Доктор Цзян забеременел от заклятого врага

Отправив сообщение, Шэнь Фанъюй положил телефон обратно в карман, его голова была вся в горячем поту - он только что совершил утреннюю пробежку. Он сразу же поехал в больницу, принял душ, переоделся в белый халат и уже в семь часов сидел в своем кабинете. После вчерашнего кошмара ему приснился еще один, когда он снова заснул. Хотя на этот раз он не проснулся испуганным и даже не помнил, что ему снилось, но знал, что ему снился Цзян Сюй, и содержание сна было более или менее двусмысленным. От этого осознания он едва не подпрыгнул, как только проснулся и увидел Цзян Сюя. Он тут же принял холодный душ и, не дожидаясь, пока Цзян Сюй встанет, сразу же переоделся в спортивную одежду и отправился завтракать и чинить сломанный телефон. Затем он вышел из дома до того, как Цзян Сюй проснулся, намереваясь пробежать несколько кругов по окрестностям. Шэнь Фанъюй предположил, что в последнее время он, возможно, был немного на взводе, и решил побороть свои порывы физическими упражнениями. Но когда он сидел в своем кабинете, то все еще был немного рассеян. Он чувствовал, что с его функциями что-то не так. Даже если Цзян Сюй был его первым сексуальным партнером и ему это понравилось, он был слишком взрослым для того, чтобы иметь такой юный комплекс, что от одного взгляда на Цзян Сюй он сходил с ума. За все годы работы врачом он видел больше тел, чем мог сосчитать, старых и молодых, мужчин и женщин, живых и мертвых, но у него всегда был ясный ум, и он никогда не сталкивался с подобной проблемой. Почему же Цзян Сюй был другим? Хотя у Цзян Сюя было красивое тело, а родинки были очень привлекательными, Шэнь Фанъюй был человеком прямолинейным, поэтому, даже если Цзян Сюй и был феей, он должен был сидеть тихо и не устраивать беспорядков. Когда он подумал об этом, выражение лица Шэнь Фанъюя внезапно стало жестким, в его голове всплыл вопрос, который никогда не приходил ему в голову за все годы его жизни. "Я же не чертовски согнут, верно?" Эта мысль была настолько ошеломляющей, что перевернула представление Шэнь Фанъюя о его прошлом, и он с ужасом попытался вспомнить своих соседей по комнате, которые бегали голыми по общежитию во время учебы. Однако он никогда не испытывал к ним никакого искушения, поэтому твердо и равнодушно написал большими буквами слово "неправильный диагноз" на диагнозе, который только что поставил себе. "Ошибочный диагноз, - подумал доктор Шэнь. - Это определенно неправильный диагноз". Между Цзян Сюем и его соседями по общежитию не должно было быть никакой разницы, кроме того, что они перешли из общежития на шесть человек в общежитие на два человека, и площадь на человека увеличилась. Избегая Цзян Сюя, он только усугублял свою вину. Шэнь Фанъюй был тверд. Даже если Цзян Сюй смог околдовать его на время, то сможет ли он околдовать его на всю жизнь? Рано или поздно его тело станет таким же разумным, как и мозг, и даже если Цзян Сюй был реинкарнацией сирены, он мог стать Одиссеем. К сожалению, Цзян Сюй не знал о подростковых чувствах Шэнь Фанъюй, которые запоздали более чем на десять лет. Он пришел в кабинет и даже не поприветствовал Шэнь Фанъюя. Вскоре ему поступил  телефонный звонок из отделения патологии. - Доктор Цзян, Руан Сюфань - ваша пациентка, верно? Цзян Сюй взял в патологоанатомическом отделении протокол обследования. После того как в тот день охранники увезли Ма Хао, Цзян Сюй сделал еще несколько анализов для Руан Сюфань. Ему показалось, что состояние Руан Сюфань во время консультации было не таким уж простым. Результаты обследования шейки матки в отделении патологии подтвердили его мнение. Высокое подозрение на плоскоклеточную карциному. Он бодро зашагал обратно в отделение акушерства и гинекологии и открыл дверь в кабинет номер три: - Шао Лэ, - Цзян Сюй протянул Шао Лэ протокол обследования, - позвони ей и скажи, чтобы она поскорее ехала в больницу, я хочу сделать биопсию шейки матки. Позже я также дам тебе контрольный отчет для