Доктор Цзян забеременел от заклятого врага

В тихом кабинете ультразвукового исследования частной клиники находились трое мужчин. Один лежал, другой сидел, а третий стоял, и атмосфера была довольно деликатной и тревожной. Цзян Сюй лежал на кушетке, демонстрируя слегка выпуклую нижнюю часть живота. Шэнь Фанъюй стоял рядом с ним, держась за локоть и глядя на изображение на экране В-ультразвукового аппарата, а Тан Кэ держал зонд и проводил им по животу Цзян Сюя. Под глазами у него висели два больших черных круга. - Цзян Сюй, - сказал он, - из-за того, что ты дал мне послушать несколько строчек из той песни, я две ночи страдал от бессонницы. Стоило мне закрыть глаза, как в голове непрерывно звучали четыре "ах". Цзян Сюй, казалось, улыбнулся: - Я живу так уже больше недели. - А когда у тебя была бессонница? - Шэнь Фанъюй ответил: Я всегда вижу, что ты крепко спишь. Как только он произнес эти слова, на него одновременно посмотрели две пары глаз. Один был полон шока и желания посплетничать, другой - убийственного намерения. - Кхм... - Шэнь Фанъюй махнул рукой и сказал Тан Кэ: Проведи хорошо осмотр. Доктор Тан, очевидно, не мог провести осмотр должным образом; он лишь чувствовал себя так, словно открыл что-то невероятное. - Вы... - сказал он, глядя на Цзян Сюя. - Мы не живем вместе. - Цзян Сюй сказал. - Я не говорил, что вы живете вместе! - Глаза Тан Кэ дико задрожали. - ... - Цзян Сюй протянул руку, чтобы взять в руки зонд для обследования, - если ты не хочешь этого делать, я сделаю это сам. - Я сделаю, я сделаю. - Тан Кэ не решился больше спрашивать и поспешил продолжить прерванный осмотр. Органы четырехмесячного ребенка уже полностью сформировались, а гениталии были очень четко различимы. Если в прошлый раз им показалось, что это девочка, то теперь на 70-80 % было подтверждено, что ребенок в животе Цзян Сюя действительно девочка. Голова девочки появилась на экране, пока Тан Кэ серьезно измерял диаметр двойной вершины. Шэнь Фаньюй присмотрелся и радостно сказал: - Она похожа на меня, очень красивая. Двухмерное УЗИ, очевидно, не могло четко показать внешность ребенка, и Цзян Сюй закатил глаза и сказал: - Это двухмерное УЗИ, а не четырехмерное; какой из твоих глаз показывает тебе, что она похожа на тебя? - Он еще несколько раз взглянул на изображение на экране и сказал: Она похожа на меня. Тан Кэ никогда не ожидал, что однажды услышит, как эти два короля будут спорить, словно ученики начальной школы, хватающие игрушки. Тем более что спор шел о том, на кого из отцов похож ребенок. Сюжет был настолько возмутительным и сюрреалистичным, что он некоторое время не мог сдержать своего выражения лица, и в результате просто рассмеялся. Затем оба одновременно посмотрели на него и в унисон произнесли: "Над чем ты смеешься?" Улыбка Тан Кэ застыла на его лице. Что происходит? Разве эти двое не соперники? Разве не он (Тан Кэ) должен быть в лучших отношениях с Цзян Сюем? Почему они теперь похожи на семью? А он, многолетний друг Цзян Сюя, его врач, похоже, стал чужаком. Это было неразумно. Шэнь Фанъюй уже собирался возразить, как вдруг указал на изображение на экране и сказал: - Правая рука ребенка спрятана за спиной? С этого ракурса мы её не видим. Цзян Сюй, почему бы, тебе не пройтись вокруг несколько раз, прежде чем мы проверим еще раз? *[Вероятно, ребенок поменял позу в утробе]. Тан Кэ посмотрел на экран, и это было правдой. Надо бы перестать отвлекаться... Он многозначительно посмотрел на Шэнь Фанъюя... Теперь даже личность обследующего ребенка выкрали. Но такая ситуация была обычной для дородовых обследований. Как правило, больших проблем не возникает, но до рождения ребенка гарантию дать нелегко. Нельзя исключать вероятность того, что со скрытой рукой ребенка что-то не так, поэтому Цзян Сюй сразу же стянул рубашку и встал, сказав: - Хорошо. - Я буду сопровождать тебя. - Шэнь Фанъюй последовал за ним, и они бок о бок спустились по лестнице. Доктор Тан, только что пришедший в себя, посмотрел на спины обоих, и над его головой медленно появился знак вопроса. В прошлом Цзян Сюй уже откладывал дородовое обследование и не следовал советам