Доктор Цзян забеременел от заклятого врага

Осмотр был закончен, и было подтверждено, что проблем с правой рукой у ребенка нет, но Шэнь Фанъюй все еще выглядел недоверчиво. - Ты действительно согласен? - Он достал мобильный телефон, чтобы сделать запись, и сказал: Подожди, мне еще нужно записать, а вдруг ты передумаешь? Лицо Цзян Сюя было невыразительным: - Нет необходимости, я просто не хочу, чтобы мой ребенок продолжал слушать подобные предродовые материалы. Два дня назад ему даже приснился кошмар: дети других людей рождались с плачем, как обычные младенцы, а его ребенок пел песню из "Легенды о белой змее", и четыре гневных "ах~~~" так напугали Цзян Сюя, что он плохо спал в ту ночь. Он сказал Шэнь Фанъюю: - Если ты больше не будешь включать свою сломанную стереосистему, я обещаю участвовать в шоу. Шэнь Фанъюй заверил его и тут же позвонил директору Цуй, которая, вероятно, смотрела на свой мобильный телефон, наблюдая за внуком. Она радостно ответила, но на заднем плане послышался детский плач. - А что, если наша дочь в будущем будет так плакать? - забеспокоился Шэнь Фанъюй. - Плакать это нормально, - холодно посмотрел на него Цзян Сюй, - главное, чтобы она не пела. - Тогда давай разделим слова, - Шэнь Фанъюй пролистал текст и сказал: Я прослушал оригинал песни, часть её исполнил Сяо Цин, а другую часть - Хуо Хунъюань; чью часть ты хочешь спеть? - Ту, в которой меньше слов. - Тогда Сяо Цин, - Шэнь Фанъюй протянул ему телефон. - Всего четыре строчки, и, судя по скорости запоминания, ты сможешь выучить их за десять секунд. - А ты не боялся, что я не соглашусь к тому времени? - Он посмотрел на Шэнь Фанъюя, который был спокоен и счастлив, и тот неторопливо ответил ему: - Ни в коем случае, у меня есть договоренность с директором Цуй, а *сильная девушка боится досаждать мужу, я знал, что ты согласишься. *[Сильная девушка боится приставаний мужа означает, что какой бы сильной ни была женщина, она также может быть измотана приставаниями мужчины и в конце концов будет побеждена.] Цзян Сюй поперхнулся метафорой, и только через некоторое время заметил фразу "соглашение": - Ты так жаждешь возможности поехать на конференцию за границу? - спросил он Шэнь Фанъюя. Он не совсем понимал, почему Шэнь Фанъюй так усердно работает над этим вопросом: возможность поехать за границу была действительно ценной, но даже если бы они отказались от уговоров директора Цуй, она бы все равно взяла их, потому что это было нужно для развития отдела. Не то чтобы Цзян Сюй был очень высокого мнения о себе, но он и Шэнь Фанъюй считались элитой в отделе, и он также знал, что директор Цуй не была мстительным человеком, который бы усложнял жизнь своим подчиненным. Более того, в тот день директор Цуй объявила об этом перед всем отделом. В противном случае, согласно её характеру, она не стала бы добавлять их в квоту, если бы это зависело от их производительности. Шэнь Фанъюй всегда был очень чувствителен в межличностном общении, поэтому все, что он понимал, Шэнь Фанъюй, естественно, тоже понимал. - Нет, - сказал Шэнь Фанъюй, - я попросил директора Цуй о другом. - Директор Цуй пообещала, что если я смогу уговорить тебя выступить со мной, то она даст команде три выходных дня, когда мы поедем за границу. Я хочу навестить доктора Кенна и получить больше информации об операции. - Сказал он. Цзян Сюй был ошеломлен. С тех пор как он решил завести ребенка и решил дождаться публикации статьи доктора Кенна, Цзян Сюй не слишком беспокоился по этому поводу. Во-первых, было еще рано, поэтому не стоило беспокоиться заранее. Во-вторых, отношение доктора Кенна было совсем не дружелюбным, и Цзян Сюй не хотел снова иметь с ним дело до выхода статьи. Неожиданно для себя Шэнь Фанъюй забеспокоился о таком долгосрочном вопросе. - Я тоже за тебя отвечаю. - Шэнь Фанъюй говорил так, словно это не имело никакого значения. Цзян Сюй посмотрел на него и не мог не почувствовать себя тронутым. Он понимал, что, решив провести эту операцию, Шэнь Фанъюй оказался под давлением. Риск был слишком велик. Успех операции, естественно, был бы радостным событием, но в случае неудачи Шэнь Фанъюй потерял бы репутацию, которую создавал годами. Кроме того, если он и ребенок умрут, Шэнь Фанъюй может сильно расстроиться, ведь они много лет были одноклассниками, и Шэнь Фанъюй, как главный хирург его операции, мог расстроиться, вспоминая его во сне. Подумав