кольпоскопии. - Хорошо, господин Цзян. - Шао Лэ взяла отчет анализов и вдруг вспомнила, что именно эту пациентку она видела вчера. Хотя окончательные результаты анализов еще не были готовы, а для определения точной степени тяжести заболевания потребуется биопсия шейки матки, чтобы классифицировать её состояние, она все равно тихо вздохнула. В отличие от вчерашнего дня, когда он так сдержанно отнесся к осмотру жены, Ма Хао ворвался в кабинет сразу после телефонного звонка: - Доктор Шао! - Его глаза были красными, а руки тряслись, видимо, он хотел что-то сказать, но, вспомнив, что совсем недавно чуть не ударил доктора, долго не знал, что сказать. Руан Сюфань, которая была рядом с ним, уже плакала, и на некоторое время в кабинете № 3 стало необычайно шумно. Шао Лэ не хотела разговаривать с Ма Хао, она передала Руан Сюфань бумагу, выданную Цзян Сюем, и утешительно сказала: - Сначала пройдите классификацию, не паникуйте. Как только прозвучала эта фраза, Руан Сюфань заплакала еще сильнее. В больнице Цзихуа Медицинского университета А часто можно было наблюдать такую грусть и счастье, и хотя Шао Лэ видела это много раз, она все равно каждый раз была немного расстроена. Цзян Сюй первым получил результаты дополнительных анализов из отделения патологии: - Свяжись с пациенткой для госпитализации, - сказал он, опустив глаза, чтобы просмотреть результаты анализов, и спросил Шао Лэ по телефону: Остались ли еще койки? - Одна освободилась только сегодня утром. Но пациентка сейчас не в лучшем настроении и не слушает меня, - сказала Шао Лэ. Она успокаивала Руан Сюфань, но горе женщины ничуть не уменьшалось, и она начала волноваться, так как вокруг собрались люди. - Доктор Цзян, - вышла медсестра из операционной, увидела Цзян Сюя, который разговаривал по телефону, и сказала: Анестезия для следующей операции уже дана, вам нужно как можно скорее подойти. - Хорошо, - ответил Цзян Сюй, - Я буду там как можно скорее. Он обратился к Шао Лэ, говорящей с ним по телефону: - Можешь успокоить её? - Я... - Шао Лэ немного замешкалась с ответом, она хотела попросить Цзян Сюя помочь, но услышала, что Цзян Сюй очень занят, поэтому покачала головой и сказала: Все в порядке, доктор Цзян. - Сначала госпитализуй её в больницу, - сказал Цзян Сюй, - я приду вечером, чтобы объяснить пациентке ситуацию. Доктор Цзян обычно был очень занят, поэтому, если случай пациента не был сложным, Шао Лэ и остальные занимались такими делами, как прием пациентов, помощь в понимании их состояния и объяснение вариантов хирургического вмешательства, включая предоперационные беседы. Хотя у Руан Сюфань был рак, её состояние было самым легким, поэтому главному хирургу не нужно было сопровождать студента для выполнения подобных задач. Но когда ситуация сложная, нет ничего более трогательного, чем слова наставника: "Не волнуйся, мы разберемся с этим вместе". Шао Лэ взяла трубку, и её нос внезапно заныл, а доктор Цзян на другом конце линии плавно повесил трубку. Шао Лэ положила трубку обратно на стационарный телефон, глубоко вздохнула и повернулась, чтобы снова подойти к Руан Сюфань. Кровать была застелена новыми белыми простынями, а палату наполнял тяжелый запах дезинфицирующего средства. К тому времени как Ма Хао помог Руан Сюфань лечь на кровать, они уже немного оправились от печали, вызванной неожиданным известием, под объяснениями и утешениями Шао Лэ. Две другие кровати в той же палате выглядели занятыми. Пациента на левой кровати не было, но прикроватная тумбочка была полна вещей. На правой кровати сидела женщина в красном цветочном платье с короткими рукавами. Она была под капельницей, а в другой руке держала большой веер, которым обмахивала себя, приветствуя нового пациента: - Что случилось, сестра? - спросила она Руан Сюфань. - Почему у вас такие красные глаза? Руан Сюфань вытерла глаза рукавом: - Доктор сказал, что... у меня рак. - Так ранняя или поздняя стадия? - спросила женщина. - Ранняя стадия. - В дверь вошел Ю Сан, который услышал её вопрос и