врача, поэтому на этот раз он обязательно связался с Шэнь Фанъюем. В его глазах Шэнь Фанъюй был его инструментом, чтобы убедить Цзян Сюя прийти на обследование и сделать операцию Цзян Сюю... Как он мог не видеть, что этот человек заменяет Цзян Сюю лучшего друга? Тан Кэ закончил складывать приборы и снова посетовал: "Это совершенно неразумно". **** Частная клиника, в которой работал Тан Кэ, была очень высокого класса. Мало того, что парк занимал большую площадь города А, так он еще и был построен недалеко от берега реки. Октябрьский речной ветерок обдувал лицо, тростник и цветы на берегах реки переплетались, а белоснежное облако плыло вместе с речным бризом. Рядом с набережной проходила велосипедная дорожка, и по ней время от времени проезжали люди. Уже наступил вечер, на деревьях по обеим сторонам дороги висели ночные фонари, создавая уютную обстановку. - Неудивительно, что с каждым годом все больше людей переходят в частные клиники, - вздохнул Шэнь Фанъюй: Здесь очень хорошая обстановка, я хочу уволиться и работать здесь. Ни один врач не ходил медленно, так как у них было много дел, поэтому у Цзян Сюя редко была возможность медленно идти по такой дороге. Он посмотрел на верхушки деревьев, усеянные звездочками османтуса, и, услышав это, взглянул на Шэнь Фанъюя и спросил: - Нам следует идти медленно? - Конечно, - сказал Шэнь Фанъюй, - я не могу оставить тебя позади, это вопрос достоинства. - Он положил руку на плечо Цзян Сюя. Возможно, пейзаж был настолько красив, что Цзян Сюй не стал отрываться. Мимо них прошла пара, везущая в коляске лепечущего ребенка, колокольчик, висевший над коляской, зазвенел от дуновения ветерка, и Шэнь Фанъюй вдруг сказал: - Цзян Сюй, ты уже рассчитал срок родов? Цзян Сюй наклонил голову и посмотрел на поверхность реки под лунным светом. Он знал, что ему даже не нужно говорить об этом, так как Шэнь Фанъюй, скорее всего, уже подсчитал. И точно, Шэнь Фанъюй быстро сказал: - Боже, первое апреля! - Он не мог удержаться от смеха: Дата рождения этого ребенка приходится на День апрельского дурака; судьба действительно... Цзян Сюй прервал его с безразличным видом и сказал: - Это говорит лишь о том, что наша встреча была похожа на шутку. Энтузиазм Шэнь Фанъюя ничуть не был подавлен его холодными словами, и его мысли стали распространяться на другие места: - Как ты думаешь, как нам назвать нашу дочь? Шэнь Цзян?Звучит величественно, и фамилии наши. Цзян Сюй взглянул на него и сказал: - Цзян Шэнь звучит лучше. - Шэнь Цзян! - Цзян Шэнь. - Шэнь Цзян! Цзян Сюй твердо сказал: - Цзян Шэнь. - Цзян Шэнь не звучит как имя человека, - сказал Шэнь Фанъюй. - Шэнь звучит как фамилия, когда ты слышишь его. У кого есть имя "Шэнь"? - Это твоя проблема, кто дал тебе такую фамилию, - сказал Цзян Сюй. - Если ты считаешь, что "Цзян Шэнь" не звучит как имя человека, выбери что-нибудь другое. Фамилия все равно останется Цзян. - А если она не возьмет ни одной из наших фамилий? Если она родится в День апрельского дурака, может, назовем её Юй Ренцзе? Ведь не обязательно использовать фамилию родителей, верно? *[День апрельского дурака по-китайски - "Юй Ренцзе".] Цзян Сюй не знал, можно ли сейчас использовать фамилию, кроме родительской, но, судя по его небогатому опыту, если его дочь назовут "Апрельским днем дурака", он до конца жизни не простит Шэнь Фанъюя. - *Великая мудрость похожа на глупость. - Шэнь Фанъюй энергично разинул рот и сказал: Какое хорошее имя! *[Идиома, означающая, что человека с великой мудростью не понимают, потому что он недосягаем для обычных людей, а его речь и поведение считаются глупыми.] Цзян Сюй размышлял: - Почему бы нам не купить дуриан сегодня вечером? Шэнь Фанъюй: - А что, ты любишь есть дуриан в последнее время? Цзян Сюй убрал руку Шэнь Фанъюя со своего плеча, посмотрел на белую марлю вокруг головы собеседника и сказал: - Ударить кого-то дурианом лучше, чем яблоками. Шэнь Фанъюй: - ... Ошарашив собеседника молчанием, Цзян Сюй удовлетворенно улыбнулся и молча наслаждался шумной ночной сценой города А. Город А был очень красивым, и Цзян Сюй влюбился в него с того самого момента, как вытащил