Оправдай меня...

Цветы. Дизайнерский букет баснословной цены – первое, что бросилось в глаза, когда Рей наконец смог разлепить тяжелые веки. Сноп орхидей, роз и гвоздик, щедро разбавленный колкостью экзотических листьев, с трудом уместился в широкогорлой фарфоровой вазе, стоящей на самом краю больничной тумбочки. Рей долго смотрел на подарок нареченного жениха, пытаясь осмыслить произошедшее, но чувствовал только отвращение, граничащее со злостью. Приподнявшись, он толкнул угол тумбочки, вложив все имеющиеся силы в этот рывок, и довольно усмехнулся, услышав, как с громким хлопком ваза разлетелась на мелкие осколки, молочными брызгами усыпая деревянный пол. На шум вбежала сиделка, молоденькая девушка в розовом медицинском костюме с приятным мягким личиком. На маленьком нагрудном кармашке красовалась машинная вышивка «Ньювойская центральная больница». Увидев разгром, учинённый больным, красавица бросилась на колени, собирая рассыпавшиеся цветы, едва ли не всхлипывая от горя. — Ах, какая жалость, теперь они все поломаны! Ваш жених будет огорчен. Он всю ночь просидел здесь, целовал вам руки, говорил с вами! Уходя, велел доставить из столицы самые лучшие цветы, чтобы порадовать! Как вы могли?! — Заткнись, — прохрипел Рей, — и убирайся! Живо! Поняв, что достался проблемный пациент, девушка сразу замолчала, хлюпая носом, быстренько ликвидировала беспорядок и, протерев тумбочку, выскочила в коридор. — Мог бы и повежливее выпроводить болтушку, — раздалось с левого бока, и Рей едва ли не застонал от разочарования: в глубоком кресле с газетой, публикующей биржевые сводки, удобно расположился сам Клод Сильвер. Нацепив на кончик носа старинные очки, он просматривал колонки вчерашних котировок. Заметив, что внук очнулся, не преминул напомнить о рамках приличий. — Наплевать. Ей хорошо платят, потому пусть оставит своё мнение за зубами. — Не истери, — в ответ сухо заметил дед и, сложив газету, в упор посмотрел на внука. — У тебя наступает другая жизнь, прими же ее с достоинством. Рея задел его назидательный выговор. Подтянувшись на ладонях, он сел в кровати, ощущая сильную боль в шее. — Ну, расскажи, просвети, так сказать, — проговорил с издевкой. — В день вашей помолвки и закрепления ее ритуалом обе компании слились, и теперь зона нашего влияния охватывает весь континент. — Хм. Нашего? — Безусловно! Ты ведь теперь Рей Рассел Карванон, твой жених объединил имена и се́мьи. — И активы? — Куда же без них? Кстати, размер твоего содержания вырос втрое! Тебе скоро позавидует даже принц Генри! Еще ни одного омегу не баловали так расточительно. Слушая слова деда, Рей сидел, закрыв глаза, разглядывая яркие всполохи под веками. Говорить не хотелось. Как не хотелось и жить. Второй раз он ощущал эту безразличную беспомощность, желание исчезнуть и уже никогда не появляться в этом мире. — А Доддика оби-и-дели! И с наследством обошли. Омега тоже оказался не тот! Хм, представляю, как он бесится! Джек – хитре-е-ц! Знал: братец всё сделает, чтобы не допустить ритуала, что ищет его омегу, потому и провернул сложнейшую комбинацию. — Рей равнодушно уловил не свойственные деду нотки восхищения в его словах. Клод Сильвер, довольный покладистостью внука, поудобнее устроился в кресле и продолжил разглагольствовать: — Доддик все года следил за младшим, и тот об этом знал. Сразу после совершеннолетия Джек обязан был начать встречаться с нареченным омегой, но любой, кто оказывался вблизи, непременно вызывал бы интерес старшего брата. Значит, необходимо было запутать Додди, и Джек стал встречаться сразу с несколькими омегами, подвергая их порой смертельной опасности. Двое, кстати, поплатились. Потом был Бемби. Мне до сих пор кажется, что Джек испытывал к нему некие чувства, возможно, они не угасли и сейчас. За полгода до вашей встречи он ездил к Лейтону, хотел