Доктор Цзян забеременел от заклятого врага

Стул Шэнь Фанъюя скрипнул, он резко встал и сказал двум девушкам: - Вы ешьте, а я оплачу счет и первым пойду домой. Шэнь Фанъюй поспешил домой и, увидев на рынке внизу свежий зеленый перец, раздраженно наморщил лоб и купил большой пакет, чтобы взять его домой. Как только он открыл дверь, то увидел, что Цзян Сюй неподвижно сидит в гостиной. Увидев, что он вернулся, Цзян Сюй посмотрел на него, а затем перевел взгляд обратно на компьютер, проглотив жесткое "Что, черт возьми, ты делал?" Он знал, что Шэнь Фанъюй не ходил за продуктами, но его воспитание подсказывало ему, что неуместно задавать ему подобные вопросы. И даже если бы он это сделал, Шэнь Фанъюй все равно мог бы продолжать лгать ему. - Прости, я не ожидал, что ты вернешься так рано. - Неожиданно Шэнь Фанъюй взволнованным голосом объяснил: Мне не стоило тебе врать, я пригласил Чжун Лань и был с ней, когда ты мне позвонил. Услышав это, Цзян Сюй невольно произнес "ах". Он не ожидал, что Шэнь Фанъюй возьмет на себя инициативу объяснять ему, ведь им не нужно было отчитываться друг перед другом таким образом. От такой честности недовольство Цзян Сюя тем, что его обманули, утихло, но содержание доклада Шэнь Фанъюй его не очень обрадовало. Зачем он пригласил Чжун Лань на свидание? Почему он согласился поужинать с ним, а потом пошел и пригласил Чжун Лань на свидание? Неожиданно Шэнь Фанъюй продолжил объяснять, словно читая мысли: - Но я не ел, у меня нет к ней никаких намерений, я просто хотел задать ей несколько вопросов. Подожди немного, я сейчас пойду готовить, и через полчаса мы сможем поесть. Цзян Сюй вдруг оглянулся, но Шэнь Фанъюй уже вошел на кухню с овощами. Изначально Цзян Сюй планировал, что когда Шэнь Фанъюй вернется и продолжит ему врать, он вышвырнет его сегодня же вечером вместе с чемоданом. Но как только Шэнь Фанъюй признался ему, он, казалось, не мог потерять самообладания. На столе лежали зеленые перцы с тигровой шкуры, которые он так долго ждал. Шэнь Фанъюй накладывал ему в тарелку еду одной палочкой за другой. - Вкусно? С этого момента, если захочешь что-нибудь съесть, просто скажи мне, подойдет любое блюдо. - Сказал Шэнь Фанъюй. Цзян Сюй смотрел на гору зеленого перца с тигровой шкуры в своей тарелке и хотел сказать Шэнь Фанъюйю, что он не зеленый червяк и что если он любит их, то это не значит, что он должен есть их так много. Шэнь Фанъюй не мог слышать его внутренних жалоб и признался ему: - Есть вещи, которые я не мог понять раньше; может быть, ты тоже мог это видеть, но я больше не буду таким, Цзян Сюй. - Он посмотрел в глаза Цзян Сюю и серьезно сказал: Я обещаю. Цзян Сюй вдруг посмотрел на Шэнь Фаньюя. Шэнь Фанъюй размышлял вслух? Может ли быть так, что предупреждение, которое он сделал Шэнь Фанъюю в своем мозгу, сработало? Цзян Сюй недолго поразмышлял на эту странную метафизическую силу, но потом понял, что... больше не нужно отдаляться от Шэнь Фанъюя. От этого осознания Цзян Сюй почувствовал себя гораздо спокойнее и даже съел еще больше еды. Отложив палочки, он сказал Шэнь Фанъюю: - Пойдем завтра со мной на 4D-ультразвук. В мгновение ока ребенок находился в его теле уже более пяти месяцев, и 4D-ультразвук был широкомасштабным сканированием аномалий, которое могло показать развитие различных органов и пяти чувств плода более четко, а также помочь диагностировать пороки развития плода на ранней стадии. Цзян Сюю было немного не по себе. Возможно, дело в гормонах или в чем-то другом, но с тех пор, как произошло то единственное движение плода, Цзян Сюй все больше и больше беспокоился о физическом состоянии ребенка. Из-за его уникальной ситуации ультразвуковые исследования проводились чаще, чем у обычных матерей, и хотя все предыдущие результаты были хорошими, Цзян Сюй все равно не мог не беспокоиться о последствиях своего нездорового поведения на ранних сроках беременности. Кроме того, предыдущее УЗИ было двухмерным, что было не так четко и точно. 