Доктор Цзян забеременел от заклятого врага

Спальня Цзян Сюя, 3:45 утра. Прошло четыре с половиной часа с тех пор, как Шэнь Фанъюй закрыл глаза и приготовился ко сну. Он был немного подавлен. Под одеялом спал спиной к нему Цзян Сюй, обнимая розового кролика, и Шэнь Фанъюй почувствовал, что у него покалывает всю спину. Он открыл глаза, чтобы посмотреть на луну за окном и перевести дух. Чтобы долго не лежать в постели, Цзян Сюй обычно не задергивал шторы в выходные дни. Из окон его дома открывался хороший вид, и Шэнь Фанъюй любил сидеть на кровати на полу и любоваться пейзажем. Однако он смотрел не больше минуты, когда мимо него бесшумно проплыло безликое облако, мало-помалу закрыв луну. Шэнь Фанъюй: - ... Какая мелочность. Проклиная темные тучи, Шэнь Фанъюй не мог не обернуться и не посмотреть на спину Цзян Сюя. Цзян Сюй любил спать, склонив голову под одеялом, что Шэнь Фанъюй часто называл самоубийственным способом сна, так как однажды он задушит себя до смерти. Как и ожидалось, Цзян Сюй снова накрылся одеялом с головой. Шэнь Фанъюй потянул Цзян Сюя за голову, чтобы вытащить его из-под одеяла, но, вероятно, из-за движений, Цзян Сюй нетерпеливо  отшлепал его рукой и перевернулся. На этот раз одеяло больше не закрывало рот и нос Цзян Сюя, и его дыхание было совсем рядом. Оно падало на челюсть Шэнь Фанъюя, теплое и влажное, заставляя сердце последнего гореть. Шэнь Фанъюй с чувством вины повернулся спиной к Цзян Сюю, пытаясь избежать его, но сердце билось все быстрее и быстрее, так быстро, что Шэнь Фанъюй не мог не протянуть руку и не закрыть уши. Хотя звуки, которые он слышал, могли исходить от костной проводимости, закрывать уши было бы бесполезно, но все равно это было бы небольшим облегчением. Неожиданно, как раз когда Шэнь Фанъюй уже собирался успокоиться, зло набралось храбрости и решило сделать это: Цзян Сюй внезапно поднял руку и обнял его сзади, словно предвидел это. Руки Шэнь Фанъюя затряслись, и он не мог пошевелиться. В отличие от способа спать спиной к спине, когда его обнимали сзади, теперь вся спина Шэнь Фанъюя была укутана в грудь Цзян Сюя, которая казалась теплой и мягкой. Он даже чувствовал, как что-то упирается ему в поясницу. Это был выпуклый живот Цзян Сюя... их ребенок. При этом осознании Шэнь Фанъюй незаметно сглотнул, его мозг лихорадило. Он неподвижно лежал на кровати, словно заколдованный, как давно высохшая статуя. Словно все нервы его тела сошлись на спине, сделав её настолько чувствительной, что даже малейшее движение могло заставить кожу головы взорваться, а мысли стать невероятно длинными. Прошло много времени, даже облака над луной разошлись, но Цзян Сюй все еще не отпускал его. Тело затекло и болело, сердце колотилось как сумасшедшее, и Шэнь Фанъюй подозревал, что если Цзян Сюй не отпустит его, то придется вызывать скорую помощь. Неожиданно, когда он уже собирался оттолкнуть Цзян Сюя после бесчисленных часов психологической подготовки, рука Цзян Сюя на его теле внезапно шевельнулась. Шэнь Фанъюй вздохнул с облегчением, но не успел он расслабиться, как рука Цзян Сюя прижалась к его руке. Рука начала двигаться вверх и вниз по руке, словно ища что-то, и наконец уперлась в ухо Шэнь Фанъюя, и он серьезно потянул за него. Шэнь Фанъюй был ошарашен. - Почему у тебя короткие уши? Он наконец понял, почему Цзян Сюй держит его и не отпускает. Цзян Сюй принял его за розового кролика! Ни за что! Шэнь Фанъюй хотел оттолкнуть Цзян Сюя и повернуться, чтобы сказать ему, что розовый кролик, о котором он думал, лежит за его спиной, холодный и несчастный, и его нужно обнять. Однако он поднял руку, но не захотел двигаться. Шэнь Фанъюй потянулся к мобильному телефону, желая проверить, который час, но опасаясь, что время еще больше расстроит его. В этот момент Цзян Сюй внезапно отпустил его. - Шэнь Фанъюй? Его имя появилось в размытом сне Цзян Сюя, и Шэнь Фанъюй был так тронут, что едва не расплакался. Цзян Сюй наконец понял, что обнимал не того человека! Как и ожидалось, Цзян Сюй отыскал уже остывшего розового кролика и прижал его к себе. Шэнь Фанъюй