отказаться от помолвки. Хм, похоже, он полюбил маленького омежку. Глупец! Мы в то время уже начали готовить процесс слияния, но дурацкие чувства Джека грозили испортить всё дело. Лейтон вышел из себя, кричал, забыв о приличиях: «Ты женишься на Рее Сильвере и более ни на ком! У него баснословное приданое! И корпорация!» — «Я разорю его, — в запальчивости выкрикнул твой будущий супруг, — я сделаю его нищим, и тогда ты разрешишь мне жениться на Бене!» — «Сильверов разорить невозможно! Уймись и возьми внука уважаемого Клода, это мое последнее слово. Иначе лишу наследства». Джек уехал жутко раздраженный, а уже через неделю переманил нашего первого важного клиента. Я не хотел сообщать тебе, ты бы раньше времени забеспокоился, а это вызвало бы подозрения Додди, поэтому мы тянули, сколько могли. Джек играл против меня, тебя и даже собственного деда и всё ради омеги Бемби. Вконец обезумев от страсти, Рассел стал дарить ему фамильные драгоценности, давать необоснованные надежды, и когда наше попустительство лопнуло, я напомнил ему о приличиях. «Вот за это он меня и избил», — подумал Сильвер, всё глубже погружаясь в недра стерильной подушки. — Джек попытался выгнать тебя из академии, обре́зал тебе все финансовые потоки. И всё с одной целью – вынудить нас отказаться от помолвки. Жалкий, эгоистичный, влюблённый альфа! В разъяснении деда Рей заметил несколько странных нестыковок, но спорить не хотелось, хотелось верить, что всё так и есть на самом деле. — Додди повелся, а ведь это была почти правда, хотя только «почти». В роковую ночь Додди следил за Джеком, когда тот, пригласив (как бы пригласив) на свидание Бемби, гулял с ним по набережной. Гарольд предупредил, что ты, расстроенный, ушёл из дома, и потому Джек выбрал место, с которого отлично просматривалась дорога и мост через реку. А дальше – чистая импровизация. Бемби искреннее пытался тебе помочь, не подозревая об интересе двух влиятельных лиц и компаний, разумеется. Джек был третьим, и хотел бы остаться только зрителем, ведь твоя смерть входила в его планы, но потом случилось то, что случилось. Бемби, наш наивный, самоотверженный Бемби, не мог поверить, будто бы его кавалер даст вот так просто утонуть пусть даже незнакомому человеку, и Джеку пришлось тебя спасать. И вот ирония фортуны: ты отделался легко, а омега заболел, едва выкарабкался. Возможно, тогда Джек и принял решение… — Не дразнить брата, а показать меня, причем в омежьем облике? Как безрассудно! — Как мудро! Он защитил и Бена, и тебя одновременно. И если на какое-то время Бен выпал из поля зрения Джека, то ты всегда был под наблюдением. Думаю, это стало отправной точкой перемены чувств Джека. Он влюбился… и на этот раз по-настоящему – в тебя! Надеюсь, ты простишь его и вынесешь ему оправдательный приговор. Клод закончил и искоса посмотрел на внука. Рей полусидел, утонув в подушках, не шевелясь, крепко сжав сухие губы. «Ему надо время, он сопоставит факты и поймет, как поступить», — подумал старик. Решив более не тревожить внука, он вышел, прикрыв тихонько дверь. Ему хотелось рассказать гораздо больше, объяснить, почему внук, будучи омегой, был уверен в иной половой принадлежности, но, пожалев, оставил деликатные подробности на потом, тем более что по коридору ему навстречу, стуча дубовой палкой, двигался сам Лейтон Рассел. — Дружище, надеюсь, у нас всё в порядке? Ты обрисовал ситуацию? Он согласен? — Он согласен. Меня сейчас больше волнует падение акций наших восточных филиалов, котировки за вчерашний день резко пошли вниз. Ты видел утренние газеты? Озабоченно переговариваясь, Клод и Лейтон скрылись за углом. *** Морщась от боли в шее, Рей, слепо пошарив, нашел на тумбочке обезболивающие таблетки, не глядя проглотил пару. Упав на спину, вперил глаза в потолок, пытаясь вспомнить всю жизнь до известия о