Доктор Цзян забеременел от заклятого врага

Цзян Сюй спокойно улегся на кровать, подложил под спину подушку и откинулся в полусидячем положении. Из этого положения было видно, что прямо перед ним на стене висели награды, а на столе рядом с ним стоят кубки разных цветов с надписями о наградах. Цзян Сюй взял телефон и попытался отправить сообщение Шэнь Фанъюю, но, набрав несколько предложений подряд, удалил их. Он некоторое время смотрел на телефон, вспоминая слова матери. Он пытался закрыть уши, но голос звучал в голове очень отчетливо. Он не знал, сколько прошло времени, но вдруг за дверью послышался шорох. Он оглянулся, но человек не вошел, а лишь полуоткрыл дверь и спросил шепотом: - Можно войти? Это был Шэнь Фанъюй. Глаза Цзян Сюя дрогнули, и после недолгого молчания он ответил: - Да. Шэнь Фанъюй вошел и закрыл дверь. Его взгляд проследил за Цзян Сюем и остановился на наградах, которые он разложил повсюду. - Я тоже участвовал в этих соревнованиях, - сказал он, с удивлением глядя на награду Цзян Сюя по физике, - и помню, что после выхода в финал тренер даже организовал совместные тренировки команд школ № 4 и № 6. Но потом я немного приболел и не смог поехать, иначе я бы встретил тебя раньше. Глаза Цзян Сюя заблестели, он наклонил голову и сказал: - Слава богу, по крайней мере, это помогло мне легче учиться в школе. Шэнь Фанъюй не мог не улыбнуться и не сказать: - Это правда. - Больно? - неожиданно спросил Цзян Сюй. Шэнь Фанъюй не ожидал такого вопроса и, опасаясь, что Цзян Сюй может забеспокоиться, сначала быстро отрицал: "Нет", а затем легкомысленно пошутил: - Но, Цзян Сюй, это первый раз, когда кто-то, кроме тебя, ударил меня. Цзян Сюй опустил глаза и через мгновение спросил: - Что ты здесь делаешь? - Мне неудобно не охранять тебя ночью, я боюсь, что ты будешь плохо себя чувствовать. - Разве ты не собираешься спать? Шэнь Фанъюй отодвинул кресло перед столом и сказал Цзян Сюю: - Ты спи, я не беременный, так что можно и не ложиться. Мне нужно вернуться до того, как твои родители встанут утром. Завтра я наверстаю упущенное в машине. Цзян Сюй скользнул взглядом по ногам Шэнь Фанъюя в носках. Шэнь Фанъюй поймал его взгляд и с улыбкой объяснил: - Я боялся, что твои родители услышат меня, поэтому не решился надеть обувь. Цзян Сюй взглядом указал на тапочки, стоящие на краю кровати: - Пол холодный, надень мои. Шэнь Фанъюй надел тапочки, его глаза искривились в улыбке: - Почему ты сегодня такой внимательный, я не привык к этому. Цзян Сюй посмотрел на него, через мгновение отвел взгляд и сказал: - Ты можешь... Лечь на кровать. - Ммм? Не успел он закончить вторую половину фразы, как Шэнь Фанъюй уже сделал несколько шагов назад к деревянному стулу перед столом и спросил: - Что можешь? - Ничего. - Цзян Сюй выключил свет и лег. Он подоткнул одеяло до груди и зарылся под него всем телом, оставив открытой только голову. - Если ты не можешь уснуть, просто посмотри на свой телефон. - Свет от телефона повлияет на твой сон, - сказал Шэнь Фанъюй.  - Все в порядке, мне не скучно. Цзян Сюй сказал "О", - и закрыл глаза. До прихода Шэнь Фанъюя в его голове проносились шокированные и разочарованные взгляды родителей, но почему-то, когда он закрыл глаза, ему показалось, что все его внимание отвлек Шэнь Фанъюй. Возможно, потому что ночь была такой тихой, что Цзян Сю даже показалось, будто он слышит дыхание Шэнь Фанъюя. Ему стало любопытно, что же делает Шэнь Фанъюй. Закрыты или открыты его глаза? Дремал ли он или думал о какой-то проблеме? И если он думал о проблеме, то думал ли он об учебной задаче или... о сложной проблеме в своей жизни? - Не спится? - внезапно раздался голос Шэнь Фанъюя. Цзян Сюй почувствовал себя так, словно его поймал учитель, и ему стало немного стыдно. После недолгого молчания он издал очень тихое "ммм". - Это потому, что твоего розового зайчика здесь нет? - Шэнь Фанъюй проанализировал: Я заметил, что ты любишь держать его каждый раз, когда спишь, а резкое изменение привычек сна позволяет легко потерять сон. - Откуда ты знаешь, что я не сплю? Шэнь Фанъюй сказал: - Я несколько раз наблюдал, как ты спишь, поэтому могу сказать.  