ответил на него. - Доктор Ю, - с улыбкой поприветствовала Ю Сана женщина и протянула ему апельсин, - съешьте апельсин, мой муж сегодня привез его из родного города, он сладкий. Ю Сан привычно выдавил на руки дезинфицирующее средство, стоящее у кровати, и улыбнулся: - Вы слишком добры, - махнул рукой и вежливо отказался: Мне нужно в соседнюю палату к пациенту, у меня сейчас нет времени на еду, - сказал он и мимоходом спросил, как у нее дела. - Как вы сегодня, чувствуете ли вы какой-нибудь дискомфорт? Женшина покачала головой и ответила: - Я в порядке. - Вы единственная в нашем отделении, у кого самое лучшее отношение, - с улыбкой похвалил Ю Сан, а затем повернул голову, чтобы спросить о Руан Сюфань на соседней койке. Он отвечал за койку Руан Сюфань и относился к той категории врачей, которые чаще других посещали палаты и общались с больными. Шао Лэ отчиталась перед ним сразу после окончания приема. Он в общих чертах подтвердил процесс госпитализации и оплату услуг, а затем, ознакомившись с протоколом осмотра, сказал Руан Сюфань: - Тогда вы можете сначала устроиться здесь, а если у вас возникнет дискомфорт, вы можете найти медсестру. Видя, что он собирается уходить, женщина взяла еще один пакет апельсинов и сказала: - Доктор Ю, если вы сейчас не свободны, можете взять их в кабинет, чтобы съесть позже. Это всего лишь несколько апельсинов. Я слышала, что доктор Цзян тоже их любит. Ю Сан взглянул на пластиковый пакет и увидел, что в прозрачном пластиковом пакете было всего несколько желтых и оранжевых апельсинов, больше туда ничего не положили, поэтому он с улыбкой взял пакет. - Хорошо, я отнесу несколько штук доктору Цзяну и скажу, что это ваша благодарность. Заметив это, Ма Хао тоже взял несколько бананов и протянул их Ю Сану: - Доктор Ю, это небольшой знак моей признательности. История о вторжении Ма Хао во время консультации уже давно распространилась по акушерско-гинекологическому отделению. Ю Сан равнодушно посмотрел на него и, даже не взглянув на бананы, улыбнулся Руан Сюфань и вышел из палаты. Ма Хао с некоторым смущением убрал руку и посмотрел на жену. Женщина в палате с ней была человеком откровенным и разговорчивым. Как только Ю Сан ушел, она сразу же завела разговор с Руан Сюфань: - Ранняя стадия рака - это не страшно, вы не знаете, у меня три года назад обнаружили рак шейки матки и сделали операцию, отрезав половину. Последние три года я каждый месяц проходила повторное обследование на случай, если рак вернется, но рак не рецидивировал. Однако у меня обнаружили какой-то вид рака эндометрия, и доктор сказал, что его стадия хуже, чем у рака шейки матки. - Она хлопнула себя по бедру и сказала: Жизнь подбрасывает меня, но я все еще жива и здорова. Пусть вас не пугает этот рак, вы не узнаете, кто борется с этой болезнью на улице, но если вы пройдете по коридору, то увидите много людей без волос, все они потеряли волосы после химиотерапии, но все равно живут хорошо. Она указала на пустую кровать по другую сторону от Руан Сюфань и сказала: - Девушке рядом с вами всего 20 лет, она молода и красива, но я слышала, что у нее молярная беременность, вам не кажется это странным? К счастью, доктор сказал, что это доброкачественная опухоль, которая легче поддается лечению, чем злокачественная, как у нас. Она была оживлена, а её голос был громким, как колокол, и когда она закончила, лицо Руан Сюфань уже не выглядело таким унылым: - Значит, по вашим словам... я не так уж и серьезно больна? - Вам следует просто расслабиться, независимо от того, серьезная это болезнь или незначительная, просто слушайте доктора. - Она добавила: Позвольте мне рассказать вам, что в больнице моего родного города врач сказал, что меня нельзя вылечить, он даже не позволил мне остаться в больнице и просто выписал меня, чтобы я возвращалась и ждала смерти. Меня это не убедило, и я поехала в город А. Я встретила доктора Цзяна, и, прочитав результаты моих анализов, он сказал, что меня можно вылечить, но есть риск, и попросил