На конце иглы

      — Тим, а мы что, правда в полях будем? — я с недоумением оглядел большой луг, на кромке которого мы первыми вышли из портала, построенного Горынычем. Где-то там, на его противоположном краю, виднелся лес, а здесь палило солнце, стрекотали кузнечики и летали бабочки со стрекозами.       — В полях, в лесу, в болоте — везде, в общем, где растут травки, за которыми братца послала его дражайшая супруга. Долгих лет жизни им обоим! — зло прошипел полоз, убирая волосы в хвост. — Опять морда обгорит.       — Не нуди, Дар, и так тошно. — Дамир поправил на груди небольшую берестяную коробочку, по-моему, называемую туесок.       — Тебе-то что, перекинешься — и никакое солнце не страшно, — огрызнулся полоз.       — А тебе кто мешает? Или не по статусу?       — Чего спрашиваешь, если сам всё знаешь? Да и не за себя я переживаю. Нани жалко, у неё кожа нежная.       — Это да. Вот интересно, почему её Горыныч не жалеет, а гоняет, как и всех?       — Да не гоняет он её. Сама она везде лезет. Гордая.       — Ребята, а у вас есть заклинания, с помощью которых можно создавать что-то из ничего?       — Это ты о чём? — Дамир с Нодаром переглянулись и уставились на меня.       — Ну вот, если я нарисую одну вещь, можно её наколдовать? Или это трудно?       — Какую вещь? Для чего?       — Я не знаю, как объяснить, но, наверное, это одежда. А нужна для того, чтобы защитить лицо от солнца. — Мне показалось, что на этих словах оба оборотня облегчённо выдохнули.       — Если одежда, то это к Тимофею. Он в бытовой магии мастер.       — Тим, если я нарисую, ты сможешь создать вещь, которой у вас здесь ещё нет?       — Если это что-то простое, смогу.       — Проще некуда, — заверил я домового и почти выхватил протянутые мне лист и карандаш. Рисовал я всегда хорошо. Даже когда-то собирался стать дизайнером, но, познакомившись с Германом, решил, что буду работать с ним и братом, поэтому и закончил юридический. И теперь, скользя грифелем по бумаге, штрихуя и растушёвывая, я радовался, что хотя бы здесь этот мой талант пригодится. Через пятнадцать минут я протянул Тиму изрисованный с двух сторон лист, на котором был солнцезащитный козырек с трёх ракурсов, а с обратной стороны — схематическое изображение человека в таком козырьке. — Вот такое сможешь?       — Сейчас попробую. А из чего он делается?       — Обычная ткань на каком-нибудь каркасе, чтоб держался плотно на голове. Он лёгкий, удобный и не сложный в уходе.       Тим забрал у меня листы, отвернулся и через несколько минут демонстрировал нам точно то, что я нарисовал: тёмненькую, невзрачную, но очень практичную конструкцию, которую я выхватил и приладил на лоб полозу.       — Ух ты! — Дамир подошёл ближе и рассматривал со всех сторон то, что получилось. — И мне такое надо. Тимоха, сделаешь, а?       — А для Нани нужно что-нибудь более светлое и яркое. Она же девочка, — прокомментировал я.       Тимофей справился на ура. И уже через пятнадцать минут наш квинтет был готов к забегу по полям, по лесам. Сестра полоза, присоединившаяся к нам в процессе создания Тимом козырьков, от своего оказалась в полном восторге. У неё он был зелёный, как молодая трава, и оттенял цвет глаз, заставляя медведя грозно порыкивать, стоило только кому-то из сокурсников заинтересоваться обновкой.       — Великий прародитель! Этот оборотень теперь совсем с ума сойдёт, — усмехнулся Нодар. — Он и так от сестры почти не отходил, не давая никому приблизиться, а теперь и подавно.       — Ну-у-у, думаю, не у одного Дамира клыки прорезались. Ты не знаешь, что это за девчонка возле Тимофея крутится? Хорошенькая, — подначил я полоза, со смехом наблюдая, как его зрачки вытягиваются в тонкую линию, а сам он на реактивной тяге устремляется к домовому. — Оборотень, может, и не сойдёт с ума, а вот полоз изначально неадекватный, ага, — я двинулся вслед за Нодаром. Всё равно без них мне не разобраться, зачем нас сюда отправили.       Через несколько минут, разогнав всех интересующихся нашими козырьками, полоз и оборотень, перебивая друг друга, попытались объяснить мне цель нашей вылазки.       — А ты думал, мы тут будем практиковаться в убивании нежити? — рассмеялась Нани. — Наивный. Вся наша полевая практика сводится к тому, чтобы запасти для школы ингредиенты, которые заканчиваются. Мы так несколько раз в год выползаем. Удовольствие, конечно, то ещё по солнцу да дождю шастать, но деваться некуда. Самим потом этим пользоваться.       — Хорошо, в этот раз хоть не ночью, — подхватил Дамир. — Вон, в прошлый раз нужно было для зелья остановки времени собрать ингредиенты. Так Горыныч нас в полночь в лесу выкинул. Все спали. А мы, как те, кто хорошо видит в темноте, были вынуждены и лепестки чёрного мака искать, и пыльцу ночного жасмина соскребать, и времяпуть-траву под корнями старых дубов выискивать. Хорошо хоть, кристаллы лунного камня и слёзы теней только в горах найти можно и Горыныч их сам добывает.       — А что за зелье? Для чего?       — Да обычное зелье. Не самое сложное в приготовлении. Только с поиском ингредиентов повозиться приходится, — проговорил Тим, не отрывая взгляда от травы, в которой он что-то выискивал. — Оно позволяет минут на пять приостановить течение времени для всего вокруг, оставляя только того, кто приготовил зелье, в состоянии двигаться и действовать.       — Ага, — полоз присел рядом с домовым и раздвинул ладонями траву, чтобы тому было удобнее. — Там всего-то и надо, что пятьсот мер воды из лесного источника нагреть на слабом огне, добавить пять лепестков чёрного мака и одну ложку пыльцы ночного жасмина, медленно перемешивая, пока вода не приобретёт глубокий фиолетовый оттенок. Затем добавить два листа времяпуть и дать им раствориться, выпустив свои магические свойства. Осторожно всыпать щепотку кристаллов лунного камня, давая им растаять, чтобы зелье наполнилось лунной энергией. В самый последний момент добавить три капли слёз теней и каплю своей крови, произнося заклинание: «О времени поток, замирай на миг, пусть круг твой замрёт, дай мне власть над ним!». После того как варево остынет, его нужно процедить и поставить в тёмное место.       — Ого! Вы всё это наизусть помните?       — И ты будешь, когда сам начнёшь их готовить. Для себя же стараться будешь. Ошибиться ни в коем случае нельзя.       — А применять это зелье как? Пить?       — Зачем? — Тим наконец-то нашёл какую-то травку и бережно убрал в такой же берестяной коробок, как у Дамира. — Если всё, что мы готовим, пить, то можно лопнуть. Его просто в нужный момент на землю перед собой вылить надо, и время для всех вокруг замрёт. Оно действует один раз, и его эффект нельзя продлевать или усиливать после использования. Не успел — значит, не успел. И помни, что после возвращения времени в обычный поток возможна слабость и головокружение из-за перенапряжения магической энергии. Поэтому ты всегда должен закончить то, что начал, в безопасном для себя месте. И да, частое использование такого зелья может ослабить магические способности или вызвать непредсказуемые изменения в восприятии времени.       — Спасибо. Буду знать. Но когда вернёмся, ты мне ещё раз рецепт продиктуй, а я запишу. Хорошо? — Тим в ответ кивнул и двинулся дальше в сторону леса. — А сегодня мы что ищем?       — Судя по списку, мы ищем травки для двух снадобий. Первое — это «Нерушимая стена». Второе, скорее всего, «Живинка», — сказал он, а я прошёлся взглядом по списку, который мне тоже дали перед тем, как толкнуть в портал.       — А ты вот сейчас что нашёл?       — Вот это? — Тим показал какие-то маленькие невзрачные листочки, которые до этого сунул в туесок. — Это живокост. Он как раз в «Живинке» используется.       — «Живинка» — это что-то связанное с жизнью, правильно?       — Всё верно. «Живинка» идеально подходит для путешественников, магов и целителей, которые часто сталкиваются с ранениями и болезнями. Она способствует быстрому заживлению ран, облегчает боль и ускоряет регенерацию тканей. Часто используется после травм и болезней. Воду, мёд, календулу, столетник и эхинацею можно найти в пределах школы. Мёд на кухне всегда есть, а цветочки бабуля у себя выращивает. Так что извне нам нужны только живокост и слёзы русалки. Слёзы свои речные девы Ягине сами привозят, а живокост мы уже нашли. Так что можно считать, что одно зелье уже почти готово. Останется только в лаборатории всё сварить, произнося заклинание: «Силу жизни возвращай, раны быстро исцеляй!». Процедить и перелить в стеклянный флакон для хранения. И всё.        — «Живинку», кстати, не рекомендуется использовать для лечения магических ран без консультации с опытным целителем, так как магические повреждения могут требовать особого подхода, — добавил к рассказу Тима оборотень. — И, по-моему, в нашем списке есть ещё и «Ищейка». Вот, например, ягоды можжевельника вполне могут быть оттуда. Не зря у нас по курсу лес виднеется.       — О! Это, наверное, единственное, что даже я смогу найти! — обрадовался я так, будто в лотерею выиграл. Всё-таки очень неприятно чувствовать себя бесполезным и ничего не знающим. — А «Ищейка» — это что-то для поиска пропавших вещей?       — Не только предметы, но и людей или следы, — Нани потянула меня за локоть и показала куда-то себе под ноги. — Смотри, вот эта травка тоже из «Ищейки». Это вереск. Две ложки его измельчённого корня добавляют в уже кипящую воду лесного родника вместе с пятью листьями горечавки, небольшим кусочком золотого корня, тремя ягодами можжевельника и ложкой пыльцы белого клевера.       — А золотой корень — это же женьшень? — это я тоже знал из уроков ботаники.       — Не знаю, что такое женьшень, а золотой корень привозят из восточного царства, и стоит он немало. Ну так вот, когда зелье закипит, его нужно снять с огня и дать настояться. Затем добавить каплю ночной росы и произнесите заклинание: «След за следом путь откроется, глаз мой зоркий в мире этом следы найдёт». Ну а потом всё по старой схеме: процедить, перелить, убрать. Жень, ты смотри сюда, — Нани опять дёрнула меня за рукав. — Вереск нужно осторожно откопать, подцепить и вынуть из земли полностью. Поместить в какую-то ёмкость и принести в школу целиком. Он почти весь используется в разных зельях и сборах. Поэтому забираем весь и идём к лесу. Здесь нам больше брать нечего. Кстати, Жень, спасибо тебе за эту прелесть. У меня всегда к концу подобных вылазок лицо было таким, будто меня клубникой измазали. И болело на следующий день жутко, если Тимоша не успевал мазь целебную приготовить.       — А кто тебе виноват? — поддел девушку брат. — Сидела бы себе в комнате, к зачёту у Ягини готовилась. Нет же, тебе же обязательно вместе с нами шастать. А то вдруг какая мавка к одному медведю свои ручки протянет, да?       — Кто-то сейчас без хвоста останется! — взвилась Нани и, сжав кулаки, шагнула к брату.       — Подожди, Нодар, а Ягиня что, тоже преподаёт? — Я чуть переместился и занял позицию между братом и сестрой, заметив, как оборотень отвернулся, пряча улыбку.       — Конечно. У неё основной предмет для всех курсов — это «Основы перемещения и противодействие постороннему вторжению». А для девчонок она ведёт факультатив. Если я не путаю, то называется их сборище «Красота и молодость вне возраста». Ты же видел, как она сама выглядит? А сколько ей лет, доподлинно не знает, наверное, даже Кощей. Морена, может, и знает, но кто рискнёт спросить? Кстати, «Нерушимая стена», травки для которой в нашем сегодняшнем списке, как раз зелье с её курса.       — А что это за зелье? Им стены укрепляют?       — Можно и стены, — Тимофей вновь вышел вперёд. — Но, в принципе, для вас, боевых ведьмаков, «Нерушимая стена» иногда жизненно необходимая вещь. Это защитное зелье, которое создаёт вокруг того, кто его использует, магический барьер, непроницаемый для физических и магических атак. Его можно и выпить, и нанести на кожу в момент, когда требуется защита. Ещё его можно использовать для окропления границ или предметов, которые нужно защитить. Состав там несложный, но травки можно собирать только в сухую жаркую погоду, вот как сегодня. Измельчить один корень железного дуба, добавить семь листьев щитника лесного, пять колючек дикого тёрна, ложку пыльцы лесного мха, три капли смолы кровавого кедра. Всё смешать и залить пятьсот мер чистой родниковой воды. Нагревать, непрестанно помешивая, до кипения. Добавить каплю крови мага и снять с огня. Дать настояться два дня и процедить. Хранить, как и многие из магических зелий, в тёмном прохладном месте. При использовании вокруг человека или предмета возникает невидимый барьер, который блокирует атаки и удерживает вредоносные силы. Барьер активен в течение часа, обеспечивая надёжную защиту. Зелье нельзя использовать чаще, чем раз в день. Поэтому хватит стоять. Идём к лесу.       Под сенью вековых деревьев воздух был напоён ароматами свежей зелени, земли и хвои. В тишине слышался лишь шелест листвы и щебет птиц, порой нарушаемые шорохом пробегающего зверька. Кроме нашей группы, остальные ещё не добрались сюда, поэтому ничто не мешало мне осмотреться по сторонам и даже поймать пальцами солнечный лучик, пробившийся сквозь кроны.       — А научите меня искать то, что надо? Я, конечно, сказал, что знаю, как выглядит можжевельник, но вот как его найти среди всего этого богатства, понятия не имею.       — Жень, этому нельзя научиться, — Тимофей снял козырёк и сунул в перекинутую через плечо холщовую сумку. После чего протянул мне извлечённую оттуда небольшую плетёную корзинку. — Понимание того, куда нужно идти, приходит само, когда ты мысленно представляешь то, что хочешь найти. Но пока ты не знаешь, что ищешь, в лесу тебя может водить по кругу, и хорошо, если вернёт в то же место, где ты был. Давай твой убор тоже уберу, — протянул он ко мне ладонь, на которую я положил снятый с головы и свой козырёк, тут же скрывшийся в этой торбе вместе с остальными. — Ну чего ты так смотришь? Заговорённая у меня сума. В ней помещается всё.       — Понятно.       — Жень, а хочешь попробовать найти тот самый можжевельник, о котором мы столько раз говорили сегодня?       — А можно? Я не заблужусь?       — Конечно, заблудишься. Но обещаю, часа через два я тебя обязательно найду. Честное медвежье! — Дамир с самым невинным выражением хитрого лица приложил ладонь к груди, заставив всех нас рассмеяться.       — Ну, если честное медвежье, то, пожалуй, попробую, — я помахал всем рукой, подхватил корзинку и двинулся по тропинке, которая, казалось, выведет меня туда, куда мне надо.       