Если бы ты действительно спал, то не был бы таким неподвижным. Ты уже давно застыл в одной позе. Цзян Сюй поджал губы, понимая, что, возможно, здесь кроется ответ на вопрос, над которым он только что размышлял. Шэнь Фанъюй открыл глаза, не дремал и смотрел на него. Возможно, это осознание затронуло что-то в Цзян Сюе, а возможно, ночь уже была предрасположена к более бурным эмоциям и желанию поговорить, но Цзян Сюй внезапно продолжил комментарий Шэнь Фанъюя о розовом кролике. - Операция с мягкими игрушками и все такое - это я придумал сам. Я не думал, что это может тебя напугать. - Признался он. - Ладно, Цзян Сюй, когда ты научился быть плохим? - Губы Шэнь Фанъюй изогнулись в улыбке. Цзян Сюй откинул угол подушки и продолжил: - Когда я... был маленьким, моя тетя подарила мне мягкую игрушку, тоже розового кролика. - Хм? -  Шэнь Фанъюй перевел взгляд на него. - В родных городах моих родителей разные обычаи. Моя мама немного феодальна и суеверна; она считает, что если дарить мягкие игрушки мальчикам, то они вырастут слишком слабыми и не мужественными, поэтому она всегда была против таких подарков. На самом деле тетя не хотела ничего плохого, но моя мама все равно разрезала игрушку и выбросила её в мусорное ведро после ухода моей тети. Она даже запретила семье использовать прозвище "*Ронг", сказав, что оно слишком нежное. Это прозвище дала мне тетя, - пояснил Цзян Сюй, - и я так давно не упоминал о нем, что даже забыл о нем, и только когда услышал, как тетя назвала так меня на днях, вспомнил. Сначала я не любил мягкие игрушки, но с тех пор, как я увидел ту сцену, мне часто снились кошмары о том сломанном кролике, и я всегда хотел его зашить, но не мог. *[Ронг означает "пушистый".] Цзян Сюй глубоко вздохнул и сказал: - С тех пор... Я хотел стать врачом, хотел чинить все сломанные тела. Только когда я поступил в университет и купил того розового кролика, мне постепенно перестали сниться кошмары, - сказал он. - Потом я начал думать, что мягкие игрушки животных довольно милые, и покупал их в качестве украшений. Шэнь Фанъюй посмотрел на него в ночи, его голос звучал безмятежно: - Если бы ты рассказал мне об этом раньше, мне бы не снились кошмары. Судя по выражению лица Цзян Сюя, его это не убедило. Шэнь Фанъюй добавил: - Цзян Сюй, твои родители были очень строги с тобой в детстве, не так ли? Привыкнув к темноте, он смог различить некоторые вещи, например, награды на всей стене, свидетельствующие о том, какое значение супруги Цзян придавали чести своего сына. Цзян Сюй ответил Шэнь Фанъюю более разумно: - Ожидания были очень высоки, и я мог только надеяться, что смогу следовать их планам. Поэтому им было трудно смириться с тем, что у их сына, которым они гордились полжизни, будет ребенок. - Чувствовалось, что на тебя сильно давят, когда ты признался родителям, - сказал Шэнь Фанъюй, - и я подумал, было ли тебе так же тяжело, когда ты рассказывал мне об этом, было ли тебе так же тяжело на сердце. Мне кажется, что это неприятно и немного душераздирающе. Цзян Сюй перевернулся и сел, глядя на Шэнь Фанъюя: - Ты не показал, что тебе