осторожно расслабил мышцы и кости, лег на спину и вытянул ноги и ступни. Он закрыл глаза, намереваясь поскорее заснуть, как вдруг Цзян Сюй снова пробормотал: - Шэнь Фанъюй, ты не можешь? Шэнь Фанъюй: - ... Когда же проблема Цзян Сюя, проклинающего его во сне, разрешится? Он подумал, не отвести ли ему Цзян Сюя в больницу на лечение, ведь часто разговаривать во сне нехорошо. Затем Цзян Сюй добавил, как будто боролся с ним: - Сделай это снова, если у тебя есть возможность. Хотя Цзян Сюй был в оцепенении и говорил не очень внятно, но Шэнь Фанъюй услышал его. Его сердце бешено заколотилось. Шэнь Фанъюй почувствовал, что вся кровь в его теле устремилась в мозг, сжигая его до безумия. - Шэнь Фанъюй, ты не можешь этого сделать. Сделай это снова, если у тебя есть такая возможность. Эти слова несколько раз появлялись в его весенних снах. Во сне Цзян Сюй был очень пьян и вспыльчив, но это не помешало ему спровоцировать Шэнь Фанъюя. Ни один мужчина не может смириться с тем, что ему говорят, что он не может делать это в постели, в том числе и Шэнь Фанъюй, поэтому остаток сна, естественно, был очень красочным и полным взлетов и падений, он не мог сосчитать, сколько раз. Сон Шэнь Фанъюя мгновенно исчез. Он был настолько бодр, что ему казалось, будто он может сдать еще 800 экзаменов, чтобы получить квалификацию врача. Он никогда не мог определить, какие из его снов были реальными, а какие - продолжением неврологических разрядов, но он никогда не думал, что эта часть была реальной. Но раз Цзян Сюй произносил такие слова во сне, значит ли это, что этот разговор действительно имел место? Если это так, то прошло уже столько времени, почему Цзян Сюй до сих пор видит сны о той ночи? Шэнь Фанъюй чувствовал, что не сможет успокоиться, даже если вскочит и отправится на трехкилометровую пробежку. Он знал, что, согласно закону сна, воспоминания остаются только в том случае, если сон прерывается; если Цзян Сюй проснется утром в нормальном состоянии, он, скорее всего, не вспомнит этот сон. В этот момент ему захотелось потрясти Цзян Сюя и подтвердить, что ему снилось, но после минутного раздумья он осторожно убрал руку. Он все еще любил свою жизнь. Если бы Цзян Сюй узнал об этом, Шэнь Фанъюю даже не пришлось бы думать о том, как за ним ухаживать, он бы уже лежал в могиле. Но когда он посмотрел на спящего Цзян Сюя, то не удержался и спросил неуверенно и ожидаемо: - А ведь та ночь... была не такой уж плохой, правда? Если Цзян Сюй хотел, чтобы он повторил это снова, значит ли это, что его навыки были неплохими? Шэнь Фанъюй вытер лицо, размышляя об этом: "Все кончено, на этот раз я не смогу уснуть". **** Проснувшись утром, Цзян Сюй увидел два больших темных круга под глазами Шэнь Фанъюя и удивился: - Ты плохо спал? Шэнь Фаньюй, который не спал всю ночь, сказал, задыхаясь: - Благодаря тебе я очень хорошо выспался. Цзян Сюй был удовлетворен его ответом: - Вот видишь, надо было раньше послушаться, когда я говорил тебе спать на кровати. Шэнь Фанъюй сухо рассмеялся и подумал, что хорошо, что он не перебрался на кровать раньше, иначе он бы уже умер от того, что не спал столько ночей. На следующий день, перед тем как лечь спать, Шэнь Фанъюй передал Цзян Сюю стакан молока и налил себе. Цзян Сюй был немного удивлен, но Шэнь Фанъюй неуверенно сказал: - Мне тоже нужны добавки с кальцием. - Ты сегодня выходил на пробежку, чтобы получить немного кальция? Цзян Сюй сразу после работы пришел домой, но Шэнь Фанъюй настоял на пробежке по окрестностям и вернулся через час весь в поту, и Цзян Сюй чуть не выгнал его. - Это просто небольшое упражнение для подготовки к рождению ребенка. - Шэнь Фанъюй не хотел говорить, что беспокоился о том, что сегодня снова потеряет сон. Неожиданно, когда он лег рядом с Цзян Сюем, его усталое сознание мгновенно ожило. Его тело было тяжелым и уставшим от бега, но дух был словно на стимуляторах, и все, о чем он мог думать, это слова Цзян Сюя: "Сделай это снова, если у тебя есть возможность". Он глубоко вздохнул, достал планшет и сказал Цзян Сюю, прежде чем его разум погрузился