Из школьных уроков ботаники я до сих пор помнил, что можжевельник растёт на солнечных полянах и склонах, и представлял себе, как легко найду его среди других кустарников.       Тропинка струилась между деревьями, и я шёл, улыбаясь, навстречу солнцу, вслушиваясь в шорохи и присматриваясь к каждому кусту. Лес казался приветливым, солнечные лучи пробивались сквозь листву, а пение птиц создавало ощущение спокойствия.       Мне повезло оказаться здесь. Сейчас я был в этом уверен. Бог или кто-то другой дал мне возможность прожить ещё одну жизнь. Пусть не там и не с теми, с кем почти всегда было тепло и радостно раньше, но я всё равно был благодарен. И, наверное, в моём случае это лучшее, что могло случиться. Да, я больше никогда не увижу брата. Но мне и не придётся больше страдать от неразделённой любви к его другу. Герман. Казалось, он был рядом всегда. Ещё с тех пор, когда Глеб учился в школе, рядом с ним был его лучший друг. Я долго верил, что они именно друзья. Ровно до того момента, пока, не осознав собственную больше чем дружескую привязанность, не решился признаться. Гера был терпелив. Он всегда был самым сдержанным из всех, кого я знал. Даже Глеб вспыхивал быстрее, хотя и он прощал мне многое. Но Герман всегда был молчалив и сдержан. Он выслушал мой сбивчивый монолог, погладил меня по волосам и тихо сказал:       «— Прости. Прости, малой, но из этого ничего не выйдет. Ты замечательный. Правда, ты самый лучший из всех, кого я встречал: добрый, чистый, хороший. И я даже люблю тебя. Но как брата. Младшего брата.       — Но, может быть, через время ты бы мог… — попытался я оставить себе надежду. И увидел грустную улыбку и отрицательный кивок головой».       В тот момент мне было очень больно. Я почти плакал от бессильной злобы на себя за свои чувства, на него — за их отсутствие, и даже на Глеба за то, что когда-то привёл его в наш дом. А потом я стал замечать то, чего раньше не видел, ослеплённый собственными чувствами. Герман не был ледяной статуей. В нём бушевали эмоции, которые он прятал от всех под маской безразличия. И все они принадлежали Глебу. Тот, кого я считал лучшим другом брата, безумно его любил. И прятал это чувство от всех. Да и Глеб был ничуть не лучше, провожая Геру тоскливым взглядом, когда думал, что его никто не видит.       Мы и поругались перед аварией именно из-за этого. Я устал наблюдать, как эти два великовозрастных идиота, влюблённые друг в друга, страдают и не решаются объясниться. Именно поэтому я требовал от Германа сделать первый шаг и наконец-то поговорить с Глебом. И в машине перед аварией, наблюдая, как он нежно перебирает волосы задремавшего на его плече брата, я в очередной раз требовал того же. Мне так хотелось, чтобы хотя бы двое из нас троих стали счастливыми. Ведь я любил их обоих. И мне так хотелось видеть их счастливыми. Жаль, что мне этого уже не увидеть, но хочется верить, что то, что произошло, поможет им. Ведь теперь у них кроме друг друга не осталось никого. А я постараюсь здесь не повторять прошлых ошибок.       Тим, Нодар, Нани, Дамир — за несколько дней стали родными. И мне нравится видеть, как они заботятся друг о друге, почти не скрывая своих настоящих чувств и ничуть не стесняясь их.       Возможно, когда-нибудь и я встречу того, кто сможет вылечить моё сердце. А сейчас мне нужно учиться, чтобы стать полноценным ведьмаком, если уж судьба подкинула мне такой подарок.       