об этом, Цзян Сюй вдруг предложил: - Давай сфотографируемся. - Сфотографироваться? Цзян Сюй выпустил "мм", достал из шкафа зеркальную камеру и кронштейн, ловко настроил объектив. - Ты знаешь, как этим пользоваться? - Шэнь Фанъюй был немного удивлен. Цзян Сюй сказал, настраивая параметры камеры: - Я много чего умею. К тому времени, как он поступил в университет, он уже владел игрой на фортепиано, шахматами, каллиграфией и живописью. Он даже получал награды на конкурсах фотографии, поэтому в год, когда он сдавал вступительные экзамены в университет, родители купили ему зеркальную камеру. Они думали, что, поступив в университет, их сын сможет расслабиться и заняться хобби. Неожиданно университетская жизнь Цзян Сюя оказалась сложнее, чем все школьные годы, и он так и не смог воспользоваться фотоаппаратом. Камера была отрегулирована, и Цзян Сюй пронес треугольный кронштейн по кабинету. Рядом с кабинетом находился эркер, мраморная плита была обложена серо-белыми подушками, белая ширма закрывала пейзаж за окном, а шторы были задернуты. Все это напоминало элегантную картину. - Иди и сядь там. - Он сказал Шэнь Фанъюю: Возьми подушку рядом с собой. Увидев, что Шэнь Фанъюй сел, он велел ему скорректировать позу и положение. Затем он включил в кабинете разные светильники и выбрал тот, который ему больше всего понравился. - Так профессионально? - Шэнь Фанъюй увидел, что он энергично возится, и с улыбкой пошутил: У нашей семьи будет отличный фотограф. - А кто из твоей семьи? - Цзян Сюй вновь обрел былые чувства, когда вносил коррективы. В средней школе он любил фотографировать, и даже если у него не было хорошего оборудования, ему нравилось снимать все подряд. Он самостоятельно изучал композицию, но когда у него наконец появилось оборудование, он отложил это занятие на долгие годы. Отбросив эмоции, он закрепил камеру на треугольном кронштейне и снова отрегулировал высоту. Затем он нажал кнопку задержки, выбрал другую подушку и сел рядом с Шэнь Фанъюем, небрежно положив руку ему на плечо и наклонив голову. Волосы на его макушке случайно коснулись лица Шэнь Фанъюя, который был ошеломлен. Его дыхание было замедленным, и только через мгновение он спокойно посмотрел на него. Вероятно, потому, что он снимал так много персонажей, Цзян Сюй не был таким равнодушным перед камерой. Чтобы лучше чувствовать камеру и красоту композиции, он даже брал на себя инициативу принять такую интерактивную позу. Со звуком затвора Шэнь Фанъюй вышел из транса, но было уже поздно смотреть на камеру. Цзян Сюй убрал руку с плеча, чтобы посмотреть на снимок. Взяв в руки фотоаппарат, он перелистнул снимок, который только что сделал. Под мягким светом он слегка прислонился к Шэнь Фанъюю с расслабленным выражением лица, оба были одеты в простые футболки и домашнюю одежду, каждый держал в руках подушки одного стиля, но разных цветов. Они были похожи друг на друга, и если не знать их возраста, можно было подумать, что это два веселых студента. Фигуры в центре сочетались с черно-белым пейзажем за ними, образуя приятную композицию. Цзян Сюй удовлетворенно кивнул, но вдруг обнаружил, что Шэнь Фанъюй на фотографии не смотрит в камеру. Он немного увеличил фотографию и увидел, что взгляд Шэнь Фанъюя устремлен поверх его головы, возможно, это была иллюзия, но Цзян Сюй почувствовал, что в его глазах появилась едва уловимая симпатия. - Почему так долго? - внезапно раздался голос с его стороны. Шэнь Фанъюй стоял позади него, и теплое дыхание падало ему на шею, когда он говорил. По какой-то причине Цзян Сюй вдруг почувствовал себя виноватым. Он внезапно опустил камеру и подсознательно оправдывался: Ничего, все хорошо. Шэнь Фанъюй в это время чувствовал себя еще более виноватым, опасаясь, что Цзян Сюй упрекнет его в рассеянности при съемке, поэтому он сказал "ой" и поспешил покинуть место преступления. Увидев что он ушел, Цзян Сюй снова открыл фотографию и долго смотрел на неё. Когда он снова взглянул на неё, то, вероятно, потому, что подсознательно пытался отринуть мысль, которая только что промелькнула в его голове, глаза Шэнь Фанъюй уже не казались такими ласковыми. Он вздохнул с облегчением, импортировал фотографию в свой мобильный телефон, подправил некоторые параметры в программе и отправил копию Шэнь Фанъюю. Тот отправился на кухню и принес чашку с медовым молоком нужной температуры. Он протянул её Цзян Сюю