Доктор Цзян забеременел от заклятого врага

- Но... - Шэнь Фанъюй замер. Цзян Сюй никогда не говорил об этом прямо. Значит, то, что он сказал раньше, имело другой смысл? Он сказал Цзян Сюю, что если тот решит родить ребенка, то будет воспитывать его сам, чтобы не обременять и не смущать другую сторону. В данный момент с получением визы и публикацией статьи было не все гладко, и он знал, что, взвесив все "за" и "против", Цзян Сюй решит в крайнем случае родить ребенка. Почему Цзян Сюй заговорил о прошлом в тот вечер, он не знал; он вообще не понимал, что Цзян Сюй пытается выразить. Позже он лежал на кровати и размышлял, придя к выводу, что Цзян Сюй пытался убедить его принять его мнение. Но что Цзян Сюй имел в виду сейчас? Может быть, он хотел растить ребенка вместе? Шэнь Фанъюй чувствовал, что его разум взрывается. Цзян Сюй взглянул на него и подтолкнул тележку к кассе.Когда Шэнь Фанъюй, чьи мысли были в беспорядке, отреагировал, Цзян Сюй уже заплатил деньги. Шэнь Фанъюй, упустивший возможность покрасоваться перед дочерью, отреагировал осознанно, спросив: - Что я буду делать теперь, когда ты заплатил деньги? Цзян Сюй указал на несколько сумок, которые упаковал кассир, и сказал, естественно: - Ты понесешь их. - Куда? - Ко мне домой. Торговый центр находился в двадцати минутах ходьбы от дома Цзян Сюя, и прогулки не составляли труда, но вот идти, неся несколько сумок, было совсем другое дело. Шэнь Фанъюй ошарашенно смотрел на объемистые сумки в половину человеческого роста и потрясенно спросил: - Может, хотя бы машину за мной вызовешь? - А мне это нужно? - легкомысленно спросил Цзян Сюй. - Или ты имеешь в виду... что не можешь справиться? Шэнь Фанъюй: - ... Он помнил, что провокация была его исключительным умением, но когда Цзян Сюй научился этому? По улице, ведущей к дому Цзян Сюя, между заросшими деревьями дорожками медленно шли два молодых человека одинакового роста. У того, кто шел сбоку от дороги, руки были заняты тяжелыми сумками. Его обнаженные предплечья были стройными, но мощными, и на них виднелись вены, проступившие от напряжения. Молодой человек рядом с ним неторопливо шел рядом, время от времени напоминая ему, чтобы он не задевал пакетами придорожные препятствия. Это было действительно... приятно для глаз. - Не знаю почему, мне кажется, что тебя воспитывали как маленькое белое личико. - Шэнь Фанъюй не мог не сказать. *[Маленькое белое личико - уничижительный термин для красивого мужчины, который полагается на финансовую поддержку других.] Цзян Сюй отпил глоток соевого молока, которое он купил на обочине дороги, и, услышав это, прокомментировал: - Ты хорошо зарабатываешь. - Ты меня порабощаешь. - Лицо Шэнь Фанъюя было полно негодования. Цзян Сюй грациозно прошелся: - Я тренирую твою силу рук. - И для чего тебе нужна сила рук? Цзян Сюй слегка прикусил соломинку, и его взгляд был несколько осмысленным. Шэнь Фанъюй внезапно догадался, в чем дело. Может быть, Цзян Сюй тренирует его силу рук, чтобы в будущем иметь возможность держать ребенка? Значит, Цзян Сюй хочет растить ребенка вместе с ним, верно? Прерванные мысли вновь ожили, сердце Шэнь Фанъюя забилось быстрее, а руки, державшие сумки, вспотели. Он немного боялся спросить, но чувствовал, что если не спросит, то сердце рано или поздно ударит по ребрам. - Цзян Сюй, - наконец заговорил Шэнь Фанъюй, - что ты имел в виду, когда мы были в торговом центре? Ты хочешь сам воспитывать ребенка? - Шэнь Фанъюй с трудом сглотнул: Или ты имеел в виду, что хочешь присоединиться ко мне и... Шэнь Фанъюй сделал паузу и Цзян Сюй сказал: - Все