банкротстве. В том, что он альфа, не сомневался никогда, хотя некие настораживающие факты мелькали, но Сильвер списывал их на болезнь. Придумать себе чувства, даже увлечение Бемби было сродни старой привычке. Возможно, что дошло бы и до свидания… Впрочем, не об этом сейчас надо размышлять. Ощущая сильную слабость в ногах, Рей решил немного прогуляться. Найдя возле кровати вполне приличные брюки и рубашку, недолго думая, напялил больничную одежду. Ступая босыми ногами по теплому полу, выскользнул в коридор. На посту сладко дремала дежурная, охранник увлеченно играл в телефоне. Незамеченным, Рей прошел в самый конец коридора. Найдя незапертый кабинет, к огромной радости обнаружил в нем допотопный телефонный аппарат. «Только бы рабочий!» — внутри молясь, Сильвер принялся крутить диск, вскоре на другом конце провода откликнулись глухим голосом: «Да?» — «Вытащи меня из Ньювойской больницы», — и повесил трубку. Слушая короткие гудки, Рей обессилено присел на холодную кушетку, глядя в пустоту. Пять минут, ровно пять минут длилось размышление, после чего он уже не сомневался. Так же тихо вернулся к себе в палату, сел на кровать. Скривившись, пощупал больное место на шее. За окном темнело. Начавшийся дождь усеял каплями мутное стекло. — К вам жених, — даже не спросила, а скорее констатировала факт всё та же симпатичная, но болтливая сиделка. Рей не стал изображать умирающего и уж тем более оскорбленную жертву, лишь с холодным выражением лица проследил, как Джек поставил на тумбочку новый букет, вдвое больше первого. Бросив перчатки на подлокотник кресла, того самого, что грел четыре часа назад Клод, встал за спинку, точно защищаясь креслом от возможных тирад будущего супруга. Оба продолжали хранить напряженное молчание, при этом не делая даже попыток завести диалог. Рука Рея расслаблено лежала на коленях, локоть опирался на подушку. Беспокойно перебирая пальцами, он всем видом выражал полное равнодушие. Джек не отрывал взгляда от его бессмысленных жестов, время от времени облизывая узкие губы. — Рей, — первым не выдержал психологический прессинг Джек, — ты должен понимать, что всё это для общего блага. Сильвер не двинулся, ни одна жилка в лице не дрогнула. Словно издеваясь, он продолжал играть пальцами в неведомую игру. — Объединенные капиталы Расселов и Сильверов теперь имеют неоспоримые преимущества в конкурентной борьбе на международной арене. Наш союз одобрен королевой, потому, надеюсь, ты примешь мои предложения с пониманием. Закончив обучение, я становлюсь во главе корпорации, ты первый заместитель, все финансовые вопросы решаем внутри семьи. У нас будет один ребенок, наследник мега-корпорации. — Я бесплоден, и раз уж ты «глубоко осведомлён о моем уродстве», наверное, понимаешь невозможность выполнения последнего пункта. — Конечно, — Джека было не так легко смутить. С приклеенной улыбкой, словно говорил о биржевой сделке, он сухо пояснил: — Мы поступим прагматично – доверим выносить наследника суррогатному омеге. Ты не потеряешь уважения к себе как к альфе, а я буду уверен в успехе предприятия. Теперь о чувствах. Мы можем годами не встречаться, жить раздельно меня вполне устраивает, отчеты о работе будешь присылать раз в неделю. Но! Любовников не потерплю, это нанесет удар по репутации меня, как альфы, и корпорации, как совместного предприятия. Есть иные способы снятия полового напряжения, хотя, зная тебя, полагаю, ты ими не воспользуешься. В плане денежном я тебя не ограничиваю, за последние месяцы у меня сложилось мнение о тебе как о человеке весьма скромных потребностей. Все те деньги, которые я перечислил на твой счет, остались невостребованными. Ты предпочел залезть в долги, смехотворные – они меня позабавили. Два светских раута: весенний и на закрытие сезона – ты будешь появляться со мной, всё остальное время