4D-ультразвук был похож на волшебное зеркало: большинство деформаций, которые не были видны раньше, можно было увидеть на 4D-ультразвуке. Если будет обнаружен деформированный ребенок, Цзян Сюю придется принять непростое решение о прерывании беременности. Впервые доктор Цзян, который никогда ничего не боялся и мог все перенести самостоятельно, почувствовал, что не хочет проходить это обследование в одиночку. Шэнь Фанъюй не ожидал, что Цзян Сюя будет легко уговорить. Он был готов к тому, что Цзян Сюй выйдет из себя, но в итоге Цзян Сюй не только не рассердился на него из-за случившегося, но даже пригласил его впервые пойти на предродовой тест. Словно отстраненный котенок вдруг захотел прыгнуть на него и оказаться рядом в редкий момент, отчего его мозг немного поплыл, а все сердце словно склеилось медом. Он чувствовал себя сладко. Только когда ощущение парения на облаках прошло, Шэнь Фанъюй внезапно отреагировал на что-то: - Почему Тан Кэ не связался со мной в этот раз? Цзян Сюй: - ... Потому что на этот раз не Тан Кэ уговаривал его, а он сам считал даты и думал, что пора идти на осмотр. Но он не собирался говорить об этом Шэнь Фанъюю. Он лишь взглянул на него и спокойно ответил: - Потому что он считает меня более надежным. - Хорошо, ты самый надежный, - не стал перечить Шэнь Фанъюй и повторил за ним. - Тогда я куплю пустой диск перед завтрашним тестом и загружу туда снимки УЗИ нашей дочери, тогда мы сможем изучить, как она выглядит на самом деле. Как раз когда Цзян Сюй собирался упрекнуть его, Шэнь Фанъюй неожиданно добавил: - Если бы она была похожа на тебя, она была бы очень красивой девушкой. Цзян Сюй отмахнулся от слов Шэнь Фанъюя, его настроение было немного нестабильным. Что не так с Шэнь Фанъюем сегодня? Он так мило с ним разговаривал, и он больше не спорил с ним по любому поводу. Шэнь Фанъюй подпер голову рукой, на его губах играла улыбка, он внимательно смотрел на Цзян Сюя. На его взгляд, лучше Цзян Сюя не было никого на свете. Он подумал, что было бы здорово, если бы его дочь была похожа на Цзян Сюя. Теперь, когда Цзян Сюй был в хорошем настроении, он позволял ему потрогать свой живот и послушать сердцебиение. С каждым днем движения плода становились все более частыми, и Шэнь Фанъюй чувствовал себя особенным, когда она пихалась, слушая сердцебиение плода. Он сел рядом с Цзян Сюем, опустив взгляд на его живот. Тот лениво потягивал суп, не скрываясь, позволяя ему наблюдать за происходящим. Пятимесячная беременность была немного заметна, но, к счастью, близилась зима, поэтому Цзян Сюй обычно носил много одежды и свободные толстовки, которые купил для него Шэнь Фанъюй, так что он едва мог скрыть это. Но когда он приходил в операционную и переодевался в тонкие халаты, одежда слегка задиралась, и Цзян Сюй быстро просил медсестру надеть ему внешний слой стерильного хирургического халата. Однако иногда медсестра завязывала его слишком туго или надевала медленно, и кто-то мог это заметить. - Сегодня Ю Сан спросил меня, как я отрастил себе такой большой живот, - мрачновато сообщил Цзян Сюй, - и поинтересовался, не хочу ли я сходить за картой в спортзал. Шэнь Фанъюй поддразнил: - Странно, что он не поинтересовался, не жировая ли это болезнь печени или синдром Кушинга. Ю Сан все еще не умеет всесторонне анализировать случаи, ты должен его