говорят, что у тебя высокий EQ. Шэнь Фанъюй глубоко вздохнул и сказал: - Просто относись к себе как к исключению для меня. Если бы он сделал рейтинг  людей, которых мог понять, то Цзян Сюй был бы самым сложным в общении. Не потому, что характер Цзян Сюя был сложным, а потому, что он не мог сохранять абсолютную объективность и рациональность, когда сталкивался с Цзян Сюем. В прошлом Цзян Сюй был его заклятым врагом, но теперь у него появилась неясная личность. Когда он находился рядом с Цзян Сюем, его субъективные эмоции всегда были легко возбудимы, поэтому ему было трудно анализировать и оценивать то, что он должен был делать, как он делал это с другими людьми. Шэнь Фанъюй и сам не понимал, почему произошло это исключение. В большинстве случаев у него не было времени на раздумья, и он говорил или делал что-то импульсивно, словно Цзян Сюй специально приходил, чтобы взбудоражить его сознание. Возможно, именно из-за этой пелены субъективных эмоций ему казалось, что он не понимает Цзян Сюя, несмотря на то, что они давно знают друг друга. Импульсивно предложив Цзян Сюю жить вместе с ним, он несколько раз пожалел об этом, чувствуя, что, согласно характеру Цзян Сюя, тот не только отвергнет его доброту, но и будет насмехаться над ним по этому поводу. В итоге он так и не сделал. Цзян Сюй не только не посмеялся над его приглашением, но и пригласил его жить в своем доме. Хотя приглашение Цзян Сюя в тот вечер было столь неожиданным, его отношение не было слишком дружелюбным, и он, как обычно, отдавал приказы, но Шэнь Фанъюй все равно чувствовал, что он очень странный и сложный. Это был Цзян Сюй. Цзян Сюй терпел его, живя в своем доме, и едва поддерживал видимость мира. В конце концов, он объяснил это тем, что беременность была слишком тяжелой, и даже Цзян Сюй, обладающий превосходным и сильным характером, нуждался в его временной заботе и помощи. Но то, что Цзян Сюй сказал сегодня, в сочетании с его словами той ночью, было слишком большим намеком и даже явным указанием. Разум подсказывал Шэнь Фанъюю, что Цзян Сюй имел в виду именно то, что сказал, но когда речь шла о Цзян Сюе, его разум мог испортить аудиовизуальное изображение и сказать ему, что это невозможно. Это не отношения, которые заканчиваются за день или два; это не вопрос нескольких месяцев; ребенку потребуется восемнадцать лет, чтобы стать взрослым, и если Цзян Сюй решит растить ребенка вместе с ним, это будет означать, что два соперника проживут вместе по крайней мере восемнадцать лет... и все же эти двое даже не были друзьями. Цзян Сюй был просто безумцем, раз придумал такие слова. После слов "ты - исключение" Цзян Сюй замолчал, и Шэнь Фанъюй увидел, как он сглотнул, не решаясь заговорить, а кончики его ушей слегка покраснели. Шэнь Фанъюй подумал, что он, должно быть, неправильно понял слова Цзян Сюя, из-за чего Цзян Сюй потерял дар речи. Шэнь Фанъюю вдруг стало немного стыдно. Если бы это было раньше, он бы никогда не задал такой вопрос, но теперь он понял, что Цзян Сюй отличается от его прежних познаний, поэтому он не мог не попросить разъяснений. Но, похоже, он был слишком самоуверен. Подсознательно он попытался сгладить ситуацию: - Я не имею в виду ничего другого, просто думаю... Тебе тяжело её выносить и родить, поэтому я... Неожиданно Цзян Сюй перебил его и сказал: - Ты хочешь? Шэнь Фанъюй чуть не прикусил кончик языка. Шумная улица внезапно затихла, и Шэнь Фанъюй почувствовал, что его мозг гудит. Казалось, он не слышит ничего, кроме биения своего сердца. На мгновение ему даже показалось, что в теле Цзян Сюя сменилась душа. Цзян Сюй незаметно отвернулся от него и уставился прямо перед собой. Он сказал: - Не только ты понимаешь, что такое ответственность.  