За своими мыслями я не заметил, как деревья становились выше и темнее, а тропа начала теряться под ногами. Оглянувшись, понял, что солнце светит совсем не с той стороны, где было сначала. Отогнав панику, поднимавшуюся откуда-то из глубин души, сжимая сердце липкими лапами, постарался сохранять спокойствие, убеждая себя, что смогу найти дорогу обратно, как только соберу ягоды с куста можжевельника, замеченного в этот момент. Протянув ладонь, едва успел коснуться гладкого тёмного бока, как почувствовал что-то странное. Серый туман начал расползаться вокруг меня, скрывая от глаз и тропинку, и деревья, и кусты, и солнце. Он накатывал тяжёлыми волнами, какие обычно катит океан на берег во время прилива, делаясь плотнее и гуще. Внезапно из этой непроглядной пелены стали появляться очертания. Тёмные силуэты с пустыми глазами и искажёнными чертами двигались ко мне медленно и неумолимо. Они то расползались вместе с туманом, то обретали вполне осязаемые очертания. Судя по внешнему виду, это было что-то из нежити, как её показывают в фильмах ужасов. Видимо, порождённые тёмной магией или давно забытыми проклятиями этого мира, сущности выходили со всех сторон. Их становилось всё больше, но почему-то страха я не ощущал. В одно мгновение почувствовал, как место в районе груди, где поселилась странная татуировка, слегка нагрелось. Затем тепло сместилось вверх, к плечу, заскользило по руке вниз и сконцентрировалось в кончиках пальцев. Нежить приближалась, окружая меня плотным кольцом, а из ниоткуда и отовсюду одновременно слышался странный шёпот:       — Пойдём с нами. Ты наш. Ты нужен хозяину. Ты такой же, как он. Ты будешь править и властвовать вместе с ним. Идём.       — Нет! — этот ответ, пришедший из самой глубины моей души, сам сорвался с губ. — Нет! Я не знаю, кто ваш хозяин, и знать не хочу! Но я не такой и никогда не буду таким. Убирайтесь! — Из моей вскинутой в защитном жесте руки вырвался свет. Но это был совсем не тот белый искристый сгусток, который был бы описан в привычном фэнтези. Мой свет больше был похож на первый всполох огня над только что разложенным костром. Яркая огненно-чёрная смесь огня и дыма, в итоге становившаяся красно-жёлтым пламенем, весело пожиравшим то, что ему предлагают, устремилась навстречу тем, кто звал меня с собой, растворяя их вместе с туманом. Не знаю, как я смог это сделать, не знаю, было ли это умение Бажэна или то, что дало мне солнце на груди, но в этот момент я просто радовался тому, что могу хоть как-то себя защитить.       Но, видимо, надолго меня не хватит. На месте одной тёмной твари появлялось две. Их голоса звучали громче, а сила пламени в руке уменьшалась. Но сдаваться я не хотел.       — Вот же! — за спиной одновременно раздались и медвежий рык, и женский возмущённый крик, и змеиное шипение. В тварей полетели какие-то тёмные сгустки, светящиеся звёзды и прозрачные брызги, заставлявшие тех отступить. Когда они вновь двинулись вперёд, то будто натыкались на какую-то невидимую стену, по которой плавящимися сгустками стекали на землю, скрываясь в рваных клубах тумана. — Горыныч, открой им переход в школу. Я тут дальше сама.       Оглянувшись в этот момент, увидел за спиной Нодара, Дамира и Горыныча, уже принявших человеческий облик. Лишь у оборотня на щеках ещё виднелась густая бурая щетина. Но вот кого совсем не ожидал увидеть, так это Морену собственной персоной. В её глазах была непроглядная тьма, потрескивавшие волосы шевелились то ли от ветра, то ли от внутренней силы, губы сжались в тонкую жёсткую линию, а в ладонях перекатывались сгустки чего-то, по цвету напоминавшего гудрон. На меня она не смотрела, пристально вглядываясь в лица тварей по ту сторону барьера, будто пытаясь найти кого-то знакомого.       — Мори, может, я с тобой останусь? Забава же мне не простит, если что, — Горыныч попытался положить руку на плечо этой ведьме, но она, дёрнувшись, сделала шаг в сторону.       — Уходи, Гордей. Не твоя это битва. Пока не твоя. Да и не сделают мне ничего. Барьер ты хороший поставил.       Князь полозов ничего не ответил, лишь бросил какую-то склянку под ноги Нодару.       — Чего стоите? — рыкнул не хуже медведя. — Забирайте своего Женьку и марш в школу.       — А ты?       — А я за вами.       — Наконец-то! — бросились нам навстречу Тим и Нани, когда мы вырвались из портала в центре школьного двора. Где кроме них уже были и Никитична, и Ягиня, и ещё половина нашего курса.       — Забава, пусть поедят и умоются, а потом в холодную их, под замок! — раздался за нашими спинами злой голос Горыныча.       — За что? — подскочила к старшему брату Нани.       — Этих двух за то, что отпустили несмышлёного мальчишку одного в лес. А этого за то, что сильно умный и сильно смелый.       — За это не сажают в холодную! — возмутилась девушка.       — Теперь сажают. Или ты хочешь составить им компанию? Так только скажи! Мне для родной сестры ничего не жалко. — Они стояли напротив друг друга и только что ядом не плевались. Настолько в этот момент удивительно похожие, что если у кого-то и были сомнения в их родстве, то теперь их точно не осталось.       — Гордей, что произошло? — Ягиня подошла к мужу.       — А вот пусть они тебе расскажут, — снова закипая, начал Горыныч.       — Ребята не виноваты, — я выступил вперёд, понимая, что должен всё объяснить. — Я сам попросил отпустить меня на поиски можжевельника. Хотел проверить, что могу. Хотел себе доказать, что не бесполезен.       — Получилось? — голос Ягини хоть и был строгим, но злости в нём не было.       — Почти. Я нашёл можжевельник. Но потом появились эти твари, и собрать ягоды я не успел.       — Какие твари? — она с удивлением перевела взгляд на мужа.       — Не знаю, — виновато выдохнул тот. — Я таких раньше не видел.       — Их раньше и не было, — голос Морены, вышедшей из нового портала, звучал устало. — По крайней мере, я таких ни сама не видела, ни в одной книге про них не читала. Мальчик, расскажи, как они появились и что было дальше.       — Они пришли вместе с туманом. Начали подходить и звать меня с собой к какому-то хозяину. Обещали власть.       — Почему не пошёл? — настороженно спросила Ягиня.       — В смысле? Я их-то первый раз вижу, а их хозяина вообще не знаю. Да и власть мне не нужна.       — А что нужно? — Морена устало облокотилась на колодезный сруб.       — Как и всем, наверное.       — Всем по-разному, мальчик. Всем по-разному.       — Да нет. Все в этой жизни хотят одного и того же. Признаются не все. Но хотят, да. Хотят любви взаимной, дружбы крепкой, достатка и счастья хотят. А когда другого хотят, так это или от глупости, или оттого, что счастья нет.       — Может, ты и прав. Только вот как тебе удалось противостоять им до нашего прихода? — Морена чуть подалась вперёд, глядя мне в глаза.       — А вот этого я сам не понял. Я когда им сказал, что никуда идти не хочу, солнце на груди вдруг потеплело, а потом это тепло в пальцы ушло и на них огненным потоком и вылилось. А тут и вы подоспели.       — Солнце, говоришь? Ну что же, может, я и не права была, и не зря тебя Забава с Горынычем защищают. Но с этого момента обучать тебя лично буду и спуску не дам. Ясно? — удивлённый гул прокатился по толпе на этих словах. А я испытал настоящее облегчение.       — Ясно. Спасибо! Я с удовольствием, — губы сами собой растянулись в улыбке.       — Но сначала вы втроём с удовольствием всё-таки посидите в холодной. Чтобы в следующий раз головой думали, — Горыныч упёр руки в бока и обвёл нас тяжёлым взглядом, но мне показалось, что за показной строгостью мелькнула облегчённая улыбка.