критиковать. Цзян Сюй бросил на него взгляд, и Шэнь Фанъюй сразу же стал серьезным: - Кстати говоря, как долго ты планируешь работать в больнице? - Трудно сказать, - сказал Цзян Сюй, - мне нужно попросить отпуск ... - Я найду способ получить его для тебя. Если почувствуешь, что организм больше не выдерживает, просто скажи мне, и я попрошу об этом. - сказал Шэнь Фанъюй. Хотя Тан Кэ сказал ему попросить Шэнь Фанъюя решить проблему с отпуском, Цзян Сюй все равно не верил, что Шэнь Фанъюй сможет справиться с этим. Услышав это, Цзян Сюй тут же насмешливо спросил: - Твой отец - президент больницы? - Я могу устроить тебя на работу, даже если мой отец не президент, - бесстыдно сказал Шэнь Фанъюй, - но если я это сделаю, ты должен согласиться на некоторые условия. Цзян Сюй промолчал, но Шэнь Фаньюй продолжил спрашивать: - Сначала скажи, как долго ты хочешь работать. - Еще месяц или два. - Цзян Сюй не думал, что у него есть такая возможность, и говорил небрежно. Он уже чувствовал себя немного уставшим. Вес плода и околоплодных вод значительно увеличили его нагрузку. Он постепенно сокращал количество сверхурочных, и ему еще удавалось обманывать коллег, но если бы он все еще ходил на работу на поздних сроках беременности, директор Цуй наверняка пришла бы спросить, нет ли у него какой-нибудь серьезной болезни. - Не будет ли это слишком тяжело? - спросил Шэнь Фанъюй. - Я все равно смогу работать, - поджал губы Цзян Сюй и забеспокоился: У нас так много пациентов. Цзян Сюй считал, что, согласно трудоемким правилам Цзихуа, было бы замечательно, если бы Шэнь Фанъюй помог ему получить месячный отпуск до и после родов. - Ты тоже пациент. - Сказал Шэнь Фанъюй. Цзян Сюй посмотрел на него без эмоций, в его глазах читалось предостережение. Шэнь Фанъюй знал, что Цзян Сюй - человек с сильным чувством гордости, и поэтому он добросовестно отказался от своих аргументов. - Тогда давай сделаем так, как ты говоришь. - Шэнь Фанюй щелкнул пальцами и нажал на плечо Цзян Сюя: Готовься к самому длинному отпуску. С этими словами он встал, чтобы убрать посуду. Через полминуты он вдруг вспомнил: - Я принес тебе два флакона крема от растяжек, потом положу их на прикроватную тумбочку, не забудь нанести их, когда будешь принимать душ. Глаза Цзян Сюя слегка дрогнули. Чтобы избежать растяжек, главное - контролировать вес и использовать профилактические средства. Он много занимался спортом и правильно питался, поэтому его вес был под контролем. Кроме того, ребенок был не слишком крупным, поэтому нанесение крема от растяжек... Последний раз он наносил на свое тело что-то особенное, вероятно, порошок от колючего жара, которым мать посыпала его в младенчестве. Приняв душ, Цзян Сюй немного посидел в кабинете, долго не решаясь вернуться в спальню. Он взял в руки два флакона крема от растяжек и снова и снова рассматривал их. Он часто прописывал это средство своим пациентам, но когда настала его очередь, он почувствовал себя неловко. После долгих мучений он просто расстегнул пуговицу на своем халате и некоторое время смотрел на свой выпирающий живот. Стук в дверь внезапно прервал размышления Цзян Сюя, он с силой отбросил вещи в сторону и быстро накрылся одеялом, после чего прочистил горло и сказал: - Входи. Шэнь Фанъюй зевнул, войдя в комнату, и посмотрел на Цзян Сюя: - Почему ты так плотно укрыт? Разве не жарко? Он поднял упавший крем от растяжек, посмотрел на него и сказал: - Ты закончил его наносить? - Я не хочу им пользоваться. - Сказал Цзян Сюй. Шэнь Фанъюй взял флакон и присел на край кровати Цзян Сюя: - Ты будешь несчастен, если они появятся. Цзян Сюй отвернул лицо и сказал: - Нет, не буду. Шэнь Фанъюй