тогда было тяжело. Напротив, он вел себя неловко. - Ронг ронг! - неожиданно воскликнул Шэнь Фанъюй. Цзян Сюй вздрогнул и услышал, как Шэнь Фанъюй продолжает: - Мы будем жить вместе, и ты сможешь делать все, что захочешь, просить все, что захочешь, говорить все, что захочешь; не чувствуй никакого давления. Не так давно Рен Мяо сказала Рен Хань нечто подобное. Сердце Цзян Сюя затрепетало и немного разгорелось, он подсознательно использовал резкие слова, чтобы скрыть легкие колебания: - Тебе не стыдно копировать слова маленькой девочки? - Она так хорошо это сказала, - бесстыдно ответил Шэнь Фанъюй. - Чтобы цитата стала цитатой, её нужно распространять, и я помогаю ей нести её дальше. Цзян Сюй отвернул от него лицо, и в комнате воцарилась тишина. Через некоторое время, когда Шэнь Фанъюй думал, что Цзян Сюй собирается отдохнуть, с кровати раздался резкий голос: - А ты? Похоже, у тебя дома никогда не было давления. Он никогда не слышал, чтобы Шэнь Фанъюй рассказывал о своих родителях. Шэнь Фанъюй улыбнулся: - У меня действительно не было особого давления. Я вполне свободен, никто не настаивает на браке. - Родители не заботились о тебе? Шэнь Фанъюй покачал головой: - Я с самого детства дурачился, поэтому они не могли больше контролировать меня, к тому же они были слишком заняты, чтобы контролировать меня. - Тогда ты тоже собирался праздновать в Чэнцзя, верно? - Цзян Сюй внезапно упомянул. Чэнцзя - очень известный ресторан в городе Б. Цзян Сюй вспомнил, что, когда он занял первое место на вступительных экзаменах в колледж, родители отвели его в "Чэнцзя", чтобы отпраздновать. Они слышали, как менеджер сказал, что другой лучший ученый из города Б тоже собирался устроить там вечеринку, но дата была раньше, чем у Цзян Сюя. В то время мама Цзян сказала, что хочет узнать, как обстоят дела в другой семье, ведь они оба были лучшими студентами, и она не могла потерять лицо. Но когда она пришла в назначенное время, то не увидела, что семья Шэнь Фанъюя празднует. Поспрашивав, она узнала, что они по какой-то причине отменили праздник. - Ну, у моих родителей возникли проблемы с бизнесом, и они торопились уехать за город, чтобы решить их, поэтому отменили праздник. Цзян Сюй был немного удивлен. Шэнь Фанъюй в те времена был лучшим учеником в городе Б, какие же родители могли быть слишком заняты, чтобы хоть немного отпраздновать? Шэнь Фанъюй объяснил: - Мои родители не особо заботились о результатах, не говоря уже о том, стал я лучшим учеником или нет, поэтому я сам подписывал все табели. Мои родители всегда верили в историю о том, что лучший ученик работает на бросившего колледж, и были полны решимости начать свой собственный бизнес. И... мой старший брат тоже был тогда лучшим учеником, - сказал он слегка шутливым тоном, - более того, он был единственным лучшим учеником, так что я, который был связан с кем-то еще, был не очень хорош по сравнению с ним. Цзян Сюй, впервые узнавший об этом, сделал паузу и прокомментировал: - У твоей семьи хорошие гены обучения. - Ген обучаемости хорош, но мои родители хотят заниматься только бизнесом. К сожалению, чем больше ты чего-то хочешь, тем реже это получаешь, а вместо этого приходит то, чего ты не хочешь, - прокомментировал он, - талант к бизнесу у моих родителей совсем не заметен. После всех этих лет, когда они теряли и зарабатывали деньги, были хорошие и плохие времена, они не скопили ни пенни после полужизни, проведенной в раздумьях. Вероятно, они устали от всей этой тяжелой работы и отказались от идеи заработать нам трон. Все, чего они желают, - это чтобы я сам справлялся со своими обязанностями и поселился