в вихрь: - Давай поиграем в какую-нибудь игру. Немного отвлечься было хорошей идеей. Цзян Сюй был немного удивлен, когда Шэнь Фанъюй открыл единственную игру на планшете, и на экране появились знакомые звуки и графика. - Когда у тебя появилась эта игра? - спросил Цзян Сюй. - На днях, когда я воспользовался твоим аккаунтом в дежурной комнате, - ответил Шэнь Фанъюй, - я играл как нуб*, и это меня разозлило, поэтому я тоже скачал эту игру. *[Нуб - новичок в какой-либо игре.] - Значит, ты так и не убил вождя деревни за все это время? - Должно быть, он хорошо практиковал злую магию. Первым боссом игры был вождь деревни новичков. В компьютерной версии игры он был очень незначительным противником. Цзян Сюй не был знаком с сенсорным управлением мобильной версии игры, а повторяющийся и скучный процесс убийства монстров для повышения уровня и накопления опыта, вскоре он потерял интерес к игре, и только ностальгия заставляла его держать её на планшете до сих пор. Цзян Сюй посмотрел на потрепанную одежду двух персонажей и железные мечи в их руках. Он вспомнил, каким крутым и блестящим было снаряжение в компьютерной версии, и посмотрел на изменения, которые принесло время. Легко перейти от бережливости к роскоши, но трудно перейти от роскоши к бережливости. Он забыл, каким терпеливым был подростком, медленно уничтожая одного монстра за другим, накапливая столько опыта и оборудования. Шэнь Фанъюй смотрел на него с затаенным дыханием, словно не собирался спать, пока Цзян Сюй не сыграет. "Отлично, давай поиграем с ним". - Подумал Цзян Сюй, принимая запрос Шэнь Фанъюя в друзья и в команду. Неожиданно Шэнь Фанъюй привел его к двери дома вождя деревни и, не дожидаясь реакции Цзян Сюя, сразу же вступил в бой. Когда Цзян Сюй, вынужденный вступить в бой, был мгновенно убит духом-пауком, вызванным вождем деревни, он наконец понял, почему Шэнь Фанъюй так быстро умер в дежурной комнате в тот день. Он похлопал Шэнь Фанъюя по лицу и сказал: - Посмотри на его уровень, а потом на наш. Не удивительно, что Шэнь Фанъюй не смог победить вождя деревни после стольких дней игры. Скорее всего, он не играл в игру так долго, что ему даже не хватило ума сначала повысить уровень. - Я не помню, чтобы мне приходилось повышать уровень, убивая монстров! - Шэнь Фанъюй был ошеломлен. Время течет слишком быстро, а память человека ограничена. Со временем человек подсознательно забывает многое из того, что было в прошлом, и вспоминает о радости убийства только тогда, когда повышает уровень и экипировку. Однако даже если уровень высок, а управление хорошо отлажено, вернувшись в деревню новичков, вам придется начать с борьбы с кроликами. После получаса сражений с кроликами в деревне Цзян Сюй так захотел спать, что зевнул. У них было достаточно опыта, чтобы сразиться с вождем деревни, и их рваные рубашки сменились чистой одеждой новичков, которая могла прикрыть их тела. Дух-паук помахал своими бесчисленными лапками и улыбнулся двум мужчинам, которые вернулись к деревенскому вождю. Цзян Сюй был полон уверенности в себе и использовал знакомое умение. Затем он с ожиданием посмотрел на полоску крови паука. Однако паук, который на секунду застыл в неподвижности, вдруг бросился к ним. Шэнь Фанъюй, который ждал в стороне, чтобы получить выгоду от убийства, тоже был ошарашен. Он был настолько ошарашен, что забыл использовать свои навыки, пока Цзян Сюй не сказал ему: "Беги". Только тогда Шэнь Фанъюй среагировал и быстро маневрировал, чтобы вырваться из лап духа-паука. Времена изменились. Когда их двоих преследовал огромный дух-паук, они наконец поняли, что прошлое стало прошлым, а убийство босса уровня SSS с помощью одного умения из магического оружия коллекционного класса стало историей. Паучий дух поднял лапу и выстрелил молнией. Кровяные столбики опустились на дно, чуть коснувшись края, и в одно мгновение запас лекарства для восполнения крови, купленный заранее, наполовину закончился. Шэнь Фанъюй присел у стены пещеры и бросил в Цзян Сюя веревку. Цзян Сюй уклонился, использовал веревку, чтобы отразить атаку