поднял одеяло: - Может, мне нанести крем? После долгого молчания Цзян Сюй поднял глаза к потолку, как будто умирал. Его живот был теплым на ощупь, и Шэнь Фанъюй, прежде чем нанести крем, помассировал его в руках, чтобы согреть. Через некоторое время до его ушей донесся дразнящий смех Шэнь Фанъюя: - Тебе обязательно выглядеть таким великодушным и героическим? Цзян Сюй: - Никто не примет тебя за немого, если ты будешь молчать. Слова Цзян Сюя упали, и ребенок в его животе зашевелился. Жир на животе был тонким, и движения ребенка всегда легко передавались наружу. Хотя внешне это было не очень заметно, но при прикосновении рукой ощущалось очень отчетливо. Шэнь Фанъюй не удержался и рассмеялся: - Она действительно на одной волне с тобой. Цзян Сюй был немного обеспокоен: - Почему она не узнает людей? В пять месяцев слух ребенка уже развит, и он может по звукам определить, кто их издает. Пациентки часто говорили, что их дети шевелятся, когда они прикасаются к ним, но при попытке мужа ничего не происходит. Это происходит еще и потому, что ребенок может понять, что к нему прикасается не мать, что делает его неуверенным в себе. Цзян Сюй не знал, почему ребенок в его животе совсем не чувствует себя неуверенно, он не только не боялся, когда Шэнь Фанъюй общался с ним, но и был довольно энергичным. - Это значит, что моя дочь доверяет мне. - Шэнь Фанъюй сделал паузу и осторожно потянул Цзян Сюя за брюки. - Хочешь, я нанесу его и туда? Растяжки бывают не только на животе, но и на внутренней стороне бедер и ягодицах. Цзян Сюй отшлепал Шэнь Фанъюй по руке и забрал бутылочку с лекарством, сказав: - Иди спать. Шэнь Фанъюй улыбнулся и улегся на свою кровать на полу, вздохнув с облегчением. К счастью, Цзян Сюй не попросил его применить лекарство, иначе ему пришлось бы устраивать Цзян Сюю еще одно представление. В затемненной комнате медленно плыл легкий аромат подснежника и масла шиповника, а кончики пальцев Шэнь Фанъюя, казалось, еще хранили легкое тепло. В ушах раздался шорох, и Шэнь Фанъюй понял, что это Цзян Сюй наносит лекарство. Он вдруг поднял руку и молча поцеловал пальцы, а затем опустил ресницы, чтобы скрыть выражение своих глаз. Но ночная тишина не могла скрыть его беспокойного сердцебиения. Он повернулся и посмотрел на Цзян Сюя на кровати. "Если я скажу, что ты мне нравишься, ты мне поверишь? Ты мне не только нравишься, - молча подумал Шэнь Фанъюй, - я хочу ухаживать за тобой и быть с тобой. Ты разозлишься?" - Он закрыл глаза, услышал, как Цзян Сюй поставил бутылочку с лекарством на кровать и взметнул покрывало, и мысленно добавил: "Даже если ты рассердишься, ты ни за что не перестанешь мне нравиться". В кабинете 4D-ультразвука глаза Цзян Сюя не отрываясь смотрели на изображение. Впервые они втроем так четко видели ребенка в животе Цзян Сюя, ведь 4D-ультразвук добавлял к трехмерному изображению временные параметры. Глаза девочки были закрыты, нос вздернут, а рот слегка приоткрыт, что заставляло их гадать, о чем она думает. Сердце Цзян Сюя учащенно билось, он боялся, что Тан Кэ вдруг нахмурится, укажет на какой-нибудь параметр и скажет, что что-то не так. Он не знал, почувствовал ли Шэнь Фанъюй его эмоции, как вдруг коснулся его руки. Цзян Сюй повернул к нему лицо и увидел, что Шэнь Фанъюй нервно сглотнул. - Все очень хорошо. - Тан Кэ выдохнул и передал диск Цзян Сюю. Тот опустил серьезный взгляд и с облегчением улыбнулся: Хотя я не могу понять, почему ты вдруг решил оставить ребенка, она здорова. В тот день, когда Цзян Сюй неожиданно прислал ему сообщение о том, что хочет вернуться, Шэнь Фанъюй приехал на следующий день и перевез вещи Цзян Сюя, которые он