и, увидев, что Цзян Сюй взял молоко, посмотрел на мобильный телефон: - Ты отправил мне сообщение? - Открыв его, он обнаружил, что это была фотография, которую они только что сделали. - Цзян Сюй такой потрясающий, - вздохнул Шэнь Фанъюй, рассматривая фотографию, - В твоих снимках слишком сильно чувствуется атмосфера. Когда Цзян Сюй неожиданно предложил сфотографироваться, Шэнь Фанъюй подумал, что это просто формальность, но он не ожидал, что Цзян Сюй отнесется к этому серьезно и будет хоть немного разбираться в фотографии. Он и сам не ожидал, ведь столько лет не видел, как Цзян Сюй фотографирует, но когда увидел фото, был поражен. Хотя он не разбирался в фотографии, каждый может оценить красоту. Двое мужчин на фотографии сидели бок о бок на эркере, мягкий свет подчеркивал их черты, демонстрируя естественный комфорт и непринужденность, которые не были ни нарочитыми, ни неловкими, а просто правильной ленью. Словно пара друзей, которые только что играли вместе и случайно запечатлели момент близости во время перерыва. Даже взгляд Шэнь Фанъюя, который должен был быть направлен на камеру, но был направлен на Цзян Сюя, выглядел особенно гармонично и даже добавил немного истории к этой фотографии. Шэнь Фанъюй долго смотрел на фотографию, а затем установил её в качестве фона для разговора с Цзян Сюем. Наконец он поднял глаза и обнаружил, что Цзян Сюй смотрит на него. - Что случилось? - Шэнь Фанъюй спросил: Почему ты так смотришь на меня? - Если я... умру... и ты вспомнишь обо мне, используй это фото как память, а если нет, то забудь. Старики немного суеверны, поэтому они легко говорят о жизни и смерти, но большинство молодых людей не стеснялись этого, особенно молодые люди, изучающие медицину, им было несложно говорить о смерти. Однако сегодня Цзян Сюю было трудно произнести эти слова. Боялся ли он смерти? Немного. За исключением пациента доктора Кенна, все предыдущие пациенты с такой же ситуацией не имели хорошего исхода, и навыки тех хирургов не обязательно уступали навыкам доктора Кенна. У людей разные тела, и один и тот же врач может дать разный результат разным людям. Если двум людям сделать одну и ту же операцию, один из них может выжить, а другой - умереть. Врачи могут сделать только все возможное, а остальное остается на волю судьбы. Ситуация уже развивалась, и у Цзян Сюя не было другого выбора, кроме как встретиться с ними лицом к лицу. Цзян Сюй не хотел, чтобы из-за него атмосфера стала слишком тяжелой, поэтому он глубоко вздохнул и, стараясь выглядеть спокойным, сказал: - Не волнуйся, риск этой операции очень велик, если со мной что-то случится, я не буду винить... - Цзян Сюй! - Шэнь Фанъюй внезапно обнял его. Цзян Сюй был так потрясен, что не смог закончить речь. - Что ты делаешь? - Детство Цзян Сюя было очень простое. Его семья, возможно, и была привязана друг к другу, но они редко обнимались на каждом шагу, поэтому ему не нравилась прилипчивость Шэнь Фанъюя. Он боролся, но Шэнь Фанъюй, казалось, был полон решимости обнять его и не отпускать. Цзян Сюй просто перестал сопротивляться и позволил ему обнять себя. Но он не ожидал, что через некоторое время Шэнь Фанъюй прошепчет ему на ухо: - Если ты умрешь, я перестану делать операции. - Ты действительно Шэнь Фанъюй? - спросил Цзян Сюй, - Как ты можешь быть таким психологически хрупким? Почти все врачи теряли пациентов, особенно в таких отделениях, как хирургия, акушерство и гинекология, которые стали свидетелями бесчисленных смертей на операционном столе. Шэнь Фанъюй не ответил ему и некоторое время молчал, прежде чем отпустить. Цзян Сюй сначала подумал, что Шэнь Фанюй не хочет продолжать разговор на эту тему, но он не ожидал, что перед тем, как Шэнь Фанъюй вышел из кабинета с пустым стаканом молока, он вдруг повернулся и сказал, как будто разыгрывая трюк: - Да, я такой хрупкий. Цзян Сюй не мог не спросить: - Тебе три года? Шэнь Фанъюй не стал отвечать, а сказал: - Не думай об этом, хорошо запомни текст песни и не урони завтра цепочку. - После этого он вышел из кабинета, не оглядываясь. Цзян Сюй посмотрел на его спину, с некоторой беспомощностью убрал штатив и камеру, затем открыл шкаф, чтобы убрать их. Перед тем как закрыть шкаф, его рука замерла, и, немного подумав, он снова достал фотоаппарат и положил его на маленький столик рядом с диваном. Лучше сделать больше снимков, когда у него будет время в будущем.