в городе, если смогу, но если я не могу позволить себе купить дом, то можно и вернуться, все равно у них нет для меня денег. - Он облегченно рассмеялся и сказал: Возможно, я понял, что у моей семьи нет бизнес-генов, и решил стать врачом. Тон Шэнь Фанъюя был спокойным и легким, как будто ему было все равно, но от этого у Цзян Сюя сжалось сердце. - Они сейчас в городе Б? - Да, - ответил Шэнь Фанъюй, - у них есть химчистка перед домом. Они не богаты и не знамениты, но, по крайней мере, не беспокоятся о еде и одежде. - Ты не собираешься навестить их в этот раз, прежде чем вернуться? - Я не вернусь, - сказал Шэнь Фанъюй, - у меня мало времени. Если я вернусь сейчас, моим родителям обязательно придется идти на рынок и покупать много курицы, утки и рыбы. Они такие старые, что это просто утомит их понапрасну. К тому же скоро Новый год, так что я вернусь тогда. Цзян Сюй вдруг вспомнил, как Шэнь Фанъюй в самом начале пытался готовить на кухне в его доме. Он попытался найти тему для разговора, чтобы разрядить обстановку: - Твои родители хорошо готовят? Выражение лица Шэнь Фанъюя на этот вопрос было несколько неуверенным, и только через некоторое время он ответил: - Неплохо, я пробовал их стряпню несколько раз за последние год-два. Закончив, он, похоже, понял, что его слова прозвучали несколько эмоционально, поэтому не дал Цзян Сюю шанса ответить и намеренно сменил тон на более легкий, сменив тему: - Цзян Сюй, разве это не похоже на ночь в общежитии? - Он продолжил с легкой улыбкой: В это время в нашем общежитии становилось оживленно, и каждый говорил больше, чем другой, особенно после выпускных экзаменов. Доходило до двух-трех часов, а люди все еще болтали без умолку. Цзян Сюй спрятал эмоции в глазах и спросил: - О чем вы, ребята, разговаривали? Шэнь Фанъюй ответил: - Тебе обязательно спрашивать?Разве вы не разговаривали в общежитии? Конечно, разговаривали... Но Цзян Сюй хотел знать, о чем говорил Шэнь Фанъюй и остальные. - Мы говорили о наших стремлениях, о нашем будущем, о ценах на жилье в городе А, о том, почему мы изучаем медицину, о девушках, которые нам нравятся, и... - Шэнь Фанъюй сделал паузу и нарочито громко сказал: Цзян Сюе в соседнем общежитии. Цзян Сюй тихонько захихикал, но Шэнь Фанъюй продолжил: - Но я никогда не рассказывал о своей семье, ты первый. Цзян Сюй на мгновение потер руку, а затем неожиданно спросил: - Тогда могу ли я послушать все до конца? Шэнь Фанъюй замер от его слов и некоторое время молчал. В какой-то момент за окном начался дождь, и в комнате на некоторое время воцарилась тишина. Тихий шум дождя особенно гипнотизировал, но никто из них, похоже, не собирался засыпать. Только спустя долгое время Шэнь Фанъюй заговорил очень тихо, нарушив тишину в комнате: - Хорошо, я расскажу тебе. Он опустил глаза и нежно хрустнул костяшками пальцев. - Помнишь, я говорил тебе... что у меня есть старший брат. Я был еще маленьким, когда мои родители стали ездить по делам в город А, и за мной нужно было присматривать, чтобы я ел, пил и спал. Я показался им обременительным, поэтому они взяли с собой только моего брата. Я рос в доме бабушки и дедушки и видел их в одно и то же время лишь раз или два в год. Когда я учился в младшей школе, умерла бабушка, а вскоре за ней и дедушка. В то время мои родители вернулись, чтобы присутствовать на похоронах. Я думал, что после этого они не уедут, но они сказали, что мой брат все еще учится там, а менять школу в середине года неудобно, поэтому они спросили меня, не хочу ли я перейти в школу в другом городе, сказав, что качество преподавания там лучше. В то время мне не хотелось