свой чемодан из вокзала. В мгновение ока он прожил здесь столько лет. Учился, работал, остепенился, а теперь еще и завел ребенка... У него даже был ненадежный партнер, с которым он планировал жить. От одного человека до трех. И хотя все это было проделкой судьбы, полной ироничных шуток, которые, казалось, ходили по кругу, неожиданное будущее сложилось воедино, как луна в городе А. Её поверхность полна выбоин, но она все равно чистая и яркая, светит в сердца людей и добавляет огня в бушующий боевой дух. - Давайте вернемся. Ночной ветерок немного утих, они ушли на некоторое время. Цзян Сюй должен был сегодня вечером подготовить отчет о заседании кафедры, а Шэнь Фанъюй - пересмотреть дипломную работу своего неудачливого студента и подготовиться к завтрашнему утреннему занятию. Шэнь Фанъюй внезапно схватил его за руку. Цзян Сюй взглянул на свой рукав, за который его дергали, и тот понимающе отпустил его руку. - Давай пока не будем обсуждать имя, я уже придумал прозвище. Под лунным светом доктор Шэнь, "импровизатор", поджал уголки рта и сказал: - Я выбираю Сяосяо. *[Сяо означает "улыбка".] Цзян Сюй поднял брови и жестом велел ему продолжать. В глазах Шэнь Фанъюя отразилось лицо Цзян Сюя: - Потому что ты хорошо выглядишь, когда улыбаешься, и мне нравится, когда ты улыбаешься. Но ты не любишь улыбаться, поэтому она будет напоминать тебе, чтобы ты больше улыбался. Вечерний ветерок взъерошил челку на лбу Шэнь Фанъюя, его глаза формы персикового листа были ленивыми. Кончики его круглых глаз были длинными, но не такими длинными, как у красных фениксов, и в них чувствовался флирт и влюбленность. Сердце Цзян Сюя внезапно затрепетало, как будто по нему прошелся трепещущий крыльями мотылек, заставив его чесаться. Он поднял глаза, избегая взгляда Шэнь Фанъюя, и сделал несколько шагов в сторону здания больницы. Шэнь Фанъюй догнал его и остановился позади: - Все в порядке? Цзян Сюй не отвечал, и Шэнь Фанъюй повторял вопрос, каждое "все ли в порядке" одно за другим ударяло в сердце Цзян Сюя. Он нетерпеливо повернул голову, чтобы заткнуть собеседника, но Шэнь Фанъюй сразу же прибегнул к своему козырю и достал портативную стереосистему. Зазвучала знакомая музыка, и в тот же миг множество прохожих с любопытством оглянулись. Цзян Сюй схватил стереосистему и долго нажимал на неё, не найдя кнопки отключения звука, поэтому просто разбил её о землю, и стереосистема замолчала. Чувствуя на себе пристальные взгляды окружающих, смущенный Цзян Сюй быстро подобрал остатки стереосистемы и выбросил их в мусорное ведро. Затем он негромко сказал: - Шэнь Фанъюй, ты больной?! Шэнь Фанъюй изящно достал из кармана еще одну стереосистему и сказал: - Пойдем, я тоже буду учиться у *Цзя Баоюя. Цинвэнь разорвала веер, а Цзян Сюй разбил стереосистему. Сколько еще ты хочешь разбить? *[В "Мечте о красных особняках" Цзя Боюй разрешил Цинвэнь порвать столько вееров, сколько она захочет, чтобы задобрить её и сделать счастливой.] Во время вступительных экзаменов Цзян Сюя и Шэнь Фанъюя "Сон о красных особняках" был обязательным вопросом по общей литературе. Обычно этот вопрос задается в форме сюжета, что делает несчастными многих кандидатов, не желающих читать книги, особенно юношей, специализирующихся на естественных науках. Цзян Сюй вспомнил прошлое, когда он полночи просиживал за книгой, и, услышав это, не мог не сказать: - Ты узнал это из "Сна о красных особняках", действие которого происходило на вступительных экзаменах? - Я узнал кое-что еще, - ответил Шэнь Фанъюй, - но тебе, возможно, не понравится это слышать. Цзян Сюй не хотел знать, что еще он узнал, и безучастно смотрел на руку, которая собиралась включить стереосистему. - Не смей. - сказал он. - Тогда пообещай мне. - просил Шэнь Фанъюй. - Обещаю. - Ничего страшного, если ты не обещаешь петь, но ты должен пообещать, что нашу дочь будут звать Сяо. - Шэнь Фанъюй был уже на полпути, когда понял, что Цзян Сюй согласился. Он ошарашенно посмотрел на Цзян Сюя. - Ты можешь повторить это еще раз? Цзян Сюй закатил глаза, повернулся, засунув руки в карман, и негромким голосом произнес слово за словом: - Да, я обещаю.