Я её биологический отец, я буду воспитывать её до совершеннолетия и постараюсь дать ей столько, сколько может дать семья с двумя родителями. На самом деле, когда он сказал Шэнь Фанъюю, что решил родить ребенка, он планировал поговорить с ним, но поскольку Шэнь Фанъюю не понял смысла его слов, Цзян Сюй так разозлился, что потерял интерес к разговору. Он поджал губы и сказал: - Если ты хочешь растить её вместе, мы можем временно жить вместе и растить её, как два соседа. Я не буду возражать, если ты захочешь уйти с полпути, но... знаешь, у малышей появляются чувства к взрослым, с которыми они растут, так что если тебе захочется уйти, лучше объяснить ей это. Если после объяснений она все равно не захочет, то, учитывая психическое здоровье ребенка, - взглянул на него Цзян Сюй, - я не соглашусь тебя отпустить. Надеюсь, ты хорошо подумаешь, прежде чем дать мне ответ. Либо ты не участвуешь с самого начала, либо берешь на себя риск, если участвуешь. Конечно, - Цзян Сюй взял ключ и открыл дверь, затем сделал шаг назад и позволил Шэнь Фаньюю, который нес тяжелые сумки, войти первым, - ты тоже её семья, если ты не хочешь участвовать в её воспитании, я не откажу тебе в разрешении навещать её время от времени. Можешь не сомневаться. Кроме того, я могу заверить тебя, что сделаю все возможное, чтобы позаботиться о нашем ребенке, и ты можешь не беспокоиться, что её обидят. Его слова можно было назвать полными искренности, если бы одна из беременных и разведенных пар Бюро гражданских дел могла сказать такие слова, посредник по разводам не был бы так ошеломлен, и, возможно, он смог бы снова свести пару. Но они с Шэнь Фанъюем не были парой, которая поссорилась и переживает разрыв отношений; у них не было отношений. Внезапное появление ребенка связало двух людей, которые должны были быть соперниками на всю жизнь, и перевернуло их жизни. Жизнь двух людей, которые должны были подчиниться мнению старших, пожениться и завести детей, шаг за шагом подошла к концу. Цзян Сюй подумал, что, возможно, Шэнь Фанъюй еще сможет выпутаться из этой ситуации, но он (Цзян Сюй) уже не мог жить так, как хотели его родители. Он мог постепенно смириться с тем, что переспал с мужчиной, но даже если бы у него забрали ребенка, он не смог бы найти женщину, на которой можно было бы жениться. Совесть не позволяла ему скрывать факт беременности от будущей жены, но даже если бы доктор Цзян был молодым и перспективным, какая женщина сможет смириться с тем, что её муж однажды забеременел? Возможно, когда-нибудь он встретит женщину, но Цзян Сюй не хотел снова и снова выставлять свои шрамы на всеобщее обозрение. К счастью, сам Цзян Сюй не так уж сильно жаждал женитьбы и личной жизни, так что сейчас ему было не до грусти и разочарований, единственное, что могло вызвать затруднения, - как объяснить это родителям. Цзян Сюй иногда задумывался об этом. Если бы он не поддался на уговоры родителей жениться, то не стал бы тогда добиваться Чжун Лань, не переспал бы с Шэнь Фанъюем и не забеременел. В конце концов, возможно, он и не женится в этой жизни. Это было немного иронично. Как будто Бог специально сыграл с ним шутку, чтобы наказать за то, что он не принял решение. Поэтому в этот раз он не собирался менять свое мнение ради ожиданий семьи. Он не возражал против того, чтобы Шэнь Фанъюй заботился о ребенке вместе с ним. Врачи так заняты работой, а он сейчас находился в золотом периоде своей карьеры. Если бы он воспитывал ребенка