меня вернуться и подумать, стоит ли делать операцию. - Тогда я поняла, что не умру, - сказала женщина с такой энергией, что забыла помахать веером, - не раздумывая, я поспешила в больницу, чтобы доктор Цзян смог организовать мне операцию. Мой муж сказал, что операция длилась девять часов, и доктор Цзян даже не ел, пока не закончил. Опухоль в моем желудке была аккуратно вырезана, и когда я проснулась, в душе была очень рада, понимая, что мне очень повезло. В то время доктор Цзян беспокоился, что будет рецидив, и велел мне вовремя прийти в больницу на повторный курс химиотерапии. - Она показала на бутылку и сказала: Это последний курс химиотерапии, результаты повторного обследования настолько хороши, что доктор Ю сказал, что я могу прожить еще 30 или 40 лет. Если бы я тогда не встретила доктора Цзяна, то, наверное, уже лежала бы в куче земли Ма Хао заколебался, но потом спросил: - Но этот доктор Цзян... - мужчина, как он может быть гинекологом? Женщина ответила: - Что плохого в том, чтобы быть мужчиной? Неважно, мужчина он или женщина, это не меняет того факта, что он хороший врач. - Сомнения Ма Хао по поводу Цзян Сюя, очевидно, очень расстроили её: Вы не знаете, но доктор Цзян и доктор Шэнь - два самых влиятельных врача в отделении, и при этом они оба мужчины. При этих словах лицо Ма Хао стало сине-белым, и он с недоверием сказал: - Вы думаете, что доктор Цзян действительно настолько влиятелен? Неужели он может быть лучше директора Цуй? Он специально поискал информацию и увидел, что заведующая акушерско-гинекологическим отделением больницы Цзихуа носит фамилию Цуй и является врачом женского пола. - Если вы ничего не знаете, не верьте слепо в то, что директор так называется. - Как постоянный посетитель больницы Цзихуа и особый любитель сплетен, она уже хорошо знала внутреннюю ситуацию в отделении. - Директор Цуй замечательная, особенно в молодости, иначе она не стала бы директором и не учила бы таких замечательных студентов. Но директор Цуй стареет и скоро уйдет на пенсию. Тело директора Цуй не выдерживает долгих часов работы, которые требуют крупные операции. Я слышала, что доктор Цзян и доктор Шэнь сейчас являются главными хирургами отделения, проводящими операции самого высокого уровня, а доктор Цуй в основном наблюдает за ними со стороны, но большую часть времени она просто позволяет им заниматься своими делами. Не смотрите на врачей-мужчин свысока, разве вы не видите, что большинство хирургов в других странах - мужчины, потому что мужчины сильнее, а это преимущество при операциях, они могут стоять часами, и у них не дрожат ноги. Некоторые женщины-хирурги не такие сильные. Она поджала губы, как будто Ма Хао ругал её собственного сына: - Вы смотрите на доктора Цзяна свысока, но лечащий врач вашей жены может быть не так хорош, как доктор Цзян. Ма Хао побледнел. Они с Руан Сюфань обменялись взглядами, и он осторожно спросил: - Тогда может ли моя жена оперироваться у доктора Цзяна? Возмущена его переменой настроения и, нарочито закатив глаза, холодно ответила: - Не знаю, доктор Цзян очень занят. Ма Хао вспомнил, что именно Шао Лэ сообщила им, чтобы они пришли в больницу, и предварительно объяснила их состояние. Так что, возможно, именно Шао Лэ будет оперировать Руан Сюфань. Он дал их соседке по палате несколько бананов и с любопытством спросил: - А как вам доктор Шао? Она закатила глаза на Ма Хао и ради банана ответила: - Я не знаю о докторе Шао. Человек, который лечил её, был еще одним учеником Цзян Сюя, поэтому она мало что знала о Шао Лэ. Ма Хао взглянул на табличку на кровати Руан Сюфань и увидел, что лечащий врач - Ю Сан: - А что с доктором Ю? - Я спрашивала доктора Ю, но он сказал, что не имеет достаточной квалификации, чтобы оперировать злокачественные опухоли. - Она вспомнила, как Ю Сан вел себя раньше: Как вы обидели доктора Ю? Он такой добродушный и всегда улыбается, но, похоже, вы ему не понравились. Она посмотрела прямо на Ма Хао и увидела, что он словно хочет что-то сказать, поэтому