оставил в доме Тан Кэ, и только через некоторое время Цзян Сюй сказал ему, что они планируют оставить ребенка. Это настолько потрясло Тан Кэ, что он бесчисленное количество раз пролистал сообщения Цзян Сюя и даже несколько раз позвонил ему, чтобы убедиться, что у него действительно не украли телефон, прежде чем он сдался и наконец признал правду. Он посмотрел на двух мужчин, которые подсознательно переглянулись, узнав о здоровье ребенка. Его взгляд переместился с лица Цзян Сюя на лицо Шэнь Фанъюя, а затем медленно вернулся обратно. В результате оба продолжали смотреть друг на друга, и никто не заметил, что он смотрит на них. - Итак, - Тан Кэ попытался вклиниться в разговор, - не хотите ли вы пойти поесть и отпраздновать? Цзян Сюй отвел взгляд, вытер холодный пот с ладоней и передал загруженный компакт-диск Шэнь Фанъюю, который улыбнулся и сказал: - Я заказал столик в Сянжу, пойдем? Цзян Сюй кивнул и сказал Тан Кэ: - Тогда мы пойдем первыми. Тан Кэ прикусил кончик языка, чтобы сдержать слова: - Разве вы не возьмете меня с собой? В результате, едва он встал, Шэнь Фанъюй внезапно сунул ему в карман красный конверт. - Ты... - Тан Кэ замер и махнул рукой: Частные клиники тоже не принимают красные конверты. - Это не для доктора Тана, а для Тан Кэ. Спасибо, что уговорил Цзян Сюя вернуться, и спасибо, что всегда заботишься о его здоровье. - Сказал Шэнь Фанъюй. Тан Кэ с тупым взглядом коснулся огромного красного конверта и посмотрел на двух мужчин, уходивших бок о бок, внезапно почувствовав, что жизнь стала немного загадочной. Ему всегда казалось, что внезапная перемена настроения Цзян Сюя и резкое смягчение отношений между ними не имеют к нему никакого отношения. Но слова Шэнь Фанъюя были слишком странными. Тан Кэ не хотел признавать, что услышал в них что-то вроде клятвы суверенитета. Черт. Он беспокоился о здоровье Цзян Сюя, ведь они были хорошими друзьями на протяжении многих лет. Когда ему понадобилась благодарность Шэнь Фанъюй? Разъяренный, доктор Тан сам поехал в самый роскошный ресторан города А, достал большой красный конверт Шэнь Фанъюя и заказал столик с едой, злобно сказав: - Лао-цзы будет есть сам! Тем временем. Цзян Сюй и Шэнь Фанъюй, почувствовав облегчение, сидели друг напротив друга в ресторане "Сянжу", в их барабанных перепонках звучали изящные звуки гуцинь, сопровождаемые журчанием воды, а между губами и зубами задерживался элегантный аромат жасминового чая. Возможно, из-за приятной атмосферы или здоровья ребенка у Цзян Сюя было особенно хорошее настроение, он держал в руках свой ароматный чай и смотрел на Шэнь Фанъюй в на редкость хорошем настроении. В его глазах было столько тепла, что Шэнь Фанъюй вынырнул из умиротворяющей атмосферы, и его взгляд упал на влажные губы Цзян Сюя. Он вдруг снова вспомнил слова Чжун Лань: "Поцелуй и обними его". - Цзян Сюй... - прошептал он. - Хм? - Цзян Сюй все еще смотрел на него, но его настроение было слишком хорошее, чтобы быть правдой, он выглядел лениво и беззаботно. Такой Цзян Сюй выглядел безобидно, Шэнь Фанъюй не думал о его высокомерии и о том, как он размахивал кулаками. Он даже вызывал желание обнять его и прикоснуться к его губам, испачканным водой. От этой мысли Шэнь Фанъюй подсознательно отвел взгляд, а Цзян Сюй явно уловил перемену в его выражении лица. - Что? Шэнь Фанъюй пытался найти подходящее оправдание, чтобы скрыть свою ненормальность, и в конце концов, покрутив в голове, решил использовать свою дочь, чтобы отвлечь внимание Цзян Сюя. Он достал из сумки компакт-диск, положил его между ними, поставил рядом чашку и налил душистого чая. - Может, и с Сяосяо поднимем чашки? Как и ожидалось, внимание Цзян Сюя переключилось на дочь, и он кивнул, протягивая руку, чтобы поднять чашки с Сяосяо, хрустящий звон фарфора создал счастливую атмосферу. Шэнь Фанъюй был благодарен Сяосяо и облегченно вздохнул. Но не успел он закончить вздох, как Цзян Сюй вдруг сказал: - С этого момента тебе следует перестать спать на полу. - А? Цзян Сюй бросил на него многозначительный взгляд. Теперь они с Шэнь Фанъюем были семьей, и ребенок должен был родиться через четыре месяца или около того. Он подумал, что не может позволить отцу ребенка каждый день валяться на полу, это вредит семейной гармонии. А когда похолодает, Шэнь Фанъюй простудится. Он подумал, что в прошлый раз Шэнь Фанъюй отказал ему, вероятно, потому, что его тон был не слишком добрым, поэтому в этот раз он изменил тон разговора и намеревался снова обсудить с Шэнь Фанъюем эту проблему. - Я все еще говорю... - Начал Шэнь Фанъюй. - Гэгэ. Видя, что Шэнь Фанъюй, похоже, снова хочет отказаться, Цзян Сюй просто выложил свою козырную карту. В прошлый раз он прочитал книгу Ю Сана и попробовал её на практике, но, к его удивлению, реакция Шэнь Фанъюя была особенно сильной, как будто он был ошеломлен. Кроме того, он был отзывчив и явно наслаждался разговором. Цзян Сюй сразу понял, что это слабое место Шэнь Фанъюя. Но когда за последние два дня аномалия Шэнь Фанъюя прекратилась, а его поведение вернулось в норму, он подумал, что больше не сможет это использовать. Неожиданно Шэнь Фанъюй стал вести себя в спальне как застенчивая девушка, а когда речь зашла о том, чтобы спать на кровати с ним, то и вовсе замялся. Как и ожидалось, Шэнь Фанъюй закрыл рот, услышав слово "гэгэ", Цзян Сюй был очень доволен и рассказал Шэнь Фанъюю о своих планах: - Я планирую поставить кроватку на место твоей кровати. Так что тебе придется переехать. - Но... - Шэнь Фанъюй все еще хотел немного побороться. - Гэгэ. - Цзян Сюй посмотрел на него и, покраснев, добавил: Брат Шэнь гэ, Фанъюй гэгэ. После того как Цзян Сюй назвал его несколько раз, он замолчал и просто молча смотрел на него, ожидая ответа. Голос Цзян Сюя был легким и очень естественным, когда он произносил эти титулы. Он не растягивал их, не ныл и не произносил кокетливо. Как будто он произносил "амоксициллин" или "лоратадин". Но такой тон был гораздо более привлекательным, чем кокетливый. Шэнь Фанъюй запнулся. Он почувствовал, как онемел копчик, и забыл все, что собирался сказать. Его язык словно завязался на 999 узлов, он не мог развязать его и не мог говорить. Где только Цзян Сюй научился всему этому? В голове Шэнь Фанъюя шла война с небесами. Решив ухаживать за Цзян Сюем, он пересмотрел кучу информации в интернете, разработал множество планов и даже составил руководство с четкими и идеальными терминами ласкательных слов. Самым важным пунктом в руководстве было то, что ухаживать за человеком нужно постепенно, не торопясь. Он не должен создавать у собеседника впечатление, что тот ухаживает за ним по какой-то нечистой причине. Праведный человечек дернул его за ухо и сказал: "Если ты будешь спать с ним, он узнает о твоих грязных мыслях, и тебе конец!" Злодейский человечек с ликованием дернул его за другое ухо: "Но он назвал тебя братом!" Праведный человечек снова взял верх: "Ты помнишь, что случилось, когда ты спал с ним в последний раз?" С лицом, не слушающим монашеские писания, злодейский человечек повторил: "Но он называл тебя гэгэ!" В конце концов праведник умер под тяжелым кулаком злодея. Шэнь Фанъюй одним глотком выпил полную чашку чая и сказал Цзян Сюю: - Хорошо, сегодня я буду спать на кровати! Цзян Сюй получил удовлетворительный ответ и слегка поджал уголки рта. Как разумно!