расставаться с одноклассниками и друзьями, поэтому я не хотел переходить в другую школу. Кроме того, мои бабушка и дедушка только что умерли, и я не хотел, чтобы им было некому выразить свое почтение. Тогда родители поговорили со мной и сказали, что вернутся после того, как мой брат закончит вступительные экзамены. Это нормально, когда близкие родственники отдаляются друг от друга. После этого они дали немного денег моим дядям, тетям и соседям, чтобы я мог ходить к родственникам и соседям и есть везде, где есть еда. Так я не умер бы с голоду, а в школе у нас было жилье, так что все было хорошо. Через несколько лет мой брат поступил в университет, и родители наконец вернулись. Однако они остались только на год или два, вероятно, потому что поняли, что я социально нормален и не могу умереть с голоду в одиночку. К тому же у моего брата появилась девушка, а родители хотели купить ему дом, поэтому они снова отправились на заработки и вернулись только два года назад, чтобы остепениться. Он посмотрел на пол в спальне Цзян Сюя и подумал: - Наверное, они хотели загладить свою вину, поэтому каждый раз, когда я возвращался в последние два года, они готовили мне большой ужин. Но, может быть, это потому, что я уже вырос из того возраста, когда мне нужна забота родителей, - улыбнулся Шэнь Фанъюй и покачал головой, - поэтому я уже не нахожу их еду особенно вкусной. Цзян Сюй посмотрел на него с несколько затруднительным выражением лица. Подростковый возраст был самым чувствительным временем, и ученику средней школы было бы трудно приспособиться к одиночеству среди всевозможных друзей и родственников, да еще и к тому, что его считают паразитом. Цзян Сюй подумал, что на его месте это было бы непросто. Возможно, именно этот опыт сделал Шэнь Фанъюя более тактичным, чем он сам, и более осведомленным о путях развития мира. Но цена, которую ему пришлось заплатить, несколько огорчила Цзян Сюя. Возможно, потому, что две трети человеческого сердца находятся слева от средней линии, а одна треть - справа, человеческое сердце по природе своей предвзято, и не так много родителей, которые могут построить сбалансированные отношение к своим детям. Поскольку он родился поздно, а его старший брат достиг вершины мастерства, как бы он ни старался, он всегда будет идти по стопам старшего брата. Став лучшим ученым, он мог похвастаться в глазах других, но это было лишь продолжением славы его брата, а не позором для его семьи. Иметь лучшего ученого не было чем-то новым для семьи. - Цзян Сюй... Я действительно хочу узнать, каково это - быть гордостью своих родителей, как ты. Цзян Сюй посмотрел на него. Шэнь Фанъюй поджал губы и сказал: - Знаешь что? Когда я был маленьким, я всегда мечтал быть старшим братом. Но теперь, когда я думаю об этом, ничего страшного не происходит: хотя я не так близок с родителями, я был близок с бабушкой и дедушкой, - улыбнулся Шэнь Фанъюй, немного успокоившись, - Мой брат, вероятно, даже не знает рецепт зеленого перца из тигровой шкуры. А мой брат действительно хороший сын. Он послушал родителей, вернулся в город Б после окончания учебы, женился и завел детей, чтобы у них были внуки и радость семейной жизни. Он не похож на меня, который родился и заставил их потерять работу и был оштрафован за лишнего ребенка. Более того, я постоянно нахожусь в городе А, отказываясь возвращаться домой. Но им все равно, вернусь я или нет. Родители не заботились о нем, потому что были слишком невнимательны в прошлом, а теперь, когда он вырос, они еще меньше могли указывать ему, что делать. Теперь их забота была несколько отстраненной и вежливой, чего и следовало