливый! Я не лучше тебя, Рей. А может, и много хуже! — Много ты обо мне знаешь. — Хмель воротился с горячим чаем. На часах было уже три ночи. Тишина, нарушаемая только потрескиванием поленьев в камине, располагала к задушевному признанию, и Рея понесло: — Это я – горе родителей! Мой отец альфа, и мать альфа, и дед альфа, и все Сильверы – альфы, а я – больной. У меня нет гона! Мне двадцать один, я без пяти минут лучший юрист страны, наследник империи! Я самый лакомый кусочек для любого омеги, а меня даже не просватали! Ты понимаешь, что значит быть отщепенцем? Додди знает! Я не могу продолжить род Сильверов! У меня проблемы. В интимном плане. — Ты импотент? — Хуже… у меня… вообще нет влечения. Мне противны любые отношения, со всеми: альфами, бетами, омегами! Как только представлю, что надо будет целоваться, раздевать кто-то, обнимать, так сразу тошнит! Ненавижу себя! — Чувствуя, что вот-вот скатится в банальную истерику, Рей сделал несколько больших глотков из чашки. — Я и с Аллелем встречался только для прикрытия: ему нужны были деньги, мне – видимость нормальности. Сейчас, когда я разорен, он презирает меня. И ты теперь тоже… Противно, да? — Это лечится? — Нет. Дед перепробовал много способов, одних психологов набрал на целую клинику. И ничего! У меня… дальше ужина и пары комплиментов никогда не заходило. А как подумаю о возможности… продолжения, так и выворачивает! — Мне жаль, — не зная, как успокоить альфу, Бемби присел на подлокотник его кресла, лаская взглядом дергающееся в нервном напряжении лицо. — Тебе, наверное, плохо со мной? — И что? Я устал обманывать себя, твердить постоянно – я нормальный, у меня всё получится! На бумаге – да, а в жизни? Зачем ты только вытащил меня из полыньи? Мне завтра даже выйти на улицу не в чем – я порвал последнее пальто! Рей не хотел успокаиваться. Допив чай, со звоном поставил чашку и принялся за уже остывшее мясо, которое разрывал, вместо того чтобы нареза́ть кусочками, – словно мстил невидимому врагу. — Тебе пришло приглашение. На королевский бал, на открытие сезона, — сообщил омега. — Класс! Бен! Тащи тыкву, четверку мышей и волшебную палочку! — сарказм изрыгался ошметками, и ему уже негде было вместиться в маленькой комнате. Поняв, что разговора не получится, Бемби оставил хозяина одного доедать нехитрый ужин и вернулся к себе. Включив свет, сел на узкую кровать и, вынув небольшое зеркальце, попытался осмотреть метку, оставленную зубами альфы. Последние несколько часов шея болела и немного жгло кожу. Бемби хотел попросить Рея глянуть и, может, чем-то обработать, но видя, в каком он состоянии, передумал. Всматриваясь в отражение, омега тихо заплакал: раненое место набухло, налилось темной кровью, вены напряглись – вот-вот порвутся. «Как же больно, — осторожно трогая шею, прошептал Бемби. — Если я не встречусь со своим альфой, умру от заражения крови. Что ж, видимо, пришло время». Легонько приоткрыв дверь, он выскользнул из квартиры, беззвучно спустился на первый этаж и шмыгнул в темный переулок. Уже через час Бен стоял перед особняком Додди, нервно нажимая на кнопку звонка. *** А на другом конце города Джек не находил себе места: так и так рассматривая приглашение на бал, глухо ругался сквозь зубы, говоря Гарольду: — Ты понимаешь, что там будет королева и Генри? Генри! Теперь, когда Рей уверен в правильности собственных выводов, он начнет действовать! Гарольд, мрачно раскладывая на кофейном столике пасьянс из трех колод старых карт, отозвался, разозлясь: — Желаешь связать ему руки? Не получится! К тому же Бемби не оправдал наших ожиданий и теперь работает на обе стороны. Послушай меня, Рассел, хватит тайн! Не жди весеннего ритуала, иди и пометь жениха. Он уже на