ей стало еще любопытнее. Руан Сюфань все это время слушала их разговор. Когда Ма Хао ворвался к ней в прошлый раз, она так разозлилась, что они сильно поссорились, а когда вернулись домой, устроила холодную войну. Неожиданно ей позвонили из больницы и сообщили плохие новости о её здоровье. Она была в трансе, пока Ма Хао сопровождал её во время процедуры получения контрольного заключения. У нее не хватало духу спорить с Ма Хао, но после всего услышанного её дух сильно ослаб, а гнев разгорелся с новой силой. Не удержавшись, она бросила взгляд на Ма Хао и сказала: - Мне очень стыдно за него. Я пришла к доктору на прием, а он ворвался и еще хотел избить доктора. Как только она это сказала, лицо её соседки изменилось: - Это ты тот ублюдок, который устроил беспорядки во время консультации доктора Цзяна? Она слышала об этом вчера, в мире нет непроницаемых стен, и в отделении не было сплетен, о которых бы не знала. Вчера она была так зла, что оттащила девушку на соседнюю кровать и долго ругалась. Неожиданно оказалось, что виновник происшествия сидел рядом с ней, а она ела его бананы. Женщина со злостью откусила последний банан и выбросила кожуру в мусорное ведро: - Я просто не понимаю, характер и медицинские навыки доктора Цзяна не поддаются описанию, почему вы к нему придираетесь? Сердце Ма Хао уже дрогнуло, но перед лицом вопросов, он все еще упрямо твердил: - Он же мужчина, разве меня не должно раздражать, когда он смотрит на тело моей жены? Руан Сюфань сказала: - Я пошла к нему, потому что он специалист. Он осматривает пациентов, чтобы понять, как их можно вылечить, и у него нет таких неприятных мыслей, как у тебя. Кроме того, если у доктора действительно плохие намерения, неужели ты думаешь, что я сама этого не увижу? - У твоей жены нет возражений, что ты здесь делаешь как член семьи? - Сестра, - обратилась она к Руан Сюфань, - я не грублю и вижу, что вы здравомыслящий человек, но ваш мужчина - действительно плохой человек, пока доктор старается спасти вашу жизнь, он наносит ему удары в спину. К счастью, доктор Цзян не пострадал, вы знаете, сколько времени и денег уходит чтобы выучиться на врача? - Нет, - сказала Руан Сюфань, которая явно не собиралась вставать на сторону Ма Хао и читала ему нотации с тем же гневом. Раньше она терпела вспыльчивость Ма Хао дома, но теперь заболела и больше не хотела с этим мириться. Она указала Ма Хао прямо на нос и сказала: - Не говори, что доктор Шао не хочет с тобой разговаривать, я даже не хочу с тобой разговаривать. - Вы действительно... - Пациентка была так зла на Ма Хао, что не хотела больше ничего говорить, но не могла не отругать его: Вы до сих пор не знаете, что в тот день именно доктор Шэнь вызвал охрану. Вы обидели двух самых влиятельных врачей в отделении, вы хоть раз подумали о своей жене? Ма Хао сначала был оскорблён Ю Саном, а теперь его ругали две женщины на больничных койках. Видя, что никто больше не хочет смотреть ему в лицо, он прикрыл лицо и вздохнул: - Ладно, ладно, я знаю, что не прав, - встал он, - я пойду и извинюсь перед доктором Цзян, хорошо? Он обнял Руан Сюфань за плечи и смело сказал: - Я заставлю доктора Цзяна прооперировать тебя, даже если мне придется потерять лицо! Сегодня было много операций, и к тому времени, как Цзян Сюй закончил, уже почти стемнело. Выйдя из операционной, он взял заказанный охранником суп, но тот уже немного остыл. Он только сел за рабочее место и сделал пару глотков, как дверь внезапно открылась, и перед ним на колени опустился мускулистый мужчина, не успевший даже посмотреть. Цзян Сюй поперхнулся супом и поспешно встал, чтобы помочь мужчине. Он до сих пор отчетливо помнил, как, впервые попав в больницу на стажировку, однажды увидел пациента, который стоял на коленях на полу и отказывался вставать, как бы тот ни старался его уговорить. Его учителю не оставалось ничего другого, как встать на колени вместе с пациентом в кабинете врача. Это вызвало сильный психологический шок у Цзян Сюя, который