один, это было бы слишком для него, даже если бы у него было три головы и шесть рук. Возможно, он не сможет помириться с Шэнь Фанъюем на какое-то время, но перед лицом такой большой проблемы, как ребенок, старые конфликты и абсурдная ночь между ним и Шэнь Фанъюем тоже казались незначительными. Но, как он и сказал Шэнь Фанъюю, он не хотел, чтобы Шэнь Фанъюй участвовал, а потом ушел. Это разбило бы сердце ребенка, поэтому он должен был спросить Шэнь Фанъюя, согласен он или нет. Шэнь Фанъюй все это время молчал. Цзян Сюй оглянулся на него и увидел, что тот стоит у входа в дверь и брызгает спиртом на пластиковые пакеты. Это была его привычка, он не знал, когда Шэнь Фанъюй начал запоминать все его привычки. Честно говоря, Цзян Сюй не знал, какой ответ даст ему Шэнь Фанъюй. Но независимо от того, обрадует ли его ответ или огорчит, он никогда не покажет на лице никаких эмоций. Затем Шэнь Фанъюй заговорил. - Цзян Сюй, - сказал он, - я был номером один с самого детства, пока не встретил тебя... Столько лет мы с тобой шли ноздря в ноздрю, и я всегда хотел однажды победить тебя. - Он умело распылил спирт, и в нос Цзян Сюя проник успокаивающий запах. - Но если бы я однажды победил тебя, потому что тебе пришлось бы потратить большую часть сил на воспитание нашего ребенка, а я бы стоял и смотрел, я бы почувствовал, что моя победа ничего не стоит. Поскольку руки были заняты, ему не нужно было смотреть в глаза Цзян Сюю, и по какой-то причине Шэнь Фаньюй, который никогда ничего не боялся, почувствовал себя немного расслабленным из-за этого. Но когда он произнес последнюю фразу, то все же опустил спрей с алкоголем, набрался смелости и посмотрел на Цзян Сюя. - Я был одинок столько лет из-за тебя, и я не боюсь остаться одиноким на всю жизнь. Его глаза были очень яркими, а когда из улицы проникал яркий солнечный свет, эти лучистые глаза казались немного ласковыми, и Цзян Сюй неестественно отвернул лицо. - Что значит, ты столько лет был одинок, я же не мешал тебе влюбляться, когда мы учились в университете. Он явно хотел разозлить Шэнь Фанъюя, но при этом почти незаметно дернул уголком рта. - Ты не мешал мне влюбляться, но ты отнимал все мое время на любовь, - Шэнь Фанъюй вспомнил прошлое, опустил голову и не смог удержаться от смеха, выглядя так, будто хотел перевернуть старые счета. Он сказал прямо: Скажи мне, какое занятие по самоподготовке были у тебя после уроков, когда меня не было с тобой? Если не считать еды, питья и сна, то все остальное время мы проводили в этом классе. В учебном корпусе Медицинского университета А было очень напряженно, библиотека всегда была полна, а в медицинских лабораториях было полно студентов. Два восьмикурсника-клинициста, как лучшие ученые, поступившие с самыми высокими баллами, не могли смириться с ситуацией, когда не было места для самостоятельной учебы. Поэтому после бесчисленных писем с резкими формулировками от восьмикурсников руководство школы, наконец, пересилило себя и выделило для восьмикурсников отдельный класс, а преподавателю по классному руководству запретило запирать дверь, оставив её открытой 24 часа в сутки, чтобы эти два короля могли заниматься, когда захотят. Так что во время каникул, фестивалей и в другое время, когда другие общались с девочками из других классов, эти двое сидели в тихом классе и тайно соревновались друг с другом. Цзян Сюй не мог не сказать, когда услышал, как он вспоминает старые счета: - Не думай, что я не знаю, Шэнь Фанъюй. Ты использовал меня в качестве оправдания каждый раз, когда отказывался от приглашения. Потом к Цзян Сюю приходило