пределе! Как, впрочем, и ты! Рассел с шумом сел в кресло, обреченно уставился в камин. — Нет, потянем время. Додди попадется и будет уничтожен. *** В особняке Бемби встретили как хорошего знакомого. Проведя в главный зал, велели ждать. Чтобы скоротать время, он принялся рассматривать книги, теснящиеся в зеркальном шкафу. Здесь было много старинных фолиантов, в основном альманахи о жизни королевской семьи. Вспомнив версию Рея, омега быстро выискал последнее издание и незаметно засунул себе под одежду. Успел вовремя, потому что буквально через мгновение раздались шаги, звук открывающейся двери, и Додди, с землистым лицом, в неряшливом халате, прошествовал мимо, не удостоив даже взглядом. — Прошу простить мою неучтивость, — поторопился тихо сказать Бен, — но моя шея… — Твоя шея – твои проблемы, — перебил его Додди, вяло усаживаясь в кресло возле накрытого скатертью небольшого стола. Он был недоволен ночным визитом, хотя ночами не спал, предпочитая это делать после обеда. — Да, вы правы господин, но я принес нужную информацию. Омега Джека Рассела – принц Генри, и завтра он приезжает, чтобы увидится с ним. Они встретятся на балу. — Генри?! — удивлению Додди не было границ. Откинув голову назад, он в задумчивости почесал нижнюю губу указательным пальцем. — Хотя… логично, — вдруг согласился альфа. — Рей проделал большую работу. Его следует наградить! Взяв со столика колокольчик, он подозвал зевающего слугу с красными, усталыми от бессонной ночи глазами: — Наклонись, Тед. Ничего не подозревающий альфа, поставив на столешницу поднос с чашкой горячего кофе, склонился перед хозяином. Тот вдруг схватил его за лацкан и дернул, едва ли не опрокидывая на себя. Бемби в последний момент увидел, как рука, до этого расслабленно лежавшая на подлокотнике, резко сжалась в увесистый кулак и произвела молниеносный удав в висок. Не ожидавший подобного слуга всхрапнул, точно испуганная лошадь, и повалился навзничь, невольно таща за собой Додди. — Дай нож, — совершенно ровным голосом приказал хозяин Бену, — живо! Удерживая оглушенного слугу коленом, Додди так сильно давил ему на грудь, что вскоре изо рта несчастного пошла пена пополам с кровью. Видя нерешительность Бемби, альфа грязно выругался, дотянувшись, сам схватил клинок и, не медля, резко полоснул по беззащитной шее. Кровь, вырвавшись, хлынула фонтаном, заливая ковер и руки, удерживающие трясущееся в предсмертных судорогах тело. Без эмоций, буднично, словно завязывая галстук, Додди располосовал горло человека. Немного повозившись с шейными позвонками, отделил голову от тела, завернул ее в содранную со стола скатерть и, поднявшись, протянул омеге. — Неси Рею – это его награда. Иди. Иди! Мне здесь убраться надо. — Вы убили человека! Зачем?! — Таковы были условия сделки. Сильвер сам озвучил плату за услуги – голова твоего альфы. Да! Ты, кстати, теперь вдовец – поздравляю. Эй, ребята! — зовя слуг, Додди тряс колокольчиком так, что казалось, звон пошел изо всех уголков особняка. — Вытолкайте этого глупца взашей! Бемби не помнил, как добрался до квартиры Рея. Всю дорогу он шел словно во сне, прижимая к груди окровавленный предмет. У самой двери ноги Бена подогнулись, и, тихо воя, он сполз вниз, роняя страшную вещь себе на колени. Наступало утро. Сильвер сладко спал, зябко свернушись калачиком в глубоком кресле возле камина, и некому было его укрыть пледом. Джек дремал, опрокинув голову на спинку кресла, зажав в пальцах согнутой руки приглашение на бал. Гарольд бодрствовал. Бормоча себе под нос: «Не получилось», он понуро рассматривал несошедшийся пасьянс. И только Тиана, не подозревая о терзаниях героев, единственная мирно почивала, утопая в пуховой перине под тремя одеялами сразу.