ожидать после стольких лет. Шэнь Фанъюю всегда казалось, что родители жалеют о том, что родили его. Если бы его родителям снова предоставили возможность выбирать, они, вероятно, не стали бы рожать его. В их семье было достаточно брата. Шэнь Фанъюй сделал паузу и слабо рассмеялся: - Я тоже не виню своих родителей, жизнь вынуждает так поступать. Давление жизни - это гора, от которой молодым людям не убежать. Когда Шэнь Фанъюй был маленьким, он с нетерпением ждал своих мать и отца, которые были далеко в городе А, но когда он вырос, то уехал в город без оглядки и редко возвращался к своей семье. Вечно живое сердце города А было наполнено бесчисленным количеством молодых людей с высокими амбициями. Они приезжали в город один за другим, бескорыстно отдавая ему свою молодость, заряжая его энергией и поддерживая его неугасающее сияние. Затем силы молодых иссякают, они постепенно стареют, и великая волна смывает их. Очень небольшое число остается, а большинство покидают город. Через несколько лет их отпрыски, уже повзрослевшие, возвращаются со своей страстью и идеалами. Шэнь Фанъюю было не так скучно. Единственное, о чем он сожалел, так это о том, что у него было больше членов семьи, чем у других, но путь казался более одиноким, чем у других. - Ах, - вздохнул Шэнь Фанъюй. - Почему я вспоминаю эти старые истории? - Он вздохнул, беспомощно сжимая переносицу: Прошло столько лет, но, похоже, мне все еще не все равно. Цзян Сюй, - сказал он, - просто сделай вид, что не слышал меня, это слишком неловко... Цзян Сюй прервал его фразу и сказал: - Тогда я буду заботиться о тебе. Шэнь Фанъюй внезапно поднял глаза. Голос Цзян Сюя был слабым и ясным в ночи: - Я никогда не думал, что буду жить с человеком, который... не является моим любовником, и даже проживу с ним всю свою жизнь. Но после встречи с тобой я подумал, что это возможно. Теперь я составлю тебе компанию и позабочусь о тебе. Шэнь Фанъюй не мог ничего сказать. В темноте было трудно разглядеть выражение лица Шэнь Фанъюя, и, видя, что он сидит неподвижно и ничего не говорит, Цзян Сюй протянул руку, чтобы включить свет. - Не надо, - сказал Шэнь Фанъюй, - не включай. Пальцы Цзян Сюя замерли. В голосе Шэнь Фанъюя слышалось едва уловимое волнение, к тому же он казался немного хриплым. В спальне стало тихо, и Шэнь Фанъюй отвернулся, не обращая внимания на то, что замечание Цзян Сюя было повторением слов Рен Мяо. Раньше он считал Рен Хань обычным непокорным подростком. В тот день он услышал разговор двух девушек. Он подумал, что в некотором роде понимает Рен Хань, а значит, может догадаться, как сильно её тронули слова Рен Мяо. Открыв самую тайную и скрытую дверь в её сердце, он позавидовал Рен Хань в тот момент. Но он не ожидал, что кто-то скажет ему такое, и, что удивительно, этим человеком оказался Цзян Сюй. Шэнь Фанъюй почувствовал, что его разум находится в некотором смятении, а сердце слегка заныло. От переполнявших его эмоций Шэнь Фанъюй набрался смелости и задал вопрос, который всегда хотел задать: - Почему ты передумал и решил оставить ребенка? Это потому, что ты стал мягкосердечным? Цзян Сюй промолчал. Тогда Шэнь Фанъюй сказал: - Или... это было немного... из-за меня? Цзян Сюй по-прежнему не издавал ни звука. Шэнь Фанъюй посмотрел на время на своем телефоне и, вероятно, понял, что переборщил. Он откинул голову назад, сдерживая эмоции и ожидания в глазах, и улыбнулся, чтобы исправить ситуацию: - Ничего, если ты не хочешь отвечать, уже поздно, тебе нужно поспать... - Да. - Сквозь оконную сетку подул ветер, раскачивая углы тяжелых штор. Цзян Сюй посмотрел на него и вдруг заговорил.