можешь окружать себя людьми, приятными для общения. Вот и все мои условия. Джек отвернулся и стал барабанить пальцами по спинке стула. Рею всё труднее было сохранять невозмутимость, воспитанная годами сдержанность сейчас как никогда противоречила его истинным чувствам. — Согласен, — единственное, что ему удалось выдавить из себя. Схватившись за грудь, он пытался утихомирить бешено стучащее сердце. Так же как и жених, притворно отстранился, закусив губу. Несколько минут прошли в молчании. — И последнее. Если попытаешься сбежать, моли небеса, чтобы я нашел тебя первым. Если это будет Додди, то ты труп. Могу поцеловать тебя на прощание? — Прибереги чувства для другого. — Как скажешь. Джек резко развернулся на каблуках и, бросив взгляд, полный обиды и сожаления на неподвижно сидевшего жениха, вышел. *** Ночь прошла без происшествий. Несколько раз в палату заглядывала сиделка, утром ее сменил симпатичный молодой человек. Ждали личного врача Лейтонов, который задерживался по неизвестной причине. Рей коротал время, просматривая новостные ленты. Шея подживала и почти не болела. Особых неудобств после обряда не ощущалось, и казалось – всё идет к счастливой свадьбе, о чем шептались в коридоре охрана и сиделки. Но Рей ждал. Предоставленный сам себе, он обрел спокойствие и смирился. На третью ночь его разбудил шорох открывающейся двери. В темном проеме стояла неясная фигура и манила к себе. Не раздумывая, Сильвер спешно накинул на больничную рубашку тёплый халат и вышел за незнакомцем. Едва ли не бегом они миновали пустой пост охраны. Краем глаза Рей заметил свежие пятна крови на линолеуме, но даже если бы сейчас мертвое тело преградило ему путь, он бы перешагнул. Завернули за угол, прошли узким переходом в другое здание. Потом была крутая чёрная лестница, заваленная списанным больничным хламом, и дверь на улицу с отвратительным скрипом. Додди сел за руль. Врубив дальний свет, не разбирая дороги, понесся к открытым воротам. Машину трясло и подбрасывало, колеса то и дело наезжали на бордюры, слышался треск поломанных кустов. Больница словно не желала отдавать ценного пациента, запутывая и без того сложную траекторию выезда. — Нас заметили, держись, — сквозь зубы простонал Додди, и со всего размаху снес закрытый шлагбаум. С визгом вылетев на трассу, он врубил полную скорость. Водил Додди отменно. Рею казалось, они должны были сотню раз разбиться, удариться о придорожные столбы, впечататься во встречный транспорт, не вписаться в крутые повороты, в конце концов, но, к удивлению пассажира, Додди ухитрялся выйти победителем из всех дорожных коллизий. И когда бешеная гонка стала затихать, а машина, свернув с трассы в густой ельник, запрыгала по кочкам, Рей смог разглядеть водителя. Додди будто сразу постарел, он уже не был тем лощеным снобом в наимоднейшем черном смокинге с перламутровой бабочкой на галстуке – рядом с Реем находился загнанный, озлобившийся зверь. Нижняя челюсть поминутно двигалась, словно альфа пытался прожевать нечто неподдающееся деформации. Недельная щетина покрывала не только скулы и подбородок, но и переместилась даже на шею, туда, где ходил острый раздвоенный кадык. Затормозив, Додди устало откинулся на высокую спинку сидения и тоже взглянул на Сильвера. — Оторвались. Ну, выкладывай! — Нет жениха – нет свадьбы, нет объединённой корпорации, и ты еще можешь урвать свой кусок. — Ты сильно рискуешь, Рей Клод Сильвер. Неужели ненависть к моему брату заставляет тебя забыть о собственной безопасности? Тяжело дыша, Додди подался вперед, заслоняя собой бледный лунный свет. В полном мраке Рей откинулся назад, заключая альфу в объятия. Задыхаясь, зашептал ему на ухо: — Мы заставим их страдать! Всех! Джека! Клода! Бемби! Каждый получит мзду согласно тарифу. Изнасилуй меня! Прямо здесь! Смелее, Додди, не будь размазнёй!