много девушек, уговаривали его перестать так усердно заниматься и спрашивали, может ли он больше отдыхать. Цзян Сюй тогда не понимал, в чем дело, думал, что люди имеют в виду что-то хорошее, но однажды не удержался и спросил, а потом выслушал объяснения девушки: "Шэнь Фанъюй сказал, что если ты не отдохнешь, то и он не отдохнет, но я хочу с ним поесть, не могли бы вы сделать перерыв, чтобы поесть?" Цзян Сюй слушал её с головой, полной черных линий. В университете к отношениям относились гораздо мягче, чем в школе, и за Цзян Сюем пытались ухаживать многие девушки и даже парни. Он всегда прямо отказывался и никогда не использовал Шэнь Фанъюя в качестве оправдания. И все же, вспоминая об этом, он не мог не злиться. - Я боялся, что слишком прямой ответ разобьет их сердца. Я мягкосердечный человек. - Шэнь Фанъюй сказал это с чувством вины. - Кроме того, то, что я сказал, - чистая правда. Если бы не ты, я бы не стал так усердно учиться. Цзян Сюй верил в это, потому что сам был таким же. До поступления в университет у Цзян Сюя и Шэнь Фанъюя был свой собственный ритм обучения, а сочетание работы и отдыха было очень сбалансированным. Этого ритма им хватало, чтобы доминировать на различных экзаменах. Только поступив в университет, они отказались признать поражение и занять второе место, поэтому оба изменили свой ритм благодаря друг другу. Цзян Сюй посмотрел на Шэнь Фаньюя, который разбирал детские товары, и вдруг почувствовал, что судьба - действительно загадочная штука. Если бы он не встретил Шэнь Фанъюя в университете, то учился бы в прежнем темпе, легче занял бы первое место, успевал бы встречаться и общаться с девушками, возможно, завел бы роман в университетском городке в подходящем возрасте, проводил бы понравившуюся девушку до общежития и, возможно, даже вошел бы во дворец бракосочетания. И Шэнь Фанъюй поступил бы так же. Но из-за этой неразумной судьбы им теперь придется жить друг с другом, растить ребенка и, возможно, провести остаток жизни вместе. Но... Цзян Сюй подумал, что такая жизнь, похоже, не так уж плоха, как ему показалось. - Почему ты в оцепенении? У тебя телефон звонит. - Шэнь Фанъюй махнул рукой перед глазами Цзян Сюя и случайно задел его челку. Цзян Сюй внезапно пришел в себя и увидел, что Шэнь Фанъюй указывает на его мобильный телефон, который бешено звонил. - Не трогай. - Цзян Сюй опустил глаза, на его лице появилось недоверчивое выражение. Шэнь Фанъюй надулся: - Я даже не могу потрогать твои волосы? Разве я не высушил твои волосы феном два дня назад? Цзян Сюй промолчал, понимая, что его отвлекли из-за Шэнь Фанъюя. Он всегда чувствовал, что что-то не так. Но времени на раздумья не было, поэтому он взял телефон и опустил взгляд, чтобы посмотреть на абонента. Он подумал, что это из больницы, и расстроился, что этот с таким трудом заработанный выходной вот-вот закончится, но потом увидел, что это звонит его мама, и почувствовал облегчение. Он спросил: - Мама? Что случилось? - Сяо Сюй, - голос матери Цзян был очень добрым, - что ты делаешь? Гуляешь с девчонками? Когда два дня назад мать позвонила ему, она сказала, что он должен уделять внимание отдыху, и Цзян Сюй рассказал ей о своем сегодняшнем выходном. Девочек не было, но с ним был мальчик. Он взглянул на Шэнь Фанъюя и беспомощно сказал матери: - Я отдыхаю дома. Неожиданно мать не стала говорить о том, как ему найти девушку, и Цзян Сюй подумал, не взошло ли сегодня солнце с запада. И только в трубке раздался голос: - Мы с твоим отцом внизу, пришли тебя навестить. Настроение исчезло, и он внезапно посмотрел на Шэнь Фанъюя.