только что пришел в эту сферу деятельности. Он и подумать не мог, что столкнется с подобным. - Кто это тут выражает почтение? - Шэнь Фанъюй подошел сзади и обхватил рукой грудь мужчины, прежде чем Цзян Сюй успел протянуть руку. Мышцы его предплечья напряглись, и он поднял мужчину. Он узнал его и воскликнул: - Это ты? - Он отпустил руку: Я должен был догадаться не помогать. Ма Хао: - ... - Ма Хао? - Цзян Сюй тоже узнал его: Что вы здесь делаете? Шэнь Фанъюй удерживал его на месте, он не мог ни стоять, ни стоять на коленях, и в этот момент он очень жалел о том, что сделал вчера. Он уже не был таким высокомерным и властным, как раньше, его глаза покраснели, и он выглядел обиженным. Он потер лицо и одернул угол рубашки, произнося слова с трудом, словно каждое слово могло убить его: - Доктор Цзян, я... я хотел бы извиниться за то, что произошло раньше. Закончив, он опустил голову и уставился прямо перед собой, не произнося больше ни слова. Слова, которые он не так давно пообещал жене, теперь провалились обратно в желудок, и он не мог произнести ни слова, его лицо было полным смущения. - Есть ли золото на земле? - Шэнь Фанъюй язвительно поддразнил Ма Хао. Он подошел к Цзян Сюю, протянул руку, коснулся кончиками пальцев коробки с обедом и спросил: Почему ты все время пьешь суп? Цзян Сюй отмахнулся от него и не успел сказать: "Не твое дело", как Шэнь Фанъюй первым сказал: - Я пришел проверить, где фотографии с завтрака? - У меня их нет. - Я тебе не верю, - Шэнь Фанъюй протянул руку, - Дай мне свой телефон. Цзян Сюй бросил на него косой взгляд. - Если ты не отдашь его мне, значит, ты сфотографировал. Цзян Сюй на мгновение замолчал, а затем протянул ему телефон. Шэнь Фанъюй взял его и нажал на фотоальбом, чтобы просмотреть его, смеясь при этом: - Так легко завладеть телефоном доктора Цзяна, что можно не бояться утечки информации. Цзян Сюй посмотрел на Шэнь Фаньюя, как на слабоумного: - Я же не собираюсь давать свой телефон кому попало. Шэнь Фанъюй многозначительно произнес "о": - Значит, я такой особенный в твоем сердце. Цзян Сюй больше не обращал на него внимания, а Шэнь Фанъюй снова принялся за телефон. - Ты действительно не сделал ни одной фотографии? В альбоме не было ни одной фотографии завтрака. - Ну и ладно, - сказал он, - тогда завтра я своими глазами посмотрю, как ты его съешь. Чтобы выразить свой нескрываемый интерес к Цзян Сюю, он решил начать с того, что каждый день наблюдал за тем, как тот ест завтрак. Цзян Сюй безмолвно ответил: - Если тебе так нравится следить за людьми, то тебе стоит просто уволиться и отправиться в центр заключения. - Тогда тебе придется подождать, пока твой желудок не поправится, - Шэнь Фанъюй поднял недоеденный суп, - Он остывает, я отнесу его в комнату отдыха и разогрею для тебя, ты сможешь пойти и съесть его позже. - Подожди... Шэнь Фанъюй посмотрел на Ма Хао, который поднял шум: - О, ты все еще здесь. - Я... Ма Хао уже в третий раз приходил в кабинет Цзян Сюя. Каждый раз, когда он приходил сюда, Цзян Сюя не было на месте, он был либо в операционной, либо на совещании. - Я пришел попросить доктора Цзяна прооперировать мою жену. Доктор Цзян, вы должны спасти мою жену, эта доктор Шао, она женщина-врач, все говорят, что мужчины-врачи лучше оперируют, чем женщины-врачи, я не ожидал, что вы настолько хороши, пожалуйста, сделайте мне одолжение и прооперируйте мою жену, у меня только одна жена, я не чувствую себя комфортно, позволяя доктору Шао оперировать её! Он подумал, что Шао Лэ - это врач, который будет оперировать Руан Сюфань, после того как услышал, что соседка по палате исключила Ю Сана. В словах Ма Хао было слишком много недопонимания, и Цзян Сюй уже собирался высказаться, чтобы все объяснить, когда Шэнь Фаньюй заговорил первым: - Вы хотите избить Цзян Сюя, но в то же время хотите, чтобы он помог вам, вы очень интересный. - Он отложил суп, и его слова стали резкими. - Вы не хотите, чтобы вашу жену осматривал врач-мужчина, и не хотите, чтобы сложную операцию проводила женщина-врач, вы действительно владеете сексистской риторикой на рабочем месте. Он говорил безжалостно и с легкой насмешкой. К тому времени как он закончил, лицо Ма Хао покраснело. Он долго заикался, а потом сказал: - Это моя вина, я не должен был... делать этого. После того как Ма Хао задержали охранники, информация о причине его вторжения в кабинет разлетелась по всему акушерско-гинекологическому отделению, поэтому Шэнь Фанъюй также знал, что Ма Хао не одобряет тот факт, что в акушерско-гинекологическое отделение поступил врач-мужчина Цзян Сюй, и, вероятно, считает его недоброжелателем по отношению к своей жене. Подобная дискриминация была обычным делом в акушерско-гинекологическом отделении, и они с Цзян Сюем не раз подвергались пристальным взглядам во время стажировки. Однако он понимал, что у пациентов есть свои соображения, а Ма Хао был всего лишь членом семьи пациентки. Поэтому он не мог удержаться от насмешек, ведь он устраивал сцену, а пациент уже одобрил ее. Только когда он закончил, то понял, что Цзян Сюй дергает его за рукав и слегка качает головой. Выражение лица Шэнь Фанъюя неуловимо изменилось. Цзян Сюй сказал Ма Хао: - Не волнуйтесь, если вы будете сотрудничать, я обязательно прооперирую вашу жену, а если вы не уверены, то можете пойти и уточнить у директора Цуй. Кроме того, стадия опухоли госпожи Руан относительно идеальна, я зайду в палату позже, чтобы обсудить с вами хирургическое вмешательство и организовать его как можно раньше. Его выражение лица не было похожим на выражение лица Шао Лэ, когда она разговаривала с ним и Руан Сюфань; он не выглядел сочувствующим и неуверенным в том, как его утешить, его тон был очень спокойным, но серьезным. Такой официальный тон необъяснимо успокоил Ма Хао, и его сердце, висевшее в воздухе, наконец-то коснулось земли. Шэнь Фанъюй не знал о состоянии Руан Сюфань, а когда услышал слова "стадия опухоли", взглянул на Цзян Сюя и понял, почему тот не дал ему продолжить. У жены Ма Хао был диагностирован рак шейки матки, и Ма Хао выглядел по-настоящему опустошенным. Белый свет из кабинета падал на его макушку, и, возможно, это была иллюзия, но ему казалось, что седых волос у него стало больше, чем вчера. Цзян Сюй отвел взгляд от его макушки: - Если больше ничего нет, возвращайся в палату и сопровождай свою возлюбленную, вы ей сейчас нужны. Хотя слова Шэнь Фанъюя немного обрадовали Цзян Сюя, не стоило подливать масла в огонь. - Итак, доктор... - осторожно спросил Ма Хао, - как долго проживет моя жена? Цзян Сюй прокомментировал: - При хорошем прогнозе и отсутствии рецидивов она не будет отличаться от обычного человека. Это незначительная  операция. Рак шейки матки на ранней стадии может показаться пациенту пугающим, но Цзихуа каждый день видит бесчисленное количество пациентов, большинство из которых - сложные случаи со всей страны, и по сравнению с ними случай Руан Сюфань можно назвать лишь "незначительной операцией". - Правда? - Ма Хао с недоверием посмотрел на Цзян Сюя, хотя он и слушал оптимистичную речь их соседки по палате, его сердце все еще барабанило, в конце концов, есть такие больные раком, которые вроде бы живы и здоровы, но есть и бесчисленное множество людей, которые говорят, что рак неизлечим. - Я слышал... что рак - неизлечимая болезнь. У меня есть тетя, которая узнала, что у нее рак, и скончалась через три месяца. Чем больше он говорил, тем ниже становился его голос, как будто он боялся потерять жизнь и своей жены. - Прогноз зависит от стадии и классификации, вашей жене повезло, что диагноз был поставлен вовремя. Под влиянием различных телевизионных драм многие люди приравнивают рак к смерти, и все же не все раковые заболевания не поддаются лечению, чем раньше они выявлены, тем больше надежд на спасение и тем выше пятилетняя выживаемость. Хотя здесь есть элемент удачи, в большинстве случаев прогноз для таких ранних случаев, как у Руан Сюфань, благоприятный. Ма Хао спросил: - Тогда вы.... не будете держать на меня зла. Вы ведь прооперируете мою жену как следует? Цзян Сюй: - ... - Хорошо, - сказал Шэнь Фанъюй, - если не хотите, чтобы он на вас обижался, перестаньте с ним водиться. У доктора Цзяна не так много времени, чтобы возиться с вами здесь. Он выпроводил его, но как только дверь закрылась, Ма Хао снова толкнул её и торжественно поклонился Цзян Сюю: - Доктор Цзян, я оставляю свою жену в ваших руках. Цзян Сюй слышал, что после получения результатов обследования он расплакался и признался жене в содеянном, чем вызвал бурные жалобы других пациентов. Он бросил взгляд на его спину, уходя, и вернулся к уже остывшему супу. Несвоевременная привязанность всегда вызывала сожаление, но, к счастью, у Руан Сюфань была еще целая жизнь, чтобы ждать, пока он исправится. - Ты выглядишь очень холодным и с тобой трудно иметь дело, - Шэнь Фанъюй подошел к нему, - но я не ожидал, что ты окажешься таким мягкосердечным. Цзян Сюй промолчал. - Но мягкосердечные тоже должны платить штраф. - Шэнь Фанъюй положил перед Цзян Сюем лист желтой бумаги формата А4. Цзян Сюй посмотрел на лист бумаги формата А4, и на его лице промелькнула черная полоса. - Я только что из административного офиса, и сестра Го попросила меня передать доктору Цзяну билет, и, кстати, она любезно пригласила вас взглянуть на доску объявлений. На доске объявлений в отделении акушерства и гинекологии были вывешены два чрезвычайно подобных объявлений. Цзян Сюй и Шэнь Фанъюй смотрели на себя на доске объявлений, один слева, другой справа. Слева был, критикующий Цзян Сюя за нападение на семью пациента, а справа - хвалящий Шэнь Фанъюя за то, что он пресек беспорядки разумными и законными средствами. Шэнь Фанъюй пролистал белую бумагу на доске объявлений и прочитал последний абзац: - "Не рекомендуется применять насилие в ответ на насилие, поэтому я прошу всех коллег, особенно господина Цзян Сюя, последовать примеру господина Шэнь Фанъюя и активно учиться у него, как правильно реагировать на медицинские споры". Цзян Сюй окинул его пустым взглядом, оторвал лист бумаги, раскрыл заблокированный под ним билет и слово в слово зачитал его содержание: - "Господин Шэнь Фанъюй оштрафован на двести юаней за проявление насилия и порчу общественного имущества". Услышав это, Шэнь Фанъюй достал из кармана своего белого халата билет такого же формата, взял клей и приклеил его с другой стороны доски объявлений. Затем он пропел: - "Господин Цзян Сюй оштрафован на двести юаней за применение насилия и нанесение телесных повреждений члену семьи пациента." Оба маньяка посмотрели друг на друга. - Шэнь Фанъюй. - Хм? - Это не я разместил твое объявление. - Я знаю, - сказал Шэнь Фанъюй, - сестра Го занята, я просто случайно оказался по пути и принес его, чтобы помочь ей разместить его. Ничего страшного, если ты разместишь не для меня, я могу тебе помочь, я такой внимательный. Цзян Сюю было все равно, заботливый он или нет, он просто хотел намазать рот Шэнь Фанъюй клеем. Два объявления, дополнявшие друг друга на доске, хорошо смотрелись на свету. Шэнь Фанъюй придержал локоть, полюбовался своей работой и выражением лица Цзян Сюя, затем убрал клей, достал еще одну бумажку и помахал ею перед лицом Цзян Сюя. В административном отделе обычно выдавали две квитанции: одну выдавали тому, кого штрафовали, а вторую вешали на доску объявлений. В этот раз он уже оторвал первый билет, а второй Шэнь Фанъюй повесил на стену. Цзян Сюй мрачно произнес: - Зачем тебе еще один? - Я попросил сестру Го напечатать еще один, - подмигнул Шэнь Фанъюй Цзян Сюю, - и сказал, что хочу оставить его себе на память. - Дай мне его. - Цзян Сюй протянул руку. Шэнь Фанъюй быстро сложил билет в руке и сунул его в карман пиджака: - Я не отдам его тебе, я на тебя злюсь. Цзян Сюй не знал, останется ли этот человек подростком до смерти, но он чувствовал, что Шэнь Фанъюй уже не подросток, он должен быть выпускником детского сада. Поэтому он глубоко вздохнул и сказал Шэнь Фанъюю: - Почему бы тебе просто не пойти и не разогреть суп.