духа-паука, и вовремя нанес ему удар в голову. Паучий дух: -1 HP. Цзян Сюй и Шэнь Фанъюй: ... Почти все оставшееся время игры их преследовали и били, шансов на контратаку было очень мало. Это было похоже на партизанскую игру: ты бьешь, я бью, а потом мы убегаем без остановки. Они не могли найти время, чтобы посмотреть на оставшуюся полоску крови духа-паука. Цзян Сюй никогда в жизни так не стеснялся играть в игру, и к концу игры у него болели руки. Его внимание было сосредоточено на пике, и, надо сказать, это было очень захватывающе. Паучий дух снова взревел, и бесчисленные крошечные паучки набросились на его лицо, выстрелив, словно взрыв. Маленькие паучки уже собирались окружить Цзян Сюя и полностью перекрыть ему путь к атаке, когда Шэнь Фанъюй развернулся и коротким рывком прорвал паучью блокаду. Цзян Сюй прыгнул вперед и обрушил свой меч. Грубый клинок новичка с молчаливого согласия прорвал барьер и точно вонзился в сердце духа-паука. Паук с воплем ужаса упал на землю, со слезами на глазах призывая обратно своего детеныша паука, и на этом, казалось бы, бесконечная борьба закончилась. Когда вождь деревни медленно вышел, заиграла музыка, а два маленьких человечка на экране окутались золотым облаком, Цзян Сюй внезапно отреагировал: - Мы... победили? Шэнь Фанъюй, очевидно, был не лучше его и ответил: - Кажется, да? Вскоре заговорил улыбающийся вождь деревни, подтвердив их подозрения: "Поздравляю двух молодых рыцарей с прорывом через зону новичков!" - Цзян Сюй! - Шэнь Фанъюй отбросил планшет в сторону и, повысив голос на несколько децибел, протянул руку, чтобы поприветствовать его. - Мы действительно победили! Мы слишком хороши! Цзян Сюй тоже был взволнован, он подсознательно повернулся к нему и похлопал по плечу. Давненько они не испытывали такой чистой радости от успеха в игре, ведь их взрослая жизнь была такой насыщенной, а давление жизни - словно гора на плечах. Цзян Сюй вдруг почувствовал себя так, словно вернулся в ту ночь более чем десятилетней давности, когда они с Шэнь Фанъюем вместе преодолели пять препятствий и убили шесть генералов. Это было великолепно! В этот момент в голове Цзян Сюя мелькнула мысль: если бы они не набросились друг на друга после получения результатов, возможно, они бы обменялись контактной информацией и стали лучшими друзьями. Ощущение того, что он вместе с кем-то выжил в безвыходной ситуации и в итоге добился успеха, было настолько приятным, что его лицо раскраснелось от волнения, а сердце учащенно забилось. Обычные приветствия, казалось, не могли выразить внутреннего волнения Цзян Сюя, и он подсознательно поднял руки и обнял Шэнь Фанъюя, похлопывая его по спине. Это было похоже на то, как в подростковом возрасте он впервые выиграл эстафету с одноклассниками, как впервые он с друзьями играл в ночную игру, как впервые выиграл баскетбольный матч - он был так взволнован, что не мог сдержаться. Только когда его ладони покраснели от похлопываний, Цзян Сюй понял, что с того момента, как он обнял Шэнь Фанъюя, тот не издал ни звука, не закричал, не захлопал и не похлопал в ответ. Он вдруг успокоился и почувствовал себя немного неловко. Шэнь Фанъюй не принадлежал к числу его бывших одноклассников или друзей, которые бы так праздновали его победу. На самом деле, даже он сам давно не был так счастлив. Это было очень неэлитарно и очень не по-Цзян-Сюйски. Это было по-детски, как у Шэнь Фанъюя. Люди легко поддаются влиянию окружающих, особенно если они давно знают друг друга. Не так давно он все еще сокрушался, что Рен Мяо повлияла на Рен Хань, сделав её более жизнерадостной девушкой; он не ожидал, что перед Шэнь Фанъюем он также покажет себя с другой стороны. Это осознание вызвало вспышку смущения в глазах Цзян Сюя. Неожиданно, как только он задумался о том, как прекратить это неожиданное объятие, не смутившись, рука на его спине вдруг слегка сжалась. Цзян Сюй подсознательно поднял глаза, и рука Шэнь Фанъюя с успокаивающим прикосновением легла ему на затылок, притягивая ближе к себе. Их шеи были прижаты друг к другу так тесно, что казалось, они трутся друг о друга. Надо сказать, что объятия были, пожалуй, самым удивительным действием в мире. Всего лишь небольшое изменение деталей и эмоций могло без предупреждения превратить объятия между друзьями в объятия между любовниками. Цзян Сюй вдруг почувствовал, что в спальне стало очень тихо. Было так тихо, что он слышал тяжелое дыхание и удары сердца. На мгновение он не смог определить, чье сердце бьется - его или Шэнь Фанъюя. Все, что он чувствовал, - это жар от прикосновения его груди к своей, как будто она вот-вот прожжет его тело. От осознания этого он вздрогнул. Он неуверенно попытался отстраниться, но едва их тела разделились, как рука Шэнь Фанъюя скользнула с его затылка на шею, мягко, но непреклонно преграждая ему путь. У Цзян Сюя защемило кожу головы, а сердце затрепетало без видимой причины. Его шея была очень чувствительной, а тепло пальцев Шэнь Фанъюя было настолько явным, что по коже побежали мурашки, а мысли немного путались. Только когда он перестал пятиться назад, он понял, что Шэнь Фанъюй, словно по расчету, сократил расстояние между ними, и теперь они оказались лицом к лицу. Они были так близко, что он чувствовал обжигающее дыхание Шэнь Фанъюя. Лицо Цзян Сюя почему-то горело, и он бездумно думал, что эта позиция была ничуть не лучше предыдущей. По крайней мере, при объятиях ему не нужно было смотреть в глаза Шэнь Фанъюю. В это время Цзян Сюй увидел, что теплые глаза Шэнь Фанъюя были прикованы к нижней половине его лица. Цзян Сюй даже почувствовал, что Шэнь Фанъюй смотрит на его губы. От этого подозрения мысли Цзян Сюя немного спутались, и он почувствовал необъяснимое беспокойство. Но едва он наклонил голову, чтобы избежать взгляда, как рука, лежащая на его шее, внезапно надавила с новой силой. К чувствительной зоне неоднократно прикасались, и ему казалось, что он тонет в глубокой воде, а его мозг страдает от неконтролируемой нехватки кислорода. Он ясно сказал Шэнь Фанъюю больше не прикасаться к его шее. Но прежде чем Цзян Сюй успел рассердиться, Шэнь Фанъюй вдруг поднял руку и медленно снял очки, в тот момент, когда он погрузился в раздумья. Глаза двух мужчин встретились, и если без очков зрение Цзян Сюя было немного затуманенным, то перед Шэнь Фанъюем оно было очень четким. У него были длинные ресницы, а в нежных глазах светилась легкая улыбка, как у цветка гибискуса осенью. Цзян Сюй облизнул нижнюю губу, подсознательно ощущая жажду. Эта мысль ненадолго задержалась в его мозгу, а затем он увидел, как Шэнь Фанъюй приблизился к нему и нежно поцеловал в губы. Было жарко, как и в его сердце. Цзян Сюй застыл на месте, на мгновение забыв дышать. Он не знал, какие эмоции были в глазах Шэнь Фанъюя, когда он дал ему пять, и не знал, насколько подавленным он выглядел в этот момент. Обычно эмоционально замкнутый Цзян Сюй, которого переполняла игра, был совсем другим. Его глаза были яркими и беззастенчивыми, в них отражался другой человек, которому он нравился. Когда молодой Цзян Сюй и спокойный и собранный взрослый доктор Цзян ненадолго воссоединились через долгие годы, свет от оранжевой лампы для сна падал в его глаза, как луна на млечный путь, искушая тех, кто был тронут. Шэнь Фанъюя ослепил свет в глазах Цзян Сюя, и его сердце затрепетало. В тот момент, когда Цзян Сюй обнял его, Шэнь Фанъюй почувствовал, что его сердце внезапно остановилось. Любовное руководство о том, как шаг за шагом ухаживать за кем-то, пронеслось в голове Шэнь Фанъюя, а затем исчезло в облаках, угаснув без единого звука, оставив лишь кипение в крови. За секунду до поцелуя рациональная половина мозга громко спросила Шэнь Фанъюя: "Ты понимаешь, что делаешь?" Но иррациональная сторона не нуждалась в ответе. Это было похоже на карту сокровищ, которая слишком долго была заперта, и вот, наконец, с кивком мудреца она открылась перед воином. А затем горьким голосом она искушала воина: "Вот то, что тебе нужно". Так Шэнь Фанъюй выплеснул свою любовь в полной мере, а заодно и желание перед глазами Цзян Сюя